Зеркальный ужас

      Джек неспешно расхаживал по своему рабочему кабинету. От двери до широкого стола, сделанного из тёмного дерева, расположившегося возле одной из стен комнаты. От стола до высокого книжного шкафа, вдоволь забитого разными книгами. Больше, чем чтение, он любил только рыбалку, которой в детстве посвящал большую часть своего свободного времени. Но ему уже давно не удавалось провести вечер за чтением хорошей книги или выходные на берегу северной реки. В последнее время она местами обмельчала и иссохла, словно намекая Джеку, что порыбачить ему уже не удастся. Больше никогда.       Он вспоминал вчерашний разговор с Иэном. «Папа едет в гости», — бесконечно вертелось в его голове. И чей это «папа» решил его навестить? Неужели отец Иэна приедет в Миктлан? Зачем? Чего он хочет? Кто вообще отец этого парня с белёсыми глазами? И разве это возможно, чтобы тлалоканцы вот так просто явились на военную базу врага? Нет. Это невозможно. И Джек это прекрасно понимал. Тогда кто? Его отец? Сам генерал Йонсон решил пожаловать? Но это тоже исключено. Здесь ему нечего было делать, особенно, когда в Северо-западном районе шли боевые действия. А тратить время зря он очень не любил. Даже когда Джек был ребёнком, отец крайне редко давал о себе знать. Дела. Работа. Война. Что угодно, только не семья и тем более не маленький Джек. В детстве он всегда гордо рассказывал друзьям о своём отце, а дома тихо его ненавидел. А сильнее он его возненавидел именно в тот день, когда его друга похитили. Именно в тот день его папаша решил явиться домой. Именно в тот день в их деревушку явился и БЧР. Словно шёл по его следу.       Джек снова вспомнил вчерашний разговор. «Наведи порядок». Парень осмотрелся по сторонам. В кабинете чисто. Всё на своих местах. «Здесь и так порядок, незачем его наводить», — подумал он, усевшись в своё кресло.       Тяжёлым шагом по коридору расхаживал мужчина лет сорока пяти. Даже несмотря на то, что его левая нога была до самого колена заменена массивным протезом, походка этого человека выглядела крайне уверенно, хоть и вышагивал он немного прихрамывая. Но чего уж таить: протеза совершенно не было видно за плотными армейскими брюками и кожаными сапогами, заканчивающимися на середине икр. Завидев его развевающуюся тёмно-коричневую шинель, туго затянутую армейским поясом, все, кто попадался ему на пути, тут же расступались. Но не просто расступались, они буквально вжимались в стену, отдавая честь и испуганным взглядом провожая неожиданного гостя. В его глазах читалось крайнее недовольство происходящим на этой базе, разочарование и злоба. Над его глазами — правым тёмно-карим и потускневшим левым — сгущались изогнутые толстые брови. От левой брови прямиком по потускневшему глазу к левому уху простилался глубокий шрам, уродуя некогда красивое смуглое лицо. Былую красоту его изуродованного лица выдавали и острые скулы в сочетании с прямоугольным подбородком и широким носом. Всем, кто хоть раз сталкивался с этим человеком, кто хоть раз видел его собственными глазами, было любопытно узнать историю возникновения этого шрама, но никто не решался спросить. Да и вряд ли он кому-нибудь стал бы рассказывать об этом. Не потому, что он этого не хотел — у него не было на подобное времени.       Опережая этого мужчину буквально на считанные секунды, по коридору мчался молодой солдат. Он бежал так быстро, как только мог: сбивался с ног, спотыкался, едва не ударяясь носом об пол, резко вскакивал и бежал дальше, отталкивая в сторону всех, кто попадался ему на пути. Солдаты, бродившие по зданию, провожали его взглядями: кто-то смотрел на него с недоумением, кто-то разъярённо вскрикивал: «Смотри куда прёшь, придурок!». Но все они разом замолкали и вжимались в стену, когда их настигал тот, от кого он, казалось, так стремительно сбегал.       