Сорок восьмая глава
23 февраля 2020 г., 15:33
Примечания:
Привет, дорогие!
Начну с того, что мне очень жаль, что я так долго не обновляла! Спасибо всем за ожидание и поддержку. У меня всё в порядке, не супер, но кто я, чтобы жаловаться?) Всегда нужно двигаться вперёд.
Не хочу кормить вас пустыми обещаниями насчет продолжения. Несколько человек спрашивали меня есть ли расписание — его нет. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обновить в ближайшее время. К тому же у меня есть два замечательных человека, которые не жалеют ни сил, ни времени, чтобы помочь мне.
Меж тем, у фанфика уже больше 66000 прочтений!!! Вы невероятные!
Спасибо! Вся любовь!
Приятного чтения.
А.
Flashback
Гарри заткнул свои маленькие ушки, чтобы не слышать крики, доносящиеся сверху. Зимой в угольно-чёрном подвале было невыносимо холодно. Его младшая сестра Элизабет обнимала колени и вжималась в руку брата, отчаянно нуждаясь в тепле.
— Заткни свой поганый рот, долбанная шлюха, — взревел отец на беспомощную мать где-то наверху. Элизабет в страхе сильнее прижалась к Гарри; её трясло.
Мальчик изо всех сил старался не обращать внимания на пронзительные вопли и звуки падающих предметов, раздающиеся прямо над ними, но это было невозможно. Он тоже был жертвой жестокого обращения, и ничего не мог сделать, чтобы остановить это.
Гарри встал, схватил одеяло, на котором они с сестрой спали, и накрыл маленькое девичье тело. Сестрёнка дрожала так сильно, что он всерьёз забеспокоился о её здоровье.
Прошло восемнадцать дней с тех пор, как Гарри и Элизабет были запреты в холодном бетонном подвале отцом, Акселем Стайлсом. Дети выживали лишь за счёт воды из под старого ржавого крана и случайной еды, которую бросали в подвал раз в несколько дней; обычно хлеб или упаковка солёных крекеров.
Хотя, Гарри было всего шесть, он был силен — потому что должен был. Его пятилетняя сестра никогда не разговаривала, слишком напуганная для этого. Раньше у них была комната, маленькая, с односпальной кроватью, но своя. Пока однажды отец не решил, что они не заслуживают своей спальни и запер их в подвале, бросив небольшое тонкое одеяло.
Гарри поднимает голову и смотрит наверх, на единственный проблеск света, исходящий от старого решётчатого окна, в верхней части бетонной стены. В голове крутилась одна мысль — если в ближайшее время пойдёт снег, то они с сестрой останутся в полной темноте. Он смотрит на свет и позволяет воображению полностью завладеть мыслями. Маленький мальчик мечтает о жизни без криков и насилия. О жизни, в которой он снова сможет выйти на улицу, увидеть листья на деревьях и счастливых детей, катающихся на велосипедах. О счастье, которого напрочь лишена его жизнь.
Спустя несколько лет жизни в старом разваливающемся доме, Гарри начал сомневаться, а станет ли жизнь лучше. Он никогда не понимал, чем заслужил такую ужасную жизнь. Не знал какого это — быть любимым.
Все, что было известно — вещи, которым он научился сам, а рядом не было никого, чтобы помочь.
В первый же школьный день Гарри понял, что отличается от других детей. У них были родители, провожающие в школу и целующие на прощание, модные яркие рюкзаки с вкусными обедами, когда у мальчика был пакет и банка яблочного пюре. В этот момент он понял, что недостаточно хорош. То, что для остальных считалось нормальным, Гарри не мог представить даже в самых смелых мечтах.
Учителя всегда знали, что что-то не так, но никогда не вызывали родителей, закрывая глаза на отметины на теле, которые появлялись каждую неделю. Они знали, но никогда ничего не говорили из-за отца мальчика, и того, на что он был способен. Элизабет никогда не ходила в школу. Однажды Гарри остался с ней, потому что был слишком напуган, чтобы оставить её одну в доме на целый день.
В столь юном возрасте ему казалось, будто он ходит по воде, нуждаясь в сухой твёрдой почве под ногами. И в конце концов сдался, позволив тёмной воде поглотить себя, слиться с ней. Понял, что если жизнь не помогает ему, значит в этом нет необходимости; он этого не заслуживает.
Звон разбитого стекла наполнил слух, замерзающих брата и сестры, а в следующее мгновение всё стихло. Единственное, что осталось — отчётливый звук дыхания.
— Всё хорошо, — шепчет Гарри, крепче обнимая дрожащее тельце младшей сестры.
Проходит целых десять минут мёртвой тишины и кажется, что всё закончилось. Должно быть, Аксель ушёл, уж подозрительно тихо стало в доме. Мальчик осторожно поднялся с пола, и на босых ногах направился к старой деревянной лестнице, ведущей на кухню.
Элизабет осталась сидеть у стены, плотно закутавшись в одеяло и наблюдая, как брат неуверенно поднимается наверх.
Меньше всего Гарри хотелось столкнуться с отцом, он боялся его. Так как какое-то время ничего не происходило, возможно, отец действительно ушёл. Сестре нужна тёплая одежда; невыносимо больно смотреть, как она дрожит.
С каждым шагом дверь становилась всё ближе, а сердце билось сильнее. Гарри изо всех сил старался не шуметь, но скрип деревянных половиц предательски раздавался при каждом шаге. Наконец малыш добрался до верха и робко сжал холодную, покарёженную дверную ручку, молясь, не столкнуться с матерью или отцом, и не получить очередной синяк.
