Разрушение. Часть 1

Гарри ушёл на весь день, сказав, что будет дома к пяти и хочет, чтобы к его возвращению ужин был готов. Так что мне придётся что-то придумать. Весь день я провела, выполняя поручения. Всё, что мне осталось сделать — прибраться в его комнате, и можно приступать к готовке. Открываю дверь и захожу в его грязную спальню. Сама комната довольно красива, но внутри творится полный беспорядок. Хватаю корзину для белья и начинаю собирать чёрную одежду, разбросанную по полу. Чёрные футболки, чёрные джинсы, чёрные носки, чёрные боксеры. Единственная вещь, которая не была чёрной — серые спортивные штаны. Скидываю грязную одежду в корзину, которая уже забита доверху и отношу в свою комнату. Гарри ещё не показал мне, где находится прачечная, поэтому придётся оставить стирку на завтра. Застилаю его постель и аккуратно раскладываю декоративные подушки, которые лежали на полу, забитые в угол комнаты. Его кровать невероятно мягкая, намного мягче моей. Провожу руками по приятной текстуре его одеяла и усмехаюсь тому, что меня забавляет что-то настолько глупое. Перевожу взгляд на тумбочку и вижу нетронутый стакан со смузи, который я сделала для него утром. Вздыхаю и закатываю глаза от его расточительного отношения к свежим фруктам. Вероятно, он не выпил его, потому что он розовый. Не удивлюсь, учитывая, насколько упрям мистер Стайлс. Под его тумбочкой расположена полка с книгами в чёрном кожаном переплёте. Хмурю брови, а во взгляде проскальзывает любопытство. Что это такое? Стоит ли мне заглянуть в одну из них? У книг нет никаких надписей на корешках, что меня очень смущает. Их около десяти. вернуться к своим делам? Мне не стоит совать нос куда не следует, но возможно, я смогу вернуться к этому позже. Собираю оставшийся мусор и выношу его на кухню, чтобы позже выбросить. В комнате Гарри было не менее двенадцати пустых бутылок из-под воды. Выбрасываю их в мусорное ведро и сразу начинаю думать о том, что приготовить на ужин. Я ужасный повар, так что понятия не имею, что можно сделать, что было бы просто и вкусно. Изучаю содержимое шкафов, в попытке найти решение моей проблемы. Нахожу немного лапши и две банки соуса маринара, поэтому ответ очевиден — паста. Это блюдо не должно быть слишком сложным. Мне просто нужно сварить спагетти и подогреть соус, учитывая, что он уже готов. Вскипятив немного воды в кастрюле, я взяла ещё одну и, вылив туда соус, поставила на плиту. Что может пойти не так? Собираю волосы в небрежный хвост, чтобы они не падали на лицо во время готовки. Чувствую накатывающую усталость. Сегодня первый день, когда мне пришлось прибираться в квартире. Душ мне сейчас бы не помешал, чувствую себя отвратительно. Бросаю лапшу в кастрюлю после того, как вода начинает кипеть. Интересно, как долго её необходимо варить... Не могу поверить, что я настолько ужасна в приготовлении самых элементарных блюд. Дома всегда готовила мама, и ей это нравилось. Вы могли бы подумать, что из-за того, что моя мама была потрясающим поваром, я должна что-то в этом понимать, но нет. Моя мама ненавидела готовить в присутствии кого-то. Приготовление пищи окунало её в собственный маленький мир, и никому не было позволено беспокоить её. Поэтому мы просто оставляли маму в покое, а через какое-то время она возвращалась с невероятными блюдами. Может быть, мне стоит купить кулинарный журнал в магазине на днях, если он у них есть. Снимаю соус с плиты и отставляю его в сторону, в то время как лапша всё ещё варится. Если всё пойдет хорошо, я буду очень гордиться собой. Спагетти уже достаточно мягкие, поэтому решаю, что они готовы. Выключив плиту, нахожу в одном из шкафов дуршлаг и ставлю его в раковину. Удивительно, что у Гарри так много кухонной утвари. Не думаю, что он вообще готовит, так зачем ему все эти вещи? Осторожно хватаю за ручку кастрюлю с лапшой и иду с ней к раковине, чтобы слить воду. Осторожно начинаю выливать содержимое в дуршлаг, пар поднимается вверх. Внезапный грохот закрывающейся двери, заставляет меня подпрыгнуть на месте и вылить кипяток на руку. Кричу от боли и роняю кастрюлю в раковину, резко отскакиваю назад и интенсивно трясу рукой. Слёзы мгновенно заполняют глаза и начинают стекать по щекам, когда жуткая боль в руке усиливается. Гарри в кожаной куртке резко выбегает из-за угла и широко раскрывает глаза, когда видит, что я держусь за руку — это мучительно больно. — Какого чёрта ты сделала? — он быстро подходит и хватает меня за запястье. Смотрит на мою воспаленную руку и шумно выдыхает. — Т-ты так сильно хлоп-нул дверью, и-и э-это меня напу-гало, — заикаюсь между слезами. — Твою мать, Амелия, я всего лишь вошёл, — говорит он почти шепотом. Смотрит на обожженную кожу и слегка