В твоих глазах...

С момента их разборок прошло много времени. Шли месяцы. Малфой сторонился Поттера, как мог, в душе ненавидя все больше и больше. С каждым днем, приближающим его восемнадцатилетние, он становился слабее. Слабел и Поттер — это было уже заметно невооруженным взглядом. Щеки его запали, как и малфоевы, кожа выглядела бледнее обычного, глаза утратили блеск. На себя же Малфой предпочитал и вовсе не смотреть, настолько жутко он выглядел. Чем ближе время приближалось к июню, тем хуже ему становилось. Он почти прекратил есть и спать, пока истощение не привело его в конце концов снова в Больничное крыло. Очнувшись после очередного приема зелий, Драко с удивлением обнаружил сидящего на своей койке Гарри. — Малфой, мне кажется, что с решением: «Лучше сдохнуть, чем переспать» мы погорячились… — проговорил негромко Поттер, заметив, что Драко очнулся. — Нам всего по восемнадцать, у меня вся жизнь — война, только сейчас вот нормальная началась… У тебя, не знаю, но думаю, помирать, всё-таки не хочется, — Поттер как-то устало вздохнул, пряча глаза. — Давай по-быстрому решим проблему со смертью. Я… согласен быть снизу… Решим и, наконец, навеки разойдемся, — вполне спокойно закончил Поттер, через силу даже произнося слова синюшными, сухими губами. На некоторое время в палате повисла давящая тишина. Оба понимали безысходность ситуации. Оба понимали единственное решение. — Должен быть другой способ… — тихо прошептал, наконец, Малфой, отводя взгляд. — Я не хочу… — Я за эти месяцы прочитал почти все, что мог… Нет иного варианта, Малфой, — отвернулся Гарри, кусая губы. — Помфри здесь? — прошептал Малфой, не в силах перевести взгляд на Поттера. — Нет… Она ушла к Стебль, — ответил Гарри тихо, почти робко. Настолько смиренно, словно бы он узнал у колдомедика, что его болезнь неизлечима и жить осталось где-то пару дней. Например, как Малфою сейчас. — Черт… — Драко прикрыл веки, пряча лицо в ладонях и продолжая смущенно бормотать сквозь пальцы скорее самому себе, нежели Поттеру. — Не могу поверить — моя жизнь зависит от того, вставлю я своему соулмейту или нет… Малфой покачал головой, устало простонав в ладони. Он почувствовал, как Поттер ерзает рядом, явно смущенный не менее его самого. — Ты… черт подери… — это было сложно — даже просто говорить об этом вслух. А уж говорить об этом с Поттером… — Ты уже делал это прежде? Гарри покачал головой. — С парнем, в нижней позиции ни разу… Но… Я… Короче я спросил одного человека… Он сказал, что надо подготовиться и, в общем, я, ну… Чтобы быстрее все прошло, — он немного нахмурился, чтоб и вовсе не зажмуриться от стыда. — Так что… Особого труда не будет, — смотрит на стены, в окно, на пол, куда угодно, но не на Малфоя. — Блять… просто… блять!.. — Драко поверить не мог в то, что сейчас произнесет. — Ты… я не смогу. Видя, как Поттер дернулся было что-то ответить, Малфой снова едва покачал головой. — Нет, ты не понял, я… — вздохнуть и зажмурить веки оказалось небольшим спасением, — я слишком слаб. Тебе придется… черт, как же это все!.. тебе придется действовать самому, Поттер. — Хорошо, — Гарри кивнул. — Э… Раздеваться совсем ведь не обязательно? — неуверенно спросил он, снимает мантию, брюки, бельё, оставляя на себе лишь рубашку, и тут же садится верхом, слишком смущенный. Нервно поерзав, он оттягивает рубашку вниз, стараясь прикрыть все, что можно, после чего неуверенно, но старательно начинает потираться о чужие бедра, скрытые лишь пижамными брюками. Ощущая, как юношеское тело под ним вполне себе естественно отвечает на даже столь деревянные ласки. Глядя из-под полуопущенных век на манипуляции Поттера, Малфой лишь слегка прикусил нижнюю губу, то и дело сжимая простыни, пока гриффиндорец просто устраивался верхом. Слишком смущенный для Поттера. Слишком хорошо знакомый для постороннего. Слишком невинный, чтобы продолжать отталкивать даже сейчас. Тем более сейчас… Тело само стало отзываться на близость соулмейта — Малфой уже чувствовал, как неуловимо тяжелело в паху от едва ощутимых ерзаний парня, пока просто сидящего на нем верхом и стыдливо натягивающего на себя полы рубашки в неловкой попытке прикрыться. — Гарри… — имя слетело с губ слишком просто, а руки будто бы сами схватили чужие запястья, отводя в стороны. — Нет. Позволь… И