Глава 37.
29 декабря 2020 г., 18:17
Просторная столовая ближе к обеду всегда наполнялась различными ароматами еды. У кого-то от подобного запаха всегда разыгрывался аппетит, а у кого-то подобная «солянка» из разнообразных ароматов приготовленной пищи вызывала лишь приступ тошноты, с которым приходилось мириться всеми возможными способами. Ведь если ты не пообедаешь сейчас, то ходить тебе голодным до самого ужина, и вряд ли к ужину этот приевшийся столовский запах исчезнет.
Следует сказать, что еда в Северном гарнизоне была не из худших, но её вкус зависел от повара, чья смена приходилась на данный момент. Если одна из поварих могла похвастаться невероятным способностями к готовке, и её стряпню солдаты могли сравнивать с ресторанными блюдами, что, как вы уже могли догадаться, было совершенно не так, то вторая совсем не утруждала себя готовкой и без зазрения совести была способна подать пересоленную еду или же, к примеру, пережаренные котлеты. Солдаты неоднократно жаловались на еду плохого качества, что уж говорить, сам Джек Йонсон направлял запрос в министерство Северного района, но ответ всегда поступал один: «В период военного положения замена повара в Вашем гарнизоне не предоставляется возможным». Проклятые маратели бумаги! Если бы хоть раз попробовали еду этой поварихи, то наверняка отправили её лес валить за такие издевательства! Но обычным солдатам приходилось мириться с таким порядком вещей и с трудом уплетать эти невкусные щи, которые ближе к холодам становились жирнее и колоритнее, а благодаря этому повару ещё и выглядели просто несъедобными.
Джек сидел за столом и медленно помешивал ложкой суп. Сейчас его мысли были заняты прошедшим разговором с Максимилианом и тем, что ему делать дальше. Он вглядывался в блюдо так, будто оно непременно должно было дать ему ответ: «Как бы извиниться перед Иэном?». И это был довольно сложный вопрос, ведь связаться с тлалоканцем не было возможности, он всегда приходил сам. И придёт ли он после того, как его прогнали? «Довелось же мне родиться таким недалёким», — шумно вздохнув, пробормотал Джек.
В обеденное время в столовой начиналось самое настоящее столпотворение. Сюда умудрялся заползать весь гарнизон, не считая, конечно, постовых и дежурных, те всегда обедали на своих местах.
Солдаты постепенно занимали свободные места за столами, и когда какой-то из рядовых захотел сесть напротив командира, его тут же прогнала Ивон, командным тоном заявив, что это место уготовлено исключительно для неё. Девушка обратила внимание на подавленное состояние Джека ещё когда переступила порог столовой и посчитала, что совершит огромнейшую ошибку, если не попытается его хоть немного подбодрить. Хотя она не очень хорошо умела это делать, а если быть точным, то её поддержка всегда походила на подшучивание, которое могло только выводить из себя, а никак не успокаивать. Но девушку это никогда не останавливало, она считала, что даже эти шуточки могут отлично помочь расстроенному человеку.
— Приятного аппетита, командир, — бодро начала Ивон, расставляя на столе свой обед. — Вижу, Вы сегодня расстроены как никогда.
Джек молча уставился в тарелку с супом.
— Командир, я ведь была права, да? — девушка немного наклонилась вперёд.
— Права в чём? — слегка сдвинув брови, спросил Джек.
— Вы влюбились, — прошептала она.
Командир прикрыл глаза ладонью, откинувшись на спинку стула.
— Бесполезно отнекиваться, я всё знаю, — она довольно улыбнулась, выпрямив спину.
— Ты подслушивала что ли? — командир не спешил открывать своё лицо.
— Как Вы вообще могли такое подумать? — обиженным тоном спросила девушка. — Мне любезно обо всём растрещал Максимилиан.
— И почему он рассказал об этом именно тебе? — в его голосе звучало недовольство.
— Потому что я умею находить подход к людям, — Ивон упёрлась руками в свой подбородок. — А Вы такой расстроенный, потому невзаимно влюбились?
— Я не знаю, взаимно это или нет, — теперь парень наклонился немного вперёд. — Я этому человеку ещё ничего не говорил.
— А когда скажете? — поинтересовалась она.
— Я пока не знаю, — задумчиво ответил он. — Мне для начала необходимо всё обдумать.
— Это, кстати, правильно, — она с улыбкой смотрела на командира. — Вы хотя бы расскажите, кто она?
— Это не «она», — покачал головой Джек.
