Зеркальный ужас

      В голове засели лишь одни слова: «Слуховой чип исправить невозможно. Мне придётся тебя разобрать». Вот так просто он готов избавиться от того, кого создал сам. Были ли в его голосе нотки сожаления? Печали? Он не помнил. Единственное, что корнями проросло в его голове — «разобрать». Для робота это всё равно, что смерть. Конечно, он был готов умереть ещё с момента создания, он знал, для чего появился на этот свет. Но умереть от рук Создателя — это совершенно другое. Это гораздо больнее, чем если бы тебя разорвало на куски от взрыва. Это заставляет трястись от страха бесчувственного робота. Он понимал — миссия в Южном районе его первая и последняя. Его жизнь оборвётся при любом исходе.       Юноша задумчиво наблюдал за языками пламени, пожирающими автомобиль. Стихия точно была недовольна таким обедом, раз настолько быстро перекинулась на сидящего неподалёку мужчину. Его, кричащего что есть силы, бросало из стороны в сторону, словно тело двигалось само, металось по кругу, пока безмолвно не рухнуло, поглощённое пламенем. Шестой не думал о том, каково было этому человеку. Его лишь беспокоили слова Фредерика: «Придётся разобрать». «Меня разберут. Сегодня, завтра, но разберут. И отдадут моё тело другому. Хочу ли я этого? Не хочу».       Рядом стоял седьмой. Он гордо рассказывал о своей работе, что догорала прямо перед ними, расхваливал себя, как только мог. Парень ожидал от своего товарища хоть какой-то реакции, но тот лишь молча стоял, уставившись на умершее существо, бывшее когда-то человеком.       — Эй, ты опять в башке баги поймал? — он влепил ему смачный подзатыльник.       — Какие ещё баги? — шестой инстинктивно обхватил руками голову.       — Да откуда мне знать, что за приход ты там ловишь, — парень задрал очки на макушку, — когда ты стоишь и пялишься в одну точку?       — Я просто задумался, — он выглядел крайне опечаленным. — И нет у меня в голове никаких багов. Просто слуховое устройство барахлит.       — Главное, чтобы зрительное не барахлило, — седьмой игриво ему подмигнул.       — А иначе что?       — Как это что?! — он произнёс это так, словно более глупого вопроса ему никогда не задавали.— Ты не сможешь больше лицезреть это лицо, — парень махнул перед собой рукой.       — Самолюбия в тебе больше, чем интеллекта.       — Неправда, — с довольной улыбкой он прикрыл глаза. — Я просто очень хорош собой.       По городу неслись военные автобусы. Они отличались от обычного общественного транспорта и формой и расцветкой. И были гораздо лучше защищены. По крайней мере, так считали миктланцы.       Автобусы резко останавливались. Из них выбегали военные и буквально забрасывали внутрь горожан. Многие из них были настолько напуганы и растеряны, что вообще не понимали происходящего и какое-то время просто валялись на полу в салоне. Более организованные сразу усаживались на места. У военных не было времени на подготовку нормальной эвакуации, которую они постоянно проводили на тренировках. Главным для них стало спасение как можно большего числа горожан. Какими бы люди ни были, в автобусе стояла мёртвая тишина. Все боялись издать хоть звук и привлечь к себе внимание. Все ожидали спасения. У южан не было много вариантов для отступления — только Юго-Восточный район. Именно туда и неслись на полной скорости автомобили с людьми. Все помнили, что Юнтервельт окружён шестиметровым забором, но никто из людей не задумался, что засада может быть и там.       Конечно же, в ту сторону и направились наши ребята.Много времени для перемещения сверхлёгким не требовалось, и они уже поджидали эвакуационную команду, когда та была только на половине пути.       Двое затаились. Они решили, что появятся неожиданно, прямо перед первым автобусом, сожгут да расстреляют этих жалких букашек, да так, что те будут вопить. Истошно кричать будут и эти, конечно, предыдущие орали так, будто у них поочерёдно отрывали по пальцу. Могли бы и достойно умереть, в самом-то деле. Тлалоканцы никогда не кричат во время смерти. А всё потому, что тлалоканцы — великий народ. И плевать, что никто из них в последнее время не погибал в мучениях и даже представить не мог, что пережили те несчастные люди.       