Зеркальный ужас

      — Почему нельзя? — надув губы, возмущенно спросил Эрик.       — Потому что я ещё не дочитала, — издав смешок, ответила Матильда.       — Я знаю, что ты дочитала ночью! — ребёнок недовольно топнул ногой.       — Ладно-ладно, — она расстроенно вздохнула. — Вот же… Тебя не проведёшь.       — Верни мне книгу! — мальчик злился всё сильнее. Его губы тряслись от обиды и несправедливости. Именно он нашёл эту книгу. Именно он принёс её. А теперь мама заявляет, что ему нельзя её читать.       — Понимаешь… — Матильда старалась подбирать слова. — Ты слишком маленький для этой книги.       — А вон для той не маленький? — он указал пальцем на лежащую на полу книгу. — Если для этой я маленький, значит, и для той тоже! — слёзы уже начали течь по его щекам. — Не буду больше для вас читать!       — Солнышко, — она присела на корточки. — Понимаешь, там описано много взрослых гадостей, о которых тебе пока не следует знать, — девушка ласково погладила мальчика по голове.       — Будто бы я стал ваши гадости читать! — Эрик продолжал плакать. — Я бы всё это пропустил, мне это не надо! — он обиженно оттолкнул её руку.       — А если я плохие страницы скреплю, ты не будешь их открывать? — она приобняла ребёнка за плечи.       — Не буду, — сквозь слёзы ответил Эрик.       — Тогда я верну тебе эту книжку.       Изначально Матильда крайне не хотела давать в руки Эрику тот дневник именно потому, что её сильно смущало огромное количество страниц с подробным описанием эротических сцен, которые явно не следует читать маленькому ребёнку. Девушке даже казалось, что он заработает таким чтивом психологические травмы. Но теперь она понимала, что более сильной травмой будет не возвращать ему этот проклятый дневник. Конечно, на самом деле, он не был проклятым, а даже наоборот, крайне заинтересовал Матильду, и она бы с удовольствием прочла его снова. Дневник стал проклятым только потому, что умудрился поссорить её с ребёнком одним только фактом своего существования.       Несколько часов Эрик намеренно игнорировал Матильду. Вот что-что, а делать вид, что вокруг никого не существует, он умел лучше всего. Девушка всячески пыталась привлечь его внимание, но ей это не удавалось. Она даже в очередной раз пообещала, что принесёт ему целый мешок резисторов, но и это его не впечатлило. Матильда уже отчаялась, она была уверена, что сегодня сын точно не будет с ней разговаривать, поэтому решила применить «крайние меры».       — Если хочешь, можем сходить в «секретную комнату» вместе, — грустным тоном произнесла она.       «Секретной комнатой» Эрик называл лабораторию Аарона, которая долгое время была замурована в стенах тлалокского дворца. Матильда никогда не горела желанием посетить эту комнату, даже несмотря на просьбы ребёнка. Её сильно отталкивала личность бывшего правителя, и когда обнаружилась эта лаборатория, девушка первым делом приказала замуровать её обратно. Но от этой затеи её отговорил сначала муж, а потом и ребёнок.       — Это так дневник на тебя повлиял? — с удивлением спросил Эрик. — Ты же говорила, что ноги твоей там не будет.       — Знаешь, людям свойственно менять своё мнение, — без раздумий ответила Матильда.       — Или ты так свою вину загладить хочешь? — ребёнок для своих пяти лет был крайне проницателен.       «И в кого он растёт таким засранцем? — с ноткой раздражительности подумала она. — Точно в отца. Он в юные годы был таким же», — девушка упёрлась руками в бока, демонстрируя недовольство.       — Тогда я поставлю одно условие, раз уж ты меня обидела, — с важным видом продолжил Эрик.       «Ещё и условия ставит!» — в мыслях возмутилась Матильда.       — Папу с собой возьмём. Он тоже хотел там побывать.       Матильда только вздохнула в ответ, принимая поражение.       