Драко, ловя взгляд смущенных зеленых глаз и концентрируясь лишь на них, стараясь даже не глядеть ниже, сам медленно тянет свои ладони ему под рубашку, нашаривая кончиками пальцев вялый член, обхватывая его и поглаживая в мимолетной ласке. Поттер еле слышно вздохнул, жмурясь, даже наклоняясь навстречу неуверенным, но мягким прикосновениям. Почему-то неизгладимое впечатление на него произвела не столько инициатива, сколько обращение по имени. Наверное, именно в таких ситуациях и говорят, что мир замер, что есть только двое. Смущенных, неуверенных, неопытных. Под лёгкими ласками Гарри медленно, но верно возбуждался, стыдясь этого и потому напрягаясь, словно Драко его бьёт, а не старается доставить удовольствие. — Посмотри на меня, — тихо просит Малфой, а вновь видя зелень глаз и понимая, что смотрит на линзы, которые упрямый Поттер носил все это время, Драко просит снова: — Нет… своими теперешними глазами посмотри. Моими глазами. Пожалуйста… Поттер тут же неуверенно коснулся глаз, закусил губы, а затем снял линзы куда-то их депортировав. Стыдливо посмотрев на Малфоя, он почти чувствует укол вины за все то, что наговорил до этого. — Странно, но… тебе даже идет, — Драко едва уловимо щурится, концентрируя взгляд на лице Поттера, после чего перемещает одну ладонь выше, отводя смоляную челку с глаз, проводя кончиками пальцев по розовеющей скуле. — Никогда бы не подумал раньше, что ты настолько… — неуверенно замолчав под взглядом пытливых, уже серых, глаз, Драко взял себя в руки, едва улыбнувшись, а затем подтянул ладонь к своему лицу, пошло и влажно проведя по ней языком, не отводя взгляда со вспыхнувшего лица напротив. А потом вернул ее на член Поттера, мокро проведя ею сверху вниз, отчего Гарри на миг запрокинул голову и едва слышно застонал. Поттер всхлипнул, полностью отдаваясь во власть демона с его глазами. — М-ма-алфой, — вырывается жалостливый и робкий стон, и Гарри краснеет все гуще. — Назови мое имя! — из пересохшего горла вырывается не то возглас, не то рык. Драко подается немного вперед, сильнее смыкая пальцы правой руки на твердом члене, а левую заводя назад и мягко проталкивая сразу два пальца во что-то узкое, мягкое, уже скользкое и жаркое… Дыхание у него тут же сводит от того, какую дрожь это вызывает у Поттера. Гарри замотал головой, пытаясь справиться с дрожью во всем теле. Нет, называть он не хочет, это уж чересчур личное… Хотя о чем вообще речь, он полуголый сидит верхом на таком же Малфое. — Драко, — тихо и со свистом произносит он, когда Малфой добавил третий палец. Гарри жмурится, старательно и неосознанно прогибаясь в спине, пуще прежнего елозя бедрами, хотя, скорее подмахивая все более уверенным движениям Малфоя. Сердце его заходится от подскочившего адреналина, а в самом низу живота уже давно печет и тянет, как будто спираль закручивается. Он-то надеялся, что тут дело пяти минут. Более того, ждал, что сей процесс его разочарует и он больше на парней вообще смотреть не захочет, ан нет… Из горла то и дело вырывается откровенный скулеж, который своими дрожащими звуками бил, как молот по наковальне. Гарри был возбужден, возможно, до той степени, когда для того, чтобы кончить не хватает совсем немного. Он не хотел думать в чем дело: в том ли, что он впервые ощущает мужскую ласку, в том, что Малфой — его соулмейт, или же во всем и сразу. — Гарри, — позвал Драко, мягко вытаскивая пальцы и на миг ссаживая Поттера с себя, чтобы одним движением стянуть с себя пижамные штаны. — Ты готов? Поттер замер на секунду, вцепившись в простынь, чтобы не упасть, а затем кивнул, чуть приподнимаясь, к своему стыду рассматривая чужое тело, замечая длинные грубые шрамы на груди, тут же хмурясь, переводя взгляд на плечи. — Прости… — он не уверен, за что именно извиняется. Наверное, за все и сразу. Это, должно быть, звучало комично, слова извинения с возбуждённым придыханием, но Малфой лишь покачал головой, чуть улыбаясь: — Брось… мы всегда друг друга стоили. Не даром же соулмейтами оказались. Лежать абсолютно нагим перед Поттером в рубашке было не дело. Драко, сделав над собой усилие, сел и выровнялся, притягивая Гарри ближе, и медленно, расстегивая пуговицу за пуговицей, избавил того от рубашки. Глазам предстала вполне приятная картина. Член неудержимо дернулся, а где-то в