Разрушение. Часть 1

POV Гарри Мои пальцы смыкаются на краю мокрой футболки, которая прилипает к телу Амелии. Я смотрю на её лицо, но не замечаю никаких изменений — всё та же равнодушная маска. Почему она меня не останавливает? Эта девушка ненавидит короткие вещи, потому что они открывают её живот, а через пару секунд она и вовсе останется без верха. Я медленно стягиваю футболку через её голову, обнажая загорелую кожу и чёрный кружевной лифчик. Это просто кусок чёрной ткани, но чёрт возьми, он делает её такой сексуальной. Бросаю футболку на пол и вновь перевожу взгляд на лицо Амелии, чтобы заметить хоть какие-то изменения. Знаю, что она не позволит мне полностью раздеть её, так что когда я дойду до нижнего белья, ей придётся остановить меня. Это сраное молчание начинает сводить меня с ума — она не замкнулась, просто упрямится. Чувствую, что это начинает походить на какую-то больную извращённую игру. Всё, что я хочу — чтобы Амелия сказала мне хоть что-нибудь. То, что она сердится не значит, что она должна постоянно молчать и игнорировать моё присутствие. Изо всех сил стараюсь не пялиться на её сиськи, но это практически нереально. Они выглядят так естественно дерзко и, блять, практически вываливаются из лифчика. Вытираю её обнажённое тело, избегая груди, чтобы не искушать себя ещё больше. Мне действительно сложно держать себя в руках. Поэтому я сосредоточенно вытираю её шею, плечи, спину, живот и руки. Снова смотрю на лицо девушки — никаких изменений, всё то же монотонное выражение, как будто её абсолютно ничто не заботит. Закинув полотенце на плечо, перемещаю свои руки ей на бедра, зацепив резинку тёмных леггинсов. Опускаюсь на колени и начинаю стягивать влажный материал вниз. Поднимаю взгляд на Амелию — ноль эмоций. Чёрт возьми, она должна была уже что-нибудь сказать! Медленно опускаю леггинсы вниз, обнажая её чёрные кружевные трусики. Прочищаю горло в попытке сосредоточиться. Какого хрена она надела этот комплект. Почему Амелия не выбрала простое уродское хлопковое дерьмо, которое обычно носят девушки? Хотя, кого я обманываю, даже в обычном белье она бы продолжала меня заводить. Опустив леггинсы до щиколоток, я поочерёдно освобождаю от них её ноги и бросаю к футболке. Снова смотрю на неё, но не замечаю никаких изменений. Блять, Амелия... Хватаю с плеча полотенце и вытираю её тонкие загорелые ноги. Я двигаюсь вверх, медленно приближаясь к заднице девушки, и ловлю себя на мысли, как сильно хочу её шлёпнуть. Нет, я не могу! Мне нужно прекратить об этом думать. Поднимаюсь на ноги и снова провожу полотенцем по её спине. Смотрю в уставшие глаза Амелии, и замечаю что зрачки сильно сужены. Почему они такие маленькие? Обычно они сужаются от яркого света, но ванная довольно тускло освещена. Так какого чёрта они похожи на точки? Это немного меня беспокоит, но я уверен, что ничего серьёзного. Перекидываю полотенце через плечо и тянусь к рукам девушки, поочерёдно освобождая их от бретелек. Медленно провожу по плечам, в то время как остальная часть лифчика всё ещё скрывает её грудь. Стягиваю с плеча полотенце и обматываю его вокруг тела Амелии, крепко затянув спереди, чтобы оно не упало. Приподнимаю мохровый край и осторожно скольжу руками к её спине, чтобы растегнуть лифчик. Быстро справившись с застёжкой, вытаскиваю его из под полотенца и кидаю на пол, к остальной одежде. Не смотря на то, что девушка не остановила меня, она также не давала согласия на то, чтобы раздеть её. Так что как бы мне не хотелось увидеть её обнажённой — я не могу. Лучше оставлю это своему воображению. Я могу полностью раздеть её у себя в голове. Таким образом она не будет чувствовать себя уязвимой, а я не буду считать, что воспользовался её состоянием. Увидев Амелию обнажённой, мне бы хотелось только одного — трахнуть её, поэтому так даже лучше. Вновь опускаюсь на колени и, протянув руки под полотенце, провожу вверх по её ногам, до самых бёдер, пока пальцами не натыкаюсь на кружевной материал. Осторожно