Разрушение. Часть 1

POV Амелия Я сижу за круглым обеденным столом, очень напоминающим стол из дома... Где я? Вокруг него нет ничего кроме темноты. Единственный источник света – тусклая лампа над столом. Справа от меня сидит мама, слева папа, а прямо передо мной Эдриан. Эдриан... Что он здесь делает? Он же пропал! Почему родители не взволнованны его возвращением? — Эдриан! Я думала, ты умер! Как тебе удалось вернуться? — я кладу вилку рядом с тарелкой, пока моя семья продолжает мирно обедать. Все одеты в белое, включая меня. На отце белая рубашка и жилетка, на маме блузка, Эдриан одет в рубашку с длинным рукавом, а моя одежда напоминает школьную форму, только белого цвета. Брат полностью игнорирует мой вопрос, продолжая накалывать на вилку картофель и брокколи. Он даже голову не поднял, будто меня вообще здесь нет. Что происходит? — Эй, Эдриан?! — восклицаю я, пытаясь привлечь его внимание. — Амелия, прекрати отвлекаться и ешь! Я не позволю еде на твоей тарелке снова пропасть! — строго говорит мама, нарезая мясной рулет. — Мама, почему Эдриан со мной не разговаривает? Почему ты не говоришь с ним и не спрашиваешь, как он вернулся? — обращаюсь к маме, но она решает не отвечать. — Амелия, ты уже написала тест по английскому? — спрашивает отец, слева от меня. — Папа, какой тест, о чём ты? У меня уже давно нет английского! — растерянно отвечаю я. Где я, чёрт возьми? — С таким отношением к учёбе, ты никогда не попадёшь в хорошую школу, Амелия... — раздражённо бормочет он. — Эдриан! — я вскакиваю с места и бью кулаком по столу. Никто из них не реагирует на мой выпад, будто меня вообще не существует. Внезапно, кто-то с силой хватает меня за запястье и разворачивает к себе лицом. Мои глаза встречаются с зелёными глазами высокого парня, который является причиной всех моих страданий. Его взгляд не выражает ничего, кроме ненависти. — Отпусти меня! — кричу я в страхе, пытаясь вырваться из его хватки. — Детка, ты моя! Не забывай об этом, твою мать! — говорит он прежде, чем наклониться и, перебросив меня через плечо, отойти от стола. Мои кулаки с силой врезаются в его спину, а крик больше походит на отчаянный вопль. — Мама! Папа! Эдриан! Помогите мне, пожалуйста! Он забирает меня! — кричу я, но мы всё дальше и дальше удаляемся от моей семьи, мирно сидящей за обеденным столом. — Пожалуйста! Пожалуйста... — мой крик не утихает даже тогда, когда темнота вокруг начинает сгущаться, а от обеденного семейного стола остаются лишь очертания. Парень крепко сжимает мои бёдра и под звуки моих криков, уносит в черноту. Я медленно открываю глаза, но сразу смыкаю их от пронзительно яркого света. Звуки монотонно повторяющихся гудков заполняют мою голову. Чувствую себя больной — голова пульсирует и меня очень сильно тошнит. Господи, это был обычный ночной кошмар... Где я? Мои глаза привыкают к свету, и я понимаю, что лежу на больничной койке, подключенная к аппаратам. Мысль том, что это больница, кажется мне безумной. Стены здесь сделаны из камня, что крайне необычно. Окончательно открыв глаза, я замечаю Гарри. Он сидит на стуле рядом с моей кроватью, руками упираясь в деревянные подлокотники и подперев голову кулаком. Ещё один стул находится под его ногами, предоставляя возможность вытянуться. Похоже, что парень крепко спит. Никогда бы не подумала, что крутой и опасный Гарри Стайлс во сне выглядит таким умиротворённым. Сейчас он не кажется злым и агрессивным, его лицо расслаблено, а тело не напряжено. Его спутанные кудри всё так же идеально лежат на голове, а из нижней губы заметно выпирает металлическое кольцо. Ничего не изменилось, кроме одной детали — вместо привычных чёрных джинс на парне свободные баскетбольние шорты. Какого хрена он их надел? Я никогда не видела, чтобы Гарри выходил из квартиры в чём-то, кроме чёрных джинсов, футболки и кожаной куртки. Единственный раз я видела его в шортах, когда он слонялся с утра по своей комнате... Стоп! Его кольца! Они отсутствуют на пальцах. Он никогда их не снимает... Здесь явно что-то не так. Такое чувство, будто я проспала несколько лет. Как вообще я оказалась в больничной палате? Последнее, что я помню — Гарри выпустил меня из камеры, в которой я провела сорок восемь часов. Боже, эти два дня были просто ужасны... Никогда я не чувствовала себя такой одинокой. У