груди почему-то слегка дрогнуло от того, как Поттер смущенно елозил на нем, то и дело отводя взгляд, и как покрывалась мурашками его кожа. И вообще весь он выглядел так, что хотелось его… подбодрить что ли? Успокоить? Приласкать?.. Остановившись на последнем варианте, Драко склонился к тонкой шее с регулярно дергающимся кадыком, будто Поттер нервничал настолько, что сглатывал каждые две минуты, и провел цепочку легких поцелуев от уха к основанию шеи. Взгляду его вновь предстало знакомое родимое пятно. Но в этот раз память обухом по голове огрела осознанием того, у кого именно он видел такое же. «Так значит, история все это время врала?» — вновь и вновь проходясь поцелуями по шее и оглаживая ладонями ягодицы, думал Драко. — «А вот интересно, знает ли сам Поттер, чьим сыном НА САМОМ деле является?..» Но думать об этом сейчас было не время. Член Гарри, упирающийся ему в живот, уже во всю сочился смазкой, а сам парень вздрагивал и тихо постанывал, будто плавясь в его, Драко, объятиях. — Сделай это, — тихо прошептал Малфой в красное ухо, на миг сцепливая зубы на мочке, после чего медленно откинулся обратно на кровать, оставляя ладони на подрагивающих бедрах. Гарри приподнялся, опустил ресницы, чтобы не видеть нетерпеливый, жаждущий и неожиданно ласковый взгляд. Неуверенно взяв чужой член в руку и приставив его к анальному колечку, он стал медленно опускаться, с каждым сантиметром отчаянно жмурясь и все шумнее дыша. Опустившись до конца, он на какое-то время замер, закрыв лицо руками, как ребенок. Дрожа, возможно, слишком сильно, сжимая чужие бедра своими. Затем приподнялся, опираясь на тазовые косточки Малфоя, и вновь опустился, всхлипнув, медленно и неумело двигаясь. Чуть слышно, явно пытаясь сдержаться, постанывая в кулак, на котором расцвело штук шесть укусов. Малфой же не сводил с него глаз, кусая губы и нежно-нежно поглаживая его по подрагивающим бедрам. Гарри двигался старательно, заботясь уже не о том, чтобы это скорее кончилось, а чтобы было хорошо обоим, потому что, оказывается, с качественной подготовкой секс — хорошая штука. А ещё ему нравилось смотреть на чуть прогнувшегося в спине, сжимающего его талию, прикрывшего глаза Драко. Было в этом что-то правильное и завораживающее. — Ты… — Драко едва мог дышать. А уж решить, в силах ли он смотреть на извивающегося и едва сдерживающего рвущиеся из груди стоны Гарри, или же совершенно не в силах хоть на секунду от него оторваться, не мог и вовсе. — Гарри… ты… нормально?.. Думать о том, насколько глупо было спрашивать об этом парня, мерно поднимающегося и опускающегося на его члене, было выше его сил. Откровенно говоря, он и сам едва сдерживался, чтобы не застонать в голос. Дрожащий Поттер в его руках был лучшим, что доводилось видеть его глазам… Поттер кивнул, а затем громко, коротко застонал, как-то иначе опустившись, а после не выдерживая и сваливаясь на чужую грудь. Малфой лишь обнял его, привлекая к себе ближе и утыкаясь носом в изгиб его шеи, и Гарри вновь смутился, отводя глаза, поджимая пальцы на ногах, хрипло выдыхая, то и дело закусывая губы. — Иди сюда, — с придыханием сказал Драко, притягивая дрожащее тело ближе за ягодицы, вновь утыкаясь губами в шею и покрывая ее поцелуями. Драко и сам стал активно двигать бедрами. Он то рвано толкался вперед, то насаживал Поттера, удерживая того за зад, а после переместил ладонь на его член, ритмично двигая ею в такт толчкам. Гарри старательно кусал кулак, чтобы не стонать. Выходило не очень хорошо, но он пытался. Пытался не всхлипывать, сдержать дрожь, пытался не прогибаться, чтобы чуть-чуть изменить угол и вновь зажмуриться от собственного стона. Губы Драко на его шее только подливали бензина в огонь, заставляя покрываться мурашками, и поднимать подбородок, подставляясь под эти прикосновения. — Дра-ако-о… — снова стон, снова нахмурился от смущения, неуверенно ткнулся губами в чужое плечо, неосознанно кусая. — Посмотри на меня, — Драко чувствовал, что оба на грани. Поттер снова вздрогнул, выгнулся и медленно повернул лицо в его сторону. Серые глаза с поволокой смотрели в его, наверняка потемневшие, зеленые. Малфой, дыша загнанно и вздрагивая от накатывающих волн приближающейся разрядки, приблизил свое лицо к лицу Гарри, мягко накрыл свободной ладонью его щеку, придвигая