стягиваю трусики вниз и кидаю их в кучу вещей. Поворачиваюсь к раковине и хватаю спортивные штаны, которые принёс для неё ранее. Собираюсь одеть их на Амелию, но замечаю странные красные отметины. Фокусирую взгляд на следах — царапины покрывают ступни и лодыжки девушки. — Амелия, что это за хрень? — строго спрашиваю я. Она не отвечает, тупо уставившись в стену. — Амелия, это, блять, уже не смешно! Что у тебя с ногами? — громче повторяю свой вопрос. Это идиотское молчание начинает выводить меня из себя. Но вновь в ответ я слышу лишь тишину. Раздражённо вздыхаю, засовываю её ноги в серые спортивные штаны, и быстро натягиваю их до бёдер под полотенцем. Поднимаюсь на ноги и беру в руки тёмно-синий свитер. Господи, здесь ужасно жарко, я не могу понять, то ли пот, то ли вода капает с моей головы. Ванная всё ещё окутана паром, так что в этом свитере Амелия буквально умрёт от жары. Я отбрасываю вещь в сторону и хватаю свою чёрную футболку. Она лёгкая, поэтому в ней будет намного комфортнее, у меня таких около двадцати штук, так что думаю, девушка может одолжить одну из них на время. Накидываю футболку ей на голову и просовываю руки в рукава. Чёрный материал падает поверх полотенца, обёрнутого вокруг её груди. Покончив с переодеванием Амелии, я хватаю край полотенца и стягиваю его с её тела. Моя футболка ей велика и спадает до середины бедра, но даже в ней она выглядит великолепно и чертовски возбуждающе. Вытаскиваю её волосы из под футболки, и позволяю им свободно рассыпаться по спине и плечам. — Амелия, ты должна поговорить со мной! Своим молчанием ты делаешь только хуже. Когда я задаю тебе вопрос, то должен получить на него ответ. Не думай, что из-за обиды, ты можешь просто стоять и молчать. Я не собираюсь мириться со всем этим дерьмом, принцесса, — сурово бормочу я. — Так что давай попробуем ещё раз. Откуда взялись те царапины на ногах? — повторяю вопрос, который до сих пор меня беспокоит. Смотрю на девушку сверху вниз, в ожидании ответа. Она смотрит мне прямо в глаза и просто моргает. — Амелия Джойс Адамс, — рычу я сквозь зубы. Чёрт возьми, я хочу, чтобы она перестала так себя вести. Пусть лучше кричит, как истеричная сука и жалуется на меня, чем вообще ничего не говорит. Потому что когда она молчит, я нихуя не понимаю, что творится у неё в голове. Амелия просто стоит на месте, безразлично смотря мне в глаза. — Да пошла ты, просто иди спать. И не выходи из своей комнаты, пока не перестанешь вести себя, как грёбаная психопатка, — со стоном хватаю полотенце и быстро покидаю ванную. Захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь. Быстро провожу полотенцем по своим волосам и торсу, чтобы обсохнуть. Затем растёгиваю мокрые джинсы и снимаю их со своих длинных ног. Дерьмо, нет ничего хуже насквозь промокшей одежды. Я просто должен был полностью раздеться в этом долбанном душе, тогда бы Амелия точно что-нибудь сказала. Стягиваю вниз боксеры и обматываю полотенце вокруг своих бёдер. Подхожу к шкафу и достаю чёрные баскетбольные шорты, мне до сих пор чертовски жарко. Надев шорты, бросаю полотенце на пол, Амелия уберёт его позже. Если она и правда тронулась умом, то я просто отправлю её в психушку — это уже не моя проблема. Нет, блять, она моя грёбаная проблема, я не могу просто взять и избавиться от неё. Она провела в камере всего два чёртовых дня. Я знаю, что это может сильно ударить по психике, но не до такой степени, чтобы полностью уйти в себя. Амелия просто упрямится, тем самым пытается заставить меня чувствовать вину. Это просто смешно потому, что нельзя просто взять и заставить человека испытывать чувство вины, уж точно не таким дерьмовым способом. Она хоть понимает, что я мог приковать её к стене в пыточной и избить? Она, блять, пыталась сбежать от меня с Зейном. Долбанный Зейн. Как будто этот придурок думал, что сможет просто забрать то, что принадлежит мне. Сделать своей маленькой секс-рабыней и запереть в камере неизвестно на сколько. Он мог взять