меня не было ничего, кроме моих мыслей, а единственный голос, который я слышала — мой собственный. Это заключение действительно повлияло на меня, но по какой-то причине я смутно помню, что со мной происходило. Я постоянно выпадала из реальности, а когда возвращалась, не понимала, где нахожусь. Темнота овладела моим сознанием, а мозг просто не смог с этим справиться. Я потерялась внутри своего разума на сорок восемь часов и поняла, что это действительно может свести с ума. Но почему я не помню ничего, кроме того, как вышла из камеры? Единственное, что мне известно — Гарри открыл дверь камеры и сказал, что пора идти. Он сразу отвёз меня в больницу? Не могу вспомнить, как попала из пункта А в пункт Б. А этот странный сон, в котором были мои родители и... Эдриан. Гарри забирает меня, но они не придпринимают никаких действий, чтобы помочь мне. Вероятно, как и сейчас. Не удивлюсь, если они перестали меня искать, если вообще искали. Но разве можно их винить? Кому придёт в голову заглянуть под землю? Мне нужны ответы! Прямо сейчас! Мне действительно страшно. Я лежу в кровати, подключенная к аппаратам, с пульсирующей болью в голове. Должно быть случилось что-то действительно серьёзное, раз Гарри отвёз меня в больницу, даже если она находится под землёй. Не знаю, хочу ли я разбудить Гарри или дать ему выспаться. Он выглядит таким спокойным и расслабленным. Его глаза закрыты, а грудь поднимается и опускается в размеренном ритме. Знаю, что если разбужу его, то снова столкнусь в грубостью и жестокостью, но если не разбужу, то сойду с ума, ломая голову, почему я здесь. — Гарри, — бормочу я. Он точно будет зол, когда проснётся. Странно, что парень вообще остался здесь и пожертвовал своим комфортным сном, чтобы просто побыть со мной. Хотя, он , наверное, просто испугался того, что я снова попытаюсь сбежать. — Гарри, — чуть громче повторяю я. — Гарри! Резкий вдох слетает с его губ и он несколько раз моргает своими измученными красными глазами, прежде чем повернуться ко мне. — Ты уже проснулась, — говорит парень, потирая глаза. Его голос звучит резче, чем обычно. — Что я здесь делаю? Что случилось? — я понимаю, что Гарри ещё не проснулся, но мне не терпится получить ответы. — Надо же, ты снова со мной разговариваешь, — он отрывает ноги от стула и, взъерошив волосы, поворачивается ко мне лицом. — Что? О чём ты? — спрашиваю его. — Ох, чёрт, должно быть ты ничего не помнишь, — полусонно отвечает Гарри. — Ладно, что ты имеешь в виду? Сначала ты бросил меня в тёмную камеру на два дня, а теперь я здесь. Так что будь добр, объясни мне, что я здесь делаю и почему подключена к этим пищащим аппаратам? — в моём голосе звучит лёгкое раздражение. — Ну, ты здесь, потому что потеряла сознание в ванной, и разбила голову о грёбанную дверную ручку. И прежде, чем ты спросишь меня, почему это произошло — я не знаю! Потому что врач, с результатами твоих анализов, ещё не вернулся, — говорит Гарри, снова потирая глаза, чтобы окончательно проснуться. — Но почему я помню только то, как вышла из камеры? — задаю ему вопрос. — Не знаю. Что бы ни заставило тебя забыть, вероятно это то же от чего ты потеряла сознание, — спокойно отвечает парень. — Почему ты в шортах? — бормочу я. — Эм... У меня не было времени, чтобы переодеться, — Гарри потирает затылок и растерянно смотрит вниз. — Мог бы найти для этого пять секунд, — озвучиваю свою мысль. — Ну прости, что как можно скорее хотел доставить тебя в больницу, когда ты раскроила свою грёбанную башку, — он хмурит брови, напрягая своё некогда спокойное лицо. — Ладно, расслабься, я просто предположила... А где твои кольца? — очередной вопрос слетает с моих губ. — Господи, Амелия, ты полицейский или книгу пишешь? — саркастически спрашивает Гарри, накрывая лицо руками. — Да, ты меня раскусил. Я пишу книгу под названием «Я живу с двухметровым парнем в уродских баскетбольных шортах», — шучу, сама не знаю почему. Гарри слегка усмехается и качает головой, улыбаясь моей ужасной шутке. — Ты такая идиотка, — беззаботно говорит он. Впервые это не звучит обидно или оскорбительно. Его губы всё ещё слегка изогнуты, что заставляет меня улыбнуться. Мне нравится видеть его таким — нравится видеть его улыбку. Он прижимает руки к лицу, слегка потирая глаза, и как только их убирает, улыбка