Ангелы неба и духи земли

      Хлопнула дверь, послышалось  неясное восклицание, и Кейт Стюарт, недовольно нахмурившись, отводит взгляд от монитора, чтобы взглянуть, кто и с чем так невежливо и некстати вломился в ее кабинет. Последние дни на работе, много дел нуждаются в завершении, и все равно – ни минуты покоя.       - Марта, - она вздыхает, не скрывая раздражения. – Что там? Если это не вторжение, то я очень хотела бы, чтобы меня не отвлекали. Даже настаивала бы на этом.       - Простите, мэм, - Марта на мгновение опускает глаза, едва не роняет планшет и перехватывает его поудобнее. – Спутники засекли на Байкале несколько прыжков ТАРДИС. Один был очень странный, сопровождался мощным импульсом взрывного характера. Затем, полтора часа назад в том же районе был отмечен еще один всплеск артронной энергии, очень необычный. Немного похоже на регенерацию, но не она. Мы нацеливаем туда низколетящий спутник наблюдения, не хотите посмотреть?       - Можно взглянуть? – интересуется Кейт, поворачивает планшет к себе и, щурясь, вглядывается в экран. – Любопытно. Я такого не видела. Ты права, похоже на регенерацию, но существенно дольше, мощность выше и распределена по спектру несколько иначе… Пойдем посмотрим, что там творится.       Командный центр UNIT не так давно претерпел существенное обновление. Раньше это был полутемный зал, похожий на диспетчерскую среднего аэропорта, теперь сумрак сменился рассеянным светом бестеневых ламп, ряды столов с мониторами уступили место индивидуальным рабочим местам операторов - полуцилиндрическим сенсорным 3D-экранам с виртуальными планшетами, широким парящим клавиатурам и интегрированным тачпадам. Появился амфитеатр для наблюдателей – поточная аудитория в миниатюре, а всю стену напротив него занял вогнутый главный экран.       Несмотря на все перемены, командный центр – беспокойное сердце UNIT, а с появлением Кейт и Марты суета и напряжение начинают существенно превышать обычный рабочий уровень. Операторы сосредоточились над наведением спутника, обмениваясь короткими репликами, руководитель спутниковой группировки носится от поста к посту, раздавая указания, праздношатающиеся оперативники, сбившись в кучку в амфитеатре и потягивая кофе из одноразовых стаканчиков, поглядывают на главный экран в ожидании спутниковой картинки.       - Спутник «Зума-одиннадцать», финальная коррекция орбиты завершена.       - Начинаю ориентацию спутника.       - Новых выбросов не обнаружено. Уровень артронной энергии в норме.       - Ориентация спутника успешно выполнена.       - Есть готовность спутника начать передачу.       - Картинка пошла? – Кейт занимает свое кресло, хмуро глядя на главный экран. – Выводите.       - Есть, мэм.       Главный экран, огибающий широкой дугой всю стену командного центра, начинает светиться, показывая с высоты птичьего полета великий Байкал, серп сияющей синевы среди темно-зеленой тайги. Оператор проворно приближает картинку, теперь спутник передает вид сверху на укромную бухту, окруженную лесом, защищенную с севера скальной грядой, вдающейся в озеро причудливым когтем. Следующая итерация показывает уже не саму бухту, а немного голубовато-зеленой воды и полосу песка между водой и лесом. Оптика спутника позволяет отчетливо разглядеть каждое дерево, каждый валун на пляже и даже подводные камни, поэтому всем собравшимся в зале отлично видны крыша синей будки, спрятавшейся среди лиственниц, два рюкзака и мотки веревок, брошенные в траву у ее порога, и цепочки следов на песке.       - Как странно, - Кейт берет лазерную указку и показывает на следы, - Доктор с кем-то вышел из ТАРДИС, они направились вглубь острова, но обратной цепочки следов нет. Но они как-то вернулись – видите, вот вторая цепочка следов. Вышли, покрутились у порога, добежали до этой скалы. Обратная цепочка следов идет прямо от озера. Что тут происходило?       - Пошли поплавать? – предполагает Марта. – Эта скала – отличная естественная вышка для прыжков. Вода – чистейшая. Спрыгнули, поплавали и вернулись.       - Сомневаюсь, - Кейт качает головой. – Если верить топографической карте, высота этой скалы – почти семьдесят футов. Температура воды в бухте, если инфракрасная камера спутника не врет – пятьдесят три градуса Фаренгейта на поверхности. Ты спрыгнешь по доброй воле с пятого этажа в холодную воду?       - Только если альтернатива – скорая и злая смерть, - Марта непроизвольно ежится, представив себе ощущения от такого прыжка. – Очень сомнительное удовольствие.       - Из чего следует, - Кейт поджимает губы, - что Доктор обзавелся очень странным спутником: холод ему нипочем, плавает как рыба, и такой же, гм, экстремал. Где мы отмечали посадки ТАРДИС в последнее время?       - В Ленино месяц назад, - докладывает Марта, - затем вылет и посадка там же на следующее утро, затем вылет и посадка вечером того же дня в районе железнодорожной станции Батарейная. Затем снова вылет и посадка на острове Ольхон. Там, же, на Ольхоне, мы отметили тот странный взрыв и вспышку.       - Ага, ага, - кивает Кейт. – Батарейная – это в Прибайкалье, верно? Посмотрите в досье Алекс Унгерн ее место рождения. Черт башку сломит в этих русских названиях, но, если мне память не изменяет, это именно там. И если это так… То эта спутница Доктора - Красный Шторм, и с ней все далеко не так просто, как мы думали.       - Всегда считал, что она ведьма, а не человек, - подает голос кто-то из оперативников. - Как сейчас помню – выскакивает не пойми откуда на своей «фурии» с полными пилонами ракет носом ко мне футах в пятнадцати, летит передо мной хвостом вперед, крутит пушкой, а потом на «кобру», и только ее и видели. Знаете, это страшно!       - И ты не придумал ничего лучше, чем свалить, - фыркает его сосед, - несмотря на то, что был на «хищнике». Она тебя что, керосином облила?       - Бог миловал, - отзывается тот, - но «хищники» у нее на счету имеются, и я очень рад, что не пополнил список ее трофеев…       - Тихо! – Кейт предостерегающе поднимает руку. – Смотрите! Черт возьми, что это такое?!       На желтом песке байкальского пляжа из ниоткуда возникает человеческая фигурка. Сверху ее не удается рассмотреть толком, видны только огненно-рыжие волосы и черный костюм. Неизвестный наклоняется, зачем-то касается песка, подходит к синей будке и останавливается, оглядываясь по сторонам. Протягивает руку к двери, как будто хочет постучать, но вдруг что-то замечает, не то звук, не то движение в лесу – и внезапно исчезает так же мгновенно, как и появился.       - Выбросов артронной энергии не наблюдаю, - дрогнувшим голосом комментирует один из наблюдателей. – Местный фон в пределах нормы. Отмечается незначительное усиление колебаний Байкальского рифта.       - Зато я кое-что наблюдаю, - мрачно отзывается оператор, ответственный за метеонаблюдения. – Над Байкалом формируется вихрь – старший брат урагана «Жанна», если не папочка. Откуда он взялся? Не было никаких предпосылок!..       - Продолжайте наблюдение, - командует Кейт. – А я позвоню Филину. Он наверняка лучше нас знает, что творится у него на заднем дворе.               ***       Байкал, Малое море, вечер того же дня       - Погода портится, - девочка вертится в лодке, встречая резкий порыв ветра, щурится, ее круглое личико смешно морщится. – Смотри, деда, как заносит! Будет шторм.       Точно подтверждая ее слова, где-то в отдалении глухо ворчит гром, а солнце прячется в облака.       - Ох, Алима, накаркаешь, - старик смотрит в небо, на клубящиеся, бешено несущиеся тучи на северо-востоке, втягивает носом воздух с отчетливым вкусом дождя. – Нехороший ветер, волна сильная. Надо пристать к берегу, до дома никак не успеем.       Сине-серая облачная стена осветилась фиолетовой молнией, пока беззвучной. Девочка вцепилась в борт лодки левой рукой, правой стиснула оберег на груди - костяную пластинку с причудливой резьбой - в ожидании громового удара.       - Деда, значит, духи все-таки рассердились?       Старый шаман качает головой, направляя моторку к берегу.       - Течение… - ворчит он. – Так и сносит к Ольхону… Нет, внученька, это не те духи, которых мы видели, те были светлые. Но ты заметила, там был третий? Вот он – рассердился. И устроил все это.       Дед прибавляет газ, но гроза неумолимо настигает моторку, хлещет порывами ветра с крупным дождем, бьет в борт кулаками высоких волн, и ему приходится держать круче к ветру, развернуть лодку носом к волне. Старый мотор чихает и давится, плюется черным дымом, еле поддерживая обороты. Остается только спешить к Ольхону, под защиту скалистого мыса, что встает впереди по левому борту обломанной каменной аркой.       - Запретная бухта! – ахает девочка. – А как же духи?       - А что делать, - ворчит старик. – Зови их, Алима, проси о защите! Если б они помогли…       Девочка снова стискивает в кулачке оберег, смотрит, как приближается заветный мыс – и вдруг вскакивает с места:       - Деда! Смотри! В воде!       - Где?        - Слева, ближе к берегу! Видишь? Кто-то тонет!       Скрипнув зубами, дед наваливается на руль, закладывая вираж – он и сам видит чью-то светлую голову среди волн. Лодка подлетает к тонущему, сбавляет ход, качается на волнах, Алима перевешивается через борт, ловит бледную безвольную руку, тянет на себя, шипит, чуть не плача:       - Деда, помоги! Не могу вытащить!       С трудом держа равновесие, старик подбирается к внучке, вдвоем они еле-еле затаскивают бедолагу в лодку, укладывают его на дно. Дед снова садится за руль, дает газу, уходя от грозы, внучка пытается устроить спасенного поудобнее, подсовывает ему под голову свой рюкзак, тормошит, пытаясь привести в чувство, и попутно разглядывает, пытаясь понять, кого же они вытащили из воды.       Мальчик лет пятнадцати, ее ровесник. Огненно-рыжие волосы, стянутые в короткий хвостик, россыпь веснушек на фарфорово-бледном лице, которое кажется слишком правильным и красивым. Мокрая одежда – черный спортивный костюм - плотно облепила худенькую фигурку, и отчетливо видно, что он еле дышит, редко и неровно. Алима пытается нащупать пульс на тонком запястье и  отдергивает руку – оно холодно, как лед, она будто дотронулась до сосульки. Но девочке кажется, что она слышит его невнятный отклик, не вздох, не то стон, и начинает его трясти:       - Эй! Мальчик! Мальчик! Алё! Проснись!       - Отстань, - вдруг отвечает он, и Алиме кажется, что он говорит, не раскрывая рта. Ей чудится, что его форма на миг расплывается, и вместо мальчишки на дне лодки возникает провал в черную бездну, полную клубящихся огнистых облаков, а в центре их вихря парит искрящийся шипастый конус. С его шипов срываются блестящие щупальца, наливаются золотым свечением, но оно, не набрав сил, гаснет, и щупальца исчезают, а вместе с ними исчезает и наваждение. Зато включается внутреннее зрение, и Алима ему верит больше, чем глазам: аура мальчишки то полностью гаснет, то вспыхивает пронзительно-яркой точкой, то расползается вокруг призрачно-светящейся паутиной без конца и края, а нити ее - то ли мерцающие ручейки, то ли капилляры с горящей кровью. Шаманка пытается коснуться его сознания, но в ответ получает страшный удар - точно разом и дубинкой в лоб, и электрическим разрядом в глаза. Она падает навзничь на дно лодки, но дождевой заряд приводит ее в чувство, и она садится, стирая воду с лица.       Сверкнула молния, гром ударил прямо над головой так, что аж заложило уши. Шквал налетел внезапно, свирепо хлестнул кнутом ливня, ударил лодку в корму. Мотор зачихал, захлебнулся и встал, и волны, будто дождавшись, злобно накидываются на них, раскачивая и избивая. Старик бросает руль, на четвереньках ползет на корму, к мотору, Алима шарит по дну лодки в поисках весла, но отчетливо слышит злобный шепот мальчишки:       - Бросьте меня! Оставьте меня в покое!       - Тихо ты! – бросает она в ответ, хватает весло, изо всех сил орудует им, пытаясь выгрести к берегу, но заветный мыс прячется за завесой дождя, и бессильные слезы катятся по щекам вперемешку со злыми струями ливня. Дед возится на корме, ругаясь, но мотор безнадежно мертв, а волны все выше, бьют все сильнее, молнии разрывают небо над головой с сухим треском, и девочке кажется, что это крики отчаяния. И все же она не сдается, хоть весло так и рвется из рук. Еще метр отвоеван, и еще, и еще, а затем…       Мерцающий свет в небе, порыв теплого ветра и странный звук, не то уханье, не то скрежет, и что-то огромное при вспышке молнии вдруг отбрасывает квадратную тень. Алима смотрит вверх и не верит своим глазам: из сердца грозовых туч спускается синяя деревянная будка, зависает рядом с лодкой, чуть не задевая дном волны, открывает двери, и на пороге показываются двое: мужчина с багром в руках и девушка с мощным фонарем.       - Оппачки! – мужчина ловко цепляет лодку багром и подтягивает ее поближе, прямо к порогу будки. – Все сюда!       Вдвоем они затаскивают в будку беспомощного мальчишку, помогают забраться испуганному деду, протягивают руки Алиме, но та мотает головой:       - Лодка… Утонет же!       - Ладно, - бросает мужчина и спрыгивает в лодку, но делает все по-своему – хватает Алиму в охапку и мощным, резким броском закидывает ее в будку как баскетбольный мяч в кольцо, девочка не успевает и охнуть, как оказывается лежащей на полу. Ее спаситель прыгает за ней, взлетает на возвышение с диковинным шестигранным сооружением в центре круглого зала, которым оказалась будка изнутри, колдует над выдвижным пультом, и в уши вползает низкий звенящий гул. Алима подбирается к дверям, выглядывает наружу и с удивлением наблюдает, как волшебная будка взлетает над водой, из-под ее днища вырывается бледно-зеленый свет, похожий на луч прожектора, окутывает лодку призрачным облаком и поднимает ее над волнами. Будка летит к берегу, и моторка следует за ней как привязанная, плывет по воздуху и плавно опускается рядом с ней на песок.       Тэнгри (а у юной шаманки нет сомнений, что это они) выглядывают наружу, улыбаются друг другу и обмениваются взглядами, которые явно значат больше, чем слова. Алима смотрит на них восхищенно, разглядывает во все глаза: вроде бы люди как люди, даже одеты совсем по-человечески, в военный камуфляж, как туристы-дикари, которых на Байкале полным-полно – но вот ауры совсем другие, яркие огненно-золотые, аж больно смотреть. Она отводит взгляд, смотрит на деда, сидящего на полу возле раздвоенной колонны с ошалелым видом, на мальчишку, который так и лежит у дверей, бессильно раскинув руки – и вдруг ее накрывает острое ощущение понимания.       - Простите, великие, - слова еле выговариваются, настолько у нее пересохло во рту, - Мальчик… Посмотрите. Что это такое? Он не…       - Что? – мужчина стремительно поворачивается, наклоняется над мальчишкой, короткий серебристый жезл в его руке тонко свистит и мерцает синим огоньком в наконечнике. Алима замечает, как напрягается лицо Тэнгри, левая бровь ползет вверх, на щеке появляется ямочка, а рот чуть открывается, показывая плотно сжатые белые зубы. Он точно слышит неслышное, пытается его понять – и вдруг торжествующе улыбается.       - Ага! Есть! Ты права, глазастик, это не человек, - он подмигивает девочке и машет рукой своей подруге. – Шторм! Иди сюда, познакомься. Это ТАРДИС Ксанни, тип 204. Закуклился, замаскировался, но от меня не спрячешься!       Александра       Странная это штука – пользоваться чужой памятью, которую переложили тебе в голову, как будто скопировали базу данных, но ассоциации пока не построены. Это не как генная память драконов у Перумова, когда малышка-драконица говорила, что мама общается с ней «из ее крови». Чужие мертвые воспоминания лежат в мозгу как заполненный туманом лабиринт, где приходится пробираться на ощупь. Хорошо еще, что точки входа в него кое-как, но связаны с моими собственными знаниями, предоставляя мне довольно-таки подробную карту лабиринта. Но пытаться освоиться с ней - все равно, что получить в наследство огромный замок с кладовыми, мастерскими, чердаками, подземельями, тайными комнатами и прочим: даже если примерно представляешь свое новое хозяйство, придется потратить недели, чтобы обшарить каждый закуток, и месяцы, чтобы полностью вступить во владение. Любой поиск пока превращается в сущую каторгу: вроде знаешь, где должна лежать нужная вещь, а по факту ищешь, ищешь, найти не можешь, потом обнаруживаешь не только то, что искал, но и то, о чем не мог и подумать, а попутно делаешь массу открытий, приятных и не очень. Именно это и произошло в моей голове, когда я взялась искать в маминой памяти, что такое ТАРДИС «тип 204», а если точнее – «форма 204». Я нашла, зацепила путеводные нити ассоциативных цепочек и взялась их разматывать.       Я увидела парящую в космосе между двух шарообразных галактик гигантскую бутылку Клейна, сверкающую сложнейшим золотистым узором по темной бронзе колоссального корпуса (Верфь Омори, подсказала мне память). Внутри ее петли появилась сияющая точка, превратилась в горящую рамку вокруг окна в бесконечно-черное ничто, затем - в бронзовый диск с гравировкой Печати Рассилона, а в центре Печати - сверкающе-черный шипастый конус с витым шпилем на вершине. Кто-то с молодым суровым лицом, но совершенно седой (и снова подсказка - ведущий конструктор Дайго) протягивает мне-Ксанни цилиндр ключа: «Знакомься: твоя новая капсула, тип 204. Ты готова построить связь?» Я-Ксанни принимаю ключ, и радужный поток симбиосвязи врывается в мою сферу сознания. Ощущения уже знакомые - примерно так же проходило мое знакомство с моей первой капсулой, Марго. Бедная, вытащила меня из лабиринта рушащихся червоточин Грюссдерааля, но заплатила жизнью за мое спасение. Когда Дайго рассказал мне, что сумел вылечить ее и вернуть к жизни в качестве учебной капсулы, я плакала от счастья. Я так хотела вернуться к ней, но Дайго запретил - сказал, что ей больше нельзя строить глубокие эмоциональные связи с пилотом, это повредит новую личностную матрицу. И я согласилась на другую капсулу - если, конечно, она меня примет.        Именно  это она, точнее, он, сейчас и решает. Я ощущаю близкое присутствие разума ТАРДИС - настороженное, но крайне благожелательное внимание, аккуратное касание моей сферы сознания и наконец-то долгожданное приглашение к установлению симбиосвязи: «Приветствую моего пилота. Я Мартен». Я чувствую его мощь и совершенство, ощущаю, как он рвется в полет и в бой - а затем картинка меняется. То же самое сознание, но парализованное страхом и неуверенностью. Я слышу его отчаянный вопль: «Мой пилот, зачем?! Здесь я не справлюсь один! Не оставляй меня! Я не хочу!» - и меня передергивает от беспросветного ужаса и отчаяния, сковавшего волю этого прекрасного создания. Все еще в шоке от обнаруженного, я позвала Доктора взглянуть.       «Ну да, тип 204, отличный боевой корабль, разумный и с полным набором чувств, - подтверждает он, бегло просмотрев то, что я ему показала. – Имеет две базовые формы: боевую и гуманоидную. Очень жаль, что скотина Рассилон послал в бой ТАРДИС только что из гиперколыбели, подготовленную по сокращенному протоколу и не прошедшую полного цикла испытаний. И вот - попал в незнакомую ситуацию, это нарушило его психическую стабильность, и в результате это существо умирает!»       «Доктор! - я не могу отвести взгляд от несчастного мальчика, хотя теперь я тоже вижу, что это ТАРДИС, причем сильно поврежденная и замкнувшаяся на себя. – Что с ним? Мы можем что-нибудь сделать?»       «Тут надо думать, - он закрывает наружную дверь, лезет под консоль, поднимает один из сервисных люков и ныряет туда с головой. – Он не может запустить процесс восстановления – нет энергии. Но его психическая стабильность нарушена. Если мы его подзарядим, он легко потратит эту энергию на то, чтобы громить все вокруг. Либо сбежит от нас, прыгнет в Вихрь, определенно погибнет и пробьет в нем здоровенную дырку. А нам с тобой не надо ни то, ни другое!»       «Не надо, - соглашаюсь с ним. – Но ведь что-то заставило его устроить это безобразие с погодой. Неужели мы? И разве он не понимал, что нас дождиком не напугаешь?»       «Ага, - Доктор вылезает из-под консоли с толстым кабелем в руках. – Согласен. Пока мысль такая: подключим его к Старушке, чтобы поддержать его функциональность на базовом уровне. Выясним, что его напугало, и попробуем вылечить его разум. Если получится, накачаем его через Старушку энергией рифта для восстановления. Если нет – поможем достойно уйти».       Он садится на пол рядом с мальчишкой и подносит конец кабеля к его впалому животу. Кабель, который на самом деле не кабель, а свободный энергетический аксон ТАРДИС, оживает, выпускает венчик тонких щупалец, они впиваются в живот мальчишки прямо через одежду, и его худенькое тельце вздрагивает, когда по кабелю прокатывается легкое колечко золотистого света.       - Пока так, - говорит Доктор вслух, сканирует мальчишку звуковой отверткой, вскакивает и подбегает к консоли. – Стабилизировали. Теперь нужно прогнать ему диагностику. Посмотрим, что с ним случилось. И надо кое-что сделать, чтобы он не раскуклился…       - Раскуклился? – переспрашиваю я. – Это как?       - Закукливание - один из новых стелс-наворотов, - Доктор кидает мне поток данных, – когда ТАРДИС замыкается на себя и минимизирует свое внешнее влияние на окружающую среду. Полная незаметность! Это может понадобиться, чтобы спокойно пробраться на борт другой ТАРДИС и избежать вхождения в клинч, или обмануть артронные детекторы. Короче говоря, племянничек прячется. Меня сейчас это совершенно устраивает. Но есть проблема – нет доступа к его консоли… А! Есть! Резервная консоль!       Он проворно отсоединяет аксон и подхватывает мальчишку на руки, а я хватаю с подставки для инструментов ключ от «Тип 204». Вверх по лестнице, бежим по коридору, снова вверх по узкому служебному трапу, налево, и перед нами открывается неприметная дверь. Резервный консольный зал куда меньше основного и похож на перевернутую бронзовую миску. Нас встречает неяркий желтый свет из круглых настенных ламп, встроенных в серебристые шестиугольники. При нашем появлении освещение вспыхивает ярче, на шестиугольной консоли приветственно загораются индикаторы, колонна ротора наполняется зеленым свечением – консоль готова к работе. Я открываю на консоли лючок коммутации, Доктор опускает мальчишку на пол и вытаскивает из-под консоли уже не один, а два аксона. Один - толстый гладкий энергетический, второй – интерфейс подключения к мейнфрейму, похожий на распушившийся пеньковый канат.       - Дайго много рассказывал о всяких недокументированных функциях ТАРДИС, - объясняет Доктор, подключая энергетический аксон к «двести четвертому». – Например, как сделать выносную консоль для форм 103 и старше из любой другой консоли, чем мы сейчас и воспользуемся. Давай в связку, Шторм.       Он прокидывает мне поток связки намного мощней и шире, чем раньше, и сейчас это ощущается совсем по-другому: если раньше я тащилась за разумом Доктора как надувная лодка на буксире у ракетного глиссера, сейчас наши сознания составили катамаран, где палубой стала наша ментальная связь – ощущение соединенных сил наших разумов просто восхитительно. Но Доктор не дает мне отвлекаться на второстепенные вещи: команды от него летят как из авиационной пушки. Активировать ключ! Ввести оба кода доступа! Тип 204 – вызов супервизора, аварийный протокол шесть, сформировать точку низкоуровневого подключения! Старушка, будь добра, прими команду супервизора: готовиться принять аппаратный код низкоуровневого подключения! Шторм, установить аппаратный ключ! Всем приготовиться к переключению консоли!       Из открытого мной лючка выдвигается бронзовый ажурный полуцилиндр, похожий на гнездо для батарейки. Я аккуратно устанавливаю в него ключ от «двести четвертого», с торцов полуцилиндра выдвигаются изящные лапки держателей и зажимают его в гнезде с мягким вкусным щелчком. Диски ключа приходят в движение, вытравленные на них знаки начинают мерцать сначала оранжевым, затем белым, затем мерцание сменяется ровным свечением. Тогда Доктор подводит интерфейсный аксон к левому уху «двести четвертого», пушистые нити приходят в движение и мигом оплетают левую половину рыжеволосой мальчишеской головы.       «Эктоплазматическая оболочка 204 сформировала точку подключения к его мейнфрейму на низком уровне, а я подключил к ней управляющий аксон резервной консоли Старушки, - комментирует Доктор, наблюдая за процессом. – Ты знала, что почти любая ТАРДИС может иметь удаленную виртуальную консоль? Эту штуку вовсю используют на верфях при настройке нового оборудования, или при ремонте, если заменяют консоль, или если мейнфрейм настолько неисправен, что работа с основной консолью становится небезопасной. У Тип 204 виртуальная консоль - неотключаемая функция безопасности, предоставляет весь функционал основной консоли. Но при закукливании беспроводной интерфейс с мейнфреймом сделать невозможно, можно только контактный, для чего и делается точка подключения. Поэтому мне тоже нужно будет контактное подключение, - он вытаскивает из лючка телепатического интерфейса коммуникационный аксон и приклеивает его к своему правому виску. - То есть мы пользуемся не обычными механизмами связи между ТАРДИС, а перекоммутируем резервную консоль Старушки на связь с мейнфреймом 204 через точку подключения, понятно? На ключе ничего не моргает? Нет? Отлично! Переключаемся!»       И тут же кидает системную команду обоим кораблям: «Старушка, прими команду супервизора: Тип 40 – переключить консоль! Тип 204 – включить консоль в режиме супервизора!»       Свет гаснет, помещение резервной консоли точно схлопывается вокруг нас. Это ощущается как порыв ледяного ветра со всех сторон, а затем точно мощный насос накачивает теплый воздух обратно. Включилось освещение – теперь не желтое, а фиолетово-белое. Белоснежный цилиндрический зал, мощная прозрачная колонна ротора уходит в шестигранный выступ на высоком потолке, изящная шестилучевая консоль на круглом возвышении разворачивает к нам основной монитор – шикарную полусферическую голограмму. Никакого мальчишки на полу, конечно же, нет, как нет и приклеенного к виску Доктора темно-бронзового кольчатого щупальца аксона – мы сейчас работаем с консолью «Тип 204» через интерфейс Старушки.       - Сейчас мы работаем не с обычным интерфейсом «двести четвертого», а с его супервизором, - Доктор подскакивает к консоли, и под его руками разворачивается блестяще-черная виртуальная клавиатура. – В обход его личностной матрицы и обычных средств контроля доступа. Соединенные права наших ключей это позволяют. Функционал, правда, ограничен, но нам хватит. Эх, старину Дайго бы сюда… Ладно. Начали.       Его руки летают над клавиатурой, на мониторе возникают призрачные трехмерные схемы – белые, оранжевые, зеленые, фиолетовые линии, в которых я не без труда узнаю схемы основных узлов ТАРДИС. Рядом некоторыми элементами схем высвечиваются надписи на старогаллифрейском, в котором я ориентируюсь через пень-колоду, но Доктору они вполне понятны. Он касается надписей, и под его пальцами на мониторе всплывают полупрозрачные вспомогательные окна.       «Вызови пока Старушку, - сигналит он мне параллельно. – Мне нужен полный дамп ключа. Этот экземпляр был первым в серии, а это значит, Дайго наверняка себе оставил черный ход для отладки операционной системы…»       Я совершенно не понимаю, о чем это он, но тянусь в Старушке с его заданием и прокидываю ему обратно поток данных, который она направляет мне в ответ. Тем временем Доктор в большом полуцилиндрическом окне открывает бортовой журнал, в темпе пролистывает его до конца – и его рука машинально тянется к затылку, а рот открывается от удивления.       «Да все не так, как я думал, разрази меня Время! – отвечает он на мой вопросительный импульс на предельной скорости передачи. – Полная засада! Это не «204» устроил грозу! Наоборот, он ее сдерживал!»       «Что?!»       «А вот так! Кто-то взламывает байкальский рифт! «Двести четвертый» сдерживал его до последнего! Вот почему Ксанни пришлось стать человеком – она отдала энергию всех регенераций, чтобы закрыть рифт в первый раз, в 1999. Ей пришлось оставить себе лишь одну, в которой она прошла Аркой – чтобы сохранить симбиотическую связь. У ее «204» начались проблемы с психической стабильностью, его нельзя было оставлять одного – она и не оставила. Возможностей их пары хватило, пока этот кто-то снова не пошел на прорыв! Сейчас «тип 204» остался один и выложился до конца, но все равно не осилил – из-за чего совсем спятил и закуклился. Теперь закрыть разлом - наша задача!»       «Вот так так! - ужасаюсь я. – Чем грозит прорыв рифта?»       «Как минимум, оттуда вылезет какая-нибудь нечисть и сделает какую-нибудь гадость, - откликается Доктор, не отрываясь от консоли. – Но при этом Земля может и развалиться, потому что еще два активных рифта на ней уже есть – Кардифф и озеро Виктория. Как максимум, повреждения ткани пространства-времени начнут расползаться лавинообразно, она треснет как гнилой мешок, и все, что есть во Вселенной, вывалится из него в Пустоту. Вот так!»       «Понятно! – сигналю я в ответ. – А что стряслось с «тип 204» - почему он спятил?»       «В туманности Пузырь они столкнулись с чем-то, что он не смог рассчитать и осмыслить – это было начало. Но воля пилота его поддерживала, и он худо-бедно оставался стабилен. А после смерти Ксанни симбиотическая связь рухнула, психика 204 лишилась опоры. Он, конечно, способен на автономную работу, но связь с пилотом ему все равно необходима. Двести четвертый попытался выполнить последнее задание пилота, закрыть рифт в одиночку, но не смог. Сил не хватило, снова появилось то, что его напугало в Пузыре – и он пошел вразнос, - Доктор показывает мне повреждения личностной матрицы в отдельном потоке, и я вижу все признаки кататонического синдрома. – Но я нашел выход!»       «И какой же? – я прислушиваюсь, что-то мне не нравится какая-то возня на грани моего восприятия, то ли свет мигает, то ли гравитация плавает. – Что ты придумал?»       «Взломать его! - Доктор бросает на меня быстрый, но очень самодовольный взгляд, не отрываясь от клавиатуры. – Я был прав – Дайго оставил себе черный ход для отладочных целей. Он всегда так делает. В этот раз он свой руткит прошил и в ключ – упростил себе работу, а нам жизнь. В итоге мы имеем полный и прямой доступ ко всему функционалу мейнфрейма 204. Итак, нам надо восстановить командный интерфейс, заблокировать схему дематериализации, хамелеона и двигатели и попробовать запустить процесс восстановления, при этом как-то вывести из игры личностную матрицу. Предлагаю начать со второго пункта».       «Как мы это сделаем? – интересуюсь я, а сама прислушиваюсь к происходящему в консольном зале. – Разве возможно удержать ТАРДИС вне гиперколыбели?»       «Сделаю заглушку для функции ввода кодов дематериализации - она будет все время возвращать ему текущие координаты, - Доктор колдует над клавиатурой, параллельно подкидывая мне данные для вспомогательной обработки. – Симбиотической связи нет, то есть, грубо говоря, функция задания координат не возвращает ничего. Вот смотри: пять строчек кода, и мольто бене!»       «Ага, - откликаюсь я, поглядывая ему через плечо, как он работает с системным отладчиком. – А мне что делать?»       Доктор не успевает мне ответить – внезапно возвышение под консолью раскалывается надвое, и мы, кувыркаясь, не то падаем, не то летим в душном непроглядном мраке, а вокруг нас начинают собираться свинцово-огнистые тучи, из просветов в них выглядывают зубастые пасти исполинских крокодилов, и мне это совсем не нравится.       «Ментальная атака! – тут же передает Доктор. – Личностная матрица очень активно не хочет нашего вмешательства. Сможешь сделать так, чтобы 204 был занят только тобой? Тогда я успею закончить, и он тебя отпустит. Помни две вещи: во-первых, физически ты на Старушке, и она всегда поможет. И второе: это мир фантазии. Воображай все, что угодно!»       «Юрать! – я разрываю связку и даю Доктору напоследок хорошего ментального пинка, чтобы вернуть его к интерфейсу консоли. – Постараюсь!»       Первым делом – прекратить беспомощное падение. Хлоп – и я в кабине учебного Як-130, и вокруг меня уже не огнистая тьма, а просто летнее небо. Маленький шустрый самолетик весело следует за движениями РУС – в нем нет мощи тяжелых истребителей, зато он послушный, простой и понятный. Управлять им легко и приятно, и я начинаю танцы в небесах, несмотря на стремительно налетающую с трех часов грозу.       Ураганный ветер бьет легкую машину под крыло, на небосвод стремительно наползают свинцовые тучи, синяя молния простреливает от зенита к горизонту с оглушительным грохотом. Но я все-таки Королева Бурь – разве напугаешь меня грозой и ветром? Коррекция курса, крен, вираж, на «столб» - моя птичка пронзает грозовые облака. Турбулентность трясет машину как расшалившийся малыш - погремушку, дождь вперемешку с крупным градом лупят по фонарю, приходится вертеться ужом на сковородке, уворачиваясь от молний – легкость и послушность «варежки» мне тут в самую тему. Это начинает напоминать игру не то в вышибалы, не то в пятнашки – и меня осеняет. Как бишь звали этого 204?       - Привет, Мартен! – весело кричу я. – Я Алекс! Ты прикольный! Поиграем?       - Э-э… привет, - откликается мальчишеский голос в шлемофоне – приятный, но несколько растерянный. – Алекс, да? Тебе правда хочется поиграть?       - Ага, - откликаюсь я, тем временем «бочкой» проскакивая между двух молний. – Это же весело!       - Весело? – вдруг зло переспрашивает он. – А так тоже весело?       Упс! Земля и небо вдруг меняются местами, и теперь я не мчусь вверх, а стремительно пикирую. Ручку на себя! От перегрузки темнеет в глазах, но нет, не успеть! Хотя – что я торможу? Сдвинуть горизонт вниз! Земля мгновенно отдаляется, на альтиметре уже не метры, а километры, я легко выхожу из пике, уворачиваюсь от очередной молнии и выравниваю машину.       - Нет, так не весело, - сам себе отвечает Мартен. – Ты опять меня обманываешь. Я так не играю!       И грозовое небо тут же пропадает, как пропадает и самолет. Я оказываюсь над бурным морем и падаю в злые волны где-то с десятиметровой высоты.       Нет, котик, не ту кандидатуру ты выбрал для своих шуточек! Я разворачиваюсь в полете, врезаюсь в воду ногами, а когда выныриваю на поверхность, меня ждет десантный катамаран ССО – два мощных движка, два могучих водомета, прекрасная остойчивость, этой посудине нипочем и штормы мыса Доброй Надежды. Я запрыгиваю в открытый кокпит, беру круче к ветру, полный газ – и легко взлетаю на белопенный гребень высокой волны.       - Мартен! – кричу я сквозь вой ветра. – Ты прав, так не весело! Чтобы было весело играть, надо играть по правилам!       - В смысле? – удивляется он. – Ну хорошо… Давай.       - Моя очередь предлагать игру, - говорю я. – А то у тебя сплошь катастрофы какие-то.       - А я больше ничего и не видел, - откликается Мартен с неожиданной грустью. – Сражения и катаклизмы, разрушения и смерть, зачистка линий времени и стирание из истории – я рожден для этого, это мое предназначение, но я не хочу, не хочу!       Его голос дрожит, и на горизонте появляется колоссальная водяная воронка смерча, а над ней в иссиня-черных тучах сплетается паутина молний, воздух пахнет йодом, электричеством и дохлой рыбой. Страх вползает под кожу, пытается парализовать нервные узлы, и я понимаю, что надо брать контроль в свои руки любой ценой, если не хочу сойти с ума или умереть от блокировки периферической нервной системы. Я резко выдыхаю, крепко держа штурвал, и закрываю глаза.       Штормовое море пропадает – я на берегу сонной черноморской бухточки, в синем-синем небе сияет огромное желтое солнце и лениво кружат жирные чайки, маленькие волны лениво перекатывают белую гальку пляжа. Мне снова пятнадцать, я стою у кромки воды с ярко-зеленым мячом для пляжного волейбола в руках, а в море по колено в воде меня ждут школьные приятели – Руслан, Никитос и Маринка.       Вшшшух! Рядом со мной материализуется Мартен – в образе тощего рыжего мальчишки, каким я увидела его в первый раз. Пацаны пожимают ему руку, Маринка строит глазки и радостно предлагает:       - А давайте в «картошку»!       Встаем в кружок, втягиваем в него Мартена, и я бью первую подачу. Мы играем не в классическую «картошку», а в сочетании с пляжным волейболом, то есть мяч надо не ловить, а отбивать. Мартен мигом въезжает в нехитрые правила, но при этом промахивается по мячу и вынужден усесться в центре круга. При очередном розыгрыше мяча я выбиваю его из круга и занимаю его место. Он смеется, разыгрывает мяч, у него отличная подача – Маринка со хохотом падает в воду, а мячик подхватываю я и кидаю его в Мартена. От неожиданности он шлепается навзничь, барахтается, поднимая тучи брызг и заливисто смеясь над своей и маринкиной неловкостью - и я чувствую, что призрак смерти наконец-то выпускает его.       Вдруг все исчезает - и море, и пляж, я снова в резервном консольном зале Старушки, сижу на решетчатом полу возвышения, привалившись к консоли как мешок с той самой картошкой. Двести четвертый вытянулся рядом со мной, все так же подключенный к нашей ТАРДИС двумя аксонами, только интерфейсный аксон распушился настолько, что закрыл ему все лицо. Чуть повернув голову, вижу прямо перед собой знакомые ноги в затасканных белых кедах, и тут же Доктор стремительно поворачивается и наклоняется ко мне.       - Вот это да! – выпаливает он и вкладывает свое восхищение в короткий горячий поцелуй. – Ты себе даже не представляешь, что ты сделала! Умничка ты моя!       - Я знаю, что я умница, - отвечаю я, переведя дух. – Так, вообще. Но что конкретно я такого сделала?       - С помощью Старушки ты сотворила виртуальный мир в своем сознании и удержала 204 в нем! – Доктор на радостях тормошит меня за плечи. – Он пробыл там достаточно долго, чтобы я сделал все, что нужно. Вот только при этом возникла проблема – он очень не хотел тебя отпускать. Вцепился насмерть, я такого не ожидал. Он не выпустил бы тебя. Пришлось его, кхм… зомбировать.       - Зомбировать? – переспрашиваю я. – То есть?       - Отключить личностную матрицу, оставить только базовые функции, - объясняет Доктор. – Не навсегда - до окончания восстановления. Я заблокировал травмирующие моменты в его памяти. При полном восстановлении вся операционная система генерируется заново – это должно устранить сбой, я так думаю. В таком состоянии он не сможет ни раскуклиться, ни сбежать – пусть себе заряжается под Старушкиным присмотром и потихоньку восстанавливается. Но это ладно. Ты в порядке?       Знаю, что он переспрашивает больше из желания проявить заботу - так-то он меня уже просканировал на предмет непорядков в соматическом или психическом фоне, грубовато, зато очень тщательно. «Нет проблем», - отзываюсь я, и он протягивает мне руку, помогая встать.       - Ну и какой у нас план? – интересуюсь я у него, пока мы рука в руке бежим к основной консоли ТАРДИС – Я так думаю, надо разобраться, отчего налетела такая буря!       - Надо выяснить, кто или что лезет в разлом, - Доктор плавно поднимает ТАРДИС в воздух и ведет ее над штормовым озером в метре над водой. – Давай-ка глянем на рифт вблизи!       Он аккуратно действует ручками управления пространственным движением, направляя ТАРДИС по широкой дуге и не сводя глаз со сканера наружного обзора. Я знаю, что он ищет, но даже не предполагала, как это мрачно выглядит на самом деле, пока монитор не показал на дне Байкала исполинскую бездонно-черную расщелину с полыхающими багровым краями.       - Шторм, щиты! - командует Доктор. – Поиграем в подводную лодку!       - Синюю подводную лодку, - уточняю я, выставляя нужный уровень защиты. – Щиты активированы. Погружаемся?       - Алонси! - он направляет ТАРДИС вниз, я вижу на мониторе, как мы пробиваем поверхность воды и в шлейфе пузырьков уходим в глубину. Багрово-черная расселина приближается, и мне совсем не нравится, как быстро растет нагрузка на щиты, для которых вообще-то и джет квазара не проблема. Нас тряхнуло раз, другой, Доктор хмурится и аккуратно опускает корабль на дно, прячась от разлома за подводной грядой утесов.       - Встанем здесь, ТАРДИС подводить ближе не хочу, - он бросает пристальный взгляд на сканер внешнего обзора, переключает режимы, недовольно фыркает и начинает раздеваться. – Тащи мой гидрокостюм. Пойду сплаваю туда, посмотрю, что там творится. Следи за обстановкой по сканеру, из корабля не выходи, что увидишь – сообщай немедленно. Еще раз: за мной не лезь! Если что, подцепишь меня тяговым лучом, зря, что ли, ты его чинила. Все поняла?       - Угу! - тащу ему гидрокостюм, ласты, балластный пояс и акваланг из инвентаря ТАРДИС – прозрачную маску на все лицо с компактным кислородным генератором, который полагается крепить на затылок, помогаю застегнуть прилипающие застежки на спине. Доктор пристегивает звуковую отвертку к левому предплечью, в легкие ножны на правом бедре вместо водолазного ножа запихивает световой клинок, открывает наружную дверь и надевает ласты, сидя на пороге. Граница воздушного пузыря – в метре от двери, даже в длинных дайверских ластах прыгнуть в воду будет довольно удобно.       «Поосторожнее там! - проверяю герметичность его маски, подключение генератора и клапан выдыхаемого воздуха. – Береги себя, хорошо?»       «Это уж как получится! - Доктор дарит мне мою любимую улыбку-искорку из-под прозрачного забрала и гладит меня по щеке ладонью в перепончатой перчатке. – Будь на связи, следи за сканером, и все будет хорошо! Я скоро!»       Хотелось бы мне верить, что это его «скоро» - на самом деле скоро. Если бы это было так, он не искал бы кислородный генератор помощнее, когда собирал нам снарягу для работ на глубине, а взял бы более легкий и компактный. Либо Доктор точно знал, что застрянет надолго (что вряд ли, от меня он бы эти мысли не спрятал), либо наконец-то задвинул подальше свою обычную безбашенность (что немало меня обрадовало бы, если бы не обстоятельства, при которых это произошло). А пока мне остается только прокинуть ему поток, чтобы быть в курсе происходящего.       «Алонси!» - Доктор встает, подпрыгивает, проверяя, хорошо ли закреплено его снаряжение и достаточен ли вес балласта, машет мне рукой и ныряет головой вперед в стену воздушного пузыря. Пара гребков руками, мощный толчок ластами – и вот я вижу в воде только его смутный удаляющийся силуэт и длинный восходящий шлейф пузырьков воздуха. Интересно, почему он не взял торпеду? Решил подобраться к рифту как можно более незаметно?       Я закрываю наружную дверь и направляюсь к консоли ТАРДИС, но тут же чувствую на себе удивленные взгляды наших нечаянных пассажиров и ловлю хаотичные потоки их мыслей, бурлящие клубки недоуменных вопросов. Кто мы такие? Что это за летающий дом, который больше внутри, чем снаружи? Почему за дверью вдруг оказалась вода, и как она не попала внутрь? Почему их спаситель, не сказав никому ни слова и ничего не объяснив, вдруг переоделся в костюм водолаза и уплыл в неизвестном направлении? Что случилось с рыжим мальчишкой, которого они нашли, и кто он на самом деле, если не человек?       - Как много вопросов! – говорю я с улыбкой, подходя к монитору внешнего обзора, и две пары поразительно схожих блестящих черных глаз неотрывно следят за мной. – Но, чтобы на них ответить, мне сначала придется рассказать вам, что происходит. На дне Байкала есть разлом, и сейчас через него в наш мир пробивается зло. Тот мальчик, которого вы достали из воды – воин нашего народа. Он отдал все силы, чтобы зло не прошло, но не совладал. Зло пошло на прорыв, но теперь на его пути встали мы. Повелители Времени. Он – Доктор. Я – Шторм. Эта планета под нашей защитой, мы не позволим никому ее разрушить.       - Я так и знал! – восклицает дед, не вставая с пола и глядя на меня снизу вверх – совсем старенький, сухонький, круглолицый бурят с жидкой бороденкой, совсем дремучий, хоть и одет более-менее современно, в голубую ветровку-непромокайку и армейские штаны. – Давно здесь живу и скажу вам, как оно было. Раньше-то все было спокойно, а в девяносто девятом, как сейчас помню, началось – грозы, шторма, землетрясения, огонь по воде, водовороты блуждающие… Ученые приезжали, военные, никто ничего не понимал. Через месяц прекратилось, а месяц назад началось заново. Мы собрались, все шаманы Байкала собрались, спросили духов. Спрашивали через меня – я самый старший. И духи сказали, мол, появились чужаки. И показали их мне.       Духи? Духи местные и неместные?! Такое бывает? Мало ли что деду почудилось! Ему лет восемьдесят, не меньше, он из местных шаманов и наверняка видел ровно то, во что верит. Разве это свидетель?       «Что?! - прилетает от Доктора в потоке. – Ты себе и представить не можешь, какие формы может принять разумное сознание. Так что попроси старичка показать, что он видел. Я тоже посмотрю, пока плыву. И подключи девочку, она мне показалась более восприимчивой.»       «Сейчас сделаю», - настраиваю телепатический интерфейс ТАРДИС на запись потока, подхожу к деду, сажусь рядом с ним в сейцза:       - Хочу вас попросить, - говорю, - покажите мне, что вы видели. Это очень важно.        Дед кивает, не очень понимая, что я собираюсь делать, и только завороженно смотрит, как я протягиваю руки и упираюсь кончиками пальцев в его виски. Вижу, как он напуган, но старый шаман считает меня светлым духом, а когда духи просят о помощи, отказываться ему не пристало.       - Ты хочешь заглянуть в мою память? – наконец спрашивает он. – Хорошо… Как мне впустить тебя?       - Просто вспоминайте, что видели, - я закрываю глаза, проникая в его сферу сознания, и невольно вспоминаю, как совсем недавно Доктор проделывал со мной то же самое, когда я была человеком. Сейчас я на его месте, и теперь моя очередь удивляться, какая же каша из мыслей варится у людей в голове. Хотя надо признать, что дедок помогает мне изо всех сил, открывает мне память, нужная нить разворачивается передо мной без особых усилий, и я сразу же ретранслирую ее Доктору в наш общий поток, который записывает и ТАРДИС.       Звездная летняя ночь, маленький островок на Байкале, посреди острова – грубо сложенная из валунов усеченная четырехгранная пирамида. На ее вершине горит костер, тянет душистым дымом. Вокруг пирамиды собралось человек тридцать в традиционных шаманских облачениях, с бубнами – все в почтенных годах, кроме одного… одной. Девочка лет пятнадцати (наш второй пассажир, определенно!) в причудливом сине-белом наряде, разукрашенном вышивкой, бусами и бахромой, стоит у костра с дымящимися пучками травы в руках и поет протяжную песню под ритм, задаваемый бубнами остальных шаманов, а те выстроились вокруг пирамиды в кольцо и синхронно качаются влево-вправо, подчиняясь тому же ритму. Сам же дед – я вижу происходящее его глазами – стоит рядом с девочкой и смотрит в пламя костра. Он сосредоточен на огне и на улетающей в небо песне, он больше ничего вокруг себя не видит и не слышит. Налетает порыв ветра, пламя взвивается вверх, и в нем вдруг проступает смутный силуэт с виду вроде бы человеческой фигуры. Она становится отчетливее, проявляется из огня, становится видно, что это молодой парень - короткая военная стрижка, худое большеглазое лицо, большой нос, густые брови, напряженно сошедшиеся к переносице. Он что-то говорит, торопливо и нервно, размахивая руками, но не слышно ни звука. Дед ничего не понимает, разводит руками, и тогда парень зачерпывает пламя, лепит из него ровный сияющий диск размером с большую тарелку, и там начинают скользить картинки-видения, непонятные, диковинные и пугающие.       …черная бездна, распоротая багрово-красным разломом, темный огонь сочится из него, как свежая кровь из пореза…       …одноглазые осьминоги, точно сотканные из того же багрового огня, одетые призрачно-фиолетовой дымкой, один за другим выскальзывают из разлома…       …коричнево-сероватые тени, похожие на облака пепла с проблесками синего пламени, окутывают висящие в бездне дисковидные предметы, и те исчезают…       …высокий старик в темно-красной мантии с причудливым высоким воротником, с длинным золотым жезлом в левой руке, вытягивает вперед правую руку, закованную в сверкающую латную рукавицу, отдавая неслышный приказ…       …огненные тени осьминогов скользят над озерной гладью, за ними собираются тучи и поднимается ураганный ветер…       …маленькие золотистые фигурки, трое мужчин и две женщины, выскальзывают из разлома, пытаются стянуть его края, но багровые осьминоги набрасываются на них и разрывают двоих на части, остальные спасаются бегством…       …глянцево-черный, искрящийся, точно обсыпанный бриллиантовой крошкой шипастый конус с витым шпилем на острие маневрирует вокруг разлома, пытается сшить его края нитями золотистого света, но облака пепла налетают на него, вспыхивают синим огнем, он стреляет в них желтыми молниями…       Вновь порыв ветра, и парень исчезает, а на его месте на долю секунды появляется тот самый огненный осьминог, разевает пасть в беззвучном хохоте, и костер гаснет, точно беспощадно залитый водой. Дед возвращается в реальность, падает на колени и всхлипывает, девочка помогает ему встать и под руку ведет его вниз.       - Спасибо вам! – я помогаю деду встать, усаживаю его на диванчик. Старичка ощутимо потряхивает, я лезу в хитро спрятанный под консолью мини-бар и достаю чекушку коньяку, которую Доктор предусмотрительно держит поближе на тот случай, если придется срочно привести в чувство застрессовавшего пассажира. Дед скручивает пробку трясущейся рукой, делает пару глотков прямо из горлышка, занюхивает рукавом и вздыхает.       - Это мы вас должны благодарить, - отвечает он грустно, но весьма решительно. – Я тогда действительно увидел зло. Я очень испугался тогда, и Алима тоже – правда, внучка?        - Правда, - девочка встает с пола и садится рядышком с дедом. – Скажи, великая… Вы знаете, что это? Как их победить?       Я пытаюсь сообразить, что ей сказать, но прежде, чем какая-либо здравая мысль приходит ко мне в голову, в потоке вылезает Доктор, и проглоти меня Вихрь, если я раньше слышала более экспрессивную и виртуозную брань. В хардкорном темпе отведя душу на лютой смеси галлифрейского с русским матерным и новоиспанской бранью, он спохватывается и выдает:       «Культ Скаро! Научились не только прятаться в Пустоте и шмыгать по трещинам реальности, но и расширять их. Проклятье! И еще эти твари в виде облаков! Никак не пойму, что это за милые зверюшки, но «тип 104» они покусали изрядно!»       «Далеки? - переспрашиваю, параллельно копаясь в маминой памяти. – Но они вроде как вполне материальные организмы, а то, что мы видели – это энергетическая форма жизни, разве нет?»       «В этом-то и беда! - объясняет он, и я чувствую, как вскипает его ярость. – Именно в такой форме и удобно шляться по разломам и ковыряться в них! Видимо, некоторые из Культа Скаро для этого переделали себя в энергетические существа. Пока трещина мала, они посылают через нее свои проекции, когда она расширится достаточно, они пролезут сами, если уже не пролезли. Стоит им накопить достаточно энергии, и здесь появится весь Культ Скаро во плоти!»       «Да ёбаный свет!.. - теперь и я не могу удержаться от экспрессивных выражений. – Вот только этого нам не хватало! Что будем делать?»       «Я – наблюдать, что творится в рифте и вокруг, - выпустив пар, Доктор становится воплощением угрюмой сосредоточенности. – А ты настрой сканер – как, я тебе скину - и пошурши по базе знаний Старушки. Попробуй опознать парня из костра и разобраться, причем тут Рассилон».       «Хорошо! - я принимаю данные из его параллельного потока и программирую по ним наружные сканеры ТАРДИС. – Ты тоже про картинку не забывай. ТАРДИС пишет поток, если что».       «Ага, - коротко подтверждает он. – Минуты через две у меня уже будет, что показать, но тут определенно что-то неладное. Не отключайся, держи поток. Что найдешь – скидывай сразу же».       Хорошо, начнем с простого – попробуем опознать паренька из дедова видения. Этот же персонаж, насколько мне удалось разглядеть, являлся и Дари Тумэр, он передал ей ключ от «Тип 204» - значит, в этой истории у него одна из главных ролей. В маминой памяти его носатая физиономия вызвала некоторые воспоминания: вроде похожий на него персонаж служил в ПКО на пограничной станции «Дельта-8», и там случилось что-то нехорошее. Станция погибла, а этот крендель не то дезертировал, не то взял вину в потере станции на себя. Его арестовали и какое-то время держали на базе, где располагался в том числе отряд Ксанни, а потом за ним прибыл личный челнок Рассилона, и больше этого парня никто не видел.       «Дельта-8», так, уже теплее. Нахожу в архивах ТАРДИС историю героической станции, сдерживавшей флот далеков на границе Семи Систем три тяжелейших года, но подвергшейся атаке армии можетбудок и уничтоженной ими так, что не осталось даже обломков. Выживших членов экипажа подобрали дрейфующими в спасательных капсулах разведчики Ксанни, началось разбирательство, и некоторые бойцы угодили под трибунал. Список судимых по этому делу оказался немаленьким, на три экрана, но осудили всего лишь двоих, и в одном из них, капитане ПКО Эйнаре, я опознала нашего носатого призрака.       Посмотрим-ка теперь его личное дело. Ого, засекречено – становится горячее! Но личный ключ Доктора (ого, а у него бессрочный лорд-президентский доступ – откуда?) позволяет открыть материалы без проблем. Да, действительно, парень был осужден за дезертирство, приговорен к лишению наград и направлению рядовым в штрафную роту, но подал рапорт на имя лорд-президента, где просил во искупление своей вины направить его на любую, сколь угодно опасную миссию – и его просьба была удовлетворена личной резолюцией Рассилона: «направить капитана Эйнара на объект «4-Гамма» для участия в проекте». И последние записи, крайне скудные: капитан прибыл на объект, был задействован в «эксперименте 3-а блока 1» и… все. Статус – считается без вести пропавшим. Но тем не менее в звании и наградах восстановлен как полностью искупивший вину. Ка-ак интересно! Если бы погиб – это было бы понятно, но потеряшка? А это значит… Да Вихрь его знает, что именно!       Ладно, пока двигаемся дальше. Объект «4-Гамма» - что это такое? Скорее всего, лаборатория или научная станция, где проводились шибко секретные исследования для военных нужд, уж очень обрывочные сведения о нем дает архив, и даже ключ доступа Доктора не очень-то помогает. Даже более того – похоже, от него-то как раз и прятали информацию: мамин ключ доступа работает, хоть и с ограничениями, а ключ Доктора не работает совсем. Совсем горячо, котятки, совсем горячо.       «Доктор! - нетерпеливо вызываю его. – Кое-что нашла! Смотри. Кстати, что такое Объект «4-Гамма»? Ты в курсе?»       «Более-менее, - отвечает он, параллельно просматривая найденные мной данные. – С беднягой Эйнаром все ясно – подопытный кролик Рассилона. По «4-Гамма» ты в армейских архивах вряд ли что-нибудь найдешь, разве что данные о том, кого еще туда направили, но про цель экспериментов там не будет ничего. Если нужны подробности, поковыряйся лучше в архиве «Три груши». Лови процедуру доступа и ключ».       «Какие еще груши? - переспрашиваю, боясь, что поняла его неправильно. – Что это такое?»       «Прихватил по случаю, - он кидает мне картинку крадущегося ниндзя в маске, с нунчаками за поясом и бластером за спиной, параллельно шлет мне длинную последовательность данных, а в его эмпатическом потоке я вижу, как он от души веселится над моей реакцией. – Ну да, виноват, злоупотребил – но ты же знаешь, я любопытный и обожаю собирать всякий хлам, особенно нелегально. А тут подвернулся один недотепа-интернал, любитель держать все нужное ему для работы к себе поближе… В общем, ему пришлось со мной поделиться, точнее, его ТАРДИС пришлось поделиться со Старушкой. Не всегда резервное копирование предназначено для того, чтобы спасать данные – иногда с его помощью их крадут. Напомни потом рассказать тебе, смешная вышла история! Короче говоря, в тот период Рассилона вдруг очень заинтересовал энергетический аспект нашей биологии. А раз лорд-президент прятал информацию именно от меня, значит, это было что-то такое, чего я бы не только не одобрил, но и постарался бы пресечь в корне. Теперь сопоставим это с текущим печальным состоянием бедолаги Эйнара и его товарищей по несчастью – и… мольто бене!»       «Что?! - я понимаю, о чем он, и начинаю злиться. – Эксперименты на добровольцах?! Рассилон пытался создать расу чисто энергетических существ?»       «Ага. И у него получилось, - откликается Доктор угрюмо. – Но не получилось накачать их достаточной энергией, чтобы они стали реальной боевой силой. А у Культа Скаро получилось».       И тут же добавляет:        «Я на месте. Держи поток».       Так, пошла картинка. Быстро маршрутизирую ее к ТАРДИС на запись, по инструкции Доктора лезу в хранилище с украденным им архивом, а сама параллельно поглядываю в открытый зрительный канал. Строго говоря, это несколько нитей в одной: собственно зрение плюс восприятие энергетических и временных потоков. И если в видимом свете ничего совсем уж страшного не видно – дно как дно, местами скалистое, местами песчаное, только впереди метрах в ста виднеется непроницаемо черный провал, то другое зрение показывает завораживающе жуткую картину.       Я вижу широкий, ровный разрыв, и Доктор комментирует: «Смотри, как далеки рифт взбаламутили! Обычно он пульсирует плавно, а сейчас видишь, что творится?»       Я и сама вижу, что с рифтом очень неладно, мои инстинкты просто кричат об этом. Энергия льется из него резкими рывками, будто выкачиваемая чудовищным насосом. Вот виден и сам насос – несколько десятков, сложно сосчитать, сколько энергетических форм далеков, сцепившись в один огненно-багровый клубок, прицепилось к ближайшему концу рифта, и второй такой же комок маячит на противоположном конце. Клубки сливают свою добычу в две огромные, с трехэтажный дом размером, полусферы, кипящие фиолетовым пламенем изнутри, а вокруг них склубились те самые облака пепла с проблесками синих молний. Штук сто огненных осьминогов, держась друг за дружку щупальцами, повисло на краях рифта, как скверно связанная крючком занавеска, и еще десяток таких же снуют над разломом, вертятся над полусферами, сидят на пепельных существах. Доктор, прячась за валунами и выступами скал, скользит ближе, замечает в каменистом обрыве темный зев пещеры, а в нем – крохотный золотистый отблеск, и плывет туда.       