Глава 71.
8 января 2022 г., 17:17
Кажется, в этот момент время остановилось. Жизнь вокруг замерла и уже не имела никакого значения. Неразборчивые слова доносились из уст командира. Нет, он всегда говорил чётко и внятно, просто сейчас уши заслонила невидимая пелена, не позволяющая разобрать ни звука. Наверняка Джек произносил слова сожаления и поддержки, его можно было поблагодарить за это. Но разве это имело какой-то смысл?
В палате пахло медицинским спиртом и хлоркой. Точно, ей ведь буквально полчаса назад мыли полы, местами они даже не успели высохнуть. Наверное, такой запах имела пустота. Пустота, что заполонила собой всё вокруг, крепко обняла тело девушки и иглами проникла под кожу. Она колола всё больнее, будто не знала, как ещё навредить. Заползла в сосуды и устремилась прямо в сердце. Где и осталась огромным острым клубком.
Перед глазами белел туман. Мебель в комнате расплывалась и теряла свою форму. Только это не пугало. Больше не пугало. Страх теперь не имел значения. Ничего не имело значения.
«Её больше нет», — болью пронзало в голове. «Я здесь, а её больше нет», — девушка смотрела сквозь командира. Парень встревоженно водил перед её лицом рукой. Нейт ни на что не реагировала. Её глаза не дрогнули, даже когда Джек решил дотронуться до её лба. Они лишь постепенно наполнялись слезами, краснели из-за лопнувших сосудов и оставались неподвижными, вглядываясь в разрастающуюся пустоту.
— Нейт? — парень прикоснулся к её плечу. — Мне позвать врача?
— Нет, — ответила она спокойным холодным голосом. — Не надо врача.
— Может успокоительное принести? — осторожно предложил он.
— Не надо, — без эмоций повторила Нейт, — не надо лекарств. Я не хочу заглушать это.
— Иногда это может помочь справиться с болью, — Джек говорил неуверенно, что не было свойственно ему.
— Я не хочу глушить её, — девушка опустила голову. — Робин было гораздо больнее, чем мне сейчас.
— Мы даже представить не можем, насколько ей было больно.
— И всем остальным, — её губы сомкнулись прямой линией, из глаз тонкими ручьями покатились слёзы.
— Нейт… — сочувственно прошептал Джек.
— Но на войне мы все кого-то теряем, так ведь? — девушка подняла голову, растянув на лице болезненную улыбку. — Она бы хотела, чтобы я жила дальше. Ради неё, ради нас двоих. Она наверняка бы щёлкнула мне по носу, увидев, что я в слезах. Сказала бы: «Бестолковая Нейт, опять чего-то навыдумывала. Сколько раз я тебе говорила не опускать руки? Но разве ты слушаешь меня?» — она шмыгнула носом. — А я слушала её! Всегда слушала! Если бы не она, я бы не занималась исследованиями, а просто бы деградировала, сидя дома.
— Она тобой гордится, — Джек произнёс это мягко, но очень уверенно, потому что знал — это правда.
Девушка мгновенно разрыдалась. Командир с осторожностью обнял её.
— Ты очень сильная, Нейт. Гораздо сильнее меня.
— А Вы влюблены, командир? — спросила она, зарывшись носом в его шинель.
— Да, — задумчиво произнёс он. — Кажется, да.
— Если бы человек, которого вы любите, — она заикалась от слёз, — если бы он погиб, что Вы бы делали?
— Я не знаю, — он поглаживал её по плечу. — Я правда не знаю.
На самом деле, он раздумывал об этом. Представлял это, сам того не желая. Вечерами его охватывала тревога, когда Иэн чудесным образом не появлялся в его комнате. Ещё большее беспокойство посещало Джека, когда жрец возвращался домой. Он не мог не переживать из-за этого и каждый раз размышлял: «А что я буду делать? Как я себя поведу?» И сам давно для себя решил: «Я расправлюсь с его убийцей. А потом убью себя». Но это категорически нельзя было произносить при Нейт.
— Я не знаю, — повторил он. — Не знаю.
Никто не решался зайти в палату. Солдаты мялись возле двери, ожидая, когда командир выйдет в коридор. У них были важные новости для него, или им казалось, что они крайне важные.
Ивон стояла, прислонившись к стене. Она закрыла глаза и погрузилась в собственные мысли. Девушка понимала, что должна сейчас дать поддержку сестре, но в голове не было ни одного необходимого слова. «Джек, надеюсь, ты всё нужное ей сказал», — думала она.
Командир вышел из палаты. Он похлопал по плечу стоящую рядом Ивон:
— Оставляю её на тебя.
Девушка сделала громкий вдох, а парень устремился прочь из госпиталя.
По обе стороны за ним следовали солдаты. Каждый считал своим долгом в первую очередь доложить новости до командира. Из-за того, что все они говорили одновременно, получился едва разборчивый галдёж.
— Эвелин прибудет вместе с командиром Юго-Восточного района, — докладывал первый.
— Да, — отмахивался Джек.
