Яшмовые путы

В ожидании ужина каждый занимался каким-то своим делом, молча и задумчиво. Сходив за вещами, которые после магической чистки выглядели не хуже новых, Яспе бросил их на кровать, предоставляя Шандиру самому с ними разбираться, затем достал из своей сумки около сотни странных тонких дощечек размером с половину ладони и стал их раскладывать на столе рядками. Дощечки были отполированы и пахли липой и Ясом, с одной стороны им оставили естественный бледно-золотистый цвет древесины, с другой – разноцветной эмалью нанесли непонятные рисунки и символы. Иной раз парень убирал некоторые из дощечек, остальные же тщательно перемешивал и снова выкладывал на стол в неизвестном демону порядке. При этом маг был удивительно собран и сосредоточен, даже морщинка на лбу залегла. - Гадаю, – ответил Серха на вопрос, что же он такое интересное делает. Ответ был недовольным. Может быть, потому, что принц действительно помешал, а может, оттого, что у людей гадания устраивали только женщины, и чародей подумал, что Сатори обязательно возжаждет ему на это указать? Охотник не знал наверняка, а потому больше не пытался заговаривать с сопровождающим, оставив его в покое. Сам Шандир разобрал новую и принесённую человеком чистую одежду и разложил её на две аккуратные стопки – свою убрал в сумки, а принадлежащую Яспе так и оставил лежать на постели, потому как никогда не лазил в его вещи. Просто не мог себе позволить такой наглости, хоть и томился порой острым любопытством. Закончив, он позвал слуг, чтобы они вынесли грязную воду из лохани, оставшуюся после купания парня, а когда была натаскана свежая – залез в наполненную на две трети глубокую ёмкость и блаженно вздохнул, наконец расслабившись. Телом, потому что мысли, от коих голова гудела, будто улей, не давали ни секунды покоя. И, конечно, центральное место в них занимал маг, а вовсе не предстоящая авантюра, но к этому давно уже можно было привыкнуть. Отчего Серха так ведёт себя? Сначала чуть ли не умоляет не бросать его, потом переводит всё в шутку, а после делает вид, словно вообще ничего не произошло. Какой же он настоящий? И как было бы просто, если б чародей не закрыл связь, образованную яшмовым кулоном... Демон никогда не испытывал ничего подобного – браслеты подчинения, или яшмовые путы, если и давали что-то похожее, то только их хозяину, а раб, носящий путы, чувствовал лишь боль и постороннюю волю – ни тени чужих эмоций. Можно сказать, что он был попросту марионеткой, чьими руками жестокий маг, как кукловод, творил угодное ему. Кулон же был чем-то иным – подвеска не передавала никаких приказов, работала, будто приоткрытое оконце в две души, и дарила ни с каким другим не сравнимое тепло. Сейчас же вообще не было ничего, кроме тепла, и принца это не радовало – да и не могло радовать, только не после того, как он ощутил прикосновения чувств Яспе, его сомнения, страхи и... уязвимость, которую обычно парень старался не проявлять. - Слушай, – заговорил маг, – а почему дроу сказал, что нам нужно выехать на закате? Нет, я помню, что в Пепельных Пустошах день наступает, когда здесь темнеет, но всё же? Уже почти задремавший, Сатори приоткрыл один глаз. Серха сложил свои дощечки и теперь просто сидел и смотрел на мужчину. - А ты думал, что мы будем добираться до них своим ходом? Яс, до Пустошей месяцы и месяцы пути верхом. Так что воспользуемся одноразовыми камнями перехода, чтобы перенестись сразу ко входу на мёртвые земли, Ущелью Гигантских Скорпионов, дальше они почему-то не работают. - А что потом? - А потом, – охотник лениво потянулся, – пойдём через Ущелье. Дальше я пока не загадываю. - Почему? – озадаченно спросил чародей. - Потому, что в прошлый раз я еле выбрался оттуда – по незнанию забрёл в Ущелье ночью. На первый-то взгляд оно кажется безопасным... Откуда ж мне тогда было знать, что его название не пустой звук, что эти самые гигантские скорпионы реальны и что активны они как раз таки в ночное время? Нахмуренное лицо человека мгновенно просветлело. - А, ну всё, я понял! Отсюда уходим на закате, туда попадаем на рассвете и днём, когда эти твари отсыпаются, идём. - Всё правильно, – лукаво улыбнулся Шандир, – молодец. Есть ещё вопросы? Яспе помедлил, дожидаясь, пока вошедший с подносом слуга поставит тарелки с едой на стол и уйдёт, после чего, пожевав веточку какой-то зелени, сказал: - Есть. Тебе ничего не показалось странным в рассказе Амортаре о посохе? Демон, намыливавший тряпку, чтобы помыться, приподнял