Разрушение. Часть 1

Я вновь опускаю взгляд на кнопки, чтобы убедиться, что мы действительно находимся на последнем этаже. — Ч-что это за место? — я заикаюсь от страха, когда Гарри вытаскивает меня из лифта. Он молча ведёт нас через длинный тёмный коридор, мимо камер из которых доносятся леденящие кровь звуки: безсвязное бормотание, шёпот, истеричные возгласы и вопли. Всё это посылает холодок вдоль моего позвоночника, заставляя сердце учащённо биться. Неужели Зейн действительно собирался привести меня сюда? Гарри останавливается у одной из камер и, покапавшись в карманах, достаёт ключ. — Гарри, почему мы здесь? — кричу я. Страх овладевает мной всё сильнее, ещё немного и он перейдёт в неуправляемую панику. Он отпирает массивную металлическую дверь, открывая вид на ужасное зрелище — до смерти избитый человек, прикованный к стене за запястья, не издаёт ни звука, в то время как второй человек, в чёрных брюках и без рубашки, стоит у противоположной стены с хлыстом в руке с которого медленно капает кровь. Мужчина оборачивается на звук открывающейся двери, его глаза в ужасе расширяются, когда он замечает Гарри. — Стайлс, что ты здесь делаешь? — спрашивает он, вытирая пот со лба. Слева от него стоит стол, на котором находятся разные приспособления, напоминающие оружие и хирургические инструменты, все они в крови. Я отворачиваюсь от измученного парня, цепью прикованного к стене. Его спину «украшают» рубцы и кровоточащие раны, а грудная клетка и лицо покрыты гематомами. — Эй, Феликс, кто это? — спрашивает Гарри напряжённого лысого мужчину. — Один из парней, совершивших налёт на клуб прошлой ночью. Кажется, Колтон? Хотя, какая нахуй разница, — говорит мужчина, кидая быстрый взгляд на парня. — Стрелок значит, — на секунду Гарри задумывается, но уловив заинтересованный взгляд мужчины продолжает, — о, это Амелия. Провожу для неё небольшую экскурсию. Сегодня она пыталась сбежать, — заканчивает он, от чего у меня пересыхает в горле. — Беглянка, значит? Это основание для третьего уровня, — Феликс смотрит на меня с ненавистью во взгляде. — Ч-что такое третий уровень? — робко спрашиваю я. Феликс указывает на человека, прикованного к стене. Мои колени подгибаются, тошнота подкатывает к горлу. Неужели меня будут пытать? — Да, она думала, что Зейн пытается вытащить её отсюда, — продолжает Гарри. — Малик? — усмехается мужчина и отрицательно качает головой. — Поверь мне, милая, у него точно были другие планы, как и на ту девушку. Как же её звали? Дженнифер? Джули? — Феликс поворачивается к Гарри, чтобы тот помог ему вспомнить. — Джессика. — Джессика, точно! Он почти пол года держал её в камере номер четыре, — говорит мужчина. И тут до меня дошло. С самого начала Зейн не планировал мне помогать. Он собирался запереть меня здесь и сделать то же, что и с Джессикой — подвергнуть меня пыткам и сексуальному насилию. О, Господи... — Если ты знал, что это она, то почему ничего не сказал, когда её объявили пропавшей? — тихо спрашиваю я, высунув голову из за Гарри. Только сейчас понимаю, что всё это время пряталась за широкой спиной парня, неосознанно сжимая рукав его кожаной куртки. — А я и не знал. Зейн был тем ещё подлым ублюдком. Он сказал, что эта девушка попыталась убить члена «Разрушения» на рынке. Если так, то всем было бы плевать, что с ней будет, — объяснил Феликс. — Но когда люди узнали, что это была Джессика, почему Зейна не подвергли наказанию? — шёпотом спрашиваю я. — Никто, кроме исключительных членов банды и работников этого этажа, не знал об этом. Мы решили отпустить его, потому что парень не мог контролировать свои действия, — говорит мужчина, вытирая окровавленный хлыст. — Не мог контролировать свои действия? — заинтересованно спрашиваю я. — У Зейна было долбанное психическое расстройство, из-за которого он должен был принимать сраную гору таблеток ежедневно. Он был хорошим парнем, но однажды пропустил приём препаратов, что вызвало помутнение рассудка, — отвечает Феликс, продолжая чистить орудие пыток. — К тому же Зейн делал отличные татуировки. Это просто смешно! Они не заперли Зейна в камере только, потому что он хороший тату-мастер? От этой мысли меня тошнит. Сколько таких же как он, безнаказанно слоняется