На горизонте появился первый спасательный отряд. На этот раз действовать решил шестой. Он дождался, пока военные приблизятся к стенам соседнего района и появился на их пути внезапно, из ниоткуда, как самое настоящее привидение. Водитель автобуса резко пытался провернуть руль, но едва он повёл в сторону руками, как из его лба тонкой струйкой потекла кровь. Шестой выстрелил так же внезапно, как и появился перед ними. Мужчина рухнул на руль. Неуправляемый автобус влетел в первое попавшееся дерево.       Неожиданно раздался звон в ушах. Этот звон, иглами пронзающий голову. С каждым приступом он становится всё громче и громче, сводя шестого с ума. Как там говорил Создатель? «У него всего лишь пропадает слух». Нет, он не просто пропадает. Он приносит невыносимые страдания. Настолько невыносимые, что их не может игнорировать даже робот. Именно из-за этого Фредерик и хочет его разобрать. Угораздило же юношу тогда пожаловаться на эти адские муки. Да что могут знать люди о такой боли? О том, что засело в твоей голове, от чего невозможно избавиться. Будто ты целиком и весь этот мир погружен в нескончаемый звон.       Он схватился за уши. Тянул их вниз, готовясь оторвать, выбросить их подальше. Словно это могло бы помочь. Но нет. Поломка была именно в его голове. Об этом хорошо знал Фредерик, и это понимал шестой. Так что лишение себя ушей не помогло бы. Тогда парень вцепился в свои щёки. Он оттягивал кожу со всей силы, надеясь, что это его отвлечёт. И снова не помогло. Но парень не останавливался. Он тянул и тянул, да так, что начали виднеться его металлические глазницы, ещё немного — и он оторвал бы собственное лицо.       Седьмой осторожно похлопал его по плечу. Он был осведомлён, что у товарища бывают приступы. Но он и подумать не мог, что они настолько жуткие. Первые минуты парень просто стоял, разинув рот. Ему уже было наплевать на миктланцев, в спешке покидающих автобус. Было плевать, что вокруг могут слоняться военные. Другу плохо, а он не понимает, как ему помочь.       — Братан? — обеспокоенно спросил он. — Братан, это вот так баги в башке на тебя влияют? — седьмой тряс его за плечо. Шестой поднял на напарника взгляд. Его лицо потеряло форму, как мягкая игрушка, что постирали в стиральной машине. Седьмой испуганно на него смотрел. — Братан, пошли домой что ли? Прозвучал выстрел. Пуля пробила затылок седьмого и вышла из переносицы. Парень рухнул под ноги своего друга. Робот посмотрел на стены Юго-Восточного района. Именно с той стороны прилетела эта проклятая пуля. И точно. В стенах показались небольшие окошки, через которые прослеживались очертания вооружённых военных. Шестой ринулся в сторону леса.       Звон постепенно стихал, но на его место пришли помехи. БЧР среди этого шипения пытался различить голос своего пилота. «Он говорит, он что-то говорит. Может быть, обвиняет меня в том, что я сбежал? Что дал сбежать той кучке людей? Что моего друга убили? Он что-то мне говорит», — проносилось в его мыслях.       — Возвращайся в Тлалок, Ви, — раздался знакомый заботливый тембр.       — Хорошо,— с сожалением ответил робот, — я возвращаюсь, — сказал он, отключившись от пилота.       Закончился отсчёт десяти минут. Люди, стараясь как можно быстрее сбежать, собрались в огромную толпу. А это было только на руку Главнокомандующему.       — Сильнее всего люди боятся того, чего не знают. Чего не понимают. Так было испокон веков. Помню, когда был молод и занимался разработками для Леонида Вагнера, ко мне в мастерскую зашёл, — он начал рассказывать это с нежной улыбкой на лице, но через мгновение нахмурился, — зашёл...? Кто тогда ко мне зашёл? — мужчина принялся неторопливо потирать подбородок. — Я не помню? — он задумался. В его голове отпечатался лишь силуэт и имя, разбросанное по памяти одними буквами, которые никак не складывались в слово. Но он хорошо запоминал имена. Он знал по имени каждого ныне живущего тлалоканца. Он знал по именам всех, кто жил десятки лет назад. Но этого человека не помнил. Будто кто-то стёр его из памяти.       — О чём Вы, сэр? — механический голос Системы вернул его из транса.       — Каков уровень заряда? — в своей серьёзной манере поинтересовался он.       — Сто процентов, — без промедления ответила Система. — Готовимся к атаке?       — Да, — он вновь попытался собрать в голове забытый образ. — Используем второй заряд.