брови. Он-то ожидал расспросов о самом Джиллианисе, а этого любопытного понесло вообще в какую-то другую сторону. - А должно было? - Ну, ты же постоянно имеешь дело с различными артефактами. Ты слышал когда-нибудь, чтобы зачарованные амулеты, доспехи, оружие... «просыпались и звали»? - Слышал, – принц провёл тряпкой по своему плечу, не без удовольствия отмечая, что парень следит за его движениями. – Такое бывает, если в артефакте хранится душа, или её часть, бывшего владельца. Подобные вещицы попадаются очень редко, потому что для ритуала помещения души в артефакт нужен сильный чародей, на это далеко не каждый магистр способен... Маг вскочил и возбуждённо заметался мимо недоумённо моргающего Сатори. - А вот теперь смотри, Шан! Проснувшийся артефакт уничтожен – что стало с душой? Она освободилась, так? - Наверное. - Теперь наниматель требует другую вещь, называемую Ловцом Душ. Если я правильно понимаю, она нужна, чтобы... – Серха остановился и покусал нижнюю губу, глядя мимо охотника. – Чтобы изловить освободившийся дух? Значит, именно он требовался, а не сам посох? - Даже если и так, что с того? – Шандир закатил глаза. – Ты ещё расследование начни. - Но это же так интересно! – досадливо воскликнул чародей. – Чья это душа? Для чего она нужна нанимателю Амортаре? Что он собирается с ней делать?.. Вот тебе разве не любопытно? Продолжая растираться тряпкой, демон то и дело поглядывал на собеседника украдкой, посмеиваясь. Вот в этом весь Яс – такой любознательный, интересующийся всем на свете, переживающий, когда что-то потрясающее проходит мимо него... очаровательно живой. Рядом с ним в принце начали пробуждаться давно умершие, казалось, желания – радоваться, наслаждаться, любить... дышать полной грудью, как будто больше ничто её не сдавливает. Да и старая жажда мести, как и застарелая ненависть, побледнела, будто отступила прочь. Только теперь Сатори чувствовал, что снова живёт, а не влачит жалкое существование, раздумывая, как восстановить справедливость. По крайней мере, он более не ощущал себя озлобленным духом, удерживаемым в мире живых только незаконченным делом. - Немного, быть может. Но гораздо больше меня занимает проход через Ущелье, Яс. Ну и встреча с князем Айно, если позволить себе немножко забежать вперёд. - Решаешь проблемы по мере появления? - Именно так, – кивнул охотник с улыбкой. Яспе примостился на бортик лохани и внимательно поглядел на него, чуть склонив голову набок. - И ты никогда ничего не планируешь? - А какой в этом смысл? Планировать хорошо тем, чьё житьё-бытьё стабильно и размеренно. Моя жизнь измеряется километрами, и единственная более или менее постоянная величина в ней – мои собственные умения. Путь каждый раз новый, порой я отправляюсь на свой страх и риск, даже не зная толком, где смогу в следующий раз пополнить припасы и напоить коня. Моя жизнь – это бесконечная дорога и постоянный поиск. Максимум, что я могу – это проигрывать какие-либо ситуации, их варианты, в своих мыслях, заранее приготовиться к ним, чтобы не терпеть потом горького разочарования и не спасовать, если что-то пойдёт не так. А строить планы относительно того, что от меня не зависит... нет, я действительно не вижу в этом смысла. - А ты не хотел бы что-нибудь изменить в своей жизни? – Парень забрал у Шандира тряпку и, зайдя ему за спину, стал тереть те места, до которых не мог достать демон. – Может, осесть, заняться чем-то другим? Мужчине вдруг захотелось сказать, что ещё совсем недавно ему вообще никакой жизни не нужно было, но зачем говорить об уже ушедшем и неактуальном? - Возможно, – пожал плечами принц. – У меня были такие мысли – всё же занятие охотника за артефактами довольно утомительное... Однако альтернативы пока нет. А осесть... чтобы жить одному? Возвращаться в пустой дом? Трапезничать в одиночестве? С тем же успехом я могу перебиваться ночёвками и трапезами в тавернах, постоялых дворах и под каким-нибудь гостеприимным деревом. - И все охотники такие бродяги? - Многие. Одиночки – так поголовно. Мало у кого есть дом и семья. - Бедняжки, – грустный вздох никак не вязался со смеющимся голосом мага. – А знаешь, мне всё равно. Можем жить и под деревом. Обескураженный, охотник лишь головой покачал, не нашедши, что ответить. От того, что Серха говорил о «них» в перспективе, так и тянуло замечтаться о чём-нибудь сладком и обязательно общем, позволить себе обмануться, вот только это сильно смахивало на самоистязание и не вело ни