— Генерал Йонсон тоже скоро прибудет, — твердил второй.
— Угу, — промычал парень.
— Мы подготовили аудиторию к награждению, — не унимался третий.
— Да, ага, хорошо, — машинально отвечал командир.
Его не интересовало награждение. Он был уверен, что сейчас это было неуместно, не вовремя. Часть солдат скорбела по погибшим товарищам, другая же половина даже не вникала в трагедию. Их волновала лишь маленькая «победа» Северного района. «Наш солдат так отличился! Разве есть время для уныния?». Отличился, как же. Для того, чтобы убить мирного жителя, не нужно иметь ни ума особого, ни таланта. Никто из этих глупцов даже не задумывается, что трагедия с Западным районом как-то связана с гибелью тлалокского ребёнка. Их возбуждал сам факт смерти тлалоканца. Ведь последнее подобное убийство происходило лет пятнадцать назад, тогда как миктланцы погибали ежедневно.
Джек не понимал смысла этой церемонии. Будь его воля, он бы запретил её, запретил бы упоминание той ситуации. Но здесь всё решал генерал Йонсон. Он считал это большим шагом к победе Миктлана. Кажется, только генерал был уверен в их победе. Все остальные просто пытались выжить.
Аудитория была полна солдат. Они уже давно заняли свои места: кто-то успел и уселся поближе, а кому-то пришлось занимать то, что осталось. Только мало кого волновало наличие свободного места. Главное — награждали их сослуживца. Сюда пришли все военные, что гордились отвагой и действиями Эвелин. Исключением был лишь Джек. Он явился только как командир гарнизона.
Парень был последним, кто пришёл на церемонию. Он надеялся усесться где-нибудь в самом конце, но Ивон припасла ему местечко рядом с собой, в самом первом ряду. Без особой благодарности он занял его.
— Расслабься, командир, — посоветовала девушка ему.
Джек откинулся на спинку кресла, всматриваясь в пока ещё пустующую сцену. Но ей недолго оставалось стоять безжизненной. Пара минут — и на неё взошёл генерал Йонсон. Мужчина громогласно, с гордостью произносил торжественную речь, которую внимательно слушали все зрители и ни слова которой не уловил лишь Джек. Он так и продолжал валяться в кресле, стараясь абстрагироваться от происходящего цирка.
На трибуну поднялась Эвелин. Она слегка хромала, словно пыталась изобразить походку генерала. Но то была лишь небольшая травма, полученная ей в процессе приключения по Южному району.
Девушка была очень взволнована, но держала себя в руках. Её слегка бросало в дрожь. Если до этого она не была уверена в правильности своего поступка, то теперь Эвелин понимала: она сделала всё верно. Её увидели. О ней узнали. Её признали.
Генерал Йонсон прицепил на её шинель золотую медаль — награду за особые заслуги перед Миктланом. Такую же уродливую и бессмысленную, как и весь происходящий фарс.
Когда свою речь закончил командир Юго-Восточного района, практически весь зал встал и принялся аплодировать. Они ликовали, свистели и громко поздравляли Эвелин. Девушка с гордой радостью осматривала зал, пока её взгляд не упал на Джека. Он был одним из тех, кто не поднялся с места. Одним из тех, кто не аплодировал. Парень сидел, сложив руки на животе, и испепелял взглядом девушку на сцене. Его лицо, полное безразличия, медленно сменялось отвращением, расплывалось и становилось уродливой гримасой — отличный показатель отношения к достижению Эвелин. Она растерялась. Не понимала, почему из всех присутствующих людей ей не гордится он.
Йонсон-младший был первым, кто покинул зал. У него не было никакого желания оставаться там ни на секунду дольше. За ним практически сразу увязалась Эвелин. Девушке было жизненно необходимо узнать, чем так разочарован командир. Она дошла до его кабинета и бесцеремонно в него вломилась.
— Командир! — громко заговорила девушка.
— Я больше не твой командир, — сухо ответил Джек, потянувшись к графину с водой.
— Что это значит? — она совсем не поняла его.
— Это значит, что ты больше не находишься в моём подчинении, — парень налил в стакан воды.
— Как это не нахожусь в Вашем подчинении? — его слова немного напугали Эвелин.
— Я утром подписал приказ о твоём переводе, — он приподнял стакан, после чего сделал глоток. Словно произнёс тост, а вместо воды у него налито вино.
— Вы перевели меня? — в её голосе звучала печаль. Ей уже стало неважно, почему Джек разочарован в ней, девушку пугал перевод. Она не хотела покидать Северный гарнизон. Она всего лишь хотела признания от командира. И представить не могла, что он решит от неё избавиться. — Почему? — Эвелин была расстроена ещё сильнее от собственных мыслей.
— Генерал Йонсон посчитал, что здесь ты лишь потратишь свой потенциал. А я не стал с ним спорить. Так что к завтрашнему утру отправишься на службу в Северо-Западный район.
— Но я не хочу! — возразила Эвелин.
— Твоего мнения никто и не спрашивал. И никогда не спросит. Помни об этом.
