Разрушение. Часть 1

Я тихо сижу рядом с Гарри в приёмной оптометриста. Его лицо не выражает ничего, кроме полного безразличия. Всё-таки мне удалось убедить его проверить зрение. Удивительно, что он согласился на это. Часть меня думает, что таким образом он пытается загладить вину за свой поступок, а другая более чем уверена, что это не так. За всё то время, что здесь нахожусь, я усвоила одну вещь — Гарри никогда не сожалеет о том, что сделал и приходит в ярость, если вы ставите под сомнение его авторитет. Прямо сейчас парень очень нервничает, так как находится в не совсем привычной для себя обстановке. Он — единственный человек здесь в кожаной куртке. Люди вокруг выглядят напуганно и стараются не встречаться с ним взглядом, что не удивительно. Гарри выглядит крайне пугающе. Парень сидит, изнемогая от скуки, откинувшись на спинку и широко расставив ноги. Я же, напротив сижу прямо, закинув ногу на ногу. Одного взгляда на нас будет достаточно, чтобы понять, что мы не ладим. Мы во всех смыслах полные противоположности; осознание этого возрастает с каждым днём. — Если через пять минут доктор не появится — я ухожу, — шепчет Гарри. — Но прошло всего десять минут, — скептически говорю я. Почему он такой нетерпеливый? — Ага, если учитывать то, что я вообще не должен здесь находиться. У меня есть куча дерьма, которое надо разгрести, и что я делаю? Сижу в приёмной, в которой играет глупая музыка из лифта, — ворчит он. — Это не музыка из лифта, если она не играет в лифте, — уточняю я. — Кончай умничать, — беззаботно бормочет парень. Я слегка улыбаюсь от того, что он нашёл мою фразу забавной. Люди в приёмной выглядят не так угрюмо, как Гарри, они определённо не члены банды. Он, безусловно, самый опасный человек здесь. Одного не пойму, что здесь делают эти люди, если они не состоят в «Разрушении». Почему это подпольное общество не только для членов банды? Помню, что Зейн был обычным татуировщиком, видимо все они — кто-то вроде наёмных работников. Но как они здесь оказались? Не думаю, что где-то можно увидеть объявление «В подпольную смертоносную банду «Разрушение» требуется персонал». — С меня довольно, я сваливаю, — Гарри вырывает меня из собственных мыслей, и поднимается на ноги. Делаю глубокий вдох и пристально смотрю на него. — Гарри, да ладно тебе... — начинаю я, но меня прерывает человек в белом халате, показавшийся в приёмной. — Мистер Стайлс, — говорит он, не глядя в записи. Он смотрит прямо на Гарри, стоящего передо мной. Откуда доктор узнал, что это он? Гарри действительно настолько здесь известен? Я победно ухмыляюсь на что парень закатывает глаза прежде, чем повернуться к доктору. Поднимаюсь со своего места и следую за парнем в кабинет. — Мистер Стайлс, присаживайтесь, — говорит доктор, глядя в планшет. Гарри располагается на стуле в дальнем конце кабинета, а я сажусь в стороне. — Значит, вы испытываете постоянную головную боль и головокружение? — спрашивает он. — Да, — коротко отвечает Гарри, покручивая кольца на пальцах. — Ладно, для начала сделаем несколько тестов, чтобы убедиться, что у вас нет глаукомы или подобных заболеваний, — говорит доктор, разворачиваясь на стуле. Мужчина делает несколько манипуляций руками, всё это занимает не более двух минут. Лицо Гарри выражает крайнюю степень недовольства, что меня только веселит. Как я уже говорила, находясь здесь, парень вышел из своей зоны комфорта. Он привык быть безжалостным членом банды и убивать. Ненавижу себя за то, что спокойно думаю о таких вещах, как убийство. — Что ж, у вас нет глаукомы и это хорошо. А теперь я попрошу вас закрыть левый глаз рукой и прочитать буквы на плакате, на стене впереди, — указывает мужчина, отодвигаясь в сторону. Гарри раздражённо вздыхает и смотрит на стену перед собой, щурясь, в попытке прочесть буквы. Первые две строки не вызывают особой сложности, но как только он доходит до третьей — терпит поражение. — Хорошо, теперь то же самое, но другим глазом, — снова говорит доктор. Гарри снова читает неправильно, подтверждая тот факт, что у него плохое зрение. Мне так и хочется сказать ему, что я была права, но если я сделаю это на людях, он только разозлится. — Итак, мистер Стайлс, вам нужны очки, но если у вас есть проблемы с тем, чтобы носить их постоянно, можно