Разрушение. Часть 1

Флешбэк Меня разбудил слабый шум, доносившийся из соседней комнаты. Сердце мгновенно бешено забилось, а мозг перешёл в режим «боевой готовности». Я не знаю, сколько сейчас времени, так как город был обесточен неделю назад, но глядя сквозь щели в заколоченном окне, могу сказать, что на улице темно. Осторожно выскальзываю из кровати, и на цыпочках пересекаю комнату, захватив бейсбольную биту, что стояла у стены. Неужели кто-то вломился в дом? Очень медленно открываю дверь, убедившись, что в коридоре пусто прежде, чем покинуть комнату. Шум повторяется, мой желудок сжимается от страха; он исходит из комнаты Эдриана. Босиком крадусь к спальне брата, дверь в которую плотно закрыта. Сердце стучит так, будто вот-вот вырвется наружу. Подойдя вплотную, дрожащей рукой осторожно поворачиваю ручку, холод которой обжигает кожу. Мой взгляд встречается с темнотой. Открыв дверь чуть шире я вижу Эдриана, тихо отрывающего доски от оконной рамы. За считанные секунды страх сменяется растерянностью. Что он делает? — Эдриан? — спрашиваю я, опустив биту рядом с собой. Он быстро поворачивается ко мне, застыв на месте с доской в руках. — Амелия, почему ты не спишь? — настороженно шепчет Эдриан, прислонив кусок древесины к стене. — Меня разбудил шум. Что ты делаешь? Мы должны держать окна закрытыми! — шепчу я, полностью обескураженная его действиями. — Нам нужна еда, я собираюсь достать её, — прямо отвечает он, отрывая последнюю доску. — Ты сошёл с ума? Нет! Ни за что! — брат резко оборачивается, как только я повышаю голос. — Тише! Ты разбудишь родителей. Мы голодаем, Амелия. Мама и папа никогда меня не отпустят, так что придётся сделать это без их согласия, — препирается Эдриан, опуская на пол последний кусок дерева. — Эдриан, тебя там убьют. Родители правы, ты не можешь уйти! У Джонсонов огромные запасы консервов, они могут поделиться с нами, — говорю я, пока Эдриан продолжает собираться. Он не может уйти, я не могу его отпустить. — Мы не можем вечно жить за счёт соседских подачек, они тоже выживают! — шепчет брат, открывая окно так тихо, насколько это возможно, чтобы не разбудить родителей. Открыв створку достаточно широко, чтобы вылезти наружу, он оборачивается. — Эдриан, если ты не остановишься, я позову папу! — предупреждаю я, когда брат присаживается на корточки, чтобы завязать свои уродливые зелёные кроссовки. — Со мной всё будет хорошо. Супермаркет всего в паре кварталов отсюда. За весь день на улице не было ни души. Не уверен, что принесу много, но постараюсь, чтобы еды хватило на несколько дней, — заканчивает Эдриан, когда холодный октябрьский воздуху заполняет комнату. Он накидывает капюшон на голову, поднимает с пола спортивную сумку, и закидывает её за спину. — Но что, если ты столкнешься с одним из них? Пожалуйста, Эдриан, подожди хотя бы до утра. Это слишком опасно и ты это знаешь, — мои ладони начинают потеть, а глаза наполняются слезами. Он заметил блеск в моих глазах и шагнул навстречу. — Амелия, со мной всё будет в порядке, я обещаю. Если ты собираешься разбудить родителей — вперёд, но я всё равно это сделаю. Знаешь, если бы отец понял, что я не отступлю, он бы пошёл со мной, рискнув нашими жизнями, — спокойно говорит он. — Но... — Амелия, это не прощание. Я ещё вернусь, война скоро закончится. Не успеешь оглянуться, как я снова буду возить тебя в школу, и смотреть футбол с Джонсонами по воскресеньям. Всё наладится, но сейчас нам нужна еда, — знаю, что он пытается меня успокоить, но это не помогает. Я всё ещё потрясена. Это безумная и опасная затея, но я не смогу его остановить. — Ладно, — шмыгаю носом, попутно смахивая с глаз слёзы. Эдриан наклоняется и заключает меня в объятия. Слёзы снова текут по моему лицу. — Если я не вернусь к моменту, когда проснутся родители, ты ничего об этом не знаешь, хорошо? Я приду и всё сам им объясню, — говорит он, отступая назад. — Хорошо, — шепчу я, вопреки здравому смыслу. Брат отворачивается и направляется к окну, оставляя меня у двери. Он садится на подоконник и перекидывает