Для обычного зрения там стоит непроницаемая тьма, но восприятие энергетических потоков замечает в пещере три призрачные фигуры, сотканные из неяркого золотистого огня. Доктор приближается к ним, они проявляются, становятся отчетливее, уже можно различить их лица. Он особо не прячется, они узнают его («По энергетической сигнатуре?» - «Ага, а я - их») и спешат ему навстречу.       «Доктор?! Не может быть!»       «Эйнар! Ровена! Тимо! - он приветствует их легким взмахом руки. – Закусай вас Иссгарот, что вы здесь делаете в таком виде?»       «Сами не знаем, - призраки, определенно, в замешательстве. – Сначала мы думали, что это Матрица, а мы участвуем в эксперименте. Затем появилась Ксанниандворэаггертар, командир «двадцать восемь-черных», дала нам ряд поручений, и мы поняли, что это реальные боевые действия на Сол-3, на Байкальском рифте, где участвуют наши энергетические проекции. При выполнении задания были задействованы и местные жители, позже мы им помогали. Тогда мы с Ксанни успешно закрыли рифт, но сейчас вторжение начинается снова, а Ксанни исчезла. Что с ней случилось? Вы нашли ее ТАРДИС? Вам передали ее ключ?»       «Что-что-что?! Какие еще эксперименты, ребята?! - теперь очередь Доктора удивляться, и он опять выражает свое отношение к происходящему длинным грязным ругательством, наглядно поясняющим, как и на чем он вертел лорд-президента Рассилона и его эксперименты на соотечественниках. – Очнитесь! Рассилон трансформировал вас в энергетические существа и бросил вас на Сол-3 затыкать вами вторжение Культа Скаро через Байкальский рифт. Первое вторжение обнаружила Ксанни, когда шла по их следу из туманности Пузырь. Но Ксанни больше нет, ее ТАРДИС сильно повреждена, зато начинается второе вторжение - я здесь именно из-за этого! А теперь и для того, чтобы вытащить вас из этого дерьма, в которое вы вляпались с головой. Хотя и голов у вас теперь нет, как я вижу!»       «Как это - нет? - ошарашенно переспрашивает второй призрак, миниатюрная круглолицая девушка. – Доктор!.. Вы хотите сказать, что над нами поставили такой эксперимент?! Где мы по временной линии? Как там война?»       Доктор с размаху шлепает себя рукой в перепончатой перчатке по маске.       «Да, ребята, это все происходит на самом деле! Вы подопытные крысы Рассилона, вас лишили тел, превратили в клубки энергии и выбросили сюда, чтобы посмотреть, на что вы способны. А война… война давно окончена. Где ваше чувство времени? Галлифрея больше нет. Нас осталось двое. Вот так».       «И что теперь? - растерянно спрашивает Эйнар. – Если Галлифрея больше нет, значит, мы тут застряли? Мы не сможем вернуться? Как тогда нам стать прежними? Как быть дальше? Что нам делать?»       «Что делать?! - передразнивает его Доктор, у которого терпение от этих слов лопнуло и развеялось по ветру мелкой пылью. – Кто назвал себя Сагхан? Это не титул - это миссия, это долг, и он превыше наших жизней. Ради чего Ксанни отдала свои регенерации и надорвался Мартен, ты ведь знаешь? Вот тебе и ответ! Делаем то же, что и всегда! Остановить вторжение, уничтожить врага, закрыть рифт! Какие еще могут быть варианты? Уж точно не отсиживаться в пещере и горевать о своей нелегкой судьбе! То, что с вами сделали - отвратительно, но тем не менее вы живы и боеспособны. Значит, решим вопрос с рифтом, а там и с вашей бедой разберемся. Но почему о вашем долге вам вынужден напоминать ренегат?!»       «Мы пытались закрыть рифт сами, без ТАРДИС, - начинает объяснять третий призрак, коренастый и угрюмый. – Эйнар, наш командир, предложил схему, как можно было бы справиться самим. Но тут налетели эти огненные не то далеки, не то еще кто, порвали двоих, мы еле сбежали. Мы выложились до конца, но у нас нет сил им противостоять!»       Зря он так сказал. Когда Доктор в таком настроении, ему лучше не показывать, что чего-то не умеешь, не хочешь или боишься – это шанс узнать на себе, что такое Надвигающийся Шторм.       «Нет сил? - переспрашивает он, и я узнаю его суровую интонацию, с которой он в Тихоново ставил на место тех, кто имел несчастье продемонстрировать ему свою лень или тупость. – Разумеется, сил у вас нет - для прямого противостояния! Но вы сразу знали, что у вас нет эскадры «сто пятых» для поддержки, не так ли? Вас направили на диверсионную операцию, здесь огневая мощь не решает. Ваша главная сила не в артронных пушках, а в соображалке - ее и надо было использовать, а вы что сделали?! Начали действовать в лоб, огребли, потеряли двоих и спрятались!»        «Да, Доктор, мы растерялись, - Эйнар аж вспыхивает. - Растерялись, когда наш план закрыть разлом провалился. Еще больше растерялись, когда потеряли Дженнер и Ирвинга. Совсем растерялись, когда узнали, что Родина погибла. Поймите, мы никогда не сталкивались ни с чем подобным! Мы не знаем, что делать! Но, Доктор, мы не трусы и не дезертиры!»       «Лучше бы вы были трусливыми хитрецами, чем бестолковыми храбрецами, - бросает Доктор в ответ, и мне кажется, что он невесело усмехается. - Тогда вас тут было бы не трое, а пятеро. И не надо морщиться, капитан! Если считаешь, что я тебя оскорбил, можешь вызвать меня на дуэль по любому тебе лично симпатичному кодексу - но после того, как мы управимся здесь и вернем вам тела, а пока изволь потерпеть и послушать, что тебе говорят. Здесь нужен не наскок, а глубокая разведка и четкий план действий. Когда вы с Ксанни закрывали разлом в первый раз, вы должны были разобраться, что вы умеете! Вы попытались выяснить, что вы можете в вашей текущей форме? Разобрались, что здесь происходит? Есть идеи, что это за серые облака?»       «Ну… - застенчиво тянет Эйнар, - мы сначала подумали, это виртуальный полигон в Матрице. Нам так сказали. Дескать, отправляют наши энергетические проекции для проведения испытаний их возможностей в условиях, приближенных к боевым. Задачу не поставили – мол, на месте разберетесь. Мы попытались – и вот… Еще и запасы энергии на нуле, я не знаю, как долго мы продержимся».       Он разводит призрачными руками, скидывает нам в параллельном потоке свою схему-план, как они хотели закрыть разлом, а я чувствую, как Доктору хочется почесать затылок, но капюшон гидрокостюма и кислородный генератор ему мешают, он недовольно морщится и выдает:       «Ясно. Работать с энергией рифта вы можете – это радует. А накачать ее себе, зарядиться от него не пробовали? Например, как это делают ТАРДИС? Я понимаю, в школе это не проходят - а если приложить мозги?»       Призраки переглядываются, и нам обоим понятно, что они, привыкнув к схемам, заученным в Академии, даже не задумывались об этом. А Доктор осторожно выглядывает из пещеры и продолжает:       «Так, ребята. Ставлю боевую задачу. Сейчас разбегаемся и проводим разведку. Тимо, Ровена, оцениваете степень разрушения рифта, численность врага, объем накопленной энергии. Эйнар, за мной. Выясним, что это за облачные существа. Только аккуратно! Поняли меня? Алонси!»       Легкий толчок ластами, и он плывет между камнями, приближаясь к рифту все ближе. Три призрака скользят в его кильватере, повинуясь его указующим жестам, сворачивают и исчезают из поля зрения. Он делает изрядный крюк, обходя скалу, зато, выглянув из-за ее крутого бока, оказывается метрах в трех от фиолетовой полусферы и лежбища пепельных облаков. Расчехляет звуковую отвертку, настраивает, золотистая тень Эйнара крадется вдоль самого дна, пытается подойти ближе, и Доктор делает предостерегающий жест, понимая, что они ходят по очень тонкому льду. Ни облака, ни далеки их пока не чуют, но что-то мне подсказывает, что это только пока.       Вот пошли данные с отвертки, я машинально перебрасываю их на запись к ТАРДИС, сама параллельно открываю краденый архив и сразу же понимаю, причем тут груши. Доктор относился к «бдительным» еще хуже, чем к этому на его взгляд противному, но совершенно безобидному фрукту. Логично - интерналы были далеко не так безобидны.       В архиве оказалась копия личного рабочего пространства в Матрице, весьма помпезно выполненного в виде старинной лаборатории. Судя по претенциозно разукрашенной плашке на входе обворованный Доктором интернал по имени Кассель оказался крупной шишкой – вторым заместителем самого Дзергеликса. Кассель курировал галлифрейские оборонные НИОКР – на его рабочем столе я обнаружила три активных проекта: «Скрытая угроза», «Свободный дух» и «Королева бурь».       Быстрый взгляд показал, что «Скрытая угроза» – не что иное, как разработка нового поколения ТАРДИС, первым в линейке которого оказался «Тип 204»: стоило мне заглянуть в эту папку, и я увидела уже знакомую мне лабораторию верфей Омори, видео выхода первого «двести четвертого» из гиперколыбели и строгую физиономию ведущего конструктора Дайго. Проект «Королева бурь», хоть поначалу и привлек мое внимание совпадением его названия с эпитетом, которым удостоил меня диспетчер-бард Петрович в моей прошлой жизни, на поверку показался мне не особо интересным – исследования в области биоэнергетики и генетики. Я просмотрела по диагонали пояснительную записку, полную практически незнакомых мне специфических терминов, мне стало скучно, и я переключилась на третий проект.       Вот тут-то и стало горячо. «Свободный дух» оказался именно тем, что мы искали – разработка способов перевода организма галлифрейца в энергетическую форму существования и аспекты боевого применения энергетических солдат. Расчеты в этом проекте делал аж сам Рассилон, и я невольно присвистнула, увидев, как эффектно и красиво он расправлялся со сложностями на своем пути. Но с нарастанием энтропии сделать ничего не смог даже он, поэтому вопрос внешней подкачки энергии для существа без физического тела ему пришлось решать опытным путем.       Тогда команда Рассилона построила для этих целей изолированный лабораторный комплекс, и начались эксперименты, причем не всегда на добровольцах. Многие, как Эйнар и его друзья, просто не знали, что с ними делают. Им подменяли блок входа в Матрицу: вместо обычной процедуры, когда часть сознания загружается в этот колоссальный кластер, энергетическая структура подопытного полностью отделялась от тела, пропускалась через усилительный каскад и выпускалась на полигон. От параметров усилителей – Каскада Духа, как называлась эта установка в проекте - зависела и сила, и способности, и срок существования энергетического существа. Самым удачным усилительным каскадом оказался блок «4-Гамма» - в итоге Рассилон санкционировал его первое боевое применение. Здесь очень кстати подвернулся бедняга Эйнар и его сослуживцы с «Дельта-8», рвущиеся искупить перед Родиной вину в потере станции. Я просмотрела запись, как Эйнар прошел Каскадом Духа, оставив тело в стазис-капсуле «4-Гамма», и был переброшен на Байкал, и мысленно ругнулась, помянув Рассилона и его опыты недобрым словом. Теперь я поняла, почему мама решила спрятать меня от интерналов – она не желала, чтобы надо мной экспериментировали, тем более - так.       Морщась от отвращения, я все же начинаю изучать отчет работы Каскада Духа - параметры энергетической формы Эйнара. Одаренный парень: мощная сигнатура, гибкая, гармоничная структура каналов, но взаимодействие с внешними потоками не клеится никак: мешает рассогласование по фазам и частотам. Такое впечатление, что при трансформе что-то потерялось, как будто в Каскад Духа встроен режекторный фильтр. Откуда он там взялся, мне было далеко не очевидно, математические выверты Рассилона мне были не очень-то понятны. Может, он и потерял что-то при частотном преобразовании, но явных ошибок я не увидела.         Ладно, тогда попробуем пойти в обход. Благодаря маминым урокам - а она всегда забегала далеко вперёд школьной программы - я с детства запомнила простое правило: не можешь представить себе поведение функции – построй ее график. Тогда я вызываю Старушку и прошу ее помочь - визуализировать каналы исходной энергетики и итоговой формы Эйнара.       Идея оказалась верной – визуализация показывает, что сразу несколько групп струн исходной энергетики в преобразованной форме просто отсутствуют. Это не режекторный фильтр, а ошибка в дизайне: существовал некий фактор, который Рассилон просто не учел в расчетах. Так бывает, когда рисуешь эпюр пересечения геометрических тел и при проецировании на плоскость теряешь точку…       А это мысль: попробуем-ка хотя бы на глаз определить, какая часть структуры потерялась. Это не очень сложно: биодата Эйнара вплетена в Паутину Времени, надо просто посмотреть, что изменилось, и попробовать восстановить проекцию его энергетической структуры на измерения Вихря. А потом сведем все проекции вместе и глянем на общую картину.       Старушка помогает мне скомпоновать все проекции, и перед моим внутренним взглядом расцветает многомерный золотистый цветок, сотканный из мерцающей сетки – полная структура энергетической формы Эйнара после трансформы. Теперь ошибка очевидна – в проекции на Вихрь срезана часть лепестков. Если их восстановить, рассогласование исчезнет – но как это сделать?       «Симметрия тебе в помощь, - сигналит мне Доктор, который все это время вполглаза наблюдал за тем, что я делаю, но не вмешивался, пока не учуял, что я что-то нащупала. – Дорисуй как видишь – а Старушка проаппроксимирует и сделает обратный расчет. Я твоему чутью верю. Алонси, Шторм!»       Он кидает в меня картинкой ярко-зеленого фломастера, я ловлю его и начинаю рисовать прямо по нарисованной Старушкой модели. Я практически не задумываюсь о линиях – соскальзываю в транс, и мою руку ведет непонятно откуда взявшаяся внутренняя сила, которая точно знает, как должны выглядеть отсутствующие лепестки. Никаких расчетов – я срисовываю структуру, которую не вижу, но чувствую некоторым неизвестным мне образом, а параллельно мне почему-то вспоминаются мои детские сны.       «Вот как-то так, - добавляю еще пару штрихов к готовому рисунку и поворачиваю модель туда-сюда, чтобы убедиться, что больше ничего не хочется дорисовать. – Теперь – обратный расчет».       Старушка задумывается, несмотря на всю свою вычислительную мощь. Мне остается только ждать, когда она закончит, но транс меня не отпускает, и фломастер продолжает чертить. Я делаю то, что математики Галлифрея называют экспоненциальным аккордом, а земные – преобразованием Фурье, но я не рассчитываю коэффициенты, а замеряю их на глазок на модели. Удивительно, но я заканчиваю быстрее Старушки, и подглядывающий за моими действиями Доктор тут же подхватывает результат.       «Эйнар, давай-ка сюда, - командует он. – Мы тут сообразили, как тебя поправить. Шторм, держи мою моторику и управление отверткой. Тебе виднее, что надо сделать, я так думаю».       Я ловлю прокинутые им нити и проникаю в его сферу сознания, невольно вспоминая присказку Филина про авантюриста Васильича. Авантюрист как есть, да и Эйнар не лучше, раз соглашается – но с другой стороны, парню терять уже нечего. Отвертка уже расчехлена, мне остается только настроить ее режим, всмотреться взглядом Доктора в энергетическую структуру Эйнара и подогнать полосы пропускания и фазовые сдвиги ее каналов под мои коэффициенты. Капитан морщится и дергается, на долю секунды обрастает иглами, как ёжик, но с последней настройкой фазы глюки пропадают, а его форма становится заметно ярче. Он потирает призрачные запястья, подпрыгивает, как заключенный, с которого только что сняли кандалы, и одобрительно кивает.       «Ого, вот это да! – он тянется рукой к фиолетовой стенке накопителя, и от нее к его ладони протягиваются тонкие огненные нити. - С меня как удавку сняли! Благодарю!»       «Отлично! – Доктор бросает ему одобрительный взгляд и сканирует накопитель. – Теперь попробуй подключиться к накопителю. Сумеешь поставить его под контроль – будет совсем хорошо».       Эйнар кивает и осторожно опускается на дно, растекается облачком по песку, практически впитывается в него и ручейком медленно-медленно ползет к полусфере. Перетекает на нее, в нее, Доктор следит за его действиями, не прекращая сканирование, и наконец выдает довольное «Ага! Есть!» - кажется, у них начало получаться.       «Вот так! - ловлю я торжествующий вопль Эйнара в потоке. – Работает! Я его контролирую! Шторм, вы сможете исправить структуру остальным ребятам?»       Ребята уже тут как тут, и все идет по накатанной – нам со Старушкой уже не приходится строить модели, мое восприятие обострилось, и я вношу правки в структуры на глаз, ведомая невесть откуда взявшимся глубинным пониманием. Тимо получает исправления структуры очень быстро и сразу же куда-то исчезает, едва оправившись после моей «операции». С Ровеной я работаю чуть дольше – набравшись опыта, я позволяю себе некоторую вольность, расширяю ей внешние каналы и добавляю обратную связь для контроля фаз и полос пропускания. Она сначала ёжится, вздрагивает и кидает мне недовольное «Ой, больно же!» - но потом, распробовав, кидает мне в благодарность образ ярко-розового цветочка, превращается в легкое облачко и уносится на разведку.       «Готово, - я возвращаю Доктору прокинутые мне нити контроля. – Какой у нас план?»       «Полноценная глубокая разведка, - откликается он. – А еще ребятишкам надо освоиться. Кстати, я следил за тем, что ты делала, но так ничего и не понял. Как ты увидела, чего у них не хватает?»       Я задумываюсь над ответом, но вдруг срабатывает сканер, и я кидаю Доктору сигнал тревоги. Пепельные облака окружают его внезапно, просто материализуются вокруг, пытаются ужалить его синими молниями, он отражает их световым клинком. В воде он движется не так быстро, как мог бы, но пару серых тучек все же умудряется распороть как подушки, и остальные сразу же исчезают, не рискуя связываться. «Отходим, прячемся!» - передает он своим бойцам, но ни Эйнар, ни он сам отступить не успевают – шесть энергодалеков, шесть багрово-огненных осьминогов перекрывают им путь отхода.       Я думала, Доктор атакует их световым клинком, но вместо этого он что-то делает с отверткой, ведет ею в сторону полусферы, и пятерых осьминогов просто расплющивает об ее поверхность и неряшливыми лохмотьями втягивает внутрь. Доктор целится отверткой в последнего энергодалека, и в потоке я слышу две параллельные команды: Эйнару – «управляй накопителем, ты знаешь, что делать» и далеку – «Тихо, тварь, дернешься – распылю!». И тут же – комментарий для меня:       «Подходящий объект для допроса попался, сейчас будет информация!»       Не очень-то мне понятно, что он затеял, и я внимательно слежу, как он отплывает за скалу, прячась от облачных существ за острым краем впадины, а его пленник скользит за ним как приклеенный. Хотя куда ему деваться: в потоке энергетического восприятия видно, что одно из его щупалец намертво зацеплено отверткой Доктора – не подергаешься, одна команда с отвертки разорвет энергетическую структуру существа в лоскуты. Откуда ни возьмись, появляется Тимо – теперь куда более яркий, чем был.       «Подержи-ка эту тварь, - командует ему Доктор. – Сейчас мы его разъясним».       Недобрая у него интонация, ох, недобрая, и Тимо выглядит не добрее, когда подбирается к осьминогу сзади, проталкивает золотисто светящуюся руку внутрь него и сжимает в кулаке мерцающий сгусток центрального нервного узла. Щупальца огненного существа повисают как плети, оно становится похожим на тряпку, наброшенную на лампу, и тогда Доктор гасит световой клинок, прячет его рукоять в карман и кладет руку в перепончатой перчатке прямо на глаз далека.       