Его мать была не так ужасна, как отец, но её сложно было назвать хорошей. Она никогда не била детей, но и не останавливала отца. Может быть, потому что верила, что они заслужили всю боль, или просто слишком боялась Акселя, чтобы перечить. Либо была под действием наркотиков и даже не знала, что происходит с детьми.
Вспышка света ослепила Гарри; его глаза, привыкшие к темноте, невыносимо болели. Собрав всю свою смелость и распахнув дверь, перед ним открылась ужасающая картина. Разгромленная кухня, повсюду осколки стекла, пустые пивные бутылки разбросаны по углам и на столешнице. Малыш так давно не видел кухню, что практически забыл как она выглядит.
Дыхание было слабым, а руки дрожали от страха быть пойманным. Стараясь избегать осколков, Гарри пересёк помещение и добрался до коридора. Споткнувшись о старый ковёр, на мгновение замер на месте. Когда ничего не произошло, а в доме не послышалось ни звука, он медленно выдохнул и прошёл в спальню. Быстро подбежав к комоду со скудным содержанием, он схватил серый свитер для сестры и, не теряя ни секунды, покинул комнату.
Гарри не знал, что всё это время отец находился в соседней комнате, роясь в старом деревянном ящике, в попытке найти пачку сигарет. Ноги несли малыша мимо родительской спальни, в которой промелькнула большая тёмная фигура.
Мальчик был так напуган неожиданным появлением отца, что неосознанно ахнул. Слабого звука было достаточно, чтобы привлечь внимание Акселя, а в следующий миг Гарри уже прожигали насквозь два бешеных зелёных глаза, так похожих на его собственные.
— Ах, ты мелкий говнюк! — грубо рявкнул Аксель и двинулся в сторону сына.
Маленькое сердце билось быстро, а дыхание участилось, когда Гарри стремительно рванул на кухню. Он боялся очередного жестокого избиения, постоянно оглядываясь на тёмную тень, следующую за ним по пятам.
Мальчик так сосредоточился на отце, что не заметил битое стекло, рассыпанное на кухонном полу. Осколки пробили кожу босой ноги. Неистовый крик вырвался из лёгких, когда тело врезалось в стену.
Из последних сил Гарри захромал в сторону входа в дом. Распахнув дверь, он выбежал на заснеженную лужайку, сделал три неуверенных шага и беспомощно упал на землю.
Недалеко от этого места прогуливались семья, недавно переехавшая в город, с шестилетним сыном и двухгодовалой дочерью. Неприятная сцена развернулась прямо перед ними. Из ветхого дома выскочил маленький ребёнок с кровоточащей ногой и сразу же повалился в снег. За ним вышел разъяренный высокий мужчина, в грязной растянутой майке и недельной щетиной на лице, одним рывком, поднявший мальчика с земли.
— Нет, нет, п-пожалуйста! — завопил Гарри, глядя на случайных прохожих, встретившись с испуганным взглядом невысокого паренька.
— Сэр, отпустите его! Он истекает кровью! Что здесь происходит?! — спрашивает мужчина с малышкой на руках.
— Не твоё собачье дело, чувак! — крикнул Аксель в ответ и потащил Гарри обратно к двери.
— Нет, остановись! Остановись! — снова кричит малыш, морщась от боли. Отец резко дёрнул его за руку, толкнул в дом и с грохотом захлопнул дверь.
Женщина, всё это время стоявшая чуть позади, привлекла внимание мужа и сказала, что нужно вызвать полицию. Они были уверены, что кудрявый мальчик подвергается насилию, судя по синяку под глазом и многочисленным ссадинам.
Через час полицейская машина уже стояла напротив ветхого жилища. Соседи столпились вокруг и наблюдали, как главу семейства заковали в наручники, а его жену вынесли на руках, с гематомами и кровоподтеками на лице и руках, после недавнего жестокого избиения. Гарри и Элизабет еле плелись позади, истощенные, в рваных пижамах, укутанные в одеяло. Уставшие, запуганные и уязвимые.
Малышка уткнулась в грудь брата, чтобы спрятаться от ярких огней. Гарри еле передвигал ногами; оторванный кусок футболки был небрежно обмотан вокруг стопы, губа разбита, а порез на голове кровоточил.
Медики поспешили на помощь к детям, сопроводив их к машине скорой помощи. Внимание мальчика привлекли соседи, пристально наблюдающие за ним с сестрой. Он чувствовал жалость в их взглядах, чувство ненависти и отвращения растекалось по венам. Ему не нужна была жалость, только помощь, до того как он получит очередные побои. День за днем люди просто закрывали глаза, делали вид, что ничего не происходит. Они ни разу не помогли.
Но стоит мигалкам и сиренам появиться в районе, как вся округа слетается ради представления.
Если бы не семья, решившая прогуляться в этот день, кудрявый мальчик погиб бы в холодном бетонном подвале. Вероятнее всего, его маленькое замерзшее тело пролежало бы там всю зиму.
С этого момента Гарри решил, что должен сам управлять своей судьбой, иначе это сделает кто-нибудь другой. Поклялся себе и сестре, что больше никогда с ними не будут обращаться подобным образом. Ему не нужна была любовь для того, чтобы быть счастливым — это последнее, чего он хотел. Потому что когда ты влюбляешься, то перестаёшь контролировать чувства, а Гарри поклялся никогда не терять контроль.
Поклялся никогда никого не любить и молился, чтобы никто не появился и не разрушил это ради него.