через него ногу. — Эдриан! — громко шепчу прежде, чем он уйдёт. Брат поднимает голову, вновь сконцентрировав на мне внимание. — Я люблю тебя, — меня не покидает чувство, что произношу это в последний раз. — Мне кажется, или ты впервые это говоришь? — он усмехается, сидя на подоконнике. — Я тоже тебя люблю. Будь осторожна и не думай об этом. Нет нужды заставлять себя грустить, — добавляет Эдриан. Брат всегда умел найти правильные слова. Медленно киваю и вытираю слезу, застывшую на щеке. — Увидимся завтра, — стараюсь мыслить позитивно. Он смотрит на меня, слегка улыбаясь. — Пока, Амелия, — говорит Эдриан и, перекинув вторую ногу через подоконник, прыгает на ветку дерева, быстро спускается вниз и исчезает. Позволяю ещё одной слезе скатиться вниз по щеке, на этот раз даже не пытаюсь остановить её. Медленно подхожу к окну, но брата нигде не видно. Должно быть он уже где-то на улицах. Всё, что мне остаётся — сидеть здесь и надеяться, что он скоро вернётся. Закрываю окно и тихо придвигаю к нему стул, ожидая возвращения брата. Я ждала, когда его уродливые зелёные кроссовки вновь застучат по подъездной дорожке.

***

— Что? — я растерянно смотрю на Гарри. Что он имеет ввиду? Никто не берет с собой сумку в супермаркет? Я уверена, люди постоянно это делают, верно? — Зачем твой брат потащил сумку в супермаркет? — повторяет парень. Это начинает меня пугать. Я понятия не имею, к чему он клонит. — Не знаю! Почему ты так уверен, что он мёртв? — с нетерпением спрашиваю снова. Ума не приложу, откуда Гарри может знать Эдриана — они полные противоположности. Гарри тяжело вздыхает, проводит рукой по своим волосам, зачесав их назад. Он придвигается ко мне настолько близко, что наши ноги соприкасаются; поворачивается ко мне лицом и смотрит со всей серьёзностью. — Я собираюсь рассказать тебе то, что ты не должна знать и, вероятно, не захочешь услышать. Так что предупреждаю сейчас — если из твоего грязного рта вылетит хоть слово из этого разговора, я буду в ярости, — предупреждает он. Быстро киваю в знак согласия. — Я буду молчать, Гарри. Пожалуйста, просто скажи мне, — умоляю я. — В тот вечер твой брат не собирался идти в супермаркет, — говорит Гарри, прожигая меня взглядом. — Откуда ты знаешь? — с недоверием спрашиваю я. — Потому что Эдриан Адамс был частью «Разрушения», — быстро отвечает парень, от чего моё сердце останавливается. Его слова больше похожи на эхо, хотя он сказал их довольно чётко — эхо, снова и снова, повторяющееся у меня в голове. — Нет, ты явно что-то путаешь, должно быть это кто-то другой. Это невозможно! — от одной его фразы, внутри меня вспыхнуло чувство тревоги. — Я знаю, ты бы хотела, чтобы всё было иначе, но это правда. Эдриан был очень важным членом банды. Он был выше меня по рангу, а это очень высоко, — Гарри продолжает говорить, но я не могу воспринимать это быстро, меня будто парализовало. — Прости, но это какая-то ошибка. Ты, должно быть, говоришь о другом Эдриане! Ещё об одном Эдриане Адамсе, — растерянно отвечаю я. Мой брат никогда не состоял в банде, убивавшей невинных людей. — Значит, Эдриан Майкл Адамс, метр восемьдесят три, тёмно-каштановые волосы, не твой брат? Ещё он носил эти отстойные зелёные ботинки, — Гарри описал этого человека настолько чётко, что сомнений не осталось — это Эдриан. — О, Господи! — шокированно произношу я, прикрыв рот рукой. В это сложно поверить. Как такое возможно? — Теперь ты мне веришь? — бормочет парень. Застываю на месте, не в силах пошевелиться, когда Гарри вываливает на меня информацию о человеке, которого, как мне казалось, я очень хорошо знала. У меня так много вопросов, даже не знаю с чего начать. — Гарри, что-то во всём этом не сходится. Война началась за два месяца до того, как Эдриан ушёл из дома, — говорю я, в попытках отрицать очевидное. — Твоему брату предложили присоединиться к банде до того, как она была создана. Он отказался из-за собственных принципов. Позже, спустя месяц с начала войны, ему поступило ещё одно предложение от Вэстли, лидера «Разрушения». Он пообещал, что