Разрушение. Часть 1

POV Гарри — Что? — Амелия затихает, когда я выплевываю слова, которые следовало держать при себе. Блять, зачем я это сказал? О чем, черт возьми, я только думал? Тело напрягается, когда чувствую, что вышел из зоны комфорта, признавшись в чем-то подобном. — Неважно, — качаю головой и отстраняюсь от неё, поднимаясь с тёмного пола. Девушка в замешательстве смотрит на меня. — Гарри, ты только что сказал, что скорее разозлишься на кого-то, чем признаешь, что тебе больно. Что ты имел ввиду? — в карих глазах, которые пристально смотрят на меня, отражается беспокойство. Чёрт. Чёрт. Чёрт. — Мне не следовало так говорить. Давай забудем об этом и продолжим двигаться дальше, — говорю я и быстро покидаю кабинет. Такое чувство, что внутри стало на сто градусов жарче. Грудь тяжелеет, будто давит тонна кирпичей. Бегу вниз по лестнице и поворачиваю к бару, проскальзываю за стойку, схватив гигантскую бутылку текилы. Руки трясутся; нервно откручиваю крышку и подношу горлышко к губам. — Гарри! — голос Амелии звучит из-за перил, когда я позволяю прозрачной жидкости наполнить рот и обжечь горло. Боже, какое прекрасное чувство. Шаги становятся громче по мере того, как девушка спускается. Она огибает угол и останавливается, скрестив руки на груди. Её лицо выражает беспокойство, когда я отрываюсь от бутылки. — Зачем ты это делаешь? — почти шепчет Амелия, пока я убираю бутылку на место и достаю из под стола стакан и скотч. — Я хочу выпить, — откровенно признаюсь прежде, чем повернуться к ней спиной и наполнить стакан янтарной жидкостью. — Но сейчас только час дня, — восклицает она. Игнорирую её слова и одним глотком опустошаю треть стакана. Амелия пристально смотрит на стеклянную ёмкость и переводит взгляд обратно на меня. — Пожалуйста, Гарри, мы можем поговорить? — тонкий голос доносится до моих ушей, пока я делаю очередной большой глоток, отрицательно качая головой. — Нет, — бормочу себе под нос. Ей лучше забыть о том, что произошло. Я слишком много рассказываю о себе, это начинает пугать. Я не могу. Не могу. Не могу. — Гарри, почему тебе было больно? Что тебя так задело? — не унимается она. — Чёрт возьми, Амелия, я сказал оставь это! — огрызаюсь и с грохотом ставлю стакан, напугав девушку. Она напряжена, но продолжает допрос. Делаю очередной глоток скотча, позволяя тёмной жидкости вновь обжечь горло. — Почему ты так себя ведешь? Ты сказал это, не я, — акцентирует Амелия, заправляя за ухо прядь волос и обнажая заостренный подбородок, в который так и хочется впиться губами. — Я знаю, что сказал, а теперь беру слова обратно, — нужно успокоиться, эта девушка начинает действовать на нервы. — Ты не можешь взять их назад! Неужели обязательно постоянно спорить? Почему она не может остановиться? Остановись. Стоп. Стоп! — Я сказал могу, значит могу, черт возьми! — рявкаю я. От моей агрессии у Амелии расширяются глаза. Делаю последний глоток из стакана, затем с треском ставлю его на стеклянную поверхность стола. — Ты ведёшь себя глупо... — шепчет она с противоположной стороны. Оставь это, Амелия... Пожалуйста, прекрати. — Будет лучше, если ты прекратишь болтать, — угрожаю, в надежде, что девушка послушает и просто уйдёт прежде, чем я пожалею о своих действиях. Пожалуйста, уйди. Достаточно. — Я... я тебя не боюсь... — дрожащие слова слетают с девичьих губ, заставляя меня замереть. Она не остановилась, теперь у меня нет выбора... — Что ты только что сказала? — прошипел я, чувствуя, как поднимается температура и учащается сердцебиение. Тело становится напряжённым, а руки сжимаются в кулаки. В ушах начинает звенеть, подтверждая, что я в бешенстве. Амелия выглядит так, будто приросла к полу. Пожалуйста, возьми свои слова обратно. Пожалуйста, перестань болтать... — Я т-тебя не боюсь, — повторяет она, заикаясь, от чего злит ещё больше. Звон в ушах невозможно терпеть, в голове начинает стучать, а глаза застилает белой пеленой... … Не успеваю опомниться, как тело Амелии оказывается прямо передо мной, прижатое к стене. Слёзы текут по её щекам; она напугана до смерти. Почему она плачет? Как вообще я сюда попал? Опускаю глаза, замечаю большой стальной нож, прижатый к горлу девушки. Силы нажатия хватает, чтобы вдавить кожу, но не достаточно, чтобы проколоть. Кровь стынет в жилах, а тело слабеет. Боже, я снова отключился. — Гарри, пожалуйста... Мне очень жаль... — плачет Амелия, пока я продолжаю прижимать её хрупкую фигуру к стене. Пот струится по моей спине, вызывая лёгкий озноб. Потрясенный происходящим, быстро одергиваю нож и делаю шаг назад. Девушка обхватывает горло руками и сползает вниз по стене, судорожно глотая слезы. Смотрю на стальной предмет в руке, который, должно быть, достал из бара. Резко