касается ее пальцами, заставляя меня вздрогнуть от боли. Гарри быстро переводит свои темно-зелёные глазами на меня, а затем снова на ожог. Он тянет меня к раковине за запястье и открывает кран с холодной водой. Проверяет температуру пальцами прежде, чем запустить мою руку под ледяную воду. Я вздрагиваю, но затем чувствую облегчение. Боль понемногу утихает. — По крайней мере, ты бросила лапшу в дуршлаг, — тихо хихикает Гарри, глядя на спагетти, лежащие в ситечке. Слабо ухмыляюсь на его комментарий и мысленно хвалю себя за то, что не испортила ужин… Господи, как же больно. Гарри слегка двигает мою руку, чтобы вода добралась до каждой воспалённой области. Его глаза внимательно следят за моей маленькой рукой. Моё запястье выглядит таким тонким в его огромной руке. Кажется, что он мог бы сломать его пополам, если бы захотел. Гарри выключает холодную воду, и в ту же секунду жгучая боль возвращается. Тихий болезненный стон срывается с моих губ. — Если долго держать ожог под водой, будет ещё больнее. Это только для того, чтобы немного успокоить воспаление, — говорит он, вытаскивая меня из кухни и направляясь к лестнице. — Я в состоянии идти самостоятельно. Тебе не нужно меня тянуть, — всё ещё пытаюсь не закричать от боли, когда жжение усиливается. Парень отпускает моё запястье и продолжает подниматься по лестнице, пока я следую за ним. Его ботинки громко стучат по деревянному полу, когда он идет по коридору. Чёрт возьми, Гарри, я же только сегодня вымыла полы! Он проходит в ванную, включает свет и направляется прямо к шкафчику. — Садись, — указывает на раковину. — Зачем? — пытаюсь скрыть подступающее волнение. — Амелия, я пытаюсь помочь тебе, так что просто сядь, — замечаю раздражение в его голосе. Молча запрыгиваю на столешницу, пока он возится с чем-то в зеркальном шкафу рядом с моей головой. Парень достает белый тюбик и небольшой свёрток белой марли. Он щурится в попытке прочитать мелкий текст на упаковке прежде, чем открутить крышку. — Тебе что, нужны очки? — тихо спрашиваю я. — Что? Нет, — качает головой Гарри. — Ты щурился, — указываю на тюбик с кремом от ожогов, который он изучал. — Мне не нужны долбаные очки, — он тихо цокает языком, и выдавливает крем на кончики пальцев. Гарри стоит в опасной близости от меня, когда начинает аккуратно распределять крем по ожогу. Слежу за тем, как он сосредоточен на моей руке и тихо дышит через нос. Даже когда я сижу на этой стойке, которая прибавляет мне несколько сантиметров роста, он всё ещё немного выше меня. Гарри проводит другой рукой по своим спутанным кудрям, чтобы они не падали ему на лицо. Прохладный крем очень успокаивает, а длинные пальцы продолжают втирать его в мою кожу. Запах одеколона Гарри заполняет пространство вокруг меня, когда он стоит между моих коленей. — Только ты можешь обжечься, готовя спагетти, — усмехается парень. — Всё было хорошо, пока ты не ворвался, — хихикаю я. — В мой собственный дом, — он слегка смеётся, обнажая свои белые зубы, а на его щеках появляются маленькие ямочки. У него ямочки? Его глаза слегка щурятся в улыбке прежде, чем вернуться к своему обычному состоянию. Смотрю на него с благоговейным трепетом, когда вижу, что он действительно улыбается, хоть это и длится всего секунду. Его улыбка была прекрасна. Я привыкла к холодному каменному выражению лица, этим стиснутым зубам и пронзительному взгляду Гарри, который всегда выглядел так, потому что был зол или кричал на меня. Он берет белый свёрток марли и хватает зубами край бинта, распутывая его. Парень начинает осторожно обматывать ткань вокруг моей руки. Слегка вздрагиваю от давления, заставляя его посмотреть мне в глаза. — Всё будет хорошо, — он недоверчиво качает головой. Заканчивает оборачивать бинт вокруг ожога, и зажимает его металлическими застежками. Смотрю на свою руку и понимаю, что не могу согнуть её или напрячь, а это моя ведущая рука. — Разве ты не должен позволить ожогу дышать? — спрашиваю его, сведя брови вместе. — Да, позже. Прямо сейчас это просто размокшая воспалённая кожа, поэтому будет лучше закрыть её, чтобы предотвратить заражение. Потом ты снимешь её, и позволишь ожогу дышать, — говорит Гарри, отстраняясь от меня и убирая крем в шкафчик. — Оу, — бормочу я. — На твоём месте я бы поел и лёг спать. Уверен, что ты сделала всё, что должна была, — говорит он, разглядывая усталые мешки под моими глазами. Гарри закрывает зеркальный шкаф и снимает свою кожаную куртку, которая всё ещё была на нём. Закидывает её на своё широкое плечо и поворачивается, чтобы выйти за дверь. — Гарри... — прочищаю горло, заставляя его обернуться. — Спасибо, — шмыгаю носом и поднимаю на него взгляд. Он медленно кивает и выходит из ванной, не проронив ни слова.