В потоке вспышка боли и импульс ярости – пока Тимо контролирует структуру энергоформы, Доктор беспощадно ломает сопротивление далека и влезает в его сознание. Это ощущается как потрошение, а не как допрос: он просто вытряхивает память пленника в поток, и нас всех передергивает от омерзения. Зато теперь все становится предельно понятно.       «Значит, вот оно как! - Доктор ретранслирует мне лично краткое резюме допроса. – Об опытах Рассилона прошла утечка. Культ Скаро решил попробовать повторить рассилоновы труды. Оказалось, энергетическая форма оптимальна для существования в Пустоте. После Кэнери Уорф они утроили усилия, добились результатов и умудрились просочиться в Байкальский рифт. Но это не самая большая проблема!»       «Что?! - я в шоке, я не понимаю, что может быть хуже, чем только что воспринятое из потока. – Куда уж хуже-то?»       «Есть куда! - Доктор в бешенстве. – Знаешь, что это за облачные создания? Это можетбудки в естественной форме! И именно они обеспечивали в войне кораблям далеков стелс-режим, а точнее – мгновенную материализацию в нужном месте и времени через контроль вероятностей!»       «Можетбудки? - переспрашиваю недоверчиво. – Вероятностные существа? Чем же их далеки-то зацепили? И зачем они им понадобились?»       «Смотри, в чем фишка, - объясняет он в телеграфном темпе. – Для того, чтобы управлять вероятностями в масштабе, который им нужен, необходима уйма, просто прорвища энергии! Энергоформы далеков могут качать энергию из рифтов в любом количестве. Так что у них получился симбиоз. Тьфу, твари, Омеговы гайки им в пасть! Кажется, у них отсюда и идет энергообеспечение войны! После того, как Ксанни прикрыла им лавочку, они вели себя тихо, накапливали энергию из рифта, но не предпринимали попыток вторжения. Но совсем недавно они получили приказ: обеспечить скрытную переброску армады далеков с двумя звездными разрушителями к Галлифрею! Поэтому они увеличили закачку энергии из рифта на четыре порядка - из-за этого и начались побочные явления в виде неладов с погодой. Они засекли нас, когда мы напоролись на растяжку, и попытались скормить меня болотному кальмару - помнишь портал в болоте? Вот эта самая тварь, которую я поймал, пережгла веревку переправы и скинула тебя со скалы! Кстати, точка сбора армады - туманность  Пузырь. Вот как Ксанни попала на Землю – она шла по следу Культа Скаро! Вот почему она отдала свои остальные регенерации не раздумывая! Вот почему «Тип 204» так пострадал - орда можетбудок, оказывается, может вызвать переполнение даже у артронного мейнфрейма!»       Я чешу в затылке, параллельно поглядывая на сканер и маршрутизируя информацию в поток.       «Что будем делать?»       В ответ Доктор кидает мне нить своего временного восприятия, и мы вместе разглядываем реальность, как раскадровку мультфильма, решая задачу, как выдрать эту заразу и не наделать парадоксов – но тут нам опять мешают. Вокруг Доктора и Тимо, все еще крепко держащего энергодалека, возникают можетбудки, но теперь не пытаются поразить их молниями, а стремятся к ним прилипнуть. В зрительном потоке все расплывается, энергетическое восприятие подергивается мелкой рябью – отвертка генерирует мощную волну хаоса, и серые облака дрожат и рассыпаются пеплом. Силуэт Тимо плывет, но у него хватает сил поддерживать свою форму, а у далека нет – он дергается, как перебиваемая мощными помехами аналоговая телепрограмма.       «Достаточно», - командует Тимо Доктор, бросает ему картинку: палец, нажимающий на спусковую кнопку тяжелого дезинтегратора, и меня передергивает от леденящей волны его ненависти, промчавшейся по общему потоку зарядом ядовитого бурана. Тимо сжимает кулак сильнее, и мерцающий клубок в его руке лопается. Энергоформа далека распадается на ошметки, а Тимо ловко втягивает их в себя – надо же, научился, вот что вовремя выписанный пендель животворящий делает с непутевыми бойцами. Доктор отвечает ему коротким одобрительным импульсом и бросает нам: «Теперь у меня есть план. За дело!»       Он кидает в общий поток схему-план – отчаянная идея, но эффективная, да и выбора у нас нет. Где моя новенькая звуковая отвертка? Мчусь в мастерскую, хватаю все необходимое для сборки – хорошо, что Доктор придумал, как собрать генератор хаоса из подручных средств, вот что значит опыт. Так, плазмосварка, так, атомарником подрезаю тут и там, щелк, щелк – финальная сборка. Пробный запуск на минимальной мощности – ой, выбивает, но это хорошо, если что-то сразу заработало, значит, где-то есть глобальная проблема. Меняю полярность - ура, заработало! Вот теперь мой выход, я бегу переодеваться в гидрокостюм: «Доктор, держись, я иду!» - и мчусь к резервной консоли ТАРДИС.        Меня встречают неяркие желтые дежурные лампы и переливы индикаторных огней на консоли. «Тип 204» так и лежит совершенно неподвижно, только вдоль энергетического аксона ритмично скользят колечки золотистого света - Старушка управляет подкачкой энергии из рифта для его восстановления. Командую ТАРДИС переключить консоль, и с порывом холодного ветра неподвижное тело мальчишки исчезает, а освещение меняется с желтого на белый: я за консолью Двести четвертого. Надо посмотреть, насколько он успел восстановиться.       - Тип 204, - посылаю системную команду его супервизору, - общая диагностика, статус систем по уровню два, вывод в ментальный канал.       Супервизор выстреливает в прокинутый мной поток сводную диагностическую карту, и я судорожно копаюсь в маминой памяти в поисках данных по матчасти 204, чтобы оценить результаты. Не так и много он успел, как я погляжу - только привел в порядок энергетику и схему хамелеона. Мейнфрейм восстановлен на двадцать процентов, а по части двигателей и схемы дематериализации еще и кот не валялся, о новой генерации операционной системы и говорить не приходится. При текущей плотности входного потока энергии он провозится с восстановлением дня два, которых у нас нет от слова «совсем». А поднять мощность не вариант, Старушка попросту не осилит.       «Без паники. Я так и планировал - дозарядить 204 от рифта напрямую, - кидает мне Доктор. - Подключим его к далековскому накопителю, а Эйнар его накормит. План не меняется - тащи его сюда!»       «На ручках?» - отвечаю ему картинкой подмигивающего глаза, но, разумеется, я не собираюсь тащить 204 за собой на буксире. Сам пойдет, куда надо - только надо сделать кое-какие настройки.       - Тип 204, - новая команда супервизору, - разрешить полное управление с ключа, сконфигурировать ментальный интерфейс. Аварийный режим четыре. Включить режим прямого исполнения команд. Отключить зарядный интерфейс. Отключить интерфейс внешней консоли. Расформировать точку подключения. Старушка, подруга, прими системную команду: отключить зарядку внешней нагрузки, переключить консоль.       Опять две последовательные волны - холод, затем тепло, и свет меняется с белого на желтый. Аксоны ТАРДИС отключаются от Двести четвертого и уползают под консоль, лапки держателя раскрываются, освобождая ключ, и я прячу его в карман на поясе гидрокостюма. Рыжий мальчишка поднимается на ноги и поворачивается ко мне. Его глаза - два пустых фиолетово-белых шара, и от этого мне несколько не по себе. Но я нахожу в маминой памяти, что это всего лишь индикация работы в аварийном режиме, успокаиваюсь и направляю ему команду через ментальный интерфейс ключа:       «Тип 204, следовать за мной».       «Так точно», - откликается он без всякого выражения, но это как раз неудивительно - личностная матрица деактивирована. Общаться с зомбированной ТАРДИС не очень-то приятно, но уж лучше так, чем с ее свихнувшимся сознанием. Я направляюсь к основной консоли, и 204 следует за мной угловатой походкой киборга. Наши пассажиры поднимают на нас удивленные глаза, а я сообщаю им, еще больше огорошив:       - Мне придется уйти. Ждите нас и ничего не трогайте.       Внезапно Доктор обрывает все потоки связи. Наверное, ввязался в бой, а это значит, мне нужно поторапливаться! Я запихиваю в рюкзак свежесобранную приблуду, цепляю на пояс световой клинок, отвертку креплю так же на руку, вместо водолазного ножа по наитию хватаю танто Ведьм. Рюкзак за плечи, команда Двести четвертому, в четыре руки вытаскиваем торпеду, выскакиваем из дверей ТАРДИС и с разбегу врезаемся в стену воздушного пузыря. Запускаю двигатель, и мы несемся на пеленг Доктора. Возле скалы с пещерой, где Доктор встретил призраков, мы бросаем торпеду в пещере и дальше крадемся вдоль дна.        Нас никто не замечает, а все потому, что Доктор и Тимо взялись за отвлечение противника всерьез и устроили настоящий фейерверк: один сцепился с целой сворой можетбудок, создал отверткой себе настоящий зонтик из волн хаоса и наносит из-за него короткие удары световым клинком, а другой, прячась за камнями и выступами скал, бегает от стаи энергоформ, швыряясь в них энергетическими клубками, как снежками, но они действуют на врагов как отличные фугасные гранаты. Ни Ровены, ни Эйнара не видно, но они должны быть где-то здесь, и я не особо удивляюсь, когда замечаю у нашей цели – ближайшей полусферы-накопителя – легкое золотое мерцание. Торопимся туда, Эйнар выглядывает из фиолетового бурления, вытягивает нам навстречу тонкую золотую нить и направляет ее в живот Двести четвертому. Его супервизор включает зарядку на полную мощность, нить расширяется, превращается в веревку, канат, толстую трубу – сфера начинает постепенно опадать, как воздушный шар, из которого выкачивают воздух, а рыжий мальчишка падает замертво, и его окутывает кокон желтого огня.       «Мы на месте. Двести четвертый приводит себя в порядок в пожарном режиме, - скидываю Доктору в поток. – Сколько ему нужно времени, как ты думаешь?»       «Рассилон его знает! - отвечает он, отражая волной хаоса из отвертки очередной наскок можетбудок. – Они быстро справляются, от семи минут до получаса в зависимости от повреждений. В драку не лезь, включай генератор и держи оборону, пока 204 не восстановит операционную систему».       «Угу, занимаюсь», - я подтверждаю, скидываю рюкзак и в лихорадочном темпе распаковываю собранный мной по схеме Доктора генератор хаоса, наш стационарный зонтик от можетбудок, да и энергоформы он тоже должен держать на расстоянии. Зову Эйнара, он подключает мне энергоприемники к накопителю, я включаю прибор своей отверткой – на систему управления мне не хватило бы времени. От прибора вокруг нас раздувается шар призрачного мерцания. Мне немного стремно - боюсь, что зона хаоса перережет трубу энергопровода от накопителя к Двести четвертому. Но ничего страшного не случается – она слишком толстая, чтобы зона хаоса на нее повлияла. Шар накрывает нас, хаос щекочет мою энергетику, это очень неприятно, и я раздуваю защитную зону пошире – так, чтобы она закрыла нас с Двести четвертым полностью. Но при этом она соприкасается с поверхностью полусферы-накопителя, и та начинает, шипя и пузырясь, разваливаться на глазах. Отодвигаюсь от нее вместе с генератором, оттаскиваю неподвижного Двести четвертого, но вот что делать с бьющим из продырявленного накопителя энергетическим фонтаном? Вижу возню энергоформ, составляющих насосы, замечаю, как подползает к ним подкрепление, до того висевшее бахромой на краях рифта, и мне это совсем не нравится. Посоветоваться бы с Доктором – но где он? Я его в этой свистопляске не наблюдаю, а отвлекать его вызовом не хочется, раз он сейчас ведет настолько тяжелый бой, что снова отключил передачу в потоке.        «Эйнар! - зову капитана. - Ты можешь заткнуть дыру?»       «Я пробую! - чувствую, бедняга напрягается что есть сил. – Но моей емкости недостаточно. Распад идет все быстрее, вот-вот бахнет!»       Вот зараза! Если бахнет, рифт может не выдержать и начать расползаться. Со всеми вытекающими последствиями. Потоки энергии вокруг меня нарастают, хлещут горячим ветром, танто Ведьм дрожит в ножнах, и вдруг снова оживает та внутренняя сила, которая вела меня, когда я исправляла энергетику нашим призрачным бойцам. Если я смогу принять эту бьющую через край невероятную мощь так, как это теперь могут они...       «Двести четвертый там как? - интересуюсь я у Эйнара. – Наелся?»       «Еще нет, - быстро отвечает тот, - но потребление снижает экспоненциально. Ему бы еще секунд двадцать до полной зарядки. Основную фазу он уже прошел».       «Отлично! - я начинаю подготовку к реализации своего плана. – Твоей емкости хватит его поддержать?»       «Нууу… - капитан ненадолго задумывается. – Должно хватить. Дальше он сам возьмет из рифта, сколько ему надо. А что?»       «Вот что! - я выхватываю из ножен танто Ведьм и выпрыгиваю из кокона хаоса. – Вкачай в себя энергии сколько можешь, замыкай Двести четвертого на себя! Давай!»       Дзансин, установка отвертке, взмах танто – и весь бьющий из накопителя фонтан льется в клинок, а через него – в меня. Ощущения поначалу жуткие, кажется, что я вот-вот лопну от рвущего мою энергетику огненного потока, хотя клинок помогает мне, работая как ограничитель, и терпеть можно, а через полторы секунды меня начинает распирать чувство дикой эйфории. Несмотря на это, я понимаю, что это начало конца, я не знаю, сколько я продержусь в таком состоянии, но чувствую, что недолго – надо истратить накопленную энергию, или я просто сгорю.       Зато мое восприятие резко расширяется, теперь я вижу и понимаю систему работы энергоприемников, вижу уходящие в континуум энергетические жгуты, питающие орды можетбудок далеко на Великой Войне. У меня не хватит сил дотянуться до этих линий, но я вижу, как они ложатся на Паутину Времени. Ладно, это потом! Сейчас надо нанести первый удар!       Я рвусь вперед, к насосу, питающему пробитый накопитель, стелясь по дну, прячась до последнего момента. Досадно, что руки у меня заняты - на одних ногах плыть получается не так быстро, как мне хотелось бы. Решаю срезать, обойти скалу поверху, поднимаюсь выше, а жгут поглощаемой энергии тянется за мной горящим хвостом. Держаться, держаться из последних сил, только бы не сгореть раньше времени! Я уже вижу, как всполохи желтого огня пробегают у меня под кожей рук – я не успела надеть перчатки. Насос далеков – дикий клубок энергоформ – передо мной, расстояние большое, но лучше уж попробовать пробить сейчас. Стиснув зубы, я на выдохе с полной концентрацией бью кататэ цки в этот чудовищный комок, танто подчиняется, с его киссаки срывается даже не молния – огромный серп золотистого пламени и сносит всю структуру как огненным языком.       Бахнуло так бахнуло! Энергетическим восприятием вижу багровый фейерверк разлетающихся клочков энергоформ, а обычным зрением – как со дна метров на двадцать взлетает фонтан песка и камней. Теперь мне хоть и ненадолго, но легче, энергия из распадающейся полусферы продолжает поступать, но уже не таким мощным потоком, а свой запас я потратила на треть, и у меня есть еще несколько десятков секунд до предела. Надо добраться до второго насоса. И где же, разрази его Время, Доктор?!       В тот же момент я замечаю его и вижу, что дело плохо. Он пробился ко второму накопителю, молодец – но и только. Можетбудки загнали его в тупик между фиолетовым боком полусферы и острой скалой, а энергоформы, зацепившись друг за дружку, обстреливают его мощными импульсами, он отбивает их световым клинком, но двигается уже не так проворно и легко, как раньше – он ранен, и довольно скверно. Его гидрокостюм прожжен в нескольких местах – правое колено, правая рука чуть выше локтя, пара дырок на животе, а левый рукав просто сгорел, вся рука и плечо до ключицы – один сплошной ожог второй степени, но отвертку он держит уверенно, и зонтик хаоса его прикрывает, иначе бы его уже сожгли.        «Доктор! - я все же прокидываю ему поток. – Держись! Я иду!»       Своим новым обостренным зрением я вижу сквозь его маску, как он слегка улыбается потрескавшимися губами.       «Не спеши вылезать, - останавливает он меня. – Лучше пока послушай, что происходит. Они о тебе пока не знают».       «Уже знают! - перебиваю его. – Я грохнула одну насосную структуру. Рванул накопитель, где сидел Эйнар. Пошло переполнение. Пришлось справляться вот так».       «Ну и ладно! - он скидывает мне схему-план. – Так даже лучше с какой-то стороны. Немножко переиграем тогда!»       А тем временем гости и у меня – мне пытается преградить путь свора можетбудок. Отмахиваюсь от них волной хаоса с отвертки – поднять полноценный зонтик я пока не могу, боюсь, что он перережет мою энергетическую пуповину. И тут же меня настигает вызов далеков – они передают не в потоке, а на максимально широкой волне. Видимо, после того, как они порвали двух товарищей Эйнара, они разобрались, как с нами общаться телепатически.       «Банда Доктора! - даже в ментальной передаче голос их командира такой же металлически скрипящий, как при акустической связи. – Отступите или капитулируйте! Или он будет уничтожен!»       И показывают картинку – фактически, то, что я вижу, только более крупным планом. Новый град импульсов, Доктор отражает большую часть, но пропускает один, и тот, хоть и ослабленный щитом хаоса, бьет его в правое бедро. Доктор стискивает зубы от боли, и в воде вокруг него расплывается темное облачко свежей крови. Но он не опускает ни отвертку, ни клинок - сдаваться он не намерен.       «Культ Скаро! - передает он в ответ. – У меня другое предложение. Один ваш накопитель энергии уничтожен. Сейчас я разрушу второй и освобожу всю энергию рифта. Что тогда?»       «Тогда ты погибнешь! - мне кажется, они ему не верят. – Взрыв будет такой, что рифт прорвется. Вся планета будет уничтожена. Ты этого не сделаешь!»       «Небольшая цена за ликвидацию вашего гнезда, - Доктор холоден и спокоен. – Даже если погибнет Сол-3, я спасу Галлифрей. А моя жизнь для меня давно ничего не стоит».        «Ты блефуешь! - скрипят в ответ далеки. – Ты трус. Твои призраки бессильны против нас. Ты будешь уничтожен, и твоя банда с тобой. Уничтожить! Уничтожить!»       «Ровена! - вызываю я тем временем. – Ты на месте? Готова?»       «А? Ага! Да, конечно! - сначала она откликается несколько растерянно, но быстро собирается с мыслями. – Пора?»       «Алонси!» - отвечает нам Доктор и тут же передает на широкой волне:       «Что?! Культ Скаро, вы кого тут собрались поучить блефовать?! Меня?! Ну давайте!»       Он делает резкий выпад и пробивает световым клинком фиолетовую полусферу накопителя. Я максимально ускоряюсь – теперь все зависит от меня. Время разбивается на миллисекунды.       Раз! С киссаки танто Ведьм слетает огненный серп и разносит второй насос, но теперь мой удар точнее, и он не уходит в дно, а прошивает стаю можетбудок и перерезает энергетические жгуты, уходящие в континуум.       Два! Ровена направляет ко мне энергию из лопнувшего накопителя, но немалую часть ее хватает себе и восстает из разваливающейся полусферы величественной, сияющей золотом фигурой, прицельно кидается в далеков на краях рифта здоровенными энергетическими клубками - они мчатся вдоль рифта, разнося прицепившиеся к нему энергоформы в мелкие огненные клочки, похожие на горящие обрывки бумаги.       Три! Танто Ведьм, мелко дрожа в моей руке, вбирает бурлящий неудержимый поток энергии от Ровены, меня ошпаривает и чуть не разрывает на куски, но я держусь и направляю его часть на нагрев воды позади себя, создавая себе что-то вроде прямоточного реактивного движителя. Отвертка создает передо мной конус хаоса, мой щит и одновременно таран, я лечу торпедой сквозь стаю можетбудок, окруживших Доктора. Секунда – они шарахаются от меня, и я рядом с ним, отвертку за пояс, кладу руку на его обожженное плечо, открывая энергетический канал. Контакт!       