Разрушение. Часть 1

POV Гарри Вскрываю очередные письма, которые получил. Опять одна и та же хрень. В каждом из них идёт речь о сделке, которую я, блять, не хочу заключать. Если одна из сторон не заинтересована в этом, следовательно сделка не состоится. И это не значит, что вслед необходимо отправить ещё пять идентичных писем с парой видоизмененных пунктов. — Нахуи. Нахуй. Нахуй! — бормочу, просматривая страницы. Боже, прямо сейчас я бы предпочёл почитать интересную книгу, а не это дерьмо. Резко вскидываю голову, вслушиваясь в громкий звук, доносящийся откуда-то в квартире. Что это за херня? Музыка? Поднимаюсь с кресла и выхожу в коридор. Музыка становится все более чёткой и громкой. Определённо работает стереосистема. Следую вдоль коридора на шум в гостиной. Играет рок, но никого нет. Быстро спускаюсь по лестнице, иду на кухню и, конечно же, вижу её. Девушка стоит повернувшись ко мне спиной, что-то взбивая в миске. Амелия подпрыгивает в такт музыке, слегка покачиваясь на месте. Безразмерная футболка прикрывает миниатюрное тело, но только до середины загорелых бёдер. Никогда не перестану повторять, как потрясающе она выглядит в моей одежде. Футболки так велики, что невозможно понять, носит ли девушка шорты. Вероятно, да, но черт возьми, надеюсь, что это не так. Длинные каштановые волосы свободно струятся вдоль спины, небрежно, но не менее привлекательно. Ухмыляюсь тому, как медленно покачиваются аппетитные бёдра. Тихо подхожу ближе и наклоняюсь, уткнувшись носом в шею. Амелия слегка вздрагивает, но тут же расслабляется от прикосновения. Мягко прижимаюсь губами к нежной коже, наблюдая, как тонкие руки взбивают нечто похожее на молоко, яйца и муку. — Чего делаешь? — тихо спрашиваю я. Обычно она не готовит, поэтому сложно представить, что должно было произойти, чтобы заставить сделать что-то с нуля. — Печенье, — усмехается Амелия. Мука рассыпана по столешнице, а рядом лежит яичная скорлупа. Не очень похоже на ингредиенты для печенья. То, что девушка взбалтывает в миске больше похоже на смесь для блинов. — Интересно, — бормочу я. Запускаю палец в гору муки на столе и вытираю об лоб Амелии, отчего та застывает с отвисшей челюстью. — Не связывайся со мной, Стайлс, — игриво угрожает девушка, тыльной стороной руки вытирая лицо. — А может я этого и добиваюсь, Адамс, — отвечаю, зачерпнув новую порцию муки, вытирая о розовую щеку. Её глаза расширяются, а в следующую секунду горка муки оказывается у меня на волосах. В шоке отступаю назад, понимая, что Амелия действительно это сделала. Такое чувство, будто на макушку насыпали фунт песка. Девушка смотрит на мою голову и истерически смеётся, присев на корточки. Ловлю момент и хватаю неиспользованные яйца, разбивая их в руке прямо у девушки над головой, позволяя жидкости просочится сквозь тёмные локоны. — Гарри! — взвизгивает она, чувствуя как липкая жижа стекает по голове. Срабатывает инстинкт — Амелия берет два яйца и швыряет в меня, разбивая о кожу. Резко втягиваю воздух от боли, что причиняет разбитая скорлупа. — Блять, Амелия, — смеюсь, но морщусь от причинённого дискомфорта. Она останавливается, испуганно прикрыв рот рукой. — О, Боже, мне очень жаль, — взгляд прикован к двум темно-красным кругам, проявляющимся на коже — один на груди, другой на животе. Амелия делает шаг вперёд и кладёт руки мне на грудь, рассматривая маленькие порезы. Пользуюсь предоставленной возможностью, хватаю миску с тестом и опрокидываю ей на голову. Она задыхается, когда желтоватое жидкое тесто капает с волос на лицо и футболку, которая когда-то была моей. — Ах ты, мелкий змееныш! Притворяешься, будто я причинила тебе боль! — восклицает девушка, вытирая с головы тесто и швыряя мне на грудь. Я смеюсь в попытке увернуться. — Это действительно было больно. — Смесь разбивается об обнаженную грудь, попадая на шею. Мы с ног до головы покрыты тестом, сырыми яйцами и мукой. Кухня похожа на зону военных действий. Амелия зачерпывает остатки теста и размазывает по моему лицу. — Согласен, я это заслужил, — усмехаюсь, ощущая холодную жидкость, стекающую по лицу. — М-м, — соглашается девушка, пытаясь хоть немного очистить волосы. — Но, черт возьми, я обожаю, когда ты бросаешь в меня еду. Это заставляет меня хотеть... поцеловать тебя буквально везде, — притворяюсь, что говорю чувственно прежде, чем схватить за щеки, прижимаясь губами к подбородку. Я целую каждый миллиметр её бархатной кожи, с одной лишь целью — стереть тесто со своего лица. — Гарри! — пищит Амелия, пока я крепко сжимаю голову и целую, размазывая липкую смесь по её лицу. Перемещаюсь к мягким губам, она не может сдержать смех. Маленькие руки вжимаются в грудь, пытаясь оттолкнуть, но безуспешно. — Да, детка, выкрикни моё имя, — продолжаю шутливым соблазнительным тоном. Девичий смех заливает кухню. — Остановись! — кричит