исчезает. Как я и ожидала. Вдруг в палату заходит доктор с планшетом в руках. Это высокий, практически лысый мужчина с редкой седой бородкой. На вид ему за семьдесят. — Итак, Амелия Джойс Адамс, рад, что ты пришла в себя, — мужчина на секунду поднимает глаза, прежде чем опустить их к планшету. — Спасибо, — слегка улыбаюсь я. — Значит, она потеряла сознание и ударилась о двереную ручку, верно, Стайлс? — он адресует этот вопрос Гарри. Странно, что он называет его Стайлс, а не мистер Стайлс, как большинство людей. — Да, — коротко отвечает парень. — Хм, — после непродолжительной паузы мужчина продолжает, — ладно, начнём с анализов. В крови мы обнаружили следы кетамина. Признайся, ты наркоманка? — спрашивает доктор, как будто это обычный вопрос. — О... Подождите... Что такое кетамин? — я в замешательстве. — Что ты, блять, имеешь в виду, говоря что в её крови обнаружен кетамин? — перебивает меня Гарри. Узнаю этот тон... — Не знаю, Стайлс, но в её организме мы нашли приличную дозу наркотика. Кетамин — очень сильный препарат, часто его используют для изнасилования на первом свидании. Он лишает человека чувств и не позволяет контролировать своё тело. Признаками его употребления служат: тошнота, рвота, неспособность говорить, боль в суставах, обморок и смерть, если принять большую дозу. В основном, его используют в качестве лошадиного транквилизатора, — объясняет доктор. Чувствую себя совершенно потерянной. Я не принимаю наркотики! — Чёрт, вот почему ты молчала и ничего не могла сделать самостоятельно... — шепчет Гарри себе под нос. — Что? Но я ничего не помню! — кто-нибудь, объясните мне, что здесь происходит. — Это последствия приёма кетамина. У тебя частичная потеря памяти, по большей части в те моменты, когда ты находилась под действием наркотика. Она может возвращаться вспышками, но пока этого не произошло. Гарри может рассказать тебе, что случилось. Кетамин — не шутка, Амелия. Ты должна быть осторожна, когда вводишь наркотики в свой организм, — предупреждает доктор. — Я не наркоманка! Я даже не знала, что такое кетамин, пока вы мне не объяснили! — чувство тревоги охватывает моё тело. — Ну, возможно ты что-то съела. Есть шанс, что кто-то подсыпал его в твою еду? — спрашивает мужчина. — Я ничего не ела, пока сидела в камере... — шепчу я, пытаясь справиться с потоком своих мыслей. Смотрю на Гарри, который также находится в глубокой задумчивости. Я помню многие события пришедших дней, и все они связаны с Гарри. — Ты накачал меня наркотиками?! — мои параноидальные мысли с криком обрушились на парня. — Что? Ты думаешь что я, блять, накачал тебя? — шокировано спрашивает он. — Ты, вероятно, заставил меня что-то съесть, подсыпав туда кетамин. Всё то время, что я забыла, находясь у тебя под присмотром. Ты накачал меня! — кричу я от злости. — С какой стати мне вообще это делать? — спрашивает Гарри, нервно проводя рукой по волосам. — Понятия не имею! Я до сих пор не знаю, зачем ты вообще меня похитил! Ты же самый настоящий псих, Гарри! — моя голова колотится от крика и напряжения. После моих слов, во взгляде парня мелькает темнота, а челюсть становится более заметной. — Оставь нас на минуту, — Гарри что-то бормочет доктору, и тот с поклоном покидает палату и выходит за дверь. О Боже, теперь мне точно конец. — Ты что, блять, издеваешься?! Да кем ты себя, нахуй, возомнила, когда повысила на меня голос перед врачом! Ты забыла, кто здесь главный? — кричит парень в гневе. Он подскакивает со своего места и наклоняется над моей кроватью, упираясь руками в матрас, по бокам от моего тела. Его брови слегка нахмурены. Он впивается в меня своими зелёными глазами. Его тёмно-розовые губы сомкнуты в тонкую полоску, челюсти сжаты, а скулы такие острые, что можно порезаться. — Тогда как, чёрт возьми, в моей крови оказался кетамин? Доктор сказал, что кто-то подсыпал его мне в еду! А как ты уже сказал, я была под твоим присмотром с тех пор, как покинула камеру, — уверена, что парень лжёт мне. Почему он не может просто признаться в этом? — Слушай, я, блять, не накачивал тебя долбанными наркотиками! Твоё дело верить мне или нет. Но если это сделал не я, значит это сделал кто-то другой. И не смей тыкать в меня пальцем, Амелия! — Гарри наклоняется очень близко ко мне, но резко отстраняется, как только заканчивает свою