Разрушение. Часть 1

— Амелия, — громким эхом разнеслось по коридору второго этажа. Раздраженно встаю с кровати и иду в кабинет Гарри, где он сидит за большим письменным столом, заваленном бумагами. С тех пор, как я здесь побывала, дверь всегда остается открытой. — Что? — заглядываю в проём, ощущая напряжение. — Мне только что сообщили, что очки и линзы готовы. Ты не могла бы сходить и забрать их? У меня слишком много работы, — бормочет он, потирая виски. Улыбаюсь, охотно кивнув. — Здорово! Так быстро? — взволнованно спрашиваю я. Не терпится увидеть Гарри в очках. — Да, к сожалению! — выдыхает он и складывает губы в тонкую линию, явно не разделяя моего энтузиазма. — Ох, Гарри, — наигранно сочувствую я, — не надо так из-за этого расстраиваться, — усмехнувшись, покидаю помещение и спускаюсь к входной двери, чтобы обуться. Натягиваю кроссовки и выхожу из квартиры, не забыв отсканировать штрих-код, чтобы закрыть за собой дверь. Офис оптометристов не так уж и далеко, так что волноваться не о чем. Хотя, признаюсь честно, ещё боюсь ходить здесь одна, но всё будет хорошо. Я поняла, что не могу доверять в этом месте никому, кроме Гарри. Возможно, я сошла с ума, даже подумав об этом. Покинув лифт, вплоть до самой больницы, иду с низко опущенной головой, стараясь свести к минимуму любой зрительный контакт. Просто не хочу, чтобы со мной кто-то говорил. Единственное, зачем я здесь — забрать очки и уйти. Захожу в небольшое помещение и двигаюсь к стойке регистрации. Помню, что офис оптометристов где-то здесь, но не знаю, где именно, а если начну искать сама, то непременно потеряюсь. — Здравствуйте. Извините, мне нужно забрать очки. Вы не подскажете, куда мне идти? — вежливо спрашиваю я. — Конечно, окулист сейчас на обеде, но ты можешь подождать здесь. Я сообщу, когда он вернётся, — отвечает администратор. Киваю, с лёгкой улыбкой на лице. Кажется, мой план просто войти и выйти, как можно быстрее не сработал. Что ж, ладно... Подхожу к пустым стульям в приёмной и сажусь, сложив руки на коленях. Моё внимание привлекает девушка, сидящая в паре метров и рыдающая в плечо подруги; как бы я не пыталась не обращать на них внимания — это сложно. Выглядит она вульгарно, но буквально убита горем. Тёмный дымчатый макияж стекает вниз по щекам, а спутанные волосы закручены в небрежный пучок. Короткое леопардовое платье полностью обнажает плечи. Она непрерывно втягивает воздух через размазанные ярко-розовые губы, в то время как подруга, в таком же вызывающем наряде, пытается её успокоить. Обе выглядят так, будто у них действительно была тяжёлая ночь. — Я-я не по-нимаю почему... П-почему с ним т-так посту-пили, — истерически заикается девушка. Моё сердце разрывается от этого зрелища, видимо она плачет над кем-то, кого очень сильно любит. Надеюсь, этот человек не умер. — Он всегда го-ворил мне, что м-мы когда-нибудь по-поженимся, — продолжается на другом конце приёмной. Боже, мне так её жаль. Любить кого-то так сильно и хотеть провести с ним остаток жизни — очень серьёзно. Должно быть, с этим парнем, пусть даже он был членом банды, произошло что-то ужасное. — Никто не з-знает, кто это сделал, Эшли. Его за-стрелили и оставили лежать в ка-бине туалета, — всхлипывает девушка. От последней фразы у меня сводит живот; не могу разобрать, что она говорила после, лишь бессвязное бормотание. Боже. Этого человека убил Гарри… Он убил его, потому что тот собирался меня изнасиловать. Эта девушка сейчас оплакивает парня, который собирался на ней жениться, но явно не знает, что он напал на меня в клубе. Нога начинает нервно постукивать по полу; внезапно я чувствую себя крайне взволнованно. Не могу быть здесь прямо сейчас, не могу сидеть в одной комнате с рыдающей девушкой, которая утверждает, что любила парня, пытавшегося причинить мне боль. Это слишком и я не могу с этим справиться. — Мэм, — из оцепенения меня выводит голос администратора, — окулист готов принять вас прямо сейчас. Направо по коридору. Не теряя ни секунды, вскакиваю с места и иду в указанном направлении. Меня накрыло странное чувство вины, но это так неправильно. Я не должна чувствовать вину за человека, который пытался причинить мне боль. Но я чувствую жалость по отношению к девушке, любившей