по улицам и коридорам этого подземного общества? — Гарри, пожалуйста, отвези меня в квартиру. Мне очень жаль, — шепчу ему на ухо. Мне совершенно не нравится атмосфера, которую источает это место. — Разве ты не хочешь ненадолго остаться с Феликсом? — коварно произносит парень. — Нет, Гарри, пожалуйста! — умоляю я. — Что случилось, принцесса? Почему ты дрожишь? Я не кусаюсь, — усмехается Феликс, с треском ударив хлыстом по бетонному полу. Я подпрыгиваю и крепко сжимаю руку Гарри. — Пожалуйста, Гарри, — мой голос слабеет. Надеюсь, что Гарри смягчится и уведёт меня из этого проклятого места. — Ладно, Феликс, нам пора идти, но если она продолжит творить дерьмо, то мы вернёмся, — восклицает парень, заставляя меня отпустить задержанное дыхание. — Спасибо тебе, — облегчённо шепчу я. Гарри вытаскивает меня из пыточной обратно в коридор. Чувствую себя намного лучше, чем пять минут назад. Не могу дождаться, когда мы покинем это жуткое место, но вопреки моим ожиданиям, парень разворачивается и тянет меня дальше по коридору. Я смотрю на него в замешательстве, но мы продолжаем двигаться в противоположную от лифта сторону. — Я... я думала, мы уходим... — заикаюсь я. Чувство неизвестности сжигает меня изнутри. — Ты правда думала, что так легко отделаешься? Амелия, ты, блять, пыталась сбежать! — говорит он своим грубым, полным безумия голосом. — Я же извинилась! Гарри, прошу, просто уведи меня отсюда, и я больше никогда тебя не ослушаюсь! — я теряю последние капли собственного достоинства и полностью отдаюсь своему похитителю. — О, дорогая, так оно и будет. Но сначала ты должна усвоить урок, — парень крепко сжимает моё плечо, притягивая ближе к себе, продолжая движение по холодному коридору. Моё тело дрожит, а ноги немеют, считанные секунды отделяют меня от неминуемой гибели. Неужели меня прикуют к стене и будут избивать так же, как того парня? Или запинают до смерти и застрелят, как Зейна? Что, чёрт возьми, они собираются со мной сделать? Гарри сворачивает за угол и останавливается у массивной металлической двери, за которой меня ждёт мой самый ужасный кошмар. — Нет, Гарри, пожалуйста! Я сделаю всё, что угодно, просто отвези меня домой! — слёзы вновь текут по моим щекам, когда он начинает отпирать дверь. — О, теперь ты называешь мою квартиру домом? Амелия, ты должна быть наказана за то, что сделала. Это пойдёт тебе на пользу, — бездушно произносит парень. После этих слов он отпирает камеру. Темнота, царящая внутри, не позволяет что-либо разглядеть. Застав меня врасплох, Гарри резко толкает меня внутрь и в следующую секунду запирает замок. Я немедленно разворачиваюсь и кидаюсь к двери, начинаю яростно стучать по жёсткой поверхности в надежде, что он откроет. — Гарри, пожалуйста, не оставляй меня здесь! Гарри! — мои крики отражаются от холодной металлической двери и смешиваются с чернотой, окружающей меня. Здесь так темно, что я не уверена, открыты ли мои глаза. Я продолжаю безостановочно барабанить в дверь. Слёзы продолжают заливать моё лицо, а на костяшках пальцев начинают формироваться синяки. — Пожалуйста! Гарри, пожалуйста! — продолжаю кричать я, — пожалуйста... — но в ответ лишь тишина. Мой голос начинает слабеть, и я теряю всякую надежду на то, что он всё ещё стоит по ту сторону двери. Моё тело медленно сползает вниз на холодный бетонный пол, а губы продолжают молить об освобождении, но Гарри уже ушёл. Я уверена в этом. Чувствую себя совершенно подавленной и полностью беззащитной. Тело ломит, в ушах звенит, а голова раскалывается, когда я обхватываю её руками. Гарри наплевать на меня. Неужели он не понимает, что я пыталась сбежать, чтобы вновь стать счастливой и свободной? Ему плевать на мои желания, он заботится только о себе. Он — маньяк, которому требуется помощь. Он не может просто запереть меня в камере и ждать, что я со всем смирюсь. Я больше не могу так жить. Каждое утро я просыпаюсь с одной единственной мыслью — какие ужасные вещи ждут меня сегодня. Чем я всё это заслужила? А может всё так, как и должно быть? Может мне суждено остаться запертой здесь навсегда? Ведь... Вселенная любила птиц, поэтому создала деревья. Люди тоже любили птиц, поэтому изобрели клетки. Я всего лишь птица, запертая в клетке.