Зеркальный ужас

      — Вы отсутствовали двое суток, — с небольшим упрёком в голосе начал Бернард.       — Беспокоился обо мне? — обнажая острые зубы, поинтересовался Винсент. Мужчина, в привычной манере всматривался в глаза адъютанта, словно пытаясь прочитать его мысли. Но лицо его было подобно кирпичной стене: никаких эмоций, ни один нерв не дрогнул при виде командира.       — Я привёл в порядок Ваши документы и встретил новобранцев, — проигнорировав вопрос, сказал Винц. — Искал Вас, чтобы отчитаться.       — Порядок, — Плацки наигранно радостно похлопал в ладони. — Только послушай, как звучит это слово: «порядок»! Как же ласкает слух, — он приблизился к лицу Бернарда, испепеляя его взглядом.       «О чём же ты думаешь на самом деле?» — размышлял Винсент.       — И как наши новички? — резко обернувшись, мужчина направился к своему столу.       — Двое — вполне способные ребята.       — А третий? — он впервые уловил в глазах Бернарда сомнения.       «Переживает? — Плацки улыбнулся, обнажив один акулий клык. — Значит, не такой непробиваемый, каким хочет казаться».       — Третий… — на секунду замолчав, ответил Бернард, — третий совсем ребёнок. Это его первая служба, и никакого опыта у него нет.       — Серьёзно? — в глазах Винсента читалось непонимание. — Кто там солдат распределяет? Кто-то, не обременённый умом? — мужчина громко вздохнул. — Никчёмные дети нам тут точно не нужны, — он демонстративно махнул рукой. — Так что разберись с этим быстрее. Чтобы нам прислали вместо него кого-то с опытом.       — Как я должен с этим разобраться?       — Да как хочешь, — Винсент пожал плечами. — Хочешь, уведи в лес и застрели. Или сдай в плен тлалоканцам, — он задумался. — Хотя они вроде пленных не берут…       — Может, его просто уволить?       — Исключено! — Плацки резко откинул это предложение. — Если мы сами будем всех подряд увольнять, то к нам перестанут переводить новых солдат, — он присел на край своего стола. — Придумал! — мужчина воскликнул так, будто его настигло озарение. — Мы недавно отбили небольшую территорию у тлалоканцев, было бы неплохо её осмотреть. И во время этого осмотра, — он поднял взгляд на потолок и принялся быстро перебирать пальцами, — кто-то может случайно пропасть…              В казарме было пусто. Только трое солдат сидели на первом этаже двухъярусной кровати. На лицах ребят отчётливо читался немой вопрос: никто не понимал, для чего Бернард их созвал и почему он молчит. Мужчина же пристроился на стуле напротив, запрокинув голову назад. Его глаза были закрыты, а сам он был погружён в долгие раздумья.       «Что мне делать с ними? Он же ясно дал понять, что следует избавиться от Святослава. И как мне это провернуть? Предложить ему сбежать? Тогда его точно разыскивать будут. Ещё и арестуют. Если приказать сбежать, а Плацки солгать, что я убил его? Но он наверняка потребует показать труп. И где я его возьму? Убить кого-то другого и выдать за Святослава?» — он резко поднял голову, рассматривая юношей. «Нет. Так не пойдёт. Они даже не похожи. Может, мне сбежать самому? И пусть делают, что хотят», — мужчина покачал головой. «Нет. Я же здесь не всё сделал».       — Сэр, — прервал неловкое молчание Георг. — Вы чем-то встревожены?       — Ты чего творишь? — толкнул его локтем Фридрих. — Не хватало его разозлить ещё. Лучше молчи, — прошептал он.       — Мне интересно, — заговорил Бернард, — вы исполните любой приказ?       — Конечно, сэр, — бодро отозвался Фридрих.       — Даже если я прикажу убить одного из вас?       — Если это будет приказ, то конечно! — продолжил юноша.       — Ты чего несёшь? — шокировано спросил Георг. — Ты серьёзно можешь убить кого-то из нас?       — Конечно, — Фридрих посмотрел на своего друга так, будто тот сморозил самую настоящую глупость. — Любой бы выполнил приказ.       — Ты бы и его убил? — взглядом указав на Георга, продолжил допрос Бернард.       — Если бы приказали — убил. В этом нет ничего удивительного. Он мог бы оказаться предателем, шпионом Тлалока. И лучше убить одного его, чем доставить проблем сотням. Если бы приказали убить меня, он бы тоже приказ выполнил.       — Я бы ни за что его не выполнил! — подскочил Георг. — Ты вообще соображаешь, что говоришь сейчас?       — Выполнил бы, — уверенно настаивал Фридрих.       — Нет! — парень эмоционально зажестикулировал. — Потому что я не убиваю друзей.       — На войне друзей не заводят, — Фридрих нахмурился. — Если ты такой идиот, то тебе и делать здесь нечего.       Бернард неторопливо поднялся. Ему не хотелось лицезреть детские разборки. Всё, что он хотел о них понять, он уже понял.       «Первый будет отличным солдатом: хладнокровным, расчётливым, ставящим превыше всего указания начальства. Второй слишком эмоциональный, для него имеют цену лишь взаимоотношения и привязанность. Он ни за что не выполнит приказ, направленный против его друзей. И третий, — он окинул печальным взглядом Святослава, — ведомый. Человек, плывущий по течению, которое, к сожалению, занесло его не в ту степь. Степь, к которой он не готов, которая ему чужда и враждебна. Маленькая амёба, оказавшаяся на раскалённом асфальте».       — Через два часа буду ждать всех троих возле главных ворот лагеря, — командным голосом закончил беседу Бернард.       Троица продолжала вести громкие споры. Георг продолжал жестикулировать и размахивать руками, Фридрих же воротил нос и каждый раз напоминал, что они всё-таки на войне, и если начальство приказало, значит ему виднее, и ошибаться оно не может, в отличие от рядовых солдат. Святослав же наблюдал за этим безобразием около двадцати минут, пока звонко не рассмеялся.       — Чего смешного? — громко сопя носом, спросил Георг.       — Вы похожи на женатую пару, которая выбирает стол на кухню и никак не может решить, какого он будет цвета.       — Пф, — фыркнул Фридрих. — Надо же такое придумать.       — А? — Георг раскраснелся сильнее прежнего. — Ты что такое говоришь?!       — Выглядите забавно, — мальчишка улыбался. — Должно быть, вы очень близкие друзья.       — Я этого идиота знаю почти с пелёнок, — указав пальцем на Георга, пробурчал Фридрих. — Но только сейчас заметил, насколько он тупой.       — А я только сейчас увидел, какая ты сволочь!       — Да ну тебя, — Фридрих махнул рукой и, поднявшись с кровати, двинулся к двери. — Ничего умного уже не скажешь.       В казарме они остались вдвоём. Раскрасневшийся от злости Георг громко сопел носом, Святослав же смотрел на него с интересом.       «Странные эти двое. И отношения у них странные».       — На секунду я даже решил, что он тебе нравится, — рассмеявшись, заметил Святослав.       — Не говори ерунды! — Георг только отмахнулся от него. — Мне только девушки нравятся. А от него я просто ничего такого не ожидал. Любит строить из себя крутого. Но сейчас вообще границы все перешёл.       — Раньше он другим был?       — Не таким хладнокровным. По крайней мере, не пытался таким выглядеть. Нас как воевать отправили, так он нос стал чаще задирать. Он же у нас крутой, в отряде снайперов служил. Не то что я.       — А ты где служил?       — Меня на передовую отправляли. Как я оттуда живым вернулся — одному богу известно.       — А разве это не гораздо круче, чем снайпером по кустам прятаться? — с удивлением спросил Святослав.       — Конечно, нет, — озадаченно ответил Георг. — Ты и правда что ли не служил раньше?       Юноша отрицательно покачал головой.       — На передовую отправляют пушечное мясо. Мы там нужны только для того, чтоб оценить обстановку, определить, где тлалоканцы рассредоточены, и привлечь их внимание к себе. Больше ни для чего мы не нужны. Потому что за нами всегда шёл более сильный батальон. И уже они могли наносить серьёзные удары. Я до сих пор помню это грёбанное утро. Нас было человек тридцать, и размышляли мы так же, как и ты. Считали себя отличными солдатами, которым доверили идти вперёд. «Самые смелые, самые уверенные», — он издал странный смешок. — А потом я видел как один за другим мои товарищи падали замертво. Потому что тлалоканцы, как