— Так всё-таки это парень! — воскликнула девушка.
Джек немного пригнулся, словно пытаясь спрятаться под столом. Парень точно не ожидал, что его подруга так громко объявит об этом, чем привлечёт внимание окружающих. А ведь и правда - все обедающие солдаты на мгновение затихли, уставившись на своих начальников. Но к счастью командира Йонсона, все хотели поскорее закончить невкусный обед, так что быстро вернулись к трапезе.
— Извините, — полушёпотом сказала Ивон. — Знаете, что я Вам скажу? — продолжала девушка, откусив ломоть хлеба. — Мы - Плацки, к такому относимся очень даже позитивно. Взгляните на мою сестру: она же не просто так крутится возле той медсестры. И думаю, весь гарнизон это заметил, — девушка громко рассмеялась. — Да и моя бабушка говорила, что Эон испытывал тёплые чувства к своему другу. Как его там звали? — она принялась размахивать ложкой, громко прожёвывая хлеб. — Себастьян, кажется? Вы историю хорошо знаете?
— Вагнер что ли? — с удивлением спросил Джек.
— Ну да, Вагнер, — девушка, насупившись, взглянула в тарелку с супом. — Честно признаться, я не очень хорошо помню, как Вагнеров звали. Точно! — она вновь махнула ложкой, и капли от супа рассыпались по столу. — Ещё Винсенту Плацки приписывали роман с его адъютантом Бернардом. Хотя он потом вроде до майора дослужился и воевал. Я, в общем-то, не очень хорошо помню. Я это к чему говорю? К тому, что у нас, у Плацки, это в порядке вещей, так что можете рассчитывать на мою поддержку, командир.
Джек с хорошо читаемым по лицу шоком уставился на Ивон. Девушка сначала с непониманием отнеслась к такому удивлению командира, но вскоре она поняла, почему Джек так отреагировал на её слова.
— Пример с Винсентом был плохим, я не подумав это сказала, — с ноткой вины в голосе продолжала Ивон.
— Не хочу иметь ничего общего с Винсентом Плацки, — серьёзным тоном ответил Джек.
— Я думаю, никто бы не хотел, — девушка с шумом проглотила кусок хлеба. — Он был ещё тем ублюдком. Но я не поэтому привела его в пример, Вы же понимаете, — она вновь взглянула в тарелку с супом. — Руки бы оторвать этой проклятой поварихе! Как эту дрянь вообще можно есть? — Ивон зачерпнула ложкой блюдо и через мгновение вылила его обратно. — Такое даже свиньям давать страшно, честное слово, — она перевела взгляд на Джека, который, кажется, стал ещё более расстроенным. — Я не хотела Вас обидеть, командир.
— Да ты ничего и не сделала, — спокойно ответил он.
— Если хотите, то я могу поговорить с Вашим парнем. Уж поверьте, я не постесняюсь и не испугаюсь.
— Он не мой парень, — слегка сдвинув густые брови, продолжал Джек.
— Да называйте его как хотите, — с улыбкой говорила она. — Так мне помочь Вам с этим молодым человеком?
— Мне кажется, я сам должен с ним обсудить это, — задумчиво отвечал юноша.
— Ну, смотрите сами, — девушка пожала плечами. — Если передумаете, то всегда можете обратиться ко мне за помощью.
Время близилось к полудню, когда Иэн решил принять ванну. До сегодняшней проповеди оставалось чуть более часа, и мужчина хотел как можно сильнее расслабиться перед чтением. Он всегда испытывал особую тягу к воде, и если бы у него была возможность, то он провёл бы под водой всю свою оставшуюся жизнь. Ещё в детстве, когда Фредерик рассказывал ему об огромных водных пространствах, заполнявших Миктлан и Тлалок, он умудрился влюбиться в моря и океаны, которые казались ему точно выдумкой родителя. Но Иэн хотел верить и верил в их существование, как бы глупо это не звучало. Он часто использовал эти образы в своём творчестве: в картинах, стихах и речах проповедей, а также именно он был тем человеком, который придал облик тлалокскому храму. Поверьте, если бы не Иэн, то место религиозных чтений не отличалось бы от остальных учебных аудиторий империи и не смогло бы оказать такого влияния на тлалоканцев, которое оказывает сейчас.