к чему хорошему. И так далеко не радужное, настроение Шандира окончательно испортилось, убив всякое желание продолжать беседу, а чародей, как ни странно, и не настаивал, будто чувствовал, что даже одно его слово сейчас способно сильно поколебать и без того пошатнувшееся душевное равновесие мужчины. Они снова молчали. Яспе сел за стол и ковырялся в своей тарелке, изредка посматривая на демона через плечо, а тот усиленно делал вид, что ничего не замечает, выбравшись из лохани и склонившись над ней, чтобы промыть густые кудри. Ну и конечно же, парня надолго не хватило – когда тяжёлые чёрные пряди были хорошенько прополосканы чистой водой и обёрнуты полотенцем, а сам принц оседлал второй табурет у стола, Яс проворчал, налив в стакан Сатори простокваши из кувшина: - Что, в твоём гордом одиночестве больше ни для кого нет места? - Ну отчего же? – возразил охотник, подкладывая сопровождающему салат, который тот любил, но сейчас почему-то не ел. Да и вообще, похоже, ни к чему из еды не притронулся. – Не было бы, я бы не просил о Младшем. Кому ещё захочется разделить жизнь одинокого мужчины под открытым небом? Глаза мага зло полыхнули. - А ты так уверен, что ему захочется? Шан, сопровождающий пойдёт за тобой куда угодно, однако не потому, что ему так хочется, а потому, что хочется тебе. Шандир мягко улыбнулся и погладил собеседника по руке, и по всему было видно, что тот вновь разъярён и еле сдерживается, чтобы не отдёрнуть её. - Яс, я понимаю, что это не совсем честно. Но более я никому не смог бы настолько довериться, насколько мне то необходимо. Я буду заботиться о нём и... - Я понял. Серха резко поднялся, едва не уронив табурет, и, подойдя к кровати, упал на неё. Забеспокоившись, демон последовал за ним и осторожно присел на край постели. - Яспе, – тихо позвал он, но чародей пилил потолок разгневанным взглядом и отвечать не спешил. – Ну что случилось, мой хороший? И Яспе отреагировал, вот только вовсе не так, как надеялся принц – он схватил мужчину за руку и прорычал, дёрнув его на себя: - Не сюсюкай со мной! Сердце заныло от неясной глухой обиды. Ошеломлённый внезапной и вроде бы беспричинной грубостью, Сатори отвёл глаза, и этот жест, видимо, совсем взбесил парня. Он повалил охотника на кровать и, вмиг подмяв под себя, вцепился зубами в его шею – похоже, до крови, потому что боль была достаточно сильной. Маг покрывал болезненными укусами горло и плечи Шандира, досталось даже подбородку, щеке и уху справа, в то время как руки сдирали штаны, единственную деталь одежды и на нём, и на самом Ясе. Поначалу ничего не понимающий демон никак не препятствовал – возбуждение хоть и слабо, но всё же пробивалось сквозь бушующую и снаружи, и внутри боль, однако когда между ягодиц жёстко ткнулся твёрдый член, принц заёрзал, сжимаясь и поджимая хвост. Нет, так он не хотел, уж слишком походило на насилие. - Яс! Яс, ну хватит, – Сатори крутился и выворачивался, однако Серха, прижав его к постели, упорно продвигался в своём начинании. Можно было, конечно, начать драку и таким способом избавиться от разошедшегося чародея, но... охотник отвернул лицо и постарался расслабиться, впуская настойчиво проталкивающуюся внутрь плоть. Так и лежал, чувствуя, как стягивают грудь чёрные кольца беспросветной тоски, горечи и отчаяния, не давая нормально вздохнуть, пока Яспе неожиданно не остановился. Побледнев, парень поражённо рассматривал распростёртого под ним мужчину, а точнее, следы своей недавней ярости, и ужас с раскаянием мощным потоком влились в какофонию испытываемых Шандиром тёмных эмоций. Не его эмоций, Яса – по всей видимости, маг был настолько выведен из себя, что все его внутренние барьеры снесло напрочь. - Кошмар... – выдохнул Серха, кончиками пальцев коснувшись ноющей щеки демона, и отдёрнул их, словно обжёгся. – Теперь я, кажется... понимаю Амортаре... почему он бросил своего чародея. Принц ободряюще улыбнулся, пытаясь сгладить чужое острое чувство вины, и притянул сдавленно бормочущего человека лицом к своей искусанной шее, вплетя пальцы обеих рук в его взлохмаченные волосы. Минута шла за минутой в полной тишине, Яспе бережно дотрагивался губами до саднящей кожи Сатори, словно прося прощения, а охотник ласково перебирал каштановые прядки – пусть его неприятно удивил поступок парня, по мнению Шандира, это отнюдь не стоило того, чтобы ругаться и вставать в позу. А тем более – отталкивать глупого возлюбленного, душу которого отравляла исступлённая злая ревность.