бросаю его на стол и провожу дрожащими руками по волосам. Амелия продолжает сидеть на полу, плотно прижимаясь к стене, обняв колени. Каждая часть её тела дрожит, а тонкая рука осторожно потирает горло. — Амелия, я... — голос срывается, когда я делаю шаг вперёд. — Пожалуйста, отойди от меня! — умоляет она, вжимаясь в стену. Ужас застыл в её взгляде, пока я бесцельно смотрю на то, что с ней сделал. Девушка ломается прямо на глазах, и это моя вина. Отступаю на шаг, пока Амелия дрожит и пытается восстановить дыхание, глядя куда угодно, только не на меня. Я этого не хотел, не хотел её так пугать, но ничего не могу с собой поделать. Когда я злюсь что-то внутри меня щёлкает, а после невозможно вспомнить, что делал и говорил... Так было всю жизнь. Я действительно монстр. — Почему ты просто не замолчала? — с сожалением пробормотал я, вцепившись в корни волос и расхаживая по комнате. Не могу контролировать эти вспышки — никогда не мог. Когда я действительно злюсь, то отключаюсь и действую словно на автопилоте; творю ужасное, уничтожая всё на своём пути. Самые худшие вещи, которые я когда-либо делал, происходили именно в бессознательном состоянии. Провалы в памяти случаются не часто, только во время приступов ярости, уязвимости или угрозы. И когда этот момент наступает, я не помню ничего, что сделал в определённый отрезок времени. Последнее, что помню сейчас, как Амелия сказала, что не боится меня, спровоцировав затмение. Она продолжала давить, чтобы вытянуть информацию, и я начал нервничать, но это не её вина. Девушка не знала, что это приведёт к смене личности и встрече с монстром. Она решила проверить мою выдержку, и я абсолютно это ненавижу. Когда Амелия сказала, что не боится меня, то просто дала шанс тьме завладеть разумом и напугать её... Подсознание хотело причинить ей боль, уничтожить её, как уничтожает всё на своём пути. Но я не хотел этого делать. К счастью, мне удалось вернуться прямо перед тем, как перерезать Амелии горло; зная себя, так бы и произошло. Не знаю, но что-то заставляет возвращаться, когда она рядом. Каждый раз, когда я отключаюсь, что-то возвращает меня назад, до того, как произойдёт непоправимое. Я вернулся прежде, чем перерезать ей горло, вернулся в момент, когда собирался задушить её... когда чуть не столкнул с перил второго этажа... Было так много возможностей для убийства. Будь на месте девушки кто-то другой, он был бы уже мёртв, но что-то в ней способно успокоить демонов в моей голове. — Почему ты так со мной поступаешь? — слабый голос прерывает мысли, заставляя застыть на месте. Поворачиваю голову, все ещё держа себя за волосы. Амелия сидит у стены, спокойная, но расстроенная. Её дыхание пришло в норму, глаза припухли и блестят от слез, а щеки по прежнему пылают. Медленно опускаю руки вниз. Она внимательно следит за мной, в ожидании ответа, которого нет. — Я... Я не знаю... — говорю надломленным голосом. Он звучит так, как никогда не звучал. Подхожу к девушке и опускаюсь на колени. Она напряжённо наблюдает за каждым моим движением, боясь того, что я сделаю, когда окажусь ближе. Расположившись напротив неё, складываю руки на коленях, не в силах поднять на неё глаза. — Ты всегда пытаешься причинить мне боль, — еле слышно шепчет Амелия. Отрицательно качаю головой, сконцентрировавшись на руках. — Это не так, — бормочу я, играя с кольцами на пальцах. — Тогда зачем ты... — её фраза обрывается. Поднимаю голову и вижу, как слёзы текут по нежным, воспаленным щекам. — Ничего не могу поделать. Иногда ты просто выводишь меня из себя, — неосознанно восклицаю я, в попытке объяснить то, что никто не поймёт. Амелия недоверчиво качает головой и вытирает мокрые глаза, пытаясь успокоиться, но безуспешно. — Нормальный человек сядет и поговорит, а не вытащит нож со словами, что убьёт тебя медленно и мучительно, — в слабом голосе слышится раздражение. Я так сказал? Господи, неудивительно, что она меня ненавидит. — Я ненормальный человек, Амелия. Ты как никто должна это понимать, — защищаюсь я. — Это не значит, что всё в порядке, — шепчет девушка. — Знаю, — отвожу взгляд и глубоко выдыхаю. — Тогда зачем ты это делаешь? — страх сменяется непониманием. — Потому что я не могу это контролировать, — признаюсь, вновь концентрируя внимание перед собой. Амелия с недоверием смотрит на меня, растерянно и немного испуганно. Она не знает, что сказать, также как и я. — Что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что не можешь это контролировать? — с любопытством спрашивает девушка, всё ещё опасаясь моей реакции. Убираю волосы с лица и, опустив руки, начинаю перебирать пальцы. — У меня проблемы, Амелия... — произношу то, что никогда не планировал говорить. — Я знаю, Гарри.