Возвращаясь к историям из детства, Фредерик довольно часто читал Иэну книги о морских обитателях, показывал картины океанов, хотя имел сильнейшую гидрофобию. Вагнер ещё в детстве убедил себя, что если приблизится к водоёму, то непременно утонет. Такой страх развился у него после падения в пруд и ближе к двадцати годам эволюционировал в самое настоящее психическое расстройство. Без преувеличения, Фредерик даже предпочитал принимать душ и крайне редко позволял себе нежиться в ванне. Но при этом он умудрился привить своему потомку любовь к всему морскому. Забавно, не правда ли?
Иэн запрокинул голову на бортик ванны, прикрывая глаза. Сейчас мужчина позволил себе расслабиться в горячей воде, хотя обычно проводил подобный ритуал только перед сном. Но в данный момент была причина: проповеднику необходимо было собрать свои мысли воедино. Обычно он всегда был собранным, всегда знал, что и кому скажет, но именно сегодня ему мало с кем хотелось разговаривать. Да и, честно признаться, сказать было нечего. Привычное вдохновение отсутствовало с самого утра и, кажется, совершенно не планировало возвращаться. И что в таком случае делать?
— Ты подобен цветку, выросшему в жаркой пустыне, — эхом в комнате раздался мужской голос.— Подобен, подобен, подобен, — продолжал разноситься он.
— Что это? — засмеявшись, спросил Иэн. — Звучит так, словно ты попытался оказать мне знак внимания.
— Я помогаю тебе подобрать комплименты, — продолжил тот же голос.
— Какие комплименты? — смеялся Иэн.
— Для того миктланского солдата, — уверено ответил голос. — Солдата, солдата, солдата, — разразилось эхо.
— О чём ты? — с удивлением спросил мужчина.
— Не делай вид, что ты не понимаешь. У тебя о нём все мысли, — с иронией продолжил голос. — Мысли, мысли, мысли, — дразнилось эхо.
— Ты залез ко мне в голову? — недовольным тоном произнёс Иэн.
— Я совсем ненадолго, — ехидно твердил голос.
— Снова так сделаешь, я перестану тебе помогать, — его голос звучал всё серьёзнее, а улыбка исчезла с лица.
— Я, конечно, не могу предвидеть всего. Но, Иэн, я и представить не мог, что всё дойдёт до запретных чувств. Нам необходимо было только получить его расположение. А ты увлёкся.
— Замолчи, — угрюмо произнёс мужчина, медленно погружаясь под воду с головой.
— Иэн? — обеспокоено продолжил голос. — Иэн, обещаю, больше не залезу в твою голову.
Как уже говорилось ранее, если бы у Иэна была возможность, он провёл бы под водой всю свою жизнь. Но, увы, он человек и дышит кислородом. Так что, при всём своём желании, провести под водой он смог разве что пару минут. Столько, сколько ему позволило задержанное дыхание.
Иэн выполз из ванны так же лениво, как и забрался в неё. Хотел бы он расслабиться ещё пару часов, но надо было уже собираться на дневное чтение. Не хочется. Ужасно не хочется. Не хочется читать без вдохновения. Не хочется видеть те же бестолковые лица. И ещё эта приставучая девушка, что задаёт сотню вопросов подряд и постоянно крутится вокруг. Всё это утомило. Одни мысли об этом портили и без того дурное настроение.
Несколько капель на теле Иэна принялись играть в перегонки. Одна за другой, обгоняя друг друга, они ползли вниз, вырисовывая рельефы мужчины. Сначала капли прошлись по его груди, оставляя после себя мокрый след, затем переползли к животу и устремились всё ниже и ниже, пока не скрылись за белоснежным полотенцем, обвивающем бёдра парня.
Он неспешной походкой вышагивал из ванной комнаты и направлялся к шкафу с одеждой. Недолго покопавшись в нём, он достал бельё и небрежно бросил его на кровать, осторожно стягивая с себя полотенце и вытирая не до конца обсохшее тело. Как бы это ни звучало странно, мужчина вдруг ощутил на себе чей-то неприятный взгляд, пока надевал нижнее бельё. Ещё более странным оказалось то, что его чутьё не обмануло: стоило Иэну обернуться, как он заметил, что дверь в его комнату оказалась приоткрытой. Насторожившись, он подошёл к ней и резким движением запер, недовольно сомкнув губы. Мужчина точно помнил, что дверь была заперта. Она просто не могла быть открытой, потому что сегодня он ещё не покидал пределы своей комнаты. Кто-то за ним следит?
— Почему дверь оказалась открытой? — грубым тоном спросил Иэн.
— Не знаю, не знаю, не знаю, — отозвалось эхо.