любую бездомную шлюху, но конечно, ему нужна была именно она. Знаю, что сам держу девушку в плену, но по крайней мере я даю ей хоть какую-то свободу, а не запираю в бетонной камере. Я даю ей кровать и еду, не принуждаю к сексу. Знаю, что у нас были некоторые моменты близости, но это мелочи, к тому же она в любую секунду могла меня остановить. Чёрт возьми, однажды я сам не позволил себе продолжить, хотя это было трудно, но я сделал это ради неё. Зейн никогда бы не остановился. Он запер Джессику, или как там её звали, в камере на несколько месяцев, пытал и насиловал её чёрт знает сколько раз. И всё потому, что она была горячей, а он не мог себя контролировать. Он просто кусок дерьма. Я тоже, так что не мне его судить. Кроме того, я никогда никого не принуждал к сексу — девушки сами просили меня об этом, да что там, они умоляли, чтобы я их трахнул. Я, блять, могу получить любую девушку в этом месте, не прилагая особых усилий. Любую, кроме одной. Амелия чертовски заводит меня, и она это знает. Это самая невинная девятнадцатилетняя девушка, которую я когда-либо встречал, но она умеет быть чертовски соблазнительной, даже если сама этого не осознаёт. Она ненавидит меня, я знаю это. Вообще-то это чувство взаимно. Она — маленькая истеричная сука, которая любит испытывать моё терпение. За её скромной внешностью скрывается настоящая бунтарка. Ей нравится доводить меня до абсолютной точки кипения. Эта девушка постоянно смотрит в глаза, как будто читает мысли. Я ненавижу её! Амелия агрессивна, коварна и умеет манипулировать — адская смесь. Ну и конечно, она чертовски сексуальная. Её ангельское тело буквально сводит меня с ума. В этом и проблема, она — ангел, именно поэтому мы не ладим. Её мягкие розовые губы, полная противоположность острым карим глазам. Её кожа такая мягкая, что вы буквально хотите почувствовать каждый миллиметр этого прекрасного тела. Мои руки всегда находят путь к её спине, а пальцы утопают в её изгибах, и по какой-то причине это невероятно успокаивает. Шея девушки настолько идеальна, что так и хочется без конца целовать её, оставляя после себя багровые следы. Кажется, только вчера я агрессивно впивался своими губами в шею Амелии, покусывая нежную кожу, посылая сквозь неё разряд удовольствия. Сложно описать ощущение, когда я прижимался к её хрупкому телу, но оно было невероятным. В тот момент мы полностью растворились друг в друге, и невинный поцелуй мог легко перерасти в чёртову зону военных действий. Блять, не могу представить как мы трахаемся. Это будет смертельная битва между невинностью и развратом. И как только я окажусь у неё между ног — невинность будет потеряна. Да, я жажду её в самых различных формах: её губы, глаза, руки, талию и все остальные части тела. Но, как говорится... У невинности всегда есть дикая сторона. Чёрт возьми, лучше бы ей прямо сейчас быть в своей комнате, потому что я всё ещё очень злюсь из-за сраной игры в молчанку. Думаю, что проверю Амелию последний раз, чтобы убедиться, что она до сих пор не стоит в ванной, как идиотка. Выхожу в коридор и вижу, что дверь в ванную закрыта, видимо она действительно добралась до своей комнаты. Делаю пару больших шагов и, оказавшись у спальни девушки, осторожно открываю дверь, чтобы не разбудить её, если она уснула. Тихо толкаю дверь, но замираю, осознав, что внутри никого нет. Свет горит, но самой девушки нигде не видно. Где она, чёрт возьми? Оборачиваюсь и снова смотрю на дверь ванной, понимаю, что внутри до сих пор горит свет. Неужели Амелия всё ещё там? Но почему закрыта дверь? Я точно оставил её открытой, когда уходил. Подхожу к ванной и, на этот раз без стука, хвастаюсь за ручку. Что-то здесь не так. Не могу объяснить почему, но у меня сводит живот, мне это совершенно не нравится. Поворачиваю ручку и слегка толкаю дверь, но что-то тяжёлое на даёт мне войти. Я замираю и, опустив  взгдяд вниз, замечаю лежащую на полу Амелию. Она без сознания, а из головы медленно капает кровь. Вот дерьмо.