Едва они переступили через порог, как комната залилась тусклым синеватым светом. К удивлению незваных гостей, она отличалась от всех остальных комнат в тлалокском дворце: в ней не было ни единого угла. Лаборатория Аарона была в форме овала, большую часть которого занимал той же формы стол, сливающийся со стенами в одно целое. В одной из вершин «овала» располагались тринадцать экранов, вмурованных в комнату: три в самом низу, два ряда по четыре в центре и два экрана сверху. Для чего была необходима такая технология — одному Аарону известно. Под столами находилось огромное количество пластиковых ящиков, до краёв заполненных мелкими деталями: от редких резисторов, так необходимых Эрику, до обычных болтов и шурупов. Часть из них уже успела покрыться ржавчиной и потерять всякую пригодность, но их продолжали хранить, словно все тлалоканцы ждали возвращения их хозяина.       На противоположной стороне расположились стопки разнообразных книг, большинство из которых были записными книжками умершего. На одной из книжных башен лежал небольшой блокнот в тёмном кожаном переплёте, завязанный жёстким ремешком. Матильда взяла его и принялась листать. Лист за листом, и на каждом — формулы, выведенные идеально ровным почерком. Половина из них оказалась зачёркнута и переписана так же аккуратно, словно Аарон медленно и старательно выводил каждую букву и цифру, а не писал так постоянно. Через несколько секунд ей наскучило перебирать страницы, и она уже была готова забросить блокнот туда, откуда взяла, пока на очередном листе неожиданно не появился небольшой детский рисунок. Нарисованные цветными карандашами два человечка, один маленький, а другой чуть больше, и над головами корявым почерком выведено: «папа и я».       Девушка улыбнулась. Она невольно взглянула на Эрика, что с серьёзным видом сидел на полу и рассматривал детальки, усердно выловленные из ящика.       Она вновь перевернула страницу — очередной рисунок. Те же два человечка, и написанные более уверенно и более разборчивым почерком слова: «папа и я». Следующие пять страниц были украшены похожими художествами, отчего Матильда не прекращала улыбаться.       «Значит, ты был любящим отцом, — сделала вывод она. — И ребёнок явно тебя любил, —девушка задумчиво вздохнула. — И ни одного рисунка мамы».       Она вновь перелистнула страницу. Теперь здесь появился жёлтый одуванчик, давно высохший и ставший единым целым с книгой. Смотря на цветок, Матильда замерла на пару минут. Её дыхание стихло, а глаза перестали моргать. Её словно отключили, вывели из этого мира.       «Стал ли ты таким, потому что потерял всех, кого любил? — она взглянула на своего мужа, который с интересом рассматривал чертежи, лежащие на столе. — Сначала ты перестал писать про «И.», — она переключила взгляд на Эрика, — потом потерял ребёнка, — Матильда вновь посмотрела на высохший цветок. — Можно ли судить тебя за то, что ты стал таким жестоким?»       Роланд забрался в кресло, которое для Аарона было подобно трону. Высокая спинка, которая по любому желанию регулировалась, даже если ты вдруг решил переночевать прямо здесь, подлокотники с кнопками, при нажатии на которые кресло двигалось на своём монорельсе по всей круглой комнате. Правитель явно не отказывал себе в удобстве. И точно не желал тратить силы на передвижение по лаборатории. Удобно. Нажал на кнопку и оказался напротив экранов. Нажал снова и вернулся к чертежам.       «Жаль в уборную оно тебя не отвезёт», — мысленно посмеялся Роланд.       — Аарон был высоким, да? — поинтересовался мужчина, удобно развалившись в кресле.       — Насколько мне известно, он был выше тебя, — ответила Матильда, рассматривая блокнот.       — Да я это понял, — улыбнувшись, ответил Роланд. Он так был увлечён этим «троном», что совершенно не заметил зеркало, возвышающееся прямо напротив него. Стоило ему поднять голову, как он подпрыгнул от неожиданности, чем привлёк внимание и жены, и ребёнка.       — Всё в порядке? — испуганно спросила Матильда.       — Боже, — мужчина рассмеялся. — Чуть не умер, увидев своё отражение. Дерьмово выгляжу! — он продолжил смеяться.       — Дерьмово, — подтвердил Эрик.       — Так! — возмутилась девушка. — Ты зачем его таким словам учишь?       — Я слов больше вас знаю, — нахмурившись, парировал Эрик.       — Кто тебя только этому учит?! — волновалась Матильда. — Это всё твой дурной характер! — повернулась она на мужа.       — Почему это если дурной, то сразу мой? — негодовал Роланд.       — Потому что от меня ему достался ум, — стараясь изобразить серьёзный тон, ответила Матильда.       — Вот ещё, — Роланд вновь засмеялся. — А выгляжу я и правда не очень, — он разглядывал свое отражение, как неожиданно на нём появился голубой глаз, явно не принадлежащий ему. Мужчина наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть подозрительный объект в зеркале, и пару раз обернулся, чтобы убедиться, что Матильда не решила так подшутить над ним.       «Верни», — раздался едва слышный голос.       — Ты что-то сказала? — переспросил Роланд.       — Нет, — ответила Матильда.       — Мне показалось, значит, — успокоил он сам себя.       «Верни», — повторил неизвестный голос.       — Ты и сейчас ничего не слышала? — мужчина немного занервничал.       — Нет, — Матильда тоже начала беспокоиться. — Всё хорошо?       — Кажется, мне отдохнуть надо, — нервно улыбнулся Роланд.       Из зеркала не пропадал глаз. Он сощурился, став более пристальным и пугающим, зрачок не двигался, и глаз не моргал. Он словно всматривался прямо в душу мужчины.       «Верни», — вновь повторил голос.       — Что вернуть? — спросил Роланд.       «Верни, верни, верни!» — эхом разлетался по комнате приказ.       — Что вернуть? — испуганно просипел мужчина.       «Верни его!» — громом разразился голос. «Верни его! Верни его!» — всё громче и громче твердил неизвестный. «Верни мне его!» — ураганом пронёсся по лаборатории крик. В зеркале появился второй, третий, четвёртый глаз, а за ними новое «верни».       «Верни!» — звоном разносилось и давило на уши.       «Верни!» — на зеркале появился отпечаток руки. Затем второй, третий, четвёртый, пятый — следы перемещались с зеркала по стеклянной поверхности стола и уползали в сторону экранов.       «Верни! Верни! Верни!» — не умолкал истошный вопль. Белым шумом залилась комната, а экраны осветились бесконечными помехами.       «Верни мне его, верни мне его!»       — Роланд! — девушка испуганно трясла за плечи мужа. — Роланд, очнись, Роланд! — она заливалась слезами. — Пожалуйста, — она принялась хлопать его по щекам. — Да что с тобой?! — дрожащим голосом крикнула она.       Эрик сидел на полу неподвижно. Впервые в жизни он видел что-то подобное. Отец точно был не в себе. С ним точно что-то произошло, но он даже предположить не мог, что именно. В комнате ничего не происходило. Пару минут назад все увлечённо рассматривали вещи Аарона, а теперь его отец без конца пялился в зеркало. И перед этим он точно пытался разговаривать с кем-то. Не с ним, не с мамой. С кем-то посторонним. Словно здесь жило привидение, которое почему-то смог увидеть только он.       — Роланд? — Матильда увидела, что муж приходит в себя. — Что случилось?       — Ты ничего не слышала? — испуганно спросил Роланд.       — Только то, что ты с кем-то пытался говорить, — она не могла сдержать слёз.       — И ты не слышала его? — он удивлённо уставился на жену.       — Как же ты нас напугал, — она потирала глаза. — Кого я должна была услышать?       — Его, — он показал пальцем на отражение в зеркале.       — Кого? — она вглядывалась в зеркало. — Я вижу только нас двоих.       — Он, — Роланд не сводил взгляда с зеркала, — требует вернуть.       — Что вернуть? — Матильда не могла успокоиться. — Дневник? Нам нужно вернуть сюда его дневник?       — Нет, — покачал головой Роланд. Зеркало моментально запотело. И на нём словно кто-то пальцем принялся выводить послание. — Он требует вернуть «А».