Яшмовые путы

С того вечера Шандир сказал Яспе едва ли пару фраз и вообще всеми силами старался держаться от него как можно дальше, чтобы не натворить непоправимого – близость парня, да что там – даже просто взгляд в его сторону, вызывал в демоне еле контролируемый гнев. Но что бы ни делал принц, чувства к магу не хотели утихать, более того – неуклонно росли, и это злило ещё больше. Хотя бы тем, что порой глупая молчанка и ещё более глупые тайные гляделки начинали казаться действительно дурацкими, ненужными и никчёмными, а желание позабыть обо всём и общаться как прежде – становилось непомерно сильно, стоило задуматься об этих чувствах. Однако Сатори жёстко пресекал подобные мысли на корню, вскармливая в себе злобу, раз с привычным холодным равнодушием выходила накладка. Попервости маг искренне недоумевал и шёл на любые уловки, чтобы разговорить покровителя... пока в один «прекрасный» момент не открылся, решив прощупать его через яшмовую связь. Это было почти три недели назад, но Шандир до сих пор помнил с каким сдавленным вскриком и насколько болезненными эмоциями на исказившемся побледневшем лице отшатнулся от него Серха. Конечно же, демон тогда дал сполна прочувствовать человеку всю силу своей ненависти... которой на самом деле не было и не могло быть, вот только этого чародей, видимо, не понял. С тех пор, сняв с мужчины кулон, Яс больше не делал попыток заговорить с ним, но принц не был этому рад – временами казалось, что он не выдержит... что сделает всё, что угодно, лишь бы не видеть у любимого этих блестящих больных глаз. Однако терпел изо всех сил и ничего не делал. Всё кончено, они оба должны это осознать. И всё равно Сатори украдкой следил за Яспе, в котором больше не было ни капли прежней живости – и это убивало Шандира. На привалах парень почти не двигался и не произносил ни звука, тогда как обычно если не говорил, то пел или насвистывал; он практически не ел, только пил чай и... чах на глазах. Возможно, Джиллиан мог бы облегчить его тоску отстранённой беседой, но дроу демонстративно игнорировал мага; делая вид, что Яс – пустое место, альбинос беседовал лишь с демоном даже по касающемуся человека делу («пусть твой сопровождающий займётся костром»), отчего любящее сердце принца сжималось от щемящей жалости. И как ни пытался он задавить её (не может быть у него сочувствия к этому лжецу!), это не мешало ей стабильно возвращаться с ещё большим упорством... К тому моменту, когда Амортаре наконец объявил, что они на месте, Сатори был невероятно измотан постоянным моральным напряжением, не дававшим отдыхать ни душе, ни телу. - Ну и где... этот некрополь?.. – пробормотал Серха в перерывах между приступами надсадного кашля – все последние дни он ехал позади, глотая пепельную взвесь, поднятую в воздух впереди идущими жеребцами. От вездесущего пепла его не спасал даже лоскут, оторванный от рубашки, которым чародей закутал лицо до самых глаз. - Вон там, Шан, смотри, – альбинос потянул Шандира за рукав, отвлекая того от грустного созерцания Яспе, и другой рукой показал на нечто метрах в двадцати перед ними. – Видишь? Демон уж было покачал головой, но, приглядевшись, вдруг заметил торчащие из пепла зубцы, напоминающие ограждения на макушке смотровой башни – должно быть, это и был подъёмник, на котором им предстояло спуститься в Мёртвый город. Об этом принц узнал загодя у Джила, приёмный отец которого, человек по имени Рикен, некогда странствующий торговец, а ныне – хозяин таверны «Рогатый петух», когда-то торговал с жителями некрополя, благодаря чему Джиллиан знал достаточно об этом месте. Он же и предупредил, что не стоит пытаться самостоятельно управлять подъёмником, мол, об их приближении уже знают и в любом случае уведомят о своём согласии либо несогласии принять путников. Подтверждение этому Сатори получил, едва они подъехали к ограждению, выложенному из небольших квадратных камней. Припорошённая хлопьями пепла площадка сдвинулась в сторону, а на её место поднялась другая, украшенная шлифованной плиткой из чёрно-зелёного мрамора, на которой стояли... люди. По крайней мере, от обычных людей их отличало лишь то, что они были одеты в богатые, но странные, похожие на мантии чародеев одежды, невероятно бледны и... мертвы – смертью от них несло за километр. Нет, не вонью, сопутствующей гниению и разложению, но чуть удушливый сладковато-пряный аромат, вьющийся вокруг встречающих, невозможно было спутать ни с каким другим. - Приветствуем вас, – нараспев произнёс один из них, раскланявшись с путниками. У него был мелодичный