человека, которого совершенно не знала. Она планировала с ним свою жизнь, но он многое от неё скрывал и по моей вине парня больше нет. Я навсегда останусь причастна к его смерти. Захожу в кабинет врача, чтобы забрать очки и контактные линзы для Гарри. После обмена парой вежливых фраз с окулистом, быстро возвращаюсь в приёмную, стараясь не обращать внимания на рыдающую от горя девушку. С меня хватит, ещё секунда и я не выдержу... Не помню, как оказалась в лифте, но как только створки закрываются, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Делаю шаг назад, прислоняюсь к стене, закрыв глаза. Сердце выпрыгивает из груди и кажется, что меня сейчас стошнит. Это моя вина. Я разрушила чью-то жизнь. Ничего бы не случилось, не пойди я в тот туалет. Не будь меня там, пьяный парень ввалился бы в пустую уборную и спокойно вышел обратно. Никто бы не пострадал. Пытаюсь прийти в себя, но вместо этого глаза наполняются слезами, а тело холодеет. Вся эта запутанная ситуация беспрерывно прокручивается в голове. Горло сдавило и начало першить, а руки превратились в дрожащие сосульки. Свет в лифте заставляет слезящиеся глаза жутко болеть; поскорей бы приехать. Замкнутое пространство начинает давить со всех сторон. Прошла целая вечность прежде, чем створки лифта медленно распахнулись на этаже, и я, не теряя времени, выскочила наружу. Не знаю почему, но я побежала. Руки крепко сжали пакет с вещами, а слезы заволокли глаза. Отсканировав штрих-код, буквально вваливаюсь в квартиру и быстро поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Не моргнув и глазом, уже стою в кабинете Гарри. Он сидит за столом в той же позе, уставившись в бумаги, разбросанные по столу. Парень слышал, как я вошла, но даже не поднял глаза. — Ты забрала очки? — спрашивает он, что-то записывая. Стою молча, слишком подавленная, чтобы ответить. Моя грудь поднимается и опускается; ощущение, будто вырвали лёгкие. Гарри бросает на меня быстрый взгляд и возвращается к изучению бумаг, но через секунду понимает, что что-то не так. Теперь его лицо выражает беспокойство, глаза расширяются, а брови сходятся на переносице. — Почему ты плачешь? — взволнованно спрашивает он, положив ручку на стол. Слёзы продолжают отмывать лицо. Падаю на колени, обхватив голову руками. Чувствую себя слабой, даже не в состоянии объяснить, что происходит. Как бы я хотела справиться с этой ситуацией лучше, но просто не могу... Все, чего мне сейчас хочется — плакать. Слышу, как Гарри поднимается с кресла и идёт ко мне. — Амелия, что случилось? Тебя кто-то обидел? — в голосе отчётливо слышится беспокойство. Отрицательно мотаю головой, но продолжаю беззвучно рыдать в ладони. Гарри тяжело вздыхает и садится на пол, обхватив руками мою спину, притягивая к груди. Продолжаю всхлипывать, ненавидя себя за то, что такая жалкая. Господи, я столько всего пережила, я должна быть сильнее этого. Я свернулась калачиком у парня на коленях, прижимаясь к тёплой груди. Звук его глубокого дыхания позволяет немного успокоиться, но этого недостаточно, чтобы остановить слезы. — Детка, пожалуйста, ты должна рассказать мне, что произошло, — хрипло шепчет Гарри, посылая вибрации. — Я — причина смерти того че-ловека, — заикаюсь, сильнее прижимаясь к груди кудрявого. — Какого человека? — начинает он, крепко меня обняв. — Того парня из бара? — в замешательстве спрашивает Гарри, спустя некоторое время. Медленно киваю, вытирая слезы под глазами. Он слегка отстраняется, приподняв мой подбородок, и смотрит прямо в глаза. — Я убил его, Амелия, не ты, — медленно произносит Гарри, изучая моё лицо. — Но если бы не я, он был бы жив, а его девушка не была бы убита горем, — голос дрожал, когда я пыталась признать вину. — Что? Если бы это была не ты, это была бы другая случайная девушка, которую он увидел! А что касается его девушки, она встречалась с куском дерьма! — он объясняет так, будто я сошла с ума. — У неё р-разбито сердце. Она собиралась выйти за него замуж. Я видела, как она рыдала в больнице, — моё дыхание учащается, когда вспоминаю сцену из приёмной. — Амелия, ты должна была подойти и сказать, что он пытался тебя изнасиловать! Он был сраным мудаком, она должна быть благодарна, что он мёртв, — говорит Гарри, поглаживая меня по