Зеркальный ужас

      Фредерик суетился. Мужчина кругами бродил по мастерской, то доставая из ящика детали, то бросая их обратно. «Этого не должно было случиться», — непрерывно бормотал он. Всё, чего он хотел сегодня — привести в порядок свои мысли. Но его создания точно решили помешать ему сделать это. Сначала Тринадцатый подключился к нему без его ведома и надумал копаться в мыслях и чувствах, затем явился Двенадцатый и принялся демонстрировать ревность. Конечно, Фредерик мог просто отключить обоих или, например, прогнать из своей лаборатории и запретить приближаться на расстояние пушечного выстрела, но зачем-то решил схитрить. Всё же портить отношения со столь своеобразными роботами он не хотел, как и не хотел ранить их чувств. И кто бы мог подумать, что эти двое решат подраться, а не провести обычную тренировку? И ладно Двенадцатый — мужчина уже давно заметил его тяжёлый характер, но Тринадцатый! Этот робот казался более эмпатичным и привязанным к своему создателю, отчего Фредерик был уверен: вот кто-кто, а Тринадцатый не станет нарушать его указаний. «Этого не должно было случиться», — он вновь нырнул в ящик с деталями.       Мужчина копался долго и упорно, словно старался найти в этом ящике ответы на все вопросы. В данный момент главными вопросами были: «Что с этими двумя не так? И где я мог ошибиться?».       — Тринадцатый! — он вылез из ящика, держа в руках несколько металлических пластин и горсть шестерёнок. — Я же велел тебе снять униформу. Почему ты всё ещё одет?       — А что, мне надо сидеть тут голым? — робот угрюмо скрестил руки на груди. — Вот ещё. Не хватало только раздеваться перед тобой.       — Я, по-твоему, там что-то не видел? — усмехнулся Фредерик.       — Сегодня точно не видел, — с тем же упрямством ответил Тринадцатый.       — Там что-то изменилось за пару дней? — мужчина рассмеялся. — Снимай униформу, пока я сам её с тебя не стянул!       — А ты попробуй, — робот высунул кончик языка, дразня мужчину.       — Ах, мы вот так заговорили, — Фредерик большими шагами направился к лавке, на которой сидел непослушный робот. — Вот так мы решили себя вести, значит, — он рассыпал горсть деталей возле ног Тринадцатого.       Фредерик стянул с робота рубашку, обнажая его торс. Тело БЧР выглядело в точности как у обычного человека: худощавое, с едва заметными, выпирающими из-под силиконовой кожи рёбрами. Плоский, упругий живот был укреплён металлической пластиной, что придавало телу подтянутость и спортивность, словно это был результат долгих тренировок, а рельефная грудь только подтверждала это. Фредерик на мгновение остановил внимание на обнажённом торсе Тринадцатого, будто позабыв, что сам лично создал это тело. Мужчина пришёл в себя, когда почувствовал смущение, которое передалось ему от робота. «Я схожу с ума?» — задумался он, снимая с Тринадцатого сапоги. Ещё ни разу за столько лет создания роботов он не засматривался ни на одного из них. И почему именно тот, кто появился последним? Неужели это от того, что он смог подключиться к нему и залезть в душу?       Фредерик покачал головой. Этого засранца необходимо отремонтировать сегодня. Отремонтировать и взять выходной. А лучше два.       Когда он попытался снять с Тринадцатого брюки, то понял, что они не поддаются. Будь Тринадцатый настоящим человеком, он бы машинально поднял свой зад, чтобы помочь в столь интимном деле, но он был роботом, упрямым роботом, который явно любил злить Фредерика.       — Приподнимись, — угрюмо вздохнул Создатель.       — Не буду, — снова скрестив руки на груди, ответил робот.       — Ты же знаешь, что я тебя не смогу поднять, — он сидел перед БЧР на корточках. — И что предлагаешь делать?       — Делай, что хочешь. Я не намерен помогать.       — Тогда я просто разрежу их ножницами. Будешь ходить в лохмотьях.       — Валяй, — Тринадцатый гордо задрал голову. Угроза с лохмотьями не произвела на него должного впечатления.       — Или, следует позвать тяжёлого БЧР? — задумчиво поинтересовался Фредерик. — Сниму с тебя штаны прям перед ним. Вот же позор будет!       «Позор!» — отозвалось в голове Тринадцатого. Это слово настолько шокировало его, что он вскочил с лавки и снял оставшуюся одежду самостоятельно. Сейчас он стоял перед Фредериком обнажённым и ощущал странное, до сегодняшнего дня неизвестное чувство — смущение.       — Ты доволен? — Тринадцатый нахмурился, сев обратно на лавку.       — Так говоришь, словно я просто так просил тебя раздеться, — покачал головой Фредерик. — Мне нужно заменить повреждённые детали. Потом я дам тебе новую униформу, — большим пальцем он провёл вдоль правой икры робота. Ногтем он нащупал шов на силиконовой коже, осторожно приподняв её. Перед его взором оказался металлический скелет. Ловко орудуя отвёрткой, мужчина снял с голени травмированную пластину и заменил её новой. После чего вернул слой силиконовой кожи на место. Похожие действия он провёл со второй ногой и правым предплечьем.       — Осталось заменить затылочный отсек и ты будешь, как новый, — он присел рядом с роботом.       — Голову я тебе не дам трогать, — Тринадцатый обхватил затылок руками. — Ты и в прошлый раз хотел мне в голову залезть.       — Я только заменю повреждённый отсек и всё, — улыбнулся Фредерик. — Доверься мне.       — Ладно, — с подозрением в голосе ответил робот. Он повернулся к Создателю спиной. Фредерик не стал терять ни минуты и приступил к ремонту. Как и обещал, он всего лишь заменил сломанную деталь на новую. БЧР хоть и понимал, что мужчина не врёт, но всё равно нервничал, пока Фредерик производил свои манипуляции. Нервничал настолько, насколько ему позволяло это делать механическое тело.       — Видишь, — спокойным тоном проговорил мужчина, — ничего страшного, — он с улыбкой смотрел на Тринадцатого. Тот ответил ему ясным взглядом — пропала легкая тень недоверия, засевшая в ярких глазах всего несколько минут назад. Его губы изогнулись в легкой довольной улыбке — и сердце мужчины вдруг пропустило удар. Фредерик почувствовал, как его тянет к этому существу. Это было что-то непонятное, неправильное, что-то, чего не должно существовать, и он на секунду замер, испугавшись своих же мыслей. Но… в этой жизни и так полно боли. Иногда можно делать что-то и для себя?       Он притянул Тринадцатого за подбородок и мягко коснулся его губ своими. Фредерик никогда не раньше не целовался. Нет, он целовал родителей, целовал сына, но это были не такие поцелуи, они не вызывали таких чувств. Он не понимал, делает ли это правильно и есть ли у этого действия вообще правильная сторона.       Тринадцатый замер. Будь он человеком, его сердце забилось бы миллионами ударов в минуту, а дыхание остановилось. Он не сводил взгляда с Фредерика. Мужчина с прикрытыми глазами касался его губ, и казалось, это длилось целую вечность. И роботу хотелось, чтобы эта вечность никогда не заканчивалась. Он едва успел податься вперед, когда Фредерик медленно отстранился от него и неловко улыбнулся.       — Я не понимаю, что на меня нашло, — прошептал Создатель, ласково огладив большим пальцем его скулу. — Мне стоит перед тобой извиниться?       — Нет, — с удивлением ответил робот. — Но почему ты закрыл глаза?       — Я не знаю, — со смущенным смешком покачал головой мужчина. — Это произошло само.       — Фредерик? — раздался знакомый громогласный голос. — Я могу узнать, что здесь происходит?       Мужчина шумно вздохнул. Он поднялся с лавки, тяжёлым взглядом одаривая незваного гостя.       — Ремонтирую робота, — он подошёл к нему ближе. — Я вроде просил тебя не заявляться ко мне просто так.       — Это вот так выглядит ремонт? — вздёрнув бровь, спросил мужчина.       — Аарон, — сделав плавный жест рукой, продолжил Фредерик, — это не твоё дело, каким образом я ремонтирую своих роботов.       — Я просто хочу напомнить тебе, что после инцидента с одиннадцатой моделью взаимоотношения подобного рода запрещены на территории Тлалока.       — И что с того? — ухмыльнулся он. — Отправишь меня под трибунал? Так давай! Давно пора было!       — Я просто хочу сказать, не выводи эти взаимоотношения за пределы своей мастерской, — он заглянул за спину Фредерика, посмотрев на обнажённого робота. — Ему следует выдать униформу.       — Ты пришёл сюда, чтобы давать мне указания или просто решил на нервы подействовать? — Фредерик скрестил руки на груди.       — Я пришёл сообщить, что внесу новую директиву, запрещающую роботам нападать друг на друга. Чтобы подобных инцидентов больше не происходило.       — Я тебя услышал, — мужчина хмурился. — Если это всё, то покинь мою мастерскую.       Аарон ничего не ответил на это. Он помнил, что с Фредериком бесполезно вести диалог, когда он пребывает в дурном настроении. А его настроение порой бывает настолько плохим, что он становится ещё более невыносимым, чем его создания, которые и так славились тяжёлым характером. «Поговорю с ним об этом, когда он остынет», — решил Главнокомандующий, направляясь к выходу.       — Аарон, подожди, — в голосе Фредерика вдруг прозвучало сожаление. Мужчина нагнал гостя в дверях, не давая ему покинуть мастерскую. — Мне очень жаль, — продолжил он. В последнее время Фредерик был погружен в собственные мысли, печальные, дурные, мрачные. Он много размышлял о своих взаимоотношениях с Аароном и чувствовал, что несправедлив к нему. — Ты не заслуживаешь такого отношения к себе. По крайней мере, от меня.       Аарон с непониманием его слушал.       — Ты столько сил и времени потратил на меня, на заботу обо мне, после того, как мои...       — Тебе не за что извиняться, — перебил его Главнокомандующий.       — Есть за что. Всё это неправильно, несправедливо. Будучи ребенком, я был убеждён, что именно ты виноват в этих смертях, что не будь тебя, он были бы живы, что на нас тогда напали только из-за твоего появления. Но я давно понял, что не будь тебя, я тоже был бы мёртв. И что это была не твоя вина. Я понял это давно, но всё равно позволял себе такое отношение. Я позволял выражать презрение, ненависть, словно ты только этого и заслуживаешь. Но это не так. Ты вырастил меня, заботился обо мне как мог, воспитывал, как умел. И не только обо мне — весь Тлалок обязан тебе своим существованием. И все твои запреты и ограничения — лишь следствие того, что ты заботишься о нас всех. Заботишься так, как умеешь.       — Фредерик, остановись, — спокойно отреагировал Аарон. — Повторюсь, тебе не за что извиняться. Если ты беспокоишься о том, что наши взаимоотношения могут испортиться, то я уверяю, на моё отношение к тебе это никак не влияет. Если тебе легче существовать с презрением и ненавистью ко мне, то пусть так и будет.       — Мне не легче...       — Я не стану относиться к тебе хуже, даже если у тебя найдётся реальный повод меня ненавидеть.       — Как с тобой сложно, боже, — Фредерик закрыл ладонью лицо. — Просто прими мои извинения.       — Я не могу принять извинения, потому что не считаю, что тебе следует извиняться.       — Ты всегда был таким? — с усмешкой спросил Фредерик.       — Каким? Рациональным? — серьёзным тоном поинтересовался Аарон.       — Рациональный? Разве это так называется? — он ткнул Главнокомандующего пальцем в лоб. — Ты узколобый, упрямый баран.       — Смею заметить, что ничего общего с баранами я не имею, — его тон не переставал быть серьёзным.       Фредерик засмеялся. Аарон мягко улыбнулся.       — Знаешь, в такие моменты я даже рад, что моим вторым отцом был именно ты.       — Не уверен, что имею право считаться твоим отцом.       — Но ты именно им и был. Хоть и не мог мне дать того, что дал бы настоящий.       — Настоящий отец?       — Нет, человек, — он произнёс это как можно тише. — Мне действительно очень жаль.       — Всё в порядке, — улыбка не сходила с лица Аарона. — Если у тебя больше нет вопросов, то позволь мне исполнить твою просьбу: покинуть мастерскую.       — А если есть вопросы?       — Тогда я готов ответить.       — Скажи, ты когда-нибудь любил?       Этот вопрос ввёл Аарона в ступор. Мужчина вопросительно смотрел на Фредерика, словно не понимая, о чём идёт речь. В молчании они провели несколько минут, прежде, чем Аарон нарушил его.       — Я не знаю.       — Не знаешь? — с удивлением переспросил Фредерик.       — Не знаю. Большая часть моих воспоминаний стёрта и всплывает в моей голове белым шумом.       — Пластина была повреждена?       — Не думаю, — Аарон покачал головой. — Возможно, мои воспоминания были искажены и стёрты ещё при моей жизни.       — Ты был женат.       — Это мне известно. Известно также и то, что эту женщину я никогда не любил. И она была со мной несчастна. Причина, по которой я женился на ней, мне неясна до сих пор.       — Может, ты просто не помнишь, что был в неё влюблён?       — Нет. Я отчётливо осознаю, что не испытывал к ней подобных чувств.       — А что насчёт «И»?       Это вопрос показался Аарону ещё более странным, чем вопрос о любви.       - «И»? — озадачено переспросил Главнокомандующий.       Тринадцатый внимательно наблюдал за разговором мужчин. Он слушал и запоминал каждую фразу, будто отрывки этого диалога могут когда-либо пригодиться ему. «И», — размышлял Тринадцатый. «Это они так обозначают какого-то человека? Это шифр? Не хотят произносить имя, потому что здесь сижу я?». Парень пытался вспомнить всех людей и роботов, которых можно было бы идентифицировать подобным образом. И таких оказалось сотни, если не тысячи. «И», — вновь провернул он в своей голове. Как же это странно. Неужели сам Главнокомандующий, этот серьёзный и мрачный тип, пока никто не видит, занимается тем же самым, чем только что занимался он с Создателем? Да это просто невозможно! Он ухмыльнулся. Напротив него были зеркальные стены, которых в Тлалоке, по непонятной для него причине, было несчётное количество — больше было разве что ромбовидных узоров. Вкус у тлалоканцев был так себе.       Робот смотрел на себя в зеркале. Вот он уже полтора часа сидит обнажённый в мастерской Создателя, и никому до этого нет дела! Сколько ещё это может продолжаться? От недовольства он нахмурился. Тринадцатый пытался напугать своё же отражение, чем смешил самого себя. И веселье бы продолжалось, если бы над его красным глазом вдруг не образовался голубой. Незнакомец из зеркала с осторожностью смотрел на Аарона, переводил взгляд на Фредерика, затем снова на Аарона. Он долго не обращал внимания на Тринадцатого, пока не заметил на себе его шокированный взгляд.       — Ты что, видишь меня? — с удивлением произнёс незнакомец.       Тринадцатый дёрнулся. Он не понимал, кажется это ему или нет, сказать ли об этом Создателю. А если этого незнакомца не существует? Тогда Создатель решит, что в голове Тринадцатого что-то сломано, что-то работает неправильно, и тогда он точно залезет и отключит его чувства! Нет. Ему нельзя об этом говорить!       Тринадцатый отвернулся от зеркала, делая вид, что ничего не слышал и не видел.       — Я знаю, что ты меня видишь, — проговорил зеркальный незнакомец. — Я запомню это, — сказал он, растворившись по ту сторону зеркала.       — Я не понимаю, о ком ты, — продолжал Аарон.       — Прости, я, видимо, что-то путаю, — с неловкой улыбкой вздохнул Фредерик. Он хорошо помнил тот синий дневник, хорошо помнил почерк в нём, который в точности совпадал с почерком Главнокомандующего. Так что та история любви явно принадлежала ему. Даже находясь в новом теле Аарон писал так же, как писал сотню лет назад. А если не изменилось это, то не изменился и он сам. И если он не помнит, кто такой «И», значит, на то есть причина. Возможно, именно любовник всплывает в воспоминаниях Аарона «белым шумом». Фредерик мог бы заняться расследованием, найти дневник, выяснить личность «И» и разузнать, что случилось с воспоминаниями Аарона… Он бы занялся этим, если бы хотел жить.       Кивнув, Главнокомандующий покинул мастерскую.       — Прости, — Фредерик с улыбкой повернулся к Тринадцатому. — Я отвлёкся на разговор с Главнокомандующим.       — С Аароном, — уточнил робот.       — Эту информацию тебе лучше забыть, — усмехнулся мужчина.       — Ты назвал его по имени. Я тоже хочу.       — Хочешь что?       — Имя.       — Но у тебя есть имя, — мужчина засмеялся. — Тебя зовут Тринадцатый.       — Это не имя, это номер, — справедливо заметил робот.       — Вот что ты от меня хочешь услышать? — Фредерик устало вздохнул.       — Я хочу получить имя.       — Хорошо, — мужчина на секунду задумался. — Тебя зовут Габриэль. С этого момента и до конца жизни ты будешь носить это имя. Даже если тебе дадут пилота, Система не сможет заменить твой идентификатор, — он принялся шустро набирать что-то на коммуникаторе. — При любом пилоте ты будешь распознаваться, как Джи. Тебя это устроит?       — Габриэль, Джи, — робот мягко улыбался. — Мне нравится!       — Я рад, что тебе нравится, — Фредерик погладил робота по голове. — Мой милый ангел.