Зеркальный ужас

      Матильда бродила по комнате из одного угла в другой. Она нервно кусала нижнюю губу в попытке собраться с мыслями. Сегодняшнее собрание выбило из привычного состояния. Девушка и без того была озадачена происходящими событиями, а тут ещё и соратники подлили масла в огонь — мало того, что они не поддержали план, некоторые и вовсе решили, что она потихоньку сходит с ума. С одной стороны, это было неудивительно, ведь большинство её предков страдало подобным расстройством и этого нельзя было утаить. Да и одна только идея вернуть мёртвого к жизни любому показалась бы бредом сумасшедшего. Ей и самой было не так легко поверить в подобное, особенно если учесть, что этот план придумали муж и ребёнок пяти лет…       «Может, я и правда схожу с ума?».       Бесконечная череда смертей — один за другим правители Тлалока погибали в попытках закончить войну, что началась… «Почему она началась?» — девушка остановилась в центре комнаты. «Почему? За что мы воюем? Зачем?» — она взглянула на мужа, наблюдающего за ней с кровати. «Почему ты хочешь вернуть его к жизни? Был ли он хорошим правителем? Не уверена. Я знаю о нём лишь по рассказам моей семьи. Были ли они объективны? Не уверена. Могли ли они его ненавидеть? Могли. Могли ли они исказить историю в угоду себе? Могли. Могли ли они убить… Убили. Если вернуть его к жизни, вспомнит ли он свою смерть? Станет ли помогать потомкам своих убийц? Стоит ли…?»       — Мотти? — обеспокоено спросил Роланд. — Может, присядешь?       — Нет, я думаю, — угрюмо ответила девушка.       — О том собрании?       Матильда вздохнула. Она только перестала думать об этом маленьком позоре, как муж снова вернул её к нему.       — Они боятся, поэтому не понимают, — продолжил Роланд.       — Мы все боимся. Нам всем страшно. Но почему-то остальные не обвиняют друг друга в безумии.       — Ты всё принимаешь слишком близко к сердцу.       — Я знаю. Но не это меня волнует, — она взглянула в глаза мужа. — Может, мы и правда сошли с ума?       — Я понимаю, на собрании наговорили много неприятного…       — Нет, посуди сам. Мы хотим вернуть к жизни давно умершего человека. И для чего? Чтобы он воевал вместо нас. Да и не абы кого, а Аарона Вагнера, который не отличался ни состраданием, ни привязанностью к людям. С тем же успехом можно просто посадить робота во главе Тлалока, результат будет тот же.       — Почему ты так негативно настроена к нему?       Матильда не ответила. Она знала ответ на этот вопрос, но не хотела говорить. Вся эта их идея — невероятная глупость. Никто им не поможет. Надо рассчитывать только на свои силы. Но сил уже не осталось. И возвращение «лучшего» правителя — это их последний шанс. Если ничего не выйдет, Тлалок ждёт крах. Но будет ли им лучше с Аароном? Она не могла ответить на этот вопрос. Его человечная сторона волновала её сильнее, чем заслуги при правлении.       — Если ты не уверена, то мы можем повременить, — осторожно продолжил Роланд. — Взвесим все «за» и «против». Если поймём, что в состоянии справиться…       — Мы не в состоянии, — вздохнула Матильда. — Но и пытаться возвращать этого человека к жизни — не лучшая идея. Всё, что я о нём знаю — он был холодный, расчётливый человек, который… — она замолчала. — «Умер от рук собственной жены», — мысленно продолжила девушка. — Я не знаю. Если бы можно было залезть в его голову и узнать, о чём он размышлял, помимо ведения войны…       — Если тебе так важны его человеческие качества, то можно поискать в его лаборатории дневники или записки. Он, кажется, много записей вёл.       — Думаешь, он записывал что-то помимо своих разработок?       — Всё может быть. По крайней мере, никто не мешает нам побывать в его убежище.       — Он кучу дневников вёл, — неожиданно вмешался Эрик. — Потому что страдал от провалов в памяти.       — С чего ты это взял? — удивилась Матильда. Ничего подобного она не слышала от своих родственников. Все как один твердили, что Аарон был не самым лучшим человеком, шёл по головам и не обращал внимания на смерти близких людей, добивался своего любыми целями и методами, отчего его возненавидела даже жена. Матильда также слышала, что Аарон был не в себе в последние годы жизни. Но о том, что он страдал провалами в памяти — никогда.       — В его кабинете полно записных книжек. Наполовину незаполненных. Он начинал записи, доходил до середины и открывал новые книжки. Просто потому что не мог вспомнить, куда положил предыдущую.       — А это ты откуда узнал? — с недоумением спросил Роланд.       — Я взял сегодня одну. И об этом написано на самой первой странице, — закончил мальчик, перебирая на полу шестерёнки. Он посмотрел на своих родителей и прочёл в их глазах удивление. Фредерик не понимал причину такой реакции. Ничего неожиданного он не сказал. А господин Аарон писал об этом в каждой новой записной книжке. И если бы родители интересовались этим человеком чуть больше, чем его изобретениями, то давно бы уже знали об этом. — Что?       — Я могу взять эту книжку? — Матильда воодушевилась. Если Эрик прав и бывший правитель Тлалока действительно имел проблемы с памятью, то записей будет уйма, и она сможет разузнать о нём всё, что хотела. Тогда и принять решение не составит труда.       — Могу одолжить на пару дней. Я её сам ещё не прочёл, — слегка надув губы, ответил мальчик.       — Да мне в последнее время везёт! — воскликнула Матильда. — Просто невероятно! Удача повернулась ко мне! Мои мольбы услышаны, и все звёзды сошлись!       — Это не звёзды, это я, — по-детски нахмурившись, заметил Эрик.       — Ты моя самая главная звёздочка! — она поцеловала сына в макушку. — Где лежит эта книжка?       — Вон там, — мальчик указал пальцем на стол в своей комнате. На нём лежала небольшая книжка сапфирового цвета в твёрдом переплёте. Её корешок был обрамлён тонкой позолоченной нитью, а между страниц виднелся язычок золотого ляссе.       Матильда взяла её в руки. Она была не похожа на обычные записные книжки, уж больно дорого выглядела. Взять те же зашифрованные технологии Аарона — они были записаны в совершенно непримечательном блокноте. Хотя Аарон мог позволить себе ежедневно писать серебряной ручкой на золотых листах, он, к удивлению многих, не делал этого, так что этот блокнот точно имел какую-то ценность. Видимо, и Эрик обратил на это внимание.       Она открыла первую страницу и всмотрелась в почерк Аарона Вагнера. Небольшие правильные буквы без особых наклонов ровными строками выстроились в самый настоящий «заборчик». Не было похоже, что мужчина старался выводить каждую букву, он явно писал так всегда, мерно и спокойно нажимая на ручку, что было неудивительно при его характере. «Вот, значит, каким ты был, Аарон, — размышляла Матильда. — Холодный, безэмоциональный, равнодушный», — сделала вывод она, не прочитав и слова из записей.       «В последнее время я стал чаще забывать важные для меня события. Поэтому веду этот дневник, пока ещё помню о моём дорогом И.» — девушка с изумлением села на кровать сына. «О моём дорогом И.», — перечитывала она из раза в раз. Кто это загадочный «И»? Чем он был так дорог Аарону? «И.» — она прокручивала в своей голове эти инициалы, но не могла вспомнить ни одного человека из прошлого, кто хоть как-то был связан с семьёй Вагнеров. Это не могла быть его жена, потому что звали её Аврора. Друг? Но у него не было друзей. Насколько ей было известно, Аарон был замкнутым и предпочитал целыми днями находиться в своей лаборатории.       «Впервые я встретил его на балу по поводу тридцатилетия правления императора «Л.». Я наблюдал за ним весь вечер и заметил, что он так же следит за мной. На попытку пригласить его на танец он ответил мне пренебрежительным отказом, отметив, что я не являюсь членом аристократии».       — Какой говнюк! — воскликнула Матильда, обратив на себя внимание обоих своих мужчин. — Так он из «знати», — тихо отметила она.       «Оставшийся вечер «И.» недовольно наблюдал за мной из-за угла. Особенно злым его взгляд был во время моего танца с принцессой Ивой. Сначала мне показалось, будто он разозлён тем, что я пригласил на танец его женщину. Как выяснилось позже, он с ревностью отнёсся к тому, что я танцевал с кем-то помимо него, что было странно, ведь он сам отказал мне. Да и мы виделись в этот день впервые».       — Ещё и идиот, — Матильда хлопнула себя по лицу. — Я бы на твоём месте даже говорить с ним не стала, — убеждала она книжный текст.       