спине. — Я убила его! — громко повторяю я, неосознанно сжав в руке серебряный кулон, висящий у него на груди. — Перестань так говорить. Ты никого не убивала, — успокаивающе шепчет парень. — Я убила Зейна... — тихо произношу я, заставив его усилить хватку вокруг моего тела. Я помню, как Гарри кричал на меня, говоря, что, возможно, он и спустил курок, но убила его я. — Ч-что? — шокированно спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. — Ты сам сказал, что я его убила. Так что на мне теперь смерть двух человек, — бормочу я. — Я убил Зейна, Амелия, — обескураженно отвечает он, слегка прочистив горло. — Ты лишь спустил курок, но убила его я, — почти дословно цитирую его слова. Не знаю, разозлит ли его это, но мне плевать. Я просто констатирую факт. — Амелия, пожалуйста... — начинает Гарри, но я его прерываю. — Я убийца, Гарри, и несу ответственность за смерть этих людей! Я убила человека в уборной, убила Зейна, и в конце концов убью любого, кто со мной заговорит, — чувствую сильное напряжение, высказывая всё, что накопилось внутри. — Амелия, — снова начинает парень. — Я заслуживаю отправиться в ад... — шепчу я. Руки начинают безудержно дрожать. — Амелия! — Гарри повышает голос, в третий раз повторяя моё имя, чтобы привлечь внимание. Замолкаю и смотрю на его разъяренное лицо. Он снова хватает меня за подбородок, мгновенно остановив поток слёз. — Ты никогда никого не убивала, это сделал я. Ты — одна из самых чистых, невинных душ, которых я когда-либо встречал. Больше не смей так говорить, ты и понятия не имеешь каково это — быть убийцей, — серьёзно говорит Гарри, продолжая удерживать моё лицо. — Хочешь знать, что действительно делает человека убийцей? — его голос понижается до коварного шепота. Внимательно смотрю на него и замечаю, как взгляд начинает меняться. Чувствую на себе тёплое дыхание; длинные пальцы продолжают сжимать подбородок. — Когда ты хладнокровно оттираешь кровь со своих рук, и это совершенно тебя не беспокоит, — шепчет он, позволяя тёмной пустоте поглотить изумрудный оттенок глаз. Резкая смена настроения практически пугает. Неловко прочищаю горло. То, как быстро парень меняется за считанные секунды, заставляет нервничать. — Гарри... — выдыхаю я; страх сковывает мои движения, лишая способности отчетливо говорить. Больше не чувствую себя в безопасности, зная, что кровь на руках не вызывает в нём никаких эмоций. — Что случилась, детка? Неужели ты испугалась? — издевательски усмехается он, впиваясь в мои глаза. Гарри прекрасно понимает, что пугает меня, и это доставляет ему удовольствие. Молча соглашаюсь, кивнув. — Тогда ты не убийца, дорогая, — голос становится мягче, а пальцы свободной руки заправляют волосы мне за ухо. Отпускаю задержанное дыхание, в надежде, что он закончит этот неприятный разговор. Интересно, сколько людей он убил? Знаю, что много, но сколько? Это были мучительные смерти или он просто стрелял в голову? Так много вопросов вертится в голове, но я никогда не осмелюсь задать их. Боюсь узнать правду, которая несомненно шокирует. Слезы на щеках высохли, я немного успокоилась, даже несмотря на то, что Гарри только что сказал. — Так я не убийца? — тихий шёпот срывается с губ. — Нет, определённо, — отвечает Гарри, не прерывая зрительный контакт. — Тогда почему ты так сказал? — спрашиваю я, вспоминая тот день, когда погиб Зейн. Парень качает головой, пробегая рукой по волосам. — Я просто был зол на тебя. Если честно, я давно планировал избавиться от Зейна, — восклицает он. — Но ты сказал, что он умер из-за меня! — я резко отстраняюсь назад. Сильные руки вокруг меня размыкаются и падают на колени. — Знаю... — признает Гарри. — Но зачем?! Ты обвинил меня в его смерти, независимо от своих намерений! — кровь вскипела от ярости. — Потому что... — коротко отвечает кудрявый, нервным движением зачесав волосы назад. Я в замешательстве от того, как он резко замолчал; можно только догадываться, что сейчас происходит у него в голове. Гарри перемещает взгляд на руки и начинает крутить серебряные кольца на пальцах. На лице застыло непонятное выражение. Терпеливо жду объяснений. Почему он заставил меня чувствовать вину за то, чего я не совершала. — Легче сердиться на кого-то, чем признать, что тебе больно.