заменить их на линзы, — заключает доктор, записывая что-то в блокнот. — Поэтому меня мучают головные боли? — спрашивает Гарри. — Да, ещё я заметил у вас непроходимость слёзного канала в левом глазу. В последнее время вы не замечали боль или зуд? — спрашивает мужчина. — Да, небольшой дискомфорт. Как так получилось? — с опасением спрашивает парень. — Вы когда-нибудь плачете, мистер Стайлс? — спрашивает доктор. Я чуть не расхохоталась, когда услышала вопрос. Нет, определённо нет. Думаю, что за всю свою жизнь Гарри не проронил и слезинки. — Нет, никогда, — он отвечает настолько монотонно, что мне ещё больше хочется смеяться. — Ну, именно так и происходит закупорка слёзного канала. Я дам вам глазные капли, — говорит доктор, подходит к стеклянному шкафу, и берет маленький пузырёк с прозрачной жидкостью. — Капайте их по две капли в течение трех дней, и всё будет в порядке. — Говорит он, протягивая Гарри бутылочку. — Спасибо, — отвечает парень, и убирает капли в карман. Ему не стоит этим пренебрегать, он действительно никогда не плачет. — Может быть, вам стоит посмотреть грустный фильм или сделать что-то, что заставит вас поплакать, чтобы это не повторилось снова, — окулист даёт ему совет, с долей юмора в голосе. — Буду знать, — усмехается Гарри. Врач делает несколько замеров, заполняет пару бумаг и вручает парню рецепт. — Очки и контактные линзы будут готовы в течение недели, я вам сообщу, — улыбается доктор, когда я встаю со стула. Гарри тоже поднимается на ноги и, свернув рецепт пополам, убирает его в карман. Кивает с лёгкой полуулыбкой и выходит из кабинета. — Спасибо, — благодарю я вместо парня и выхожу вслед за ним. Ну, конечно он этого не сказал, у него совершенно отсутствуют манеры. Догоняю Гарри, изнемогая от желания сказать ему, что была права. — Похоже, что кто-то ослеп, — поддразниваю я. — Ага, но то, что мне выписали очки, ещё не значит, что я буду их носить. Как и использовать эти идиотские капли, — прирекается он, достав из кармана капли и начинает крутить бутылочку в руке. — Но почему? Тебе станет лучше, — я в замешательстве сдвигаю брови. — Само пройдёт. Я не собираюсь капать себе в глаза какую-то хрень, — защищается парень. Всю дорогу до квартиры я пытаюсь понять, почему Гарри так упрямится, когда речь заходит о таких вещах, как проверка зрения и глазные капли. Как только мы заходим внутрь, осознание этого поражает меня. — О боже! Ты один из этих людей! — я со стоном закатываю глаза. — Каких людей? — Гарри выгибает бровь, требуя разъяснений, пока снимает ботинки. — Ты терпеть не можешь, когда что-то касается твоих глаз! — восклицаю я. Возможно это не правда, но он не хотел идти к окулисту и отказался капать глазные капли. — Ты просто бредишь, — усмехается он и качает головой, сняв куртку и бросив её на спинку дивана. — Так и знала! Ты всегда так говоришь, когда я права! — смотрю на него, с победной улыбкой на лице. — Да, с моим глазом что-то не так, но не стоит на этом зацикливаться. Подумаешь... — признаётся Гарри и садится на диван. — Тебе стоит начать капать капли, Гарри. Тебе не станет лучше, если ты не будешь этого делать, — пробормотала я, скользнув рукой в карман его куртки, чтобы достать маленький пузырёк. — Нет. Я в порядке, — говорит он, откинувшись на спинку, и закрывая злаза. Сажусь рядом с ним на диван, в попытке прочитать то, что написано на бутылочке у меня в руках. — Состояние твоего глаза только ухудшится. Ты же понимаешь, что закупорка слёзного канала — это не шутка? Ни к чему хорошему это не приведёт, ты можешь потерять часть зрения! — спорю я ради его же блага. — Амелия, почему это так тебя волнует? — с каждым словом его тон становится всё более агрессивным. — Потому что тебе потребуется операция, если ты окажешься от лечения. Это инфекция, Гарри! После того, как тебе её сделают, ты будешь жаловаться на то, что постоянно испытываашь боль, и это действительно будет меня раздражать, — вру я. Не думаю, что инфекция может привести к операции, но как ещё заставить его использовать капли. — Я не могу, Амелия. Каждый раз, когда пытаюсь закапать глаза, я моргаю. Думаешь, я не пробовал использовать капли в прошлом? — признаётся он. Честно говоря, это даже немного забавно. Гарри — самый безжалостный человек, которого я