Юный солдат с шумом ворвался в кабинет командира Джека Йонсона. Парень не ожидал, что дверь в рабочий кабинет не заперта и открывается насколько легко, и потому, надавив на дверь всем своим весом, паренёк буквально рухнул перед входом.       — Командир! — начал он, не поднимаясь с пола. — Командир, там к Вам пришли! — его речь звучала отрывисто из-за прерывающегося дыхания.       Джек с недоумение посмотрел на лежащего на полу мальчонку. Он неторопливо потирал подбородок бионической рукой, в голове проматывая мысль о том, почему этот чудак даже не пытается подняться.       — Просто скажи тому, кто «пришёл», что я сегодня занят и никого не принимаю.       — Вы не понимаете! — сбившимся дыханием продолжал тот. — Там не кто-то, там…       Дверь в кабинет Джека резко распахнулась и остановилась буквально перед носом уставшего паренька. В кабинет вошёл рослый мужчина лет сорока пяти с глубоким уродливым шрамом на левой стороне лица. Вошёл он, прихрамывая, и направился прямиком в сторону рабочего стола Джека.       Командир с неподдельным удивлением в глазах медленно поднялся со своего кресла, приоткрыв рот.       — Сядь, — громогласно скомандовал мужчина. И Джек покорно сел. — Я думал, что мой сын достаточно зрел, чтобы командовать целой военной базой. Но, кажется, я ошибся, — продолжал он говорить тем же тоном. Парень, что в этом время восседал на полу, пополз в сторону выхода на четвереньках, так и не решаясь подняться. — А он остался всё тем же сопляком!       — Я тебя совсем не понимаю, — недовольным тоном ответил Джек. — Может объяснишь мне, что я такого успел натворить, что ты самолично решил сюда явиться?       Мужчина запустил руку под свою шинель. Из внутреннего кармана он достал несколько снимков, которые резко швырнул на стол парня. Тот с удивлением взял их в руки и не менее удивлённо вскочил со своего кресла. На снимках отчётливо были запечатлены тлалоканцы, до боли знакомые ему. Тлалоканцы, которым полюбился Миктлан и которых он совсем недавно просил больше не появляться здесь. Но любопытные дети его явно не послушали и попались. И хорошо, что попались они в объектив камеры!       — Я помню тот день, когда ко мне прибежал мальчишка и, захлёбываясь слезами, рассказывал, как его друга похитили тлалоканцы. Я помню тот день, когда этот мальчишка умолял меня принять его в армию, — с каждой его фразой голос становился всё серьёзнее и грубее. — Я помню тот день, когда этот мальчишка поклялся защищать Миктланский народ и отомстить за друга во что бы то ни стало. А что теперь? — он с презрением посмотрел на своего сына. — А теперь он позволяет тлалоканцам расхаживать прямо перед его носом!       — Отец, — неуверенно начал Джек.       — Генерал Йонсон! — грубо перебил его мужчина.       — Генерал Йонсон, — уже серьёзнее продолжил Джек. — Если бы Вы внимательно изучили фотографии, то заметили бы, что на них изображены дети.       — Это дети врага! — отрезал мужчина. — Не имеет никакого значения, сколько этим чудовищам лет.       — Я не могу причинять вред детям, — уже гораздо увереннее отчеканил Джек.       — Может тогда тебе не нужно было идти в армию? — его тон становился всё грубее и грубее. — Оставался бы сидеть дома со своей матерью. Пользы было бы больше.       — Я отличный командир! — неожиданно выпалил Джек.       — Ты ничтожный командир. И совершенно не понимаешь, куда ввязался.       — Я не стану убивать детей, — нахмурив брови, отрезал Джек.       — Когда они начнут убивать твоих товарищей, может тогда в твоей голове появится что-то, похожее на разум, — постучав указательным пальцем по макушке Джека, продолжил мужчина.       — Я всё равно не стану убивать детей, — грубо оттолкнув его руку, огрызнулся парень.       — Скольких ещё тлалоканцев ты покрываешь? — скривившись, злобно спросил генерал.       — Нискольких, — уверенно ответил Джек и на мгновение замер. И вправду, не покрывает ли он их? С чего он решил, что этим тлалоканцам можно верить? Какое-то внутреннее чутьё? Но разве можно этому чутью доверять? Как и этим тлалокским детям, как и тому тлалоканцу с белёсыми глазами, что любезно подправил его протез. И вовсе его глаза не были пугающими. Они ему даже немного понравились. И зачем он тогда его оскорбил? Как же стыдно. Надо будет снова перед ним извиниться. Точно. Как только он вновь появится, нужно непременно перед ним извиниться! Так же нельзя. Оскорблять людей за их внешность. Особенно за глаза. За красивые глаза. А о чём он до этого говорил?       — В голове такой же бардак, как и в твоём кабинете, — грубо продолжил мужчина. Пока Джек затерялся в собственных мыслях, его отец уже успел подойти к книжному шкафу и провести по нему пальцем, сгребая собравшуюся на нём пыль. — Если ты не можешь решить эту проблему, значит, её решу я, — двумя пальцами он сформировал небольшой пыльный комок, который бросил на стол своего сына. — Я тебе не позволю сделать с Северным районом то же самое, что произошло с Юго-Западным. Слишком дорого нам обходятся совершённые ошибки.       Время близилось к вечеру. Лёгкий осенний ветер прогуливался по опустевшей улице военной базы. Солдаты постепенно готовились ко сну. Дежурные вышли на свои посты. Джек Йонсон сидел на уличной скамье и нервно курил. Одну сигарету за другой. Одну за другой. Не заметил, как выкурил целую пачку. Не заметил, как к нему подсела Ивон, протягивая уже свои сигареты. Не обратил внимания и на то, как машинально взял её сигарету и вновь закурил.       — Тяжёлый денёк, да, командир? — поинтересовалась Ивон, закинув одну ногу на скамейку.       — Ужасный день, — отвечал Джек, делая сильный затяг сигареты. — Хуже не бывает, — он выдохнул огромный клубок сигаретного дыма.       — Твой папаша умеет испоганить настроение, — девушка решила тоже закурить. — Сегодня все как на взводе. «Генерал Йонсон приехал! Что нам делать?», — она выдохнула дым, изображая голос напуганных сегодняшним гостем солдат. — Будто сам Господь Бог перед ними явился. Не понимают они, что делать, — она издала звонкий смешок.       — Он попросил в ближайшее время направить в Северо-Западный район Нейт. Сказал, что там рабочего БЧР захватили, нужна её помощь, — и снова клубок сигаретного дыма.       — Думаю, она обрадуется, — с улыбкой произнесла Ивон.       — Я переживаю. Там идут боевые действия.       — Всё будет отлично. Тем более, мы здесь все не для того, чтобы просто просиживать штаны.       — В этом ты права, — Джек докурил и бросил окурок в урну.       — А как там дела с Вашей девушкой? — насмешливо поинтересовалась Ивон.       — С какой ещё девушкой? — с недоумением спросил Джек.       — На которую Вы запали, командир, — Ивон также бросила окурок в урну. — Я перебирала в голове всех здешних девиц и, хоть убейте, не могу понять, которая из них Вас зацепила.       — Ни одна из них меня не зацепила, — раздражённо пробурчал Джек.       — Она не местная? — удивилась Ивон. — Или Вы не в девушку влюбились? В мужчину? — она вновь засмеялась.       — Я ни в кого не влюбился, Ивон, — нахмурив брови, вздохнул Джек. — Ты нарочно пытаешься меня разозлить ещё больше?       — Вовсе нет, командир, — она похлопала его по плечу. — Я просто сгораю от любопытства.