его семья будет в порядке, если Эдриан присоединится к банде, и он принял это предложение, — я пытаюсь осмыслить всё, что говорит мне Гарри. Помню, когда впервые упомянула имя Вэстли, парень моментально вышел из себя. Так вот почему во время войны мы оставались в безопасности. Эдриан присоединился к банде, чтобы защитить нас. — Почему именно Эдриан? Он был обычным старшеклассником, — шёпотом спрашиваю я. — Я точно не уверен, но думаю, что они знали друг друга. Когда Вэстли создавал банду, Эдриан принимал в этом участие, они возглавляли «Разрушение» вместе, — рука Гарри осторожно ложится поверх моего колена. — Стоп, ты хочешь сказать, что мой брат был не просто частью банды, но и был её создателем? Если это правда, то почему он отказался к ней присоединиться? Это бессмысленно, — пытаюсь объяснить то, что творится в моей голове. — Потому что в тот момент банда была всего лишь идеей, Эдриан до последнего не верил, что всё получится, но Вэстли смог сделать это реальностью. Думаю, они знали друг друга задолго до «Разрушения», — спокойно объясняет Гарри. — Значит Эдриан убивал невинных людей, как ты и остальные члены банды? — моя нога начинает дрожать от напряжения. Парень впивается в меня своими изумрудными глазами и утвердительно кивает, подтверждая ужасную догадку. Это не может быть правдой. Моему брату и в голову бы не пришло создавать банду для убийства невинных людей. — Если Эдриан был лидером банды, то как он умер? — тихо задаю вопрос, заправляя прядь волос за ухо. — У них была определённая цель, и как только члены банды приготовилась к её реализации, Эдриан захотел всё отменить, в то время как Вэстли был решительно настроен продолжать войну. Он не мог отдать приказ, пока они не придут к единогласному решению, поэтому ходят слухи, что Вэстли застрелил твоего брата, — моё сердце разрывается на части. Несмотря на то, что Эдриан убил много людей, он хотел остановить это, чтобы в мире вновь воцарился покой. — Боже мой, — растерянно выдыхаю я, — и что это была за цель? — задаю вопрос, обратив своё внимание на Гарри. — Это конфиденциальная информация, я и так слишком много тебе рассказал, — грубо отвечает он, на что получает мой быстрый кивок. Наверное, мне не стоит углубляться, я узнала слишком много. — Вэстли всё ещё лидер? Ты общаешься с ним лично? — робко спрашиваю я, в надежде, что парень не рассердится. — Да, он всё ещё лидер. И нет, мы не общаемся. По правде говоря, ни я, ни кто-либо из банды не перекинулся с ним и словом. После смерти Эдриана он закрылся ото всех. Когда ему что-то нужно, он посылает приказы по факсу исключительным членам банды, таким как я, Найл, Лиам и Луи, а мы информируем об этом остальных членов «Разрушения». Его никто никогда не видел, кроме меня и парней. Даже до смерти Эдриана, он не хотел, чтобы люди знали, как он выглядит. Я думаю — для его безопасности. Это всегда было странно, — не могу поверить, что Гарри действительно мне об этом говорит. — Тогда почему все его так боятся? Если его никто никогда не видел. Он может быть низким, стокилограммовым, лысым мужиком, — говорю я, с губ Гарри срывается лёгкий смешок. — Может он и ушёл в тень, но не стал менее безжалостным. Вэстли не потерпит, чтобы кто-то перечил его приказам или плохо о нём отзывался. Он убьёт тебя, и всех кого ты знаешь, если перейдёшь ему дорогу. Я, блять, имею ввиду парня, который собственноручно убил своего партнёра-лидера, — предупреждает он. Сложно поверить, что Гарри беспрекословно слушает кого-то, кроме себя самого. Думаю, что это удивляет меня больше всего. — Гарри... Если ты знал Эдриана, то зачем похитил меня? К чему это всё? — шепчу я, нерво перебирая пальцы на руках. — Мне нужен был помощник, кто-то молодой, но не слишком. Поэтому я выбрал школу в ближайшем городе и пробежался по спискам, пока не наткнулся на твоё имя. Уже позже я узнал, что ты младшая сестра Эдриана. Так что мне просто повезло, — дьявольски произносит он, аккуратно поглаживая моё колено. — Но почему ты решил похитить меня, если знал моего брата? Разве он не