голос, приятные черты лица и плавные движения, что, впрочем, не казались неестественно замедленными, как у тех оживших мертвецов, кои встречались Шандиру прежде в некоторых могильниках. – Доброго вам... – заговоривший растерянно посмотрел по сторонам, по всей видимости, абсолютно не ориентируясь в происходящем на поверхности, – времени суток. Что привело дорогих гостей в наш скромный город? - Мы хотели бы выразить своё почтение вашему достойному правителю, благороднейшему князю Айно, – вежливо ответил Джиллиан. – До нас дошли слухи о гостеприимстве высокородного князя: прознав о красоте вашего города, мы просим о милости взглянуть на него. - Мы с радостью проводим вас к правителю, – смиренно проговорил другой встречающий. Повадками и внешностью он сильно походил на первого, был так же приятен и черноволос и обладал такими же чуть мерцающими зелёными глазами. У оставшихся пятерых – двух мужчин и трёх женщин – были те же цвета волос и глаз, вот только подобной схожести черт у них не наблюдалось. – Добро пожаловать в Ашур-Мирру! Площадка пришла в движение и стала медленно опускаться. Рассматривая проплывающие снизу вверх изображения сцен битв, быта и просто пейзажи, нанесённые прямо на каменные стены колодца, демон одновременно пытался вспомнить то, что когда-либо слышал об этом городе. Ашур-Мирра была прекрасной столицей маленького человеческого государства с ныне забытым названием, что было способно потягаться в красоте с королевством эльфов и славилось как изделиями из мрамора и ценными тканями, так и сумасбродством и поистине сумасшедшей тягой к экспериментам своего высокого князя. Причём высокого не только в смысле титула, но и в прямом – говорили, что он выше двух метров ростом. Как подумалось принцу из Песков Огненных Мантикор, о сумасбродстве и тяге к экспериментам князя Айно неплохо свидетельствовали внешность здешних жителей (точнее, их сущность) и нынешний облик столицы, в буквальном смысле перевернувшейся кверху «ногами», когда всё вокруг оказалось охваченным негасимым магическим пламенем, а после этого – осыпалось безжизненным пеплом. К слову о негасимом пламени: за то время, что Сатори размышлял, немного оживившийся Яспе успел разговорить людей-близнецов – Вэнше (первый) и Маншу (второй), оказавшихся братьями и служащих господину Айно столько же, сколько себя помнят. Правда, хотя бы примерный «возраст» этой службы они назвать затруднились. Имён остальных провожатых охотник не запомнил, да и вообще дальше предпочёл слушать вполуха, так как от хвалебных од князю, то и дело выдаваемых ими, у него вскорости разнылась голова. Так что, когда площадка наконец остановилась перед огромными двухстворчатыми дверями, украшенными резьбой и эмалью, Шандир вздохнул с облегчением, и ему вторил точно такой же вздох Джиллиана. За дверями, в небольшом круглом зале, чьи стены тоже красовались живописью, а высокие стрельчатые арки-выходы, за которыми, благодаря хорошему освещению, виднелись другие помещения, – тяжёлыми бархатными занавесями, обшитыми золотым шнуром, их встречал сам князь в сопровождении малочисленной, но внушительной охраны – оживлённых магией доспехов. Он действительно был весьма высок и походил на скелет, обтянутый тёмной шероховатой кожей – по меньшей мере, руки и лицо производили именно такое впечатление, остальное же было скрыто под чёрной мантией с широкими рукавами и подолом в пол, поверх которой худой торс лича стягивал корсет насыщенного тёмно-зелёного оттенка, усеянный какими-то непрозрачными чёрными камушками. На голове Айно, закрывая также лоб, скулы и подбородок, высился причудливый головной убор из золота, кое, в виде перстней, браслетов, цепочек и гравированных пластин, украшало и пальцы, и запястья, и шею, и даже пояс князя. Величественно прямой Самиш ожидал неподвижно, будто изваяние, но стоило путникам приблизиться, как он шевельнулся и медленно обошёл их по кругу, после чего застыл рядом с Яспе, не сводя с него светящихся глаз яркого изумрудного цвета. Похоже, губ у лича почти не было – улыбка-полуоскал казалась приклеенной и производила жутковатое впечатление. - Неуш-шели у меня гос-сти? – его шипящий и свистящий шепчущий голос, сильно тянущий слова, особенно их окончания, странно отражался от стен, множился, словно многоголосое эхо, и настойчиво набивался в голову. – Какая радос-сть. - Приветствуем, князь, – Амортаре поклонился. – Мы побеспокоили Вас потому... Айно перебил его повелительным взмахом руки. - Ш-што с-са с-спеш-шка? Вы торопитес-сь? При этом он по-прежнему смотрел на мага, и тот, понимая, что