встречала, не может закапать себе глаза. — Гарри, дай мне, пожалуйста, пульт от стереосистемы. Он за твоей головой, — улыбаюсь ему. Он слегка приподнимается и поворачивает голову назад, чтобы увидеть пульт, лежащий на столике. Использую этот момент и сажусь сверху на его торс. Он быстро поворачивается обратно, но я уже прижимаю его руки своими ногами, чтобы удержать парня на месте. — Амелия! — со смехом кричит Гарри, когда я прижимаю его к дивану. — Эти капли попадут в твой глаз в любом случае, — дьявольски ухмыляюсь прежде, чем открыть бутылочку. — Сильно сомневаюсь, — кричит он, повернув голову, чтобы не смотреть мне в глаза. — Гарри, это необходимо! — говорю я в ожидании, когда он повернётся ко мне. — Я на это не соглашался! — говорит он в панике, от чего я хихикаю. — Я не собираюсь к тебе приставать! Просто посмотри на меня. Всё закончится намного быстрее, чем ты думаешь, — уговариваю я, положив ладонь ему на щёку. — Ладно, просто сделай это, — Гарри сдаётся и смотрит прямо на меня. Ого, я не думала, что это произойдёт так быстро. — Отлично, — шепчу я, подношу пузырёк к его глазу и сжимаю. Как только это происходит, парень резко убирает голову, и капля приземляется на диван. — Гарри! — кричу я. — Это просто рефлекс, — он дерзко улыбается, обнажая свои ямочки. — Хватит валять дурака, — качаю головой и снова сжимаю бутылку. На этот раз Гарри закрывает глаза и капля падает на его веко. — Гарри Стайлс! — разочарованно кричу я, но он только смеётся. — Ладно, ладно! Я не буду двигаться, — серьёзно говорит парень, пока я вытираю прозрачную жидкость с его кожи. — Если ты дёрнешься, я сама открою тебе глаз и сделаю это грубо, — угрожаю я. — Мне нравится грубость, детка, — на губах Гарри появляется соблазнительная ухмылка. — Ой, заткнись, — стараюсь игнорировать его очевный сексуальный намёк. Одной рукой держу Гарри за подбородок и поднимаю бутылочку над его воспалённым глазом. — Насчёт три, хорошо? — предлагаю я, на что он кивает. — Один... Два... — начинаю отсчёт и нажимаю на пузырёк, застав его врасплох. Две капли лекарства удачно приземляются на его глаз. Я обманула его, когда сказала, что сделаю это на счёт три. — Ты же сказала на счёт три! — стонет Гарри, закрыв глаза. — Верно, но ты бы отвернулся в ту же секунду, как только я закончила считать, — говорю я, наклонившись над ним, чтобы поставить капли на стол. — Подло, — бормочет он, потирая глаз тыльной стороной ладони. — Меня больше удивляет, что я смогла удержать тебя на месте, — слегка поддразниваю его, сомневаясь в его силе. — Милая, неужели ты всерьёз думаешь, что можешь меня удержать? — Гарри усмехается прежде, чем резко подняться и перевернуть нас на диван. Я тихо вскрикнула от удивления, когда моя спина столкнулась с мягкой поверхностью, а парень проскользнул между моих ног, нависая надо мной с широкой улыбкой. — Чёрт возьми, я думала, что сильнее тебя! Почему ты не сделал это сразу, как только я села на тебя? — выгибаю бровь и смотрю на него снизу вверх. — Никогда не отказываюсь, когда девушка хочет быть сверху, — говорит он, подмигивая мне. Почему всё, что он говорит, должно содержать сексуальный подтекст? Клянусь, половина того, что говорит Гарри содержит непристойные намёки. — Ты неисправим, — смеюсь я, ощущая тепло, исходящее от его тела. Спроси его, Амелия. Спроси его о сестре. Ты даже не знаешь, помнит ли он, что говорил тебе той ночью. У него сейчас хорошее настроение, так что спроси! — Гарри, — мой голос срывается. Комок, образовавшийся в горле, начинает душить меня изнутри. — Да, Амелия, — усмехается Гарри, опираясь на предплечья. — Той ночью... ты сказал... Я не знаю, помнишь ли ты об этом, — он выгибает бровь, прожигая меня взглядом изумрудных глаз. Он выглядит настороженным, что заставляет увеличиться комок в горле. — Эм... Ты сказал что твоя сестра покончила с собой пять лет назад. Вы были близки? — я еле произношу эти слова, в надежде, что он не рассердится на меня. Мгновенно его черты лица становятся жёстче, это заставляет моё сердце биться быстрее. Гарри резко отстраняется и встаёт с дивана прежде, чем я успеваю моргнуть. — Никогда, блять, не спрашивай о моей семье! — его глаза темнеют, а челюсть сжимается, когда он бормочет это сквозь зубы, указывая на меня пальцем.