был твоим другом, учитывая то, что вы состояли в одной банде, — растерянно говорю я, на что он громко смеётся, откинувшись на спинку дивана. — Хороший вопрос. Может мы и были в одной банде, но я чертовски ненавидел твоего братца. Он был снисходительным мудаком с той самой секунды, как примкнул к «Разрушению». Он нёс полнейший бред, я таких людей терпеть не могу. Я похитил тебя не ради мести, а ради собственной выгоды. Это было простое совпадение, но чертовски изысканное, — грубо объясняет Гарри, заставляя почувствовать себя пустым местом. Меня пугает то, как быстро он может перейти от утешения к нападкам и унижению. — Гарри, ты такой придурок! — кровь в моих жилах закипает, и я быстро вскакиваю на ноги. Причина, по которой он похитил меня, мой брат? Мой покойный брат. — О, я тебя умоляю, тебе просто грустно от того, что ты слышишь всё это об Эдриане. Человеке которого, как тебе казалось, ты знаешь, — Гарри закатывает глаза и самодовольно откидывается на спинку. — Мой брат не был снисходительным мудаком! Он был хорошим человеком в отличие от тебя, — я скрещиваю руки на груди, приходя в ярость. — Неужели? Разве хороший человек создаёт банду для убийства мирного населения? Просто признай, Амелия, ты злишься не на меня, а на него, — он тоже поднимается на ноги, возвышаясь надо мной, — ну, может быть, и немного на меня. — Добавляет Гарри. Он прав. Я совершенно не знала собственного брата и невероятно зла на него. Но разве можно злиться на кого-то, кто мёртв? Это не меняет того факта, что Гарри — дьявол, если не хуже, и я имею право на него злиться. — Эдриан присоединился к этой дурацкой банде, чтобы защитить свою семью! Ты же сам сказал, что он хотел покончить с войной! Ты никогда не сможешь стать и наполовину таким, каким был мой брат, — стреляю в ответ. — Эй, я и не говорил, что считаю себя святым. Я натворил много дерьма, но это не значит, что я хорошо сплю по ночам, не думая об этом. Возможно, у твоего брата были причины присоединиться к банде ради спасения семьи, но здесь он относился ко всем, как к грязи и это выводило людей из себя, — парень скрестил руки на груди, повторив мой жест. Эмоции переполняют меня настолько, что становится трудно воспринимать информацию. Я чувствую, что все сказанные парнем слова, могут оказаться ложью, это пугает меня. Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и прежде, чем я успеваю это осознать, начинаю всхлипывать прямо перед Гарри. Стоя в тишине, я начинаю рыдать в голос, в то время как Гарри стоит напротив и просто смотрит на меня. Пытаюсь взять себя в руки, но в данный момент это невозможно. Если попытаюсь сдержать рыдания, то начну задыхаться и сделаю хуже. Прячу лицо в ладонях, чтобы хоть как-то избежать внимательного взгляда парня. Гарри уже был свидетелем того, как я расстраиваюсь и плачу, но никогда не видел, чтобы я рыдала, когда он не кричит на меня. — Амелия, перестань плакать, — тихо, но строго говорит Гарри. Игнорирую его приказ, потому что физически не могу перестать плакать. Мне плевать, что он сейчас скажет, я не робот — у меня есть чувства. Неужели он думает, что мне это нравится? Слабый вздох срывается с его губ. Внезапно я ощущаю, как моё тело прижимается к его тёплой груди, а рука нерешительно начинает выводить круги на моей спине. Ого, неужели он меня обнимает? По его типу объятий можно сказать, что он действительно сомневается в правильности своих действий. Одной рукой он аккуратно обхватил мою спину, а другой гладит осторожными круговыми движениями. Если бы Гарри было комфортно кого-то обнимать, он бы не думал о том, что делает, плотно обернув руки вокруг человека. Но он был так робок и осторожен, будто в любую секунду я могу взорваться и оттолкнуть его. — Пожалуйста, перестань плакать, — мягко повторяет Гарри, обнимая меня увереннее. Может он думал, что я закачу истерику из-за его прикосновений. Его близость и запах одеколона полностью заполняют мой разум, а единственное, что я слышу между своими всхлипами — звук, бьющегося сердца. Его сердце билось так быстро.