именно от него ждут ответа, покачал головой. - Нет, просто подумали, что следует сразу рассказать о цели своего визита. - Это не к с-спеху, – тоже качнул головой лич. – Не хотите ли вы с-сперва отдохнуть и отобедать? Как ты на это с-смотриш-шь, прелес-стное с-сос-сдание? Создание смотрело положительно, или просто понимало, что иного выхода нет, а потому с готовностью уцепилось за подставленный ему локоть и позволило князю вести его прочь из зала. Охотники обменялись обескураженными взглядами и поспешили следом. Когда подданные Самиша, сопровождающие их, наконец привели мужчин в отведённые им покои, Шандир ощущал, что выбился из сил, так долго они шли. Здесь имелись две спальни, смежные с просторной гостиной – из неё, через занавешенные двери, можно было попасть в общий коридор и отдельную купальню. Но главное – эти комнаты предназначались для отдыха и были уютно устроены, что сейчас являлось немаловажным: от высоты потолков и роскошного убранства остальных помещений кружилась голова и рябило в глазах, постоянная болтовня людей оглушала и сбивала с толку, из-за чего демон даже не заметил, в какой момент они отстали от лича и его спутника. Вэнше пообещал, что с Яспе охотники обязательно встретятся за трапезой, должной состояться менее чем через два часа, однако это нисколько не успокоило принца, хоть Джиллиан и сказал, что никакого вреда Серхе не нанесут. Да и как могло успокоить, если он сам видел, что Яс приглянулся хозяину? Но воспользоваться возможностью отмыться и отдохнуть действительно стоило, что правда, то правда – кто знает, когда она представится снова? Поэтому Сатори покорно позволил отвести себя в купальню и намыть чуть ли не до блеска, после чего его ненадолго оставили отлёживаться на шикарной широкой кровати с бархатным тёмно-синим балдахином, перехваченным вездесущим золотым шнуром. Примерно через полчаса в его спальню потянулась вереница слуг – сначала принесли освежающий ароматный напиток, затем – укреплённые на подушках золотые заколки и украшения с цитринами и золотистыми опалами, а пришедшие последними разложили на обтянутой голубым атласом кушетке костюм, в котором Шандира пожелал увидеть за трапезой князь. Прежде чем одеть демона, Вэнше (видимо, его приставили к принцу, а его брата – к Амортаре) высушил и заплёл его непослушные чёрные кудри в замысловатую косу, куда вплёл также и тонюсенькие цепочки с опаловыми капельками, попутно восхищаясь красотой гостя, чем несколько смутил обычно равнодушного к такому Сатори. Тут же пригодились и заколки, и в конце концов охотник замер с высоко поднятой головой, опасаясь лишний раз куда-либо наклонять её, до того тяжёлой она стала. Дальше подошла очередь костюма. Мягкая белая туника без рукавов, из той же непрозрачной ткани, из которой были пошиты и длинные шаровары, приятно облегала торс, подчёркивая рельеф мышц; к паре шли белые же туфли с чуть загнутыми носами, атласные и вышитые золотой нитью. Всё было очень удобным, однако без своей карны, закрывающей лицо и волосы, Шандир чувствовал себя неловко, будто был обнажён. Джил, дожидавшийся его в гостиной, по-видимому, испытывал схожие неуютные ощущения, потому как то и дело передёргивал плечами, словно одежда ему жала. На нём была длинная, до середины бедра, чёрная безрукавка с низким воротником-стойкой, такого же цвета узкие штаны и туфли – тёмная одежда контрастировала с белыми волосами, заплетёнными в одну высокую косу, начинающуюся едва ли не от самого лба. Его лицо было скрыто под серебряной полумаской, изумительная гравировка на которой отвлекала внимание наблюдателей от нижней, открытой, части лица; в отличие от демона, на альбиноса не навешали никаких драгоценностей, вместо этого превратив его кожу в украшение – серая со стальным отливом в естественном своём виде, сейчас она слабо мерцала, присыпанная каким-то серебристым порошком, и перекликалась с сиянием маски и серебряной вышивки на воротнике, краю подола туники и туфлях. - Чувствую себя идиотом, – проворчал дроу, снова поведя плечами. - И не говори, – вздохнул принц, невольно касаясь ладонью непокрытых волос, будто пытаясь их прикрыть. Вэнше и Маншу что-то виновато пробормотали и исчезли, а через некоторое время вернулись с короткой чёрной накидкой, застёгивающейся серебряной брошью на груди, для Джиллиана и полупрозрачным белоснежным покрывалом, призванным укутывать с головы до ног, для Сатори. Снарядив таким образом своих подопечных, братья повели теперь вполне удовлетворённых мужчин на встречу с князем, куда они уже полчаса как опаздывали.