Весь оставшийся вечер Матильда провела, читая дневник. Она с трепетом перелистывала каждую страницу, словно они содержали самые сокровенные тайны вселенной. Но там лишь рассказывалось об одном романе человека, которого ещё днём она яро ненавидела. С каждым новым предложением её отношение к Аарону Вагнера менялось в лучшую сторону. Из «расчётливого и холодного» он неожиданно превратился в «любящего и сентиментального» мужчину, который с уважением и нежностью относился с загадочному «И».       «Как же тебе повезло, мелкий паршивец, — она мысленно критиковала незнакомца, — что ты встретил такого человека, который смог выносить твой отвратительный характер».       Перелистнув очередную страницу, девушка заметно смутилась. Носом она практически уткнулась в блокнот, чтобы спрятать раскрасневшиеся щёки, а телом сползла под одеяло, словно змея. Роланд, что лежал в кровати рядом, заметил эти странные движения.       — Может, отложишь чтение? Время уже позднее.       — Дочитаю и лягу, — шмыгнув носом, ответила девушка.       — Ты как-то тяжело дышишь, — обернулся мужчина, разглядывая свою жену. — Про что этот дневник?       — Про его любовника, — с довольной улыбкой на лице ответила Матильда.       — Любовника? — переспросил Роланд. — Он что, встречался с мужчиной?       — Ещё как встречался, — от смущения у нее уже краснели уши. — Ты и представить себе не можешь, насколько это интересно.       — Что же там такого интересного?       — С середины этот дневник превращается в эротический роман, — она тихо хихикнула.       — И ты вот это читаешь? — возмутился он. — Может, лучше спать будешь?       — Ну интересно же! — с небольшой обидой в голосе ответила Матильда.       — Ну и приятного тогда тебе чтения, а я спать, — с ревностью и обидой ответил Роланд, отвернувшись.       — Да ладно тебе, только послушай, — она подвинулась к мужу. — «Я впервые увидел «И.» обнажённым. Я помню, какими нежными были прикосновения его рук, но и представить не мог, что каждый сантиметр его тела подобен шёлку…» — она убедилась, что Роланд слушает, и продолжила, — «И чем больше я касался его бёдер, тем сильнее мне казалось, что я недостоин его…».       — Ты мне спать мешаешь, — нахмурился мужчина.       — «От смущения он закрыл глаза. И он даже не представлял, что сейчас я переживаю в сотню раз сильнее, чем он, — она наклонилась и прошептала мужу на ухо, — но произошло ужасное: он просто в него не влез».       Роланд резко обернулся. Его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Матильды.       — Там и правда так написано? — он был одновременно ошеломлён и заинтересован.       — Нет, конечно, — дневником она слегка хлопнула мужа по лбу. — Пошутить над тобой хотела, — она засмеялась.       — И как тебе не стыдно, — он обиделся ещё больше.       — Сладких снов, — ласково сказала Матильда, отключив светильник.       В комнате образовалась тишина. Роланд в очередной раз не мог уснуть. Он и раньше страдал от бессонницы, но её причиной всегда были мысли о стенах Тлалока и постоянных разрушениях. Сейчас же мужчина не мог уснуть, потому что думал об Аароне Вагнере и его любовнике. «Да какое мне вообще дело до его отношений? — мысленно возмущался он. — Это всё из-за Матильды… Вот надо ей было читать вслух этот чёртов дневник!» — он раздражённо вздохнул.       — Всё в порядке? — тихо поинтересовалась Матильда.       — Скажи, у них ведь всё получилось?       — Почему тебе вдруг стало интересно? — с иронией спросила она.       — Я просто не смогу уснуть, пока не узнаю.       — Получилось, но не в первый раз, — спокойно выдала девушка.       — Из-за чего? — с удивлением спросил Роланд.       — Ну, они были молоды и неопытны. А ещё очень смущены и растеряны.       Мужчина издал тихий смешок.       — Ты чего хихикаешь лежишь?       — Знаешь, — с улыбкой заметил Роланд. — Это напомнило мне нас. Когда мы с тобой… — но не успел он договорить, как Матильда развернулась и поспешно закрыла ему рот руками.       — Не смей продолжать! — она раскраснелась сильнее прежнего. — Даже не вздумай!       Убрав от себя её руки, Роланд засмеялся. Матильда же в ответ начала улыбаться.       — Одно из лучших воспоминаний о тебе, — он осторожно взял её за руку и притянул к себе. — Куда лучше, чем рассказы из этого дневника, — мужчина на мгновение задумался. — Я тут понял кое-что.       — И что же ты понял?       — Этот дневник нельзя давать Эрику.