Поток энергии расщепляется на нас двоих, раны Доктора мгновенно загораются желтым. Золотое сияние вспыхивает в его прищуренных глазах, и проблеск фиолетового за ним почти не виден. Накопители энергии пустеют и разрушаются на глазах – мы взяли все и готовы жечь. Доктор гасит световой клинок, затыкает его вместе с отверткой за пояс, выбрасывает левую руку огненной тэгатаной вперед и вверх. Молнии рвутся с его пальцев, настигая всех – далеков, можетбудок, неся разрушение и смерть, вспахивая дно фонтанами песка и камней – он очень крут, он и без помощи танто Ведьм управляет истечением энергии куда искуснее меня, несмотря на лютую боль от горящих в регенерации ран. Плечом к плечу мы выскакиваем на открытое пространство, всплываем над рифтом, и никто не может скрыться ни от моих огненных серпов, ни от молний Доктора. Его восприятие, как и мое, обострено до предела, он полностью восстановился и снова быстр и ловок, переполнен энергией и еще более опасен, чем раньше – Приход Бури во плоти. Огненный шторм бушует вокруг нас, пока внутренняя сила не сигналит мне, что больше некого жечь.       «Мы сожгли всех, - кидаю Доктору в потоке, осматриваясь. – Я никого не вижу».       «Ага, - он подтверждает, но вдруг какое-то движение в разломе привлекает его внимание. – А вот с рифтом какие-то нелады. Эйнар! Ровена! Тимо! Все сюда!»       «Эйнар! - добавляю я. – Что там Двести четвертый?»       Эйнар почему-то молчит. Рифт вдруг содрогается, точно в конвульсиях, его пульсация резко набирает амплитуду, из разлома поднимается фиолетовая дымка. Что за?..       Доктор реагирует первый – хватает меня за пояс, разворачивается, толкается ластами, тащит меня за округлую вершину подводной скалы. Мы осторожно выглядываем из-за нее и видим, как из разлома в клубах фиолетового тумана и багрового огня появляется матово-серебристая сфера диаметром метров десять, а за ней еще одна, и еще… Три шара зависают над рифтом, и Доктор, увидев их, сжимает кулаки.       «Разрази меня Время! - ругается он. – Пустотные корабли!»       Вот зараза, только этого нам и не хватало.       «Культ Скаро? - интересуюсь, пытаясь просканировать их отверткой, но показания путаются и плывут. – Как они проделали дыру нужного размера?»       «Не совсем они, - Доктор сканирует рифт своей отверткой, недовольно морщится. – Когда рванули накопители, рифт раскрылся сильнее. Этого хватило, чтобы им просочиться».       «Какой теперь план? - я перехватываю танто Ведьм поудобнее. – Жахнем?»       «По пустотному кораблю? - Доктор криво усмехается и смотрит на меня, подняв левую бровь, как на двоечницу. – Они вне континуума, их тут все равно что нет. Зря потратишь энергию. Но вот когда они откроются…»       «Когда они откроются, - перебиваю я, - оттуда вылезет Омега знает сколько натуральных далеков. И что тогда?»       «А вот тогда и жахнем, - Доктор отвечает мне картинкой - огненный шар объемного аннигеляционного взрыва. – Ждать их долго не придется!»       «Я тут, - докладывает Тимо, подобравшись к нам сзади, к нему присоединяется Ровена и поправляет его, – мы тут. Какой приказ, командир?»       «Рассредоточиться, - командует Доктор и скидывает нам схему-план. – Ждем, когда эти шарики начнут открываться. Как засветились, сразу же бьем им внутрь. Все ясно? Занять позиции!»       Мы скользим вдоль дна среди камней, водорослей и скал, занимая указанные места. Доктор дожидается нашей готовности, стремительно выскальзывает из-за скалы и плывет к сферам. Опять этот безбашенный авантюрист рискует, опять провоцирует врагов проявить себя. Но он занимает позицию между пустотелыми кораблями, зависает в воде, встряхивает руками, и я понимаю, в чем его идея – блокировать врагам директрису, а значит, саму возможность открыть огонь.       Ага, сферы начинают открываться! Их поверхность складывается по сегментам, изнутри рвется белый свет, режущий глаза даже под водой. Доктор не считает нужным дожидаться их полного открытия – раскидывает руки в стороны, молнии рвутся с его пальцев и вонзаются внутрь двух ближайших к нему кораблей. В тот же момент я поднимаю танто Ведьм и наношу свой удар по третьей сфере. Огненный серп слетает с клинка и врезается в середину белого сияния.       Я ожидала взрыва, пожара, чего угодно, но не такого. Сферы мгновенно коллапсируют, сминаются внутрь себя, как консервные банки, выброшенные из субмарины на большой глубине. Три вспышки, содрогание водных масс, глухое уханье – и пустотные корабли исчезают, стираются из реальности. Но из них успевают вывалиться три далека, точнее, два с половиной – один сильно поврежден, от него осталась только верхняя часть, и он сразу же камнем идет ко дну. Второй тоже не в форме – его броня покорежена, он тупо крутится вправо-влево, и брошенный Ровеной из чащи водорослей энергетический клубок разносит его на куски. Третий сравнительно цел, но лишился оружия, и он не принимает бой, а мчится прямо к краю рифта. Молния Доктора попадает беглецу в тыльную часть, выстрел Тимо отрывает ему манипулятор, мой серп сносит кусок бока, но даже искореженный, далек успевает прыгнуть в рифт и передать на широкой волне:       «Ты хотел гибели Сол-три, Доктор.  Я взорву себя в рифте. Ты получишь то, что хочешь!»       Желто-белая вспышка, подводный гром, и рифт начинает ходить ходуном, вверх из него бьет фонтан багрового огня, видимый даже обычным зрением, дно Байкала под нами тяжело содрогается. Скалы трескаются, с них сыплется каменное крошево и песок. Подводная ударная волна бьет в нас с Доктором, отшвыривает прочь, но он, перекувыркнувшись в воде, умудряется уцепиться за выступ скалы и выхватить отвертку.       «Плохо дело, очень плохо! - он кидает мне результаты сканирования, бросается ко мне и хватает за руку. – Скорей в ТАРДИС, надо успеть закрыть рифт! Где торпеда? И где, проглоти его Вихрь, Двести четвертый?!»       «Торпеда в пещере, где ты встретил Эйнара, - отвечаю ему картинкой места встречи, - а Двести четвертый, кажись, вырубился совсем. Я его не ощущаю вообще! Как и капитана, кстати сказать!»       «Скорей!» - ругаясь на все корки, Доктор несется к пещере, таща меня за собой. В длинных ластах у него получается развить очень приличную скорость, но приходится постоянно уворачиваться от летящих во все стороны камней, а багровое сияние позади нас все ярче, землетрясение все сильнее, и вода бьет нам в спины все чаще. Но вот и скала с пещерой, мы огибаем ее, ищем вход – и не можем найти, на его месте груда песка и обломков.       «Проклятье! - шипит Доктор. – Завалило! Откопать не успеем! К ТАРДИС, другого выхода нет!»       Вдруг я чувствую на себе чьи-то взгляды и поднимаю глаза. Да разрази меня Время! В ямке на дне среди водорослей примостился Двести четвертый, сжавшись в комок и схватившись за голову руками. Эйнар рядом с ним, пытается его растормошить – бесполезно. Мальчишка трясется и дергается, глаза у него - уже не белые шары, но точно стеклянные, а в его потоке пульсирует безумие:       - Не хочу! Кругом смерть! Отстаньте от меня! Отпустите! Я не могу!..       Доктор тоже замечает Двести четвертого, резко поворачивается к нему, берет его за подбородок, заставляет смотреть себе в глаза, одновременно через ключ бросает команду на активацию аварийного режима один - полная блокировка всех бортовых систем. Предосторожность отнюдь не лишняя, раз новая генерация операционной системы не помогла и личностная матрица снова пошла в разнос. У нас единственный выход: уговорить 204 принять нового пилота, а тот должен стабилизировать его психику. Сфера сознания Доктора наливается белым светом предельной концентрации - если он сейчас не справится, плохи наши дела, а у Земли - еще хуже.       «Ты кто? - его вопрос как удар под дых. – Скажи мне, кто ты!»       204 морщится, дергается, пытается отвернуться и вырваться – не получается. Невозможно отвести взгляд от этих суровых карих глаз, когда в их зрачках плещется беспощадное золотое пламя.       «Я Мартен, ТАРДИС тип двести четыре, - мямлит наконец парнишка. – Серийный номер…»       «Провались в Ккабу твой номер!» - бросает Доктор в ответ. – «Для чего ты был создан? Ты помнишь?»       Мальчишка весь дрожит, но не как в лихорадке - вся его форма расплывается и пульсирует. Неподвижны только глаза, и Доктор бестрепетно скрещивает свой взгляд с его. Взгляды сходятся, точно катаны противников перед неизбежной смертельной схваткой.       «Я боевой корабль, - наконец выдавливает 204, и пламя его взгляда гаснет. – Но я не могу! Мой пилот умер из-за меня! Все бессмысленно! Для меня все кончено!»       «Не хочешь убивать и умирать? - Доктор криво усмехается, и мне не по себе от того, сколько боли в этой гримасе. – Никто не хочет! Но ты был создан не для этого! Твое предназначение – спасать и защищать! Ты забыл это или не понял? Ты помнишь, кто я? Если да – ты знаешь, что я прав. Я дам тебе нового пилота и новую надежду, только соберись!»       Глаза Двести четвертого стекленеют, его форма плывет - он пытается дематериализоваться, но не может, аварийный режим не дает ему дернуться, и его лицо искажается дикой гримасой.        «На этой планете семь миллиардов разумных существ, - кидает ему Доктор. – Их надо спасти. Ты можешь это сделать! Прими пилота и закрой дыру!»       «Не буду! – шипит мальчишка в ответ. Его глаза хаотично вспыхивают, кожа со щек сползает, открывая пустую, но одновременно очень плотную черноту, оттуда показываются блестящие металлические щупальца, и я вздрагиваю от вспышки пронзительной боли в синусных узлах. - У меня не получится! Я уже не смог! Пустите меня! Дайте мне умереть!»       «Проклятье! - Доктор хмурится и потирает грудь - кажется, ему тоже досталось. – Он слишком поврежден. Я вырубаю его, и рвем к ТАРДИС. Времени нет!»       Точно подтверждая его слова, до нас доносится гулкий удар очередного взрыва, и с крутого бока скалы начинают отваливаться куски с большой арбуз величиной.       «Доктор! - Тимо скользит к мальчишке, тянется к нему тонким энергетическим жгутом. – «У меня есть идея. До мобилизации я был психотехником на верфях Сайто, работал с личностными матрицами ТАРДИС. Помните, «Тип 102» когда-то была гуманоидным существом, то есть ее личностная матрица во многом сродни нашему сознанию. Мы иногда использовали эту особенность в лечении ее потомков. И ничего конструировать не надо - у нас есть донорское сознание, которое можно интегрировать в личностную матрицу этого 204 и устранить все повреждения».       «Что? - Доктор резко поворачивается к нему. – «Ты предлагаешь?..»       «Ну да, интеграция личности, - объясняет Тимо. – Вполне реально соединить личность Двести четвертого с моей и получить новую, неповрежденную. У нас даже был один удачный эксперимент».       «Всего один? - недоверчиво откликается Доктор. - Один на сколько неудачных попыток?  Напоминаю: появление на свет Сострадания - вы ее знаете как Сто вторую - уникальный случай, который не смогли повторить. А для нас  было бы неплохо, если бы все получилось с первого раза».       «Погоди-ка,  я кое-что вспомнила, - вклиниваюсь я. - Архив Касселя. Я видела там кое-что на эту тему. Сейчас все будет!»       Старушка тем временем по моей просьбе шерстит архив, находит нужные данные,  скидывает их мне вместе со своим комментарием, и я продолжаю практически без перерыва:       «Там были две проблемы: восприятие и память. Информационный обмен с внешним миром у ТАРДИС слишком отличается от привычного нам. Память ТАРДИС вообще принципиально отличается от нашей. Поэтому Дайго предложил другой подход: загрузка знаний ТАРДИС в сознание специально выращенного существа, для чего предполагалось дальнейшее развитие генетической линии пилотов Тип 90. Этакая пересадка памяти наоборот».        «Я наконец-то понял! - подхватывает Доктор. - Запоминание! Старушка через ресивер запомнила себя в Лауре Тобин. Но ресивер записывал выборочно - ранее я специально встроил в него режекторный фильтр, чтобы избежать внешней модификации личности. Ладно, допустим, я через супервизор запущу процесс резервного копирования, а Шторм поддержит Тимо энергетически, чтобы у него память не лопнула. Но кто сделает фильтр? Я не смогу его запрограммировать, так как программировать нечего!»       «Фильтром буду я сам! - перебивает его Тимо. - Я психотехник, это как раз мне по силам. Доктор, сделайте мне виртуальное пространство в мейнфрейме 204. Я войду в мейнфрейм, в моей новой форме это будет просто, а вы подгоните операционную систему под меня и заново ее сгенерируете. Доктор, не возражайте! Я не знаю, сколько я просуществую в виде комка энергии, а так я получу отличное тело и долгую славную жизнь. Сказать по правде, я всегда мечтал превратиться в ТАРДИС. И уж я-то вас в бою не подведу!»       Доктор опускает голову, ненадолго задумывается, тянется ко мне: «Что скажешь, Шторм? Убить одного парня, навеки заточить второго в теле боевого корабля, но спасти планету и семь миллиардов обезьянок на ней?»        «Не-а! - вот провокатор, хочет, чтобы с ним спорили, и я так и делаю. – Мартен получит то, о чем просил - покой. Семь миллиардов будут жить. А Тимо получит новую жизнь и исполнит свою мечту».       «Вообще-то я тоже так думаю», - бросает мне Доктор и тут же передает нам всем: «Тимо, ты меня уболтал. Хорошо! Все в связку! Работаем быстро!»       Следуя его инструкциям, я достаю мастер-ключ, Доктор опускает на него правую руку, левой нацеливается в глаза Мартена отверткой. Струна ментальной связи связывает нас троих, я направляю ее через ключ в сферу сознания Двести четвертого. Белая вспышка – и мы оказываемся в разгромленной рубке корабля, скудно освещенной мерцающим фиолетовым светом аварийных ламп.       Доктор бросается к посту пилота, падает в сетчатое кресло, выдергивает из-под дымящейся изувеченной консоли резервную клавиатуру, разворачивает к себе главный экран. Я своей отверткой вскрываю лючок контактного телепатического интерфейса, вытаскиваю оттуда аксон-удлинитель, который Доктор тут же приклеивает к правому виску. Внутри колонны ротора что-то искрит, консоль трясется, пол под ногами вздрагивает - режим супервизора не без проблем, но активирован, и Доктор берется за скрипты для процесса запоминания-вспоминания, используя генную память Мартена. Я перескакиваю к посту бортинженера, готовлю еще один простенький скрипт – всю мощность на мэйнфрейм, а после перезагрузки – принудительная перенастройка всех систем управления. Тимо подплывает к открытому люку и заглядывает внутрь.       - Виртуалка готова. Не передумал? – интересуется Доктор, и тот не задумываясь отвечает:       - Никак нет, командир! Я готов!       Тимо ныряет вниз, и его золотистый силуэт втягивается в лючок. Через пару секунд от него прилетает сигнал готовности, и Доктор запускает свой скрипт. Главный экран консоли показывает нам статус виртуального пространства - выделенной под запоминание области мейнфрейма, где обосновался Тимо. Все, что помнит о себе Мартен, все его знания, способности и таланты под управлением нашего психотехника вливаются в его память, и у меня захватывает дух: о, если бы мы знали это раньше… Консоль сигналит о завершении процесса, Доктор запускает руткит Дайго для операционной системы артронного мэйнфрейма, скрипт вспоминания инициирует полный сброс, и мы оба морщимся, ощущая мгновенную агонию личностной матрицы бедолаги Мартена. Рубка трясется, наполняется белым дымом, ротор искрит, пока мы помогаем бывшему психотехнику перенастроить под себя все низкоуровневые связи. Доктор, оказывается, настоящий хакер - не только прожженный взломщик, но и очень ушлый и квалифицированный системщик. Отладчиком он вскрывает защиту памяти и правит код операционной системы на лету, адаптирует драйверы под новое сознание, при этом беспощадно нагружая меня и Старушку вспомогательными обработками, и у меня мельтешит в глазах от объемов информации для перекодирования.        «Все! - наконец бросает он нам. – Идем на перезагрузку - теперь только бы не облажаться!»       Опять белая вспышка, и рубка Двести Четвертого исчезает, мы снова сидим вокруг неподвижного тела его гуманоидной формы. Парнишка вздрагивает последний раз и замирает, и мы тоже застываем, отсчитывая миллисекунды и бдительно приглядывая за состоянием его мэйнфрейма. Доктор вдруг недовольно хмурится, я вижу в потоке, что он снова через руткит лезет в отладчик, вносит пару правок в код («Торопился, накосячил!»), и Двести четвертый открывает глаза.       «Доктор! Шторм! - он широко улыбается, взгляд у него теперь абсолютно нормальный и даже веселый. – Добро пожаловать на борт!»       Он отплывает от нас метров на пять, выпрямляется в воде, и его форма начинает стремительно меняться. Десять миллисекунд – перед нами возникает высокий шипастый конус с витым шпилем на вершине, искристо-черный, точно обсыпанный бриллиантовой крошкой, и распахивает нам входной люк.       «Ух ты! - восхищенно бросает мне Доктор и подскакивает к консоли Двести четвертого – теперь как новенькой, идеально чистой, сияющей белизной и матовым серебром - и на бегу скидывая водолазную экипировку. – Да он красавчик! Шторм, возьми на себя управление пространственным движением. Закроем рифт!»       Плюхаюсь в сетчатое кресло, срываю с головы акваланг, активирую свой доступ через ключ. Ментальная связь с кораблем золотой нитью врезается в мою сферу сознания так резко, что я вздрагиваю и по коже бегут мурашки. Матово-белая консоль подстраивается под меня, разворачивая приборную панель, формируя голографический экран обзора и подставляя ручки управления пространственным движением по образу и подобию привычных мне РУС и РУД. Доктор мечется между постами энергетика и бортинженера, настраивает щиты, колдует над сканером, проводя замеры. Тем временем я отдаю команду закрыть входной люк и поднимаю Двести четвертого со дна. Я решаю не делать прыжок, чтобы не баламутить разлом еще раз, и веду корабль к рифту на маневровых моторах метрах в десяти под поверхностью воды. Двести четвертый очень быстр, как и полагается боевой машине – какие-то восемь секунд, и мы на месте, наблюдаем на мониторах свистопляску разбушевавшегося рифта. Нагрузка на щиты растет, мне приходится вспоминать навыки пилотирования вертолета, чтобы удерживать корабль неподвижно посреди неистовой бури. Доктор замирает на посту бортинженера в напряженной позе, его руки скользят над сенсорной панелью управления очень быстро, но с предельной точностью, и на своем экране внешнего обзора я вижу, как Двести четвертый выпускает сияющие щупальца энергетических жгутов и погружает их в бушующее в разломе багровое пламя.        «Шторм, два тридцать вперед, - командует Доктор. – Три сорок влево. Тангаж двадцать два. Один и восемь вниз. Крен четыре. Стоп! Так держать!»       Я маневрирую, следуя его командам, мы входим в эпицентр шторма и зависаем в нем неподвижно. Двести четвертый ловко стабилизируется сам, сопротивляясь ударам бури – великолепная, потрясающе управляемая машина! И очень мощная – несмотря на бешеную нагрузку на щиты, энергии хватает, чтобы работать с тканью континуума грубо и быстро, не тратя время на поиск слабых мест.       «Ставлю заплатки! - комментирует Доктор свои действия, и энергетические жгуты на мониторе сплетаются в причудливую вязь. – Одна дыра есть, вторая есть… Готово! Разлом закрыт!»       Последний всплеск лютой тряски, который Двести четвертый мастерски гасит, и монитор показывает мне, как багровое пламя втягивается в разлом и буря затухает сама собой. Нагрузка на щиты стремительно падает, и рифт успокаивается – теперь он только слегка пульсирует, медленно и плавно. Но Доктор все еще не сводит глаз со своих мониторов, и я вижу, как его левая бровь ползет вверх, а на щеке прорезается ямочка. Похоже, он не верит тому, что видит, и я тянусь к нему с вопросом: «Что там?»       «Что-что-что? - он разговаривает сам с собой, не обращая на меня внимания. – Что за глюк, разрази меня Время! Я такого еще не видел!»       «Доктор! - окликаю я его. – Что ты там такого не видел?»       «Когда я стабилизировал рифт, стены реальности восстановились, - наконец отвечает он, вынырнув из задумчивости, - но не полностью. Образовался маленький такой лаз через Пустоту в параллельную Вселенную. Как раз, чтоб ТАРДИС прошмыгнула, не ободрав бока! Причем, представь себе, совершенно стабильный и безобидный! Даже с крышечкой! Как дверь для кошки, понимаешь?»       «И что это значит?» - интересуюсь я, пока не понимая, почему его это так радует. Обычное его любопытство – или что-то большее?       «Видимо, наших с тобой сил достаточно для стабилизации границ реальности! - радостно отвечает он. – Поэтому снова можно шастать между параллельными Вселенными, хоть и не так легко, как раньше. Можно будет как-нибудь заглянуть туда, если ты не против!»       «Ага, - кажется, я начинаю понимать причину и его радости, и скрытой под ней светлой печали, и пережитой боли, спрятанной глубоко в его памяти. – Это лаз в ту самую Вселенную, где ты кое-кого оставил, так ведь?»       «Верно, - он смущенно улыбается мне в ответ. – Надеюсь, они там хорошо устроились. Я бы не отказался проверить, как работает этот лаз. Что скажешь?»       Авантюрист он, как есть, притом совершенно безбашенный: не успев разобраться с одной проблемой, рвется на поиски следующей. Изменить его я и не в силах, и не хочу - таким я его и люблю. Он, конечно, прав в том, что дырку надо проверить, но сначала нужно грамотно завершить эту операцию, да и подготовиться к экспедиции не мешало бы.       «Обязательно проверим, - откликаюсь я. - Но тебе не кажется, что такой рейд требует подготовки? Давай вернемся к твоей ТАРДИС и закончим дела здесь».       «Слышу голос разума, - Доктор отвечает картинкой: я в образе строгой преподавательницы старшей ступени стою в переходной галерее между главным и административным корпусами Академии и что-то сурово выговариваю ему в образе курсанта-раздолбая, а он вытянулся перед мной в струнку с таким выражением лица, какое бывает у особо милых, но шкодливых котиков, пойманных на месте преступления. – Возвращаемся. Наша любимая Сол-3 спасена, далеки лишились стелс-режима, армада Культа Скаро развеяна на атомы. Осталось только отправить пассажиров по домам. Но затем…»       «О да! - прежде, чем взяться за ручки управления, я посылаю ему свою самую многообещающую улыбку и исправляю его картинку: заменяю мантию старшего преподавателя на радикальную мини-юбку и белую рубашку с расстегнутым воротником. – Затем я вытряхну тебя из этого рванья и доберусь до тебя!»       Он поворачивается ко мне, задрав левую бровь, улыбается и грозит мне пальцем: «Не-а. Я все равно успею первый» - и  тут же добавляет в нашу картинку, как он резко перекидывает меня через плечо, аж туфли слетают, и выпрыгивает в окно, под которым припаркован скоростной ховерборд с моторами от тяжелого штурмовика.        ***       Над Байкалом раскинулась и властвует ясная звездная ночь, ни облачка, ни ветерка. Бледной искоркой мелькнул над нашими головами низколетящий спутник, а ближе к горизонту мерцают красным и зеленым бортовые огни лайнера, летящего куда-то в направлении Улан-Удэ. О прошедшем шторме напоминают только обломанные ветки лиственниц, валяющиеся на песке, и осыпь битых камней возле утеса, который упорно смотрит в небо обломком огромной арки. На пляже горит костерок, возле него маячат двое золотистых призраков – Ровена и Эйнар. Над костром бодро булькает чайник, за которым приглядывает наша нечаянная спутница, юная шаманка Алима. Ее дед, так и не в силах расстаться с недопитой чекушкой коньяку, сидит на туристическом коврике, прислонившись спиной к огромному валуну, рядом застыл Двести четвертый, все еще в форме корабля. Мы с Доктором нашли себе надувной матрас, бросили его у дверей ТАРДИС и развалились на нем, я – полусидя, он – лежа, задрав ноги в красных кедах повыше и упёршись пятками в дверной косяк. Вид у моего ненаглядного усталый, но в высшей степени довольный - как он мне и сказал, он успел первый, добрался до меня, когда мы пошли переодеваться из гидрокостюмов в нашу походную одежду, и уж тут он своего не упустил. Правда, в результате он не смог найти свою экипировку и надел первое, что под руку попалось. ТАРДИС почему-то подсунула ему брезентовые штаны и старую серую толстовку с полустершейся эмблемой МФТИ, растянутым воротом и прожженной дыркой на пузе, из-за чего Доктор стал похож даже не на аспиранта, а на старшекурсника физтеха, выбравшегося с приятелями на природу после сессии. Левая рука у него под головой, а правой он размахивает в воздухе, рассказывая нашим спутникам, что произошло, а попутно - о Галлифрее, далеках, Культе Скаро, можетбудках и Великой Войне.       - …как результат – разлом закрыт, Байкальский рифт стабилен, вторжение остановлено, Культ Скаро разгромлен, можетбудки рассеяны, а флот далеков, который был под их прикрытием, не смог материализоваться в нужном им месте и развалился на атомы. Вот так, - он заканчивает рассказ и переворачивается, принимая сидячее положение, - мы справились. Что скажешь, Эйнар? Вызовешь меня на дуэль сейчас - или когда вернем тебе тело?       «Ни сейчас, ни в любое другое время, - Эйнар подплывает к нему и качает призрачной головой. - Доктор, вы были правы насчет нас. Мы действительно чуть не провалили задание по моей вине. Да, я виноват - я старший по званию, кадровый, боевой опыт у меня есть. Остальные - из последней мобилизации, считай, необстрелянные. Когда мы узнали, что Родина погибла - это было крайнее отчаяние. Даже у меня, а у них и подавно».       «Отчаяние… - Доктор опускает голову. - И это я еще не сказал тебе, кто это сделал. Это был я. Украл Момент, активировал его и… Ты попал в точку, капитан. Крайнее отчаяние - вот что это было. Прости меня, Эйнар, я был не вправе тебя обвинять. Отчаяние - действительно плохой советчик».       В его потоке вспыхивает фрагмент воспоминания: строгий взгляд светловолосой девушки в непонятном рванье - пальцы, сомкнувшиеся на острых гранях пусковой кнопки «Момента» - ледяной холод, пронзающий руку до правого сердца. Я помню, как он признался мне, что совершил ай-учи, я видела в его памяти, как это было - как полыхнул горизонт, а в ментальном фоне разразилась оглушительная тишина, до того мучительная, что сознание отключилось, и последней мыслью было: хоть бы не очнуться, лишь бы эта боль прекратилась. Я сжимаю его руку в своей, пытаясь удержать его от падения в стылую бездну, но его настроение, наоборот, перекидывается на меня. Вдруг оживает мамина память: залитые тревожным фиолетовым экраны консоли, хаос линий разломов поверх карты червоточин на мониторе внешнего обзора, пальцы, сжавшие ручки управления пространственным движением до белизны, до хруста в суставах. Бешеная тряска, искрящий от перегрузки временной ротор, сигнал Марго «держись, пилот, надо прыгать» - мой-Ксанни ответ «не надо, ты не выдержишь!» - отклик капсулы «выбора нет, помоги мне в прыжке», ее отчаянный рывок из лабиринта кротовин, напрямую через разлом - и сразу же громовой удар, дикая раздирающая боль Марго в потоке, широкая трещина от пола до потолка консольного зала, и к креслу пилота со всех сторон подступает дымно-багровый огонь. Консоль горит, руки охвачены пламенем, но я-Ксанни не отпускаю ручки управления – только бы удержать гибнущую капсулу на траектории прыжка. Я морщусь и тяжело вздыхаю, а Доктор обнимает меня за плечи: «Так вот как это было – грюссдераальский прорыв! Ксанни мне не показывала… Вот что значит – держаться даже без надежды». Наваждение отступает, и я передаю ему в ответ: «Ты прав… Даже если надежды нет, отчаяние – не советчик».       «Вот поэтому у нас снова есть надежда, - откликается Эйнар, и его форма слегка мерцает – он что, так подмигивает? – Так что дуэли не будет. Каждый из нас уже получил то, что заслужил».       «Эйнар, тебе пора бы понять - никто никогда не получает то, что заслужил на самом деле», - бросает ему Доктор, поглядывает в сторону костра и спрашивает вслух:       – Алима, как там насчет чаю? Пахнет замечательно!       - Ой, - спохватывается юная шаманка. – Сейчас, я мигом!       Она снимает чайник с огня и разливает душистый темно-коричневый, почти непрозрачный чай по разномастным кружкам из камбуза ТАРДИС, а я открываю пакет с мармеладками из стазис-контейнера со станции Зима. Первая кружка достается Доктору, он благодарно кивает, и Алима расплывается в улыбке.       - Доктор, - она заглядывает ему в глаза, - скажи пожалуйста… А что потом? Ведь если к нам остался проход… то, может, кто-нибудь попробует проникнуть к нам еще раз?       Призраки у костра оживляются, тянутся к Доктору, он салютует им дымящейся кружкой и улыбается Алиме в ответ:       - Этого можно больше не бояться. Наши друзья изъявили желание взять на себя охрану рифта и прохода между вселенными, пока я не найду способ вернуть им тела и не решу, кем их заменить. Но при условии, что вы с дедом будете их навещать и не давать им скучать. Договорились?       - Конечно! – радостно соглашается дед, и Алима энергично кивает в знак согласия. – Доктор, я, Табхай… мы с Алимой  клянемся тридцатью тремя небесами – все шаманы Байкала будут чтить Эйнара, Тимо и Ровену как великих Тэнгри-хранителей. Мы не забудем!       Он вдруг морщит лоб, удивляясь:       - Вот только… я не понял. Их же было трое… Но я вижу только двоих.       - Тимо выбрал другую судьбу, - отвечает Доктор и показывает свободной рукой в сторону изящного искристо-черного силуэта Двести четвертого. – Стал душой и разумом вот этого прекрасного корабля. Тимо, кстати, как обновка? Как самочувствие?       Черный шипастый конус вдруг расплывается, меняет форму, приобретая человеческий вид, и к костру подходит высокий стройный парень в темно-красной форме галлифрейской ПКО.        - Благодарю вас, прекрасно! – он вежливо улыбается и отвешивает нам рэй. – Но, Доктор! Я изменился. Теперь у меня новое имя. Разрешите представиться - Максим. И я хотел бы попросить Вас, как командира…       - А, ну да, - тот спохватывается и вскакивает на ноги. – Формальный выбор пилота и построение симбиотической связи. Что ж… сейчас прекрасный момент. Хорошо! - Доктор кивает, одергивает свою драную толстовку, проводит пятерней по волосам, пытаясь приобрести вид, хоть немного отвечающий торжественности момента, и повышает голос. – Тогда начнем. Тип Двести Четыре - Максим! Ты сделал свой выбор?       - Так точно! - тот вытягивается перед ним в струнку и отдает честь. – Прошу Вас как командира сводного отряда сил специальных операций Галлифрея назначить моим пилотом Александру Шторм.        - Пфф, вот как меня в мастер-ключе обозначили! Аттестовали так аттестовали, – фыркает Доктор, не без труда возвращает себе серьезный вид и делает мне знак встать. – Александра Шторм! Ты принимаешь под свое командование этот ТАРДИС Тип Двести Четыре и согласна на построение постоянной симбиотической связи с этим кораблем?       Я встаю, и у меня невольно начинают трястись коленки. Постоянная симбиотическая связь, необходимая для полноценного управления одушевленным кораблем – это штука похлеще брака. Она связывает пилота и его ТАРДИС, пока они живы, и их судьбы становятся неразделимы. Но этот Двести четвертый очень хорош, я рада, что он меня выбрал, и с легкой душой подтверждаю:       - Так точно! – выпрямляюсь, отдаю ему честь как Лорд-президенту: ноги в ханми, правая рука тэгатаной к середине лба, левая отходит назад. – К установлению постоянной симбиотической связи готова. Прошу определить протокол и отдать приказ!       - Полевой протокол три, – Доктор повторяет мой жест. – Выполняйте!       Двести четвертый делает шаг вперед и опускается передо мной на правое колено, пристально глядя мне в глаза. Отмечаю резкие перемены: новое лицо  его гуманоидной формы стало старше и утратило кукольную красоту Мартена. Теперь это просто приятная физиономия, живая, выразительная и чем-то напоминающая наглую, но обаятельную моську тихоновской грозы бурундуков его котейшества Владимира Владимировича. Вот только взгляд зелёных глаз совсем другой - из их зрачков мне прямо в душу заглядывает иномировая бездна, изучает и зовёт к себе.       Хорошо, приглашение принято! Я сжимаю в левой руке мастер-ключ, он резко теплеет, оба сердца точно прошивает электрический разряд, и я, как и мама когда-то, чувствую прикосновение иного, совершенно непохожего на мое, но очень доброжелательного сознания. Оно воспринимается не как сфера, полная потоков, а как бесконечная многомерная паутина - мерцающая, пульсирующая, завораживающая. С непривычки (а как к этому привыкнуть?) кружится голова, я не понимаю, как прокинуть в эту паутину поток, а ТАРДИС отзывается спокойно, даже ласково: «не бойся - попробуй контактный интерфейс».  Тогда я выдыхаю, ныряя в дзансин, тоже делаю шаг вперед и кладу правую руку на растрепанную макушку Двести четвертого. В тот же момент наши сознания прошивает горящая золотая струна ментальной связи, и мы синхронно передаем в наш общий поток:       «Приветствую моего пилота».       «Приветствую мой корабль».       Доктор присутствует рядом, я ощущаю его вмешательство: согласно выбранному им протоколу, он непосредственно руководит процессом, и я чувствую, как золотая струна разделяется на отдельные ментальные потоки, прорастающие в нас, соединяющие меня и мой корабль навеки. Мы неплохо совместимы, и все идет как по маслу: подключается основной командный интерфейс, сенсорные каналы, доступ к памяти, вычислительные ресурсы... Осталось связать одну-единственную нить, но я не очень понимаю, как это сделать правильно.       «Давай, Шторм, - подсказывает мне Доктор. – Осталась эмпатическая связь. Устанавливай!»       «А как?»       «Покажи ему, что ты к нему чувствуешь, и дай ему показать, что он чувствует к тебе».       Он кидает мне картинку, я несколько смущаюсь от того, что он предлагает мне сделать, но он тут же пресекает мои раздумья.       «Не путай горячее и зеленое! - кажется, ему даже смешно. – Любовь к сноуборду не исключает любви к бананам. Ну же! Сделай это! Видишь, ты ему так понравилась, что он подстроился под тебя».       И тогда я беру Максима за руку, заставляю его встать и осторожно прижимаюсь к его губам своими.        На ощупь он холоден как лед, но своей мощной энергетикой он просто обжигает. Он мне отвечает, в его реакции есть определенный чувственный подтекст, но это не как с Доктором, это не страсть, но тоже любовь – только совсем другая. Я чувствую стремление Двести четвертого ощущать полноту слияния, подчиняться и служить, оберегать и защищать, исполнять мои желания и радовать каждый миг. Меня поначалу это даже немного пугает, да еще это происходит у Доктора на глазах, но я чувствую его невербальное одобрение – и углубляю поцелуй, даря моему одушевленному кораблю  восхищение его мощью и совершенством, его верностью и отвагой, мою готовность вести его сквозь время и пространство, мое желание управлять им, слиться с великолепной живой машиной, ощутить его своим продолжением, как когда-то я чувствовала свои незабвенные боевые «42-красный» и «34-синий». И я вижу, как его глаза начинают светиться теплым золотистым светом.       Контакт! На миг наши разумы становятся одним целым, а когда разделяются, в моей сфере сознания прорастает новая нить – горящий радужный поток симбиотической связи, ТАРДИС Тип 204 теперь ощущается постоянно, как моя неотъемлемая часть. Он поднимает правую руку ладонью вверх, на полсекунды ее окутывает бело-желтый свет с проблесками крошечных светло-синих молний и оставляет на ней связку из семи новехоньких ключей, блестящих теплым серебром. Я беру их, прижимаю к груди, мы с Максимом делаем шаг друг от друга, и он отдает мне честь как старшему офицеру.       «Чистая работа, Шторм! - кидает мне Доктор. – Настройка близко к идеальной. Молодец - а ты боялась!»       «Это вы двое молодцы, - откликаюсь я, устраиваясь поудобнее на надувном матрасе. - Ты и Максим. А я до сих пор очухаться не могу».       - Так красиво! – восхищенно выдает Алима, своим чутким восприятием уловившая: только что произошло нечто особенное. – У Шторм и Максима ауры соединились. Но она же замужем за другим… Я вижу эту связь.       - Ага! – Доктор кивает и тоже расплывается в улыбке. – На нашу свадьбу придете? Обязательно приходите.       Он подмигивает мне и кидает в потоке:        «Это будет не совсем свадьба, Шторм! Я тут подумал – не настало ли время нам с тобой основать новый Великий Дом, как ты считаешь?»       Я чуть не поперхнулась чаем.       «Что?! - неожиданно, но, разрази меня Время, Доктор прав, и время пришло. – О, я согласна. Пора вернуть миру Повелителей Времени. Галлифрей навсегда!»       ***       Доставив домой старого шамана Табхая с внучкой и лодкой, мы с Максимом вернулись к нашей ольхонской бухте, где Доктор и Старушка остались нас дожидаться. Максим сразу же уселся на песок, привалившись спиной к боку синей будки и закрыл глаза - ему определенно хотелось пообщаться с прабабкой, а Доктор отвел меня в нашу каюту. Я бы не сказала, что устала или мне так уж сильно хотелось спать, но он чуть ли не силком уложил меня в постель и плюхнулся рядом, тщательно сканируя мою соматику: «как себя чувствуешь?»       - Все хорошо, не волнуйся, - откликнулась я вслух, ослабляя блокировку соматических потоков. - Сам видишь, ни царапинки. А если бы какие ранки и были, их бы уже давно не было - я через себя сегодня прокачала столько, что хватит эскадрилью Сто пятых зарядить и еще Максиму останется.       - Вот как раз это меня и беспокоит, - Доктор схватил с прикроватной полки биорегулятор, открыл его и внимательно вгляделся в маленький экранчик прибора. - Расчет простой. Старушка - далеко не самая мощная ТАРДИС, но тем не менее ее мощности мне хватило, чтоб сгореть. Через тебя за десять минут прошла почти вся энергия из тех двух накопителей мощностью в сотни «Тип 204», но вот тебе факт, - он кинул мне картинку с экрана, - ты в порядке, хотя бы в первом приближении. И это странно. Здорово, блестяще, замечательно - но очень и очень странно.       - Сегодня весь день странный, - отозвалась я. - Проснулась еще человеком, с далеками повоевала уже после трансформы. Может, это от нее такой эффект, а потом это пройдет?       - Это вряд ли - я смотрю твои каналы в динамике, - Доктор щелкнул парой тумблеров под экраном биорегулятора, - и это для них вполне рабочий режим - форсажный, конечно, но не на разрыв. Я бы предположил, это генетическое, но...        Он прервал нить мысли, переключившись на показания биорегулятора, и я кинула ему вопросительный импульс: «Но что? Продолжай».       - Ты естественного рождения, а не вышла из Станка, - он захлопнул крышку прибора и бросил его обратно на полку. - Отсюда широкие внешние каналы, - он продемонстрировал мне картинку, - и легкость, с которой ты настраиваешься на ментальное взаимодействие. Дети естественного рождения привыкают к ментально-энергетическому фону матери и ее окружения еще в пренатальный период. Вышедшие из Станка теоретически могут оперировать большими мощностями, но им приходится сознательно тренировать то, что у естественников получается рефлекторно. А вот ты… Родилась естественным путем, но отец неизвестен, а твой геном определенно модифицирован, скорее даже, что  сконструирован с нуля.       - Непорочное зачатие или ЭКО? - предположила я и подпихнула под голову большую полиморфную подушку. - Как-то глупо, если есть Станок. Разве что кому-то надо было, чтобы я прошла эту пренатальную адаптацию, о которой ты говорил.       - Тренировка взаимодействия с внешним миром… - Доктор уселся в кровати и принялся разглядывать меня, пальцем прослеживая мои главные каналы от шеи к талии - щекотно, но очень приятно. - Жизненно необходимая для существа, созданного для накопления, управления и передачи высоких энергий. А тебе удалось если не подчинить себе танто Ведьм, то довольно эффективно применить его для направления энергетических потоков. Я уж не говорю о том, что ты сотворила с энергоформами ребят из отряда Эйнара. Я видел - ты не вела расчеты, ты проводила замеры, но как ты видела то, что надо измерять, я так и не понял.       - Я тоже, - отозвалась я и повернулась на бок. - Это просто чувство, как зрение, слух или восприятие гравитации. Я думала, это нормально… для нас.       - Видишь ли, - Доктор подтянул под себя левую ногу, устраиваясь поудобнее, и я чуть не треснула его за эту раздолбайскую привычку забираться в кровать в обуви, но вспомнила, что кровати все равно ничего не будет, и решила забить на этот момент болт на 42.  - Одно дело - воспринимать энергетические потоки, другое - видеть их структуру во всех измерениях разом. Это как разница между обычным зрением и зрением Супермена. Помнишь, он мог видеть в рентгеновском спектре? А ты видишь экспоненциальные аккорды потоков, и это даже для нас весьма необычно, понимаешь?       Я ответила ему расплывчатым сигналом «не очень-то я понимаю, о чем ты» и потянулась к нему, чтобы всё-таки снять с него кеды, но он опередил меня, скинув их на пол, и продолжил:       - Думаешь, из-за чего я стащил рабочий архив у напыщенного идиота Касселя? Не ради сведений о новых капсулах - Дайго рассказал мне о них намного больше, чем знали интерналы. Не ради данных об экспериментах Рассилона на Каскаде Духа - это, конечно, мерзость, но не самое главное. Проект «Королева Бурь», мимо которого ты пробежала - вот что меня очень заинтересовало. Помнишь, я рассказывал тебе о Ведьмах Вихря? Рассилон полагал, что они дадут ему неограниченную власть над Вихрем, сестры Карна стремились получить ключ к физическому бессмертию. Ведьмы сделали вывод, что их знания не должны достаться никому из них, и просто скрылись в неизвестном направлении. Тогда Рассилон решил попытаться повторить их успех самостоятельно. Если бы ему удалось, мы бы скорее всего выиграли Войну, но...       - Понимаю, - отозвалась я и уселась в кровати, обхватив колени руками - внезапно до меня дошло, чего испугался Доктор, и мне стало не по себе. - Кольцо Всевластья, верно?       - Бессмертие и вся мощь Вихря на кончиках пальцев, - Доктор осторожно взял меня за руку и повернул ее ладонью вверх, слегка касаясь ее линий, точно собираясь мне погадать. - Сияющая мечта, но Рассилон не мог отдать такую мощь в чужие руки. Ему нужна была Ведьма, которая сумеет проделать это с ним, изменить его… И он решил ее создать.       - Вот и сложилась картинка, - я выстрелила в поток цепочкой: запись обо мне в ключе Мартена, сделанная начальником интерналов - установка Типу 204 доставить меня на Галлифрей - страх мамы и ее желание спрятать меня подальше - огненные серпы, рвущиеся с киссаки танто Ведьм в моей руке. - Я - экспериментальный образец. По всей вероятности, первый удачный.       - Никакой ты не образец! - Доктор сгреб меня в охапку и подтянул к себе резким движением - не столько нежность, сколько желание защитить, закрыть собой и больше не отпускать, а в его эмпатическом потоке темным пламенем всклубились негодование и ярость. Его ладонь властно легла мне на затылок, сильные пальцы зарылись в волосы. Я ткнулась носом ему в острую ключицу под пропахшей дымом толстовкой и снова ощутила себя котенком в его руках, сейчас особенно остро почувствовав, сколько шрамов на нем оставили девятьсот лет странствий, войн и потерь. Кажется, он и сам это осознал - слова у него махом кончились, он резко выдохнул и бросил в поток злое, резкое, острое как атомарный резак:        «Запомни раз и навсегда: ты не ошибка, не образец и не оружие. Я клянусь тебе памятью Галлифрея: никогда никому я не позволю над тобой экспериментировать, и ты не станешь ничьим оружием, ясно?! Даже моим!»       Я не видела лица Доктора, но отчетливо ощутила, как пламя его потока взвихрилось и стало кроваво-алым: «чудо - любовь - прощение - будущее - защитить!», , а затем обрело форму. Сначала - наши руки, сцепленные в замок, и тут же - летящая в круговом замахе катана: это его демоны снова осмелились выглянуть из своего темного угла, и он встретил их как воин, сражающийся за самое дорогое. Я с мстительной точностью запустила в них ослепительно белым снежком: уверенность - нежность - надежда, и чудища шарахнулись прочь, а мой ненаглядный вздрогнул и глубоко вздохнул - кажется, его отпустило.        - Но все равно надо выяснить, что я могу, - я обняла его в ответ. - Когда ты ушел разговаривать с тем зеленым дедом, я наблюдала за вами. Дед сказал, время приходит, шторм надвигается, поэтому он возвращает клинок наследникам. Что бы там ни надвигалось, нам надо быть готовыми.       - Ох, не знаю, - руки Доктора напряглись, как будто кто-то уже посмел протянуть ко мне жадные лапы. - Да провалиться мне в Ккабу! Не хочу!        Он скрипнул зубами, заблокировался, но сквозь его щиты я все равно уловила отзвуки мыслей, мчавшихся в его лохматой голове: «Что, опять!? Хватит бежать и драться, разве мы со Шторм не заслужили передышки, хотя бы немного покоя?! У нее как раз отличная присказка на эту тему: в каждой бочке затычка. В каждой трижды проклятой Омегой бочке! А я не хочу - я хочу ходить под парусом по морям Нуэва Гран Канариа, или на Красной Поляне кататься на сноуборде, или рейвить на Фестивале Грез на Станции Лето - да хоть ковбоями на Фар Нью Ллано Эстакадо, но свободными - карпе дьем! Чтоб никто, нигде и никогда, ни единая наглая тварь, ни ангелы неба, ни духи земли - привет, старина Эдгар - не посмели нам помешать! А если все получится, и Шторм научится плести струны Вихря - где гарантия, что я выдержу искушение таким могуществом, что я не окажусь хуже Рассилона и не наделаю ошибок?»       «Иссгарот с ней, с гарантией - мы тут не машины ремонтируем, - я мягко вклинилась в его мысли, погладила его по щеке, взъерошила волосы надо лбом. - Все, что мы любим, мы рано или поздно потеряем. Но не бойся, никто меня у тебя не отнимет, разве что само время. У меня это первое воплощение. У тебя - предпоследнее. Я хотела бы оставаться с тобой подольше. В идеале - исчерпать наши регенерации одновременно. Я боюсь, что с твоей безбашенностью и стремлением отгонять от меня каждую муху это будет крайне затруднительно. Но если у меня есть шанс поспорить со временем, я им воспользуюсь, и даже не пытайся мне возражать».       - Пффф! Как в старых сказках - и ушли они в Матрицу в один день, - в попытке отшутиться Доктор ответил вслух, но его насмешливый тон не смог скрыть мгновенную вспышку нежности в его потоке - напротив, выдал с головой. - Я так понимаю, отговаривать тебя бесполезно?       - Абсолютно, - подтвердила я и слегка царапнула ногтями его спину под толстовкой. - Найдзё, помнишь? Я обещала тебе, еще когда была человеком, но это неважно, ведь ничего не изменилось.       - Изменилось! - горячо бросил Доктор в ответ, но тут же отвлекся на мои царапки. - А можешь чуть выше и правее? Вот-вот-вот, идеально… Так о чем я? Изменилось все! Ты в истинной форме, мы связали наши генетические линии - фактически, это брак, хоть формальности и не соблюдены.       - А раз так, - я проехалась по его спине кончиками растопыренных пальцев, как кошачьей лапой, - то имей в виду: в доме Унгерн принято, что молодым полагается свадебное путешествие. Так вот, я хочу повидать Зеленого Деда, а ты наверняка знаешь, как его найти. Ты ведь мне не откажешь?       - Тут-то я и попался! - Доктор от души рассмеялся, повалился на подушки и потянул меня за собой. - Деваться некуда. Стартуем на рассвете. После мидзуагэ в прямом смысле. Оказаться на Байкале и не съесть собственноручно пойманного омуля - непростительная оплошность!       Он куснул меня туда, где трапеция соединяет левое плечо с шеей, и я ойкнула от неожиданности, а он снова рассмеялся, перевернул нас и потянулся к моим губам за поцелуем: «Кстати, о традициях. Традиции Дома Унгерн брачную ночь предусматривают?»       «Ой, Доктор! - отозвалась я, приподнимаясь ему навстречу и задирая на нем толстовку. - Когда это ты следовал традициям? Ты ж анархист!»       «Анархо-индивидуалист, - уточнил он, стащил с себя толстовку и швырнул ее в дальний угол каюты, - когда мы с Бакуниным дискутировали в пивной «Каруж», хозяин даже не брал с нас денег за пиво - он поднимал достаточно на женевцах, приходивших нас послушать. Занятный был период земной истории - язык мог привести своего хозяина и к власти, и к виселице».       «Хотела бы я послушать ваши дискуссии, - я притянула его к себе, мои ладони скользнули за пояс его штанов, нащупывая интересные ямочки пониже спины. - Жаль, меня тогда с тобой не было».       «Ты немного потеряла, - откликнулся Доктор, - Политические диспуты земного XIX века - скукотища. Эта мания все классифицировать и противопоставлять друг другу в итоге до добра не довела. Одно удовольствие, пиво в той пивнушке было не самое плохое. А вот закуски никуда не годились - там понятия не имели, как правильно сушить рыбу».       Он прервал  мысль, его губы прошлись по моей щеке, коснулись уголка рта, и я лизнула его в ответ заряженным языком. В прошлый раз ему это понравилось, сейчас тоже не оставило равнодушным. Он жадно накрыл мои губы своими, его язык пробрался мне в рот, скользнул по нёбу, обжигающая вольтова дуга прострелила меня вдоль спины и скрутилась горячим клубком между ног. Желание полыхнуло во мне как напалм. Вот это да, моя выдумка в исполнении Доктора получилась впечатляюще - или дело просто в том, как он на меня действует? Одна его улыбка, одно прикосновение, и я начинаю искрить и таять, а когда он целует меня, я плавлюсь в его потоке и вспыхиваю, как от попадания фосфорного заряда. А может, дело в том, что четыре часа назад в бою на байкальском рифте мы дрались не на жизнь, а на смерть, и нам обоим позарез нужно почувствовать друг друга через слияние тел и разумов, убедиться, что это реальность, и что ни ангелы, неба, ни духи земли, ни культ Скаро, ни разлом рифта не смогут встать между нами.       Поэтому давай сейчас не будем никуда спешить. Быстро и жёстко, почти по-человечески трахнуть меня в коридоре перед гардеробной ТАРДИС - этого хватило, чтобы в первом приближении снять стресс, но не более того. Взлет на сверхзвуке и крутое пике - это, конечно, наш с тобой высший пилотаж, но сейчас я хочу узнать тебя всего, изучить твои маршруты. Времени до рассвета нам с тобой точно будет мало. Ведь если я для тебя - Красная Поляна, ты для меня - вулканический Муген-но-Араши, где над штормовыми лавовыми морями и полями гейзеров танцуют разноцветные торнадо, а свет полярных сияний мерцает в ливнях из крупных корундов, выброшенных чудовищными извержениями. Это все мамина память, но я помню этот безумный и прекрасный мир настолько ясно, будто сама там была.       «Муген-но-Араши? - переспросил Доктор, слегка прикусил мне щеку и приподнялся, чтобы стащить с меня футболку. - Помню, помню. Весьма польщен - но все-таки, почему?»       «Одна из самых красивых и опасных планет в этой галактике, - ответила я после паузы - нелегко собраться с мыслями, когда чуткие, ловкие руки моего ненаглядного исследуют мою грудь и спускаются к талии, задевая струны периферических каналов так, что от их пульсации внизу живота начинают бить почти настоящие молнии. - Суровый, грозный и яростный мир - разом и пугает, и завораживает. Стоит разглядеть, как он прекрасен, и он будет тянуть к себе снова и снова. Не заметишь, как влюбишься на всю жизнь».       «Как в балладе о Гандаре и Беатрикс, - Доктор смущенно улыбнулся, а его пальцы замерли на резинке моих шортов. - Красиво. Я так не умею».       «И не надо, - отозвалась я, наконец-то разделавшись с молнией его штанов, и прижалась к нему сильнее, кусая за порозовевшую мочку уха. - Снимай уже это все и иди сюда».       Я раздвинула для него ноги, а он подрегулировал кровать для более подходящего угла. В этот раз его прорыв - как попадание тандемной боеголовки: острое ощущение проникновения и мощный прицельный импульс в мои самые чувствительные места. Я как-то умудряюсь подхватить заряд, прогнать через себя, усилить и возвратить ему - через долгий жадный поцелуй, через ладони, сжавшие его задницу, через внутренние мышцы, плотно обхватившие его по всей длине. Я заставляю их пульсировать в ритме его движений, направляю через них ответные импульсы, и он наращивает темп: «Шторм, да! Еще выше! Разгоняй нас, сильнее, да, вот так - я хочу улететь!»       «Что? - удивляюсь я. - Уступаешь мне контроль? А у меня получится?» - и он бросает в ответ: «Да! Я хочу, чтобы сейчас вела ты! Не волнуйся, верь своим инстинктам!»       В первый раз я замыкаю потоки на себя и становлюсь источником нашей вольтовой дуги: раньше мне это было не дано. Ее вспышки простреливают от затылка до пяток, и меня чуть не разрывает такая же дикая эйфория, как в тот миг, когда я приняла в себя чудовищную мощь рванувшего накопителя. На краю сознания проскакивает мысль: почему, откуда такая плотность потока? - но желание вытесняет ее прочь. Здесь и сейчас, и только мы - больше ничего не имеет значения. Мне кажется, будто само Время замирает, и меня вот-вот накроет неистово кипящая волна.       Не без труда, но получается обуздать эту волну, оседлать ее, закрутить вихревым восходящим потоком и направить ввысь, насколько хватит разгона. Я не знаю, где мой предел, но хочу коснуться его и сорваться вниз неукротимой лавиной. Теперь я в полной мере ощущаю, что Доктор имел в виду, когда говорил про фрирайд: сводящая с ума высота, контроль и свобода разом, пьянящая власть над моментом освобождения.  Но в этот самый миг, когда я чувствую, что больше не могу, и мы зависаем на «горке», моя новая внутренняя сила включается сама собой - неожиданно, резким ударом прямо в мозг и глаза.       Я не теряю сознание, нет - напротив, оно раскрывается, как открывается раковина потоку морской воды. Я вижу все течения и структуры энергии в нас и вокруг нас. Энергетика Доктора разворачивается перед внутренним взглядом изящным многомерным цветком, как в визуализации ТАРДИС. Не очень мощная, но гармоничная, ладно скроенная - как и это его тело, красивая, есть на что посмотреть. Но вдруг мой инстинкт вдруг издает сигнал тревоги: такого не должно быть! Я вглядываюсь внимательнее - что это за узелок? Не то рестриктор, не то врожденная контрактура на центральном канале!       Пытаюсь коснуться странного узелка, но вдруг что-то лопается, рвется тонкая нить, видение пропадает, я ощущаю встревоженный ментальный толчок Доктора: «Шторм? Ты здесь? Все хорошо?» и отзываюсь через силу: «Да… Что-то не так?»       «Не знаю, как объяснить, - впервые на моей памяти Доктор не может сформулировать мысль - кажется, его развезло так же, как и меня. - Это было как передоз: восхитительно, но страшновато. И странно. Я был в тебе, но ты была не только во мне - везде. Такая… открытая. Ты горела, как Беатрикс в той балладе - а я-то думал, это преувеличение, разыгравшееся воображение поэта! Ничего подобного! Откуда-то взялся третий поток - извне. Я никогда не ощущал ничего похожего».       Я пытаюсь как-то собрать себя в кучку - сфера сознания все еще странно жидкая, как мячик-антистресс - но ощущение раскрытой раковины не пропадает. Откуда-то издалека приплывают видения доселе невиданных мною миров, скользят мимо, не задевая меня, пока не появляется планета земного типа, переливчатый бирюзовый шарик в рассветных розовых облаках.       Тогда приходит спокойствие, как при возвращении домой, и я хочу показать неведомый мир Доктору, чтобы он тоже увидел его, почувствовал то же самое и перестал волноваться. Я прочерчиваю нам траекторию мягкого, ленивого спуска под облака цвета белого персика. Мы парим над серебристой тайгой, вольной степью в алых цветах, над кобальтово-синим тропическим лесом, сияющим бирюзовым заливом, над коралловыми островами. Вижу место для приводнения - и катамаран нашей ментальной связи лениво покачивается на волнах спокойного моря. На полнеба горит рассвет, легкий бриз касается наших разгоряченных тел, и можно грезить с открытыми глазами, устроив почему-то очень легкую голову на плече Доктора и расслабившись в его руках.       «Потрясающая картинка, - отмечает он и мечтательно улыбается. - Так… уютно. Где это?»       «Понятия не имею, - я улыбаюсь в ответ. - Но знаю: мы с тобой когда-нибудь будем там».       ***       Краевая область, Домен Хаоса       - Плохие новости, миледи, - легкая, текучая серебристая демоническая форма изящно склоняется перед другой - стройной и величественной, цвета начищенной меди. - Спиральная Политика снова крепнет. Они возвращаются.       - Кера, ты уверена? - величественная форма начинает недоверчиво мерцать. - Они снова надежно спрятаны, а тот, кто остался на свободе, после наших подарков психически раздавлен и медленно сходит с ума. Дайте ему время, и он сам разнесет Спиральную Политику в клочья.       - Но он больше не один, - отзывается Кера, - и та, кто с ним сейчас, не только стабильна сама, но и выводит его из безумия. Они набирают силу - наши вассалы уже начали гибнуть от их рук.       - А вот это уже плохо, согласна, - величественная форма угрожающе наклоняет рогатую голову. - Что говорят пифии? Вы их спрашивали?       - Они молчат, миледи, - сознается Кера и вздрагивает. - Мы не смогли заставить их открыть нам будущее.        - Еще хуже, - по плечам яркой формы миледи начинает струиться пламя. - Так мы пропустим появление Гибрида, и тогда все станет в тысячи раз сложнее. Заставьте их говорить.       Кера согласно вспыхивает, а глаза миледи вдруг загораются кроваво-красным:       - И вот еще что, Кера. Этой парочке надо подкинуть проблем. Придумайте что-нибудь. Лучше всего - найдите Неистребимого. Хотя бы одного. Они не смогут пройти мимо.       - Будет исполнено, миледи, - Кера превращается в легкое серебристое облачко и исчезает. Миледи смотрит за Край, пламя окутывает ее как плащ, и в ее удивительно изящных, несмотря на длинные когти, руках появляется короткая двухклинковая глефа. Руки миледи крутят привычную «мельницу»,  клинки разбрасывают фиолетово-белые искры.       Еще немного, говорит она себе. План будет исполнен, каждый должен сделать, что должно. Впереди конец Спиральной Политики и долгожданная свобода.