тираду. — Зачем кому-то понадобилось накачивать меня наркотиками? — спрашиваю я его. — Потому что они точно знают, как на меня надавить. Кто бы это не сделал, он сделал это, потому что злится на меня. Они хотят причинить тебе боль, и точно знают, что я этого не потерплю, — объясняет Гарри, и я чувствую гнев, исходящий от его тела. — Чёрт возьми, я сейчас начну палить по головам, — бормочет он сквозь зубы. — Почему они хотят причинить мне боль, чтобы добраться до тебя? Какой в этом смысл? — чувствую себя оскорблённой. Зачем кому-то причинять мне боль, чтобы добраться до Гарри? Они меня даже не знают. — Потому что они не могут просто напасть на меня — я слишком силён. Если бы они попытались похитить меня или накачать наркотиками, и попались, это было бы последнее, что они сделали в жизни. А единственная близкая для меня вещь — ты, —  задумчиво произносит парень, расхаживая взад-вперёд. Я всё ещё не уверена, что это был не он. Всё то время, что стёрлось из моей памяти, я была под присмотром Гарри. Но с другой стороны, зачем ему это? Если бы он хотел изнасиловать меня, то сделал бы это уже давно, к тому же он знает, что способен на это, не накачивая меня наркотиками. Так зачем ему подсыпать мне в еду кетамин? Но что меня больше всего смущает, так это то, что последние несколько дней я ничего не ела. Однажды мне под дверь поставили тарелку с едой и стакан воды. Не осмелившись притронуться к еде, единственное, что я делала — пила воду. Вода. — Г-гарри, возможно ли подсыпать кетамин в напиток? — спрашиваю я, пока парень мечется по палате, скрестив руки на груди. Он резко останавливается и смотрит на меня так, словно у меня выросло три головы. — Ты ведь шутишь, правда? — Нет, — смущённо шепчу я. — Да — вполне возможно, люди постоянно пьют алкоголь. Я сам занимался подобным с шестнадцати лет, — говорит он, от чего мои глаза расширяются. Зачем Гарри подсыпал людям наркотики? Неужели таким образом он похищал других девушек? Или он делал это для того, чтобы воспользоваться ими? Боже... — Но зачем? — единственный вопрос, на который сейчас способен мой разум. — Не имеет значения, — он говорит так, будто это какой-то пустяк. Понимая, что бессмысленно добиться от него ответа, я замолкаю. Вытаскивать из Гарри ответы так же сложно, как вырывать зубы мудрости. — Сраный кетамин, — бормочет парень себе под нос, — это дерьмо действительно может повлиять на твоё сознание, — заканчивает он чуть громче. — Почему? Неужели он настолько сильный? — с любопытством спрашиваю я. — Кетамин — производное циклогексанона, используемого в качестве анестезии, — говорит Гарри, но я понятия не имею, что он только что сказал. Несколько раз моргаю, показывая, что совершенно не понимаю, о чём он говорит. Откуда он всё это знает? Это действительно странно, слышать подобное от такого человека, как Гарри. — Да чёрт с тобой, не бери в голову, — парень улавливает замешательство на моём лице и отворачивается. Недовольно качаю головой. Она раскалывается от боли и пульсации. Такое чувство, что кто-то засунул ложку в мою голову и без остановки перемешивает мозг. — Ты можешь прекратить это делать? — раздражённо говорит Гарри. — Что? — не понимаю о чём он. Парень ничего не отвечает, только смотрит, как моя левая рука монотонно стучит по краю кровати. Немедленно прекращаю и поднимаю голову, чтобы посмотреть на Гарри, но он уже стоит в своём телефоне, не обращая на меня внимания. Я совершенно не ощущала, как стучу рукой, как долго это продолжалось? — Прости... — тихо бормочу себе под нос. Гарри слегка качает головой и отворачивается от меня, всё ещё медленно расхаживая по палате с телефоном в руке. — Подожди... Что случилось, когда ты отвёз меня домой? — с подозрением спрашиваю я. Парень перестаёт ходить и замирает спиной ко мне. — Я привёл тебя в комнату и уложил в постель, — отвечает он своим глубоким хриплым голосом. — И всё? Как же тогда я ударилась головой, если ты просто уложил меня спать? — кажется, он что-то не договаривает. — Да, но ты, неизвестно зачем, встала, упала в обморок и разбила голову о дверную ручку спальни, — он поворачивается ко мне, играя с кольцом в нижней губе. Разве до этого он не говорил, что это была дверь ванной? Как бы то ни было, должно быть, мне просто послышалось. — О... — шепчу я, признав поражение.