и мы, намерены драться до последнего. А мне пришлось бежать прочь. От паники я прекратил слышать хоть какие-то звуки. Но я чувствовал, что ещё немного — убьют и меня. Я бежал, что есть силы. Мимо людей, с которыми пару часов назад здоровался за руку. Я падал на землю, лежал рядом с трупами, притворяясь мёртвым. И думал лишь о том, что с минуты на минуту умру. Как я добежал до нашего лагеря, я не знаю. Меня точно не ждали, они не думали, что я вернусь. Все смотрели на меня с презрением: «Вместо того, чтобы драться до победы, ты предпочёл сбежать. Ты трус». Им важнее было, чтобы я выполнил свою миссию. Чтобы я умер на поле боя. Они не хотели видеть меня живым.       — Почему тогда ты не ушёл из армии?       — Я уходил. Но после пережитого невозможно жить нормальной жизнью. Я просыпался и не понимал, что мне делать. Дни напролёт я лежал на кровати и смотрел в потолок. Я не знал, что мне делать без этих проклятых приказов. Я не знал, как мне есть, убираться, мыться. Мне не приказывали. Мной никто не руководил. А раз не руководят, то я могу ничего и не делать. И это невыносимое чувство вины, что мои товарищи умерли, а я сбежал. Оно преследовало меня и во снах, и наяву. Когда я вернулся обратно, сильнее всего удивился Фридрих. «Ты тронулся умом, видимо. Точно смерти ищешь». Я хотел хотя бы самому себе доказать, что я не никчёмный!       На глазах Георга проступили едва заметные слёзы. Его компаньон смотрел на него с сожалением, будто он сам лично пережил похожую боль. Словно понимал его лучше, чем кто-либо другой. Но Святослав никогда не воевал. И о войне знал лишь по рассказам. «Это ужасное место. Ужасное время. Но это нужно пережить».       — Зато у тебя теперь есть опыт. И таких ошибок ты больше не совершишь, — успокаивал его юноша.       — Ты чего это подбодрить меня решил? В друзья набиваешься что ли? — Георг слабо улыбнулся.              Через два часа, как и было приказано, все трое явились к центральному входу в лагерь. Там их уже поджидал Бернард.       — Сегодня от нас требуется осмотреть захваченную территорию Тлалока. Так что всем быть предельно осторожными, — твердым голосом объяснял мужчина.       — А для чего нам её осматривать? — поинтересовался Святослав, в ответ на что получил удивлённые взгляды остальных ребят.       — Очевидно, для того, чтобы по нашим территориям не шлялись тлалоканцы, — слегка нахмурившись, заметил Бернард.       — А ещё там можно будет найти полезные вещи. Типа бинтов, припасов… — Георг замолчал, увидев шокированное лицо Фридриха. — Ну, или нет…       — Всё правильно говоришь, — заметил Бернард. — А ты бы сделал лицо проще, — взглянув на второго юношу, нахмурился он.       — Да, сэр! — парень поднял правую ладонь. Бернард в ответ махнул рукой.       Они обходили разрушенные здания одно за другим. В дом всегда первым заглядывало дуло оружия, а потом уже сам человек. На это обратил внимание Святослав, и будто записал в своей голове: «Нужно делать так». Бернард освещал тёмные места фонариком, ногой небрежно переворачивал сломанную мебель и разбросанные по полу доски, которые ещё пару дней назад могли быть потолком этого жилища. В руинах пахло сыростью и порохом. От этого запаха парня невольно затошнило. По крайней мере, он так считал. На самом деле тошнило его от стресса. Само место побоища — зрелище не для слабонервных, коим Святослав как раз и являлся. Ему было до смерти противно и страшно смотреть на разрушенные и разграбленные дома, а видеть, как мародёрством занимаются его собственные товарищи, было ещё более невыносимо. Картина того, как Фридрих запихивал аптечку, что кому-то служила самым настоящим спасением, в и без того переполненный рюкзак, также отпечаталась в его памяти.       «Этим буду заниматься и я… Зачем я в это ввязался?» — в моменты сильного напряжения задавал он сам себе вопрос. И сам же на него отвечал: «Я знаю, зачем. Нельзя трусить».       Спустя час они наткнулись на первый труп. Это был молодой мужчина, высокий и худой, с золотистыми волосами и тонкими чертами лица, уже успевшего окраситься в мертвецкий серый цвет.       — Проверь его, — скомандовал Бернард Святославу.       — Я должен проверить? — в недоумении переспросил Святослав. — Но по нему видно, что он давно мёртв.       — Проверь его, — повторил Бернард, толкнул парня в плечо.       Юноша растерянно рухнул на колени. Он прислонил два пальца к шее трупа, предварительно сняв с себя перчатки.       — Пульса нет, — заключил он.       — Обыщи его, — приказал мужчина.       — Обыскать? — переспросил юноша.       — У тебя сегодня проблемы со слухом? — нахмурился Винц. — Обыщи его. Залезь к нему в карманы. Подними рубашку. Тлалоканцы могли и в трупы запрятать что-нибудь. Через пару часов сюда прибудут наши ребята. Не хватало, чтобы они подорвались, поднимая это тело. Ты меня понял?       — Понял, — напряжённо сглотнув слюну, ответил Святослав. Он последовал приказу и осмотрел мёртвого человека. Делал юноша это дрожащими руками, с подступившим к горлу комком. Его снова начало тошнить. — то ли от запаха трупа, то ли от его вида, то ли оттого, что его заставили к нему прикоснуться.       «Ужасный день. Ужасный день».       — Здесь ничего, — приподнявшись, выдохнул парень. — Он чист.       — Отлично, — заключил Бернард и направился дальше. Троица угрюмо последовала за ним.       Через пару метров их встретил очередной труп, на этот раз женщина. Она лежала на животе, а лицо её было уткнуто в землю. Длинные золотистые волосы были покрыты бурыми пятнами крови и засохшими пластами грязи. На спине проглядывались шесть осколочных ран, которые точно насчитал Святослав. Из одной торчал кусок металла — проводник смерти.       Бернард перевёл взгляд на Георга. По его глазам ясно читалось: «Твоя очередь».       Юноша аккуратно присел на корточки и лёгким движением перевернул тело на спину. Мёртвая женщина скрывала под собой маленькую золотоволосую девочку лет пяти. Удивлённый Георг посмотрел на старшего. Парень ожидал найти здесь что угодно, но не ребёнка.       — Осматривай, — коротко приказал Бернард.       Георг прислонил пальцы к шее женщины. Пульса не было. Точно мертва. Следующей была девочка. Едва он её коснулся, как тут же подскочил с места.       — В чём проблема? — спросил мужчина.       — Женщина мертва, — ответил Георг.       — А девочка?       — Девочка… — он на секунду задумался, — девочка ещё жива.       — Убей её, — холодно произнёс Бернард.       — Убить?! Она же просто ребёнок! — вот чего парень боялся сильнее всего, так это убийства. Он не мог представить, что ему когда-либо прикажут наставить оружие на ребёнка. — Что она может сделать нам?! Ей на вид лет пять!       — Это тлалокский ребёнок, — мужчина достал из кобуры пистолет и протянул его юноше. — Убей её.       — Я не собираюсь убивать детей! — возмутился Георг. — Если Вы так хотите, то сами… — не успел он закончить, как прозвучал выстрел. Пуля пронзила икру его левой ноги и застряла в мышце. Юноша издал громкий крик и рухнул на колено. Обхватив раненую конечность, он трясся от ужаса и непонимания.       «Вот, что будет, если ослушаться приказов?!».       — Видимо, элементарных вещей ты не понимаешь, — без эмоций заметил Бернард, убирая назад оружие. — Как ты думаешь, ей лучше умереть здесь или в нашем лагере? — он наклонился и подобрал девочку будто тряпичную куклу. — У тебя есть время подумать. Пока будешь добираться в таком состоянии до лагеря, — он перевёл взгляд на двух юношей, что застыли в ужасе. — Если я узнаю, что вы ему помогли, то вас ждёт тот же самый урок. Я самолично притащу вас сюда и прострелю обе ноги. А если помогут и вам, то же самое будет ждать ваших спасителей. А ты, — он говорил, не поворачиваясь к раненому солдату, — если доберёшься до лагеря, тебе окажут лучшую помощь. И лучшую палату выделят, я об этом позабочусь, — прижав к себе ребёнка, мужчина отправился назад.       Оба юноши в шокированном состоянии побрели за Бернардом. И лишь Святослав оборачивался на раненного солдата с бьющимся в голове вопросом: «Что же делать?».