Амелия, но продолжает смеяться. Продолжаю атаку губами, всё сильнее размазывая подобие еды по лицу, прижимая её к столешнице. — Ой, Гарри! Подожди! — на этот раз она не притворяется, заставляя остановиться. Немедленно отстраняюсь и внимательно смотрю на неё. — Прости. Слишком сильно толкнул тебя? — от веселья не осталось и следа. — Нет, просто прижался к моему животу. В замешательстве сдвигаю брови. Животу? Что у неё с животом? — Что? — все, что удаётся из себя выдавить. — Ну... Я вроде как сегодня кое-что сделала, — замечаю чувство вины, промелькнувшее во взгляде. Что, черт возьми, произошло? — Амелия... — с подозрением выгибаю бровь, которая, кажется, слиплась от яйца. — Обещай, что не будешь злиться, — стонет Амелия, удерживая руки на моих плечах. Не могу ничего обещать. Если она уверена, что разозлит меня, то скорее всего, так и будет. — Не могу ничего обещать. — Гарри, пожалуйста, просто пообещай! — цедит она сквозь зубы, с лёгким намёком на раздражение, поднимает мизинец и пристально смотрит на меня. — Что ты делаешь? — спрашиваю, посмотрев на протянутый палец. — Никогда не слышал о клятве на мизинцах? — тонкий голос повышается от удивления. — Нет. А должен? — Оберни свой мизинец вокруг моего, — даёт указание Амелия. Закатываю глаза и делаю то, что сказано. — Отлично, теперь ты пообещал, —с улыбкой говорит она. — Ты можешь уже просто сказать, — терпение на исходе. Чем дольше Амелия тянет, тем сильнее я раздражаюсь. Она проводит руками по запачканной футболке, хватает край, медленно поднимая вверх. Тёмная ткань скользит по ногам к животу. Не понимаю, зачем это нужно, пока не замечаю аккуратное серебряное украшение. Моя челюсть падает. Она проколола чёртов пупок. Алмазный стержень идеально проходит сквозь центр загорелого живота и делает тело ещё более неотразимым. Так горячо! Поверить не могу, что она это сделала. — Блять, — хватаю ткань и приподнимаю повыше, чтобы лучше рассмотреть. — Тебе не нравится, я права? — спрашивает Амелия, с ощутимым волнением. Ты что, издеваешься надо мной? Как можно ненавидеть что-то на этом прекрасном теле. От одного взгляда, брюки становятся до ужаса тесными. Сглатываю комок в горле и поднимаю глаза. — Эм... нет. Ты выглядишь великолепно, — заикаюсь от резкого возбуждения и подскочившей температуры. Всё, о чем могу думать — как прекрасно будет выглядеть пирсинг, когда я, наконец, её трахну. Ничего не могу с собой поделать. — Так ты не сердишься? — звучит очередной неуверенный вопрос. — Нет, с чего вдруг? Просто очень удивлён, что ты решилась на подобное... А зачем? И ещё важнее — кто это с тобой сделал? — моя чрезмерная заботливость выходит наружу, когда я заваливаю её вопросами. Надеюсь, это был не какой-нибудь сраный придурок, положивший на неё свои руки. Не хочу, чтобы парни касались её обнажённой кожи, даже если это просто живот. — Эрика меня уговорила, — отвечает Амелия, пока я опускаю футболку. Ох, слава Богу. Чёртова Эрика знала, что это сведёт меня с ума. — Ну, конечно, — хихикаю, в попытке скрыть, как это действительно на меня влияет. Вид серебра, украшающий невинную кожу, делает меня слабым. — Значит, тебе нравится? — лёгкая улыбка появляется на пухлых губах. — Очень нравится, — ухмыляюсь, резко притянув девушку, прижимаясь в страстном поцелуе. На этот раз по-настоящему. Мы полностью покрыты различными ингридиентами, которые использовались для приготовления печенья. Может и хорошо, что мы все испортили, потому что ничего бы из этого не вышло. То, что она взбивала, напоминало смесь для блинов — слишком уж жидко для печенья. — Я собираюсь принять душ, — шепчет Амелия между поцелуями. — Звучит отлично, — ухмыляюсь в губы, — я пойду с тобой. — Мм, нет, не думаю, — дразнит она, качая головой. — Но так мы сможем сэкономить воду, — игриво обнимаю её, притягивая к себе за бёдра. Амелия прикусывает губу, убирая волосы с моего лица. — Это не очень хорошая идея... — А я думаю, просто великолепная, — настаиваю, крепко удерживая хрупкое тело, пока тонкие пальцы путаются в моих липких волосах. — Я не собираюсь стоять с тобой голышом под душем, — защищается Амелия. — Почему? Нет ничего, что я не видел, любимая, — добавляю, глядя прямо в глаза. Я уже видел её обнажённой, не понимаю, к чему это беспокойство. Если она нервничает из-за меня, то просто останусь в боксерах. — Нет, Гарри... Это совсем другое, — бормочет девушка. Возможно, она права. — Ладно, но раз уж я испортил всё, что ты собиралась приготовить... Как насчёт того, чтобы сходить со мной на ужин? — спрашиваю с лёгкой улыбкой. — С удовольствием, — улыбается Амелия и прижимается к моим губам. — Отлично. Приведи себя в порядок, выходим через два часа, — радуюсь, ослабляя хватку. — Ладно, и… не стесняйся начать уборку, — подмигивает она, выбегая из кухни, больше похожей на катастрофу. Подло.