еще ближе. Едва касаясь его губ… — Давай… — выдохнул он, вздрагивая всем телом и изливаясь глубоко внутрь, теряя собственный стон освобождения где-то на грани распахнутых губ, едва касающихся его собственных, но так и не оформившихся в поцелуй… Гарри вдруг замер, напрягаясь всем телом, и прижался всё-таки к чужим губам, с глубоким горловым стоном кончая, без сил даже на смущение падая на явно порозовевшего, оживающего Малфоя, закрывая глаза, слабо подрагивая, продолжая мять простынь под пальцами. Сейчас его не слишком-то заботило, что их связывала только судьба и ненависть, что член Драко все ещё в нем, что внутри сперма, а его собственная между их животами. На лице застыла маска спокойствия и полнейшего удовлетворения. Вот только где-то в глубине души было жуткое почему-то ожидание, что его сейчас прогонят… Через буквально секунд десять Гарри поднялся, но на большее, чем плюхнуться рядом с Малфоем, даже не укрывшись, его не хватило. — Прости… Дра… Малфой, я тут посплю немного, можно? — он уже невербально накладывает очищающее и сворачивается у того под боком так, чтобы занять как можно меньше места, ждёт ответа, надеясь, что его не прогонят, ведь до комнаты он просто не дойдёт, ноги дрожат до сих пор. Пребывающий во власти посторгазменной неги напополам с глубоким шоком от осознания произошедшего, Драко не мог вымолвить и слова. Но Поттер, трогательным клубочком свернувшийся рядом, был слишком… нет, об этом Малфой тоже думать не хотел. Да и вообще, решив, что подумает об этом завтра, Драко, обрывая любые зарождающиеся сомнения, просто привлек Гарри ближе, мягко обнимая, укрывая их обоих и утыкаясь носом ему в загривок, и за пару секунд уснул. А вот утром, сгорая от противоречивых чувств, он уже поступил, как Малфой. Сбежал из Больничного крыла, по пути нацепив на себя вещи. Сбежал из школы, забирая документы и оставляя заявление на сдачу экзаменов экстерном. Сбежал от всего произошедшего, пряча воспоминания глубоко в себя. Сбежал от своего соулмейта, надеясь, что навсегда… Гарри проснулся тяжело, все тело ломило, но иначе, чем, когда он умирал. Скорее, как если бы он сходил на тренировку после долгого перерыва. Сознание подбрасывало воспоминания-картинки прошедшего дня, а после них… После них становилось почему-то очень горько и больно. Особенно это проявилось через час, когда Джинни вбежала в Больничное крыло со счастливым криком, что Малфой наконец-то понял, что тут ему не место, забрал документы и планирует сдавать экстерном. То, что произошло вчера… Это было так нежно, стыдливо и правильно, руки Драко, губы Драко, его, прости Мерлин, стоны… А что теперь? А теперь Малфой поступил, как истинный слизеринец, собрал манатки и сбежал, получив необходимое. — Да, Джин, я знаю… Не кричи, голова очень болит, — тупо отмахнулся от нее Гарри. Он поднял серебристо-серые глаза на Уизли и чуть виновато улыбнулся, поймав её обеспокоенный взгляд. — Скоро поправлюсь, из-за пробных экзаменов совсем забыл, как есть и спать… И передай остальным, что все нормально… К вечеру Помфри, возмущенная побегом Драко, Поттера ещё не отпустила, а посему, перепуганные состоянием героя друзья, товарищи и просто люди, желающие подмазаться толпились у его кровати уже через минуту, как медиведьма удалилась к Стебль на дегустацию её Бренди. Смущенный таким вниманием Гарри старался говорить как можно более обтекаемыми фразами. И у него это даже получалось, до тех пор, пока Полумна вдруг в своей манере не взяла его за подбородок и не начала рассматривать глаза. — Теперь у тебя такие же одинокие глаза, как у моего друга… Совсем, как дождь… Как облака и немного, как снег… Серые-серые, — она грустно вздохнула, отпуская Поттера, который был готов сквозь землю провалиться. Воцарилась тишина. Взгляды всех теперь были прикованы к его глазам. Первой заговорила Джинни, которой на тот момент ещё не исполнилось семнадцать. — Так значит… Ты лжец, Гарри! Кто-то ещё начал шептаться, будто это Поттер виноват, что судьба подкинула ему Малфоя в истинные. — И что, хорош хорёк в постели? Поэтому тебе нынче плохо, да? А может тебя просто отравил этот змееныш?! — кричал Рон. Гарри не стал больше ничего говорить, только отвернулся ото всех, накрывшись одеялом, думая, что теперь о нем, о Малфое и об их сексе знают все.