Разрушение. Часть 1

Стучу костяшками пальцев в дверь спальни Гарри, чтобы он поторопился и мы наконец ушли. Обычно я долго собираюсь, но в этот раз все наоборот. — Гарри, пошли, — говорю, вновь постучав в дверь. — Ты такая нетерпеливая, — слышу ехидное замечание. Скрещиваю руки на груди, закатываю глаза и прислоняюсь к стене. Из комнаты доносится шуршание; я даже подумываю взять книгу, учитывая, как надолго затянулись сборы. Наконец, дверь открывается и Гарри появляется в проёме, заставляя замереть. Вместо привычной чёрной футболки на нем рубашка, заправленная в тёмные брюки с ремнем. Пуговицы рубашки расстегнуты довольно низко, обнажая татуировки птиц на груди. Длинная серебряная цепь идеально дополняет образ. Но что шокирует больше всего — его кольцо с губы исчезло. Там нет ничего, кроме шрама, где когда-то был пирсинг. У него есть шрам? Неужели этот маленький аксессуар все время его скрывал? Гарри смотрит на меня с беспокойством, будто очень нервничает. Улыбаюсь ему, чтобы придать немного уверенности. — Ты выглядишь потрясающе, — говорю, обхватив рукой его щеку. — Никто не сравнится с тобой, дорогая, — парень слегка улыбается, все ещё нервничая. — Зачем ты снял пирсинг? — спрашиваю, осторожно сжав его руку. — Я... Э-м... Просто подумал, что должен хорошо выглядеть... для тебя, — смущенно отвечает Гарри, почесывая затылок. Сердце сжимается от усилий, которые он прилагает, чтобы сделать меня счастливой. Я действительно тронута этим поступком, но не хочу, чтобы Гарри думал, что ему нужно меняться, угождая мне. — Гарри, это очень мило... но, пожалуйста, иди и верни кольцо назад, — прошу я, нежно поглаживая его лицо. Парень приподнимает бровь и слегка поджимает губы. — Зачем? — Потому что оно тебе нравится. — Но разве ты не предпочитаешь видеть меня таким? Более нормальным, — говорит он, издеваясь над своей внешностью. — Нет, ты нравишься мне такой, какой есть, — хихикаю и привстаю на носочки, чтобы поцеловать мягкие губы. Странно, они кажутся такими чужими без привычного холодного металла. — Ты правда хочешь, чтобы я его вернул? — снова спрашивает Гарри. — Да, верни его, Гарри. Только поторопись, — подгоняю я, он резко отпускает задержанное дыхание. — Ох, слава Богу, — улыбается парень прежде, чем скрыться в комнате. Смеюсь от того, как ему не терпелось вернуть пирсинг обратно. Через минуту кудрявый возвращается со знакомым кольцом в уголке рта. — А вот и Гарри, которого я знаю, — подбадриваю я. Теперь парень выглядит намного увереннее. — Спасибо, детка, — ухмыляется он, оставляя поцелуй на моем лбу. — Мне правда нравится твой наряд. Эта рубашка, заправленная в брюки... — ухмыляюсь, приобняв его за шею, разглядывая наряд. — Правда? — начинает Гарри, оглядывая себя сверху вниз. — Думаю, это впервые, когда я надел подобные вещи. — Ну, ты выглядишь очень мило, — последний раз провожу рукой по густым волосам. — А тебя хочется трахнуть, — ухмыляется парень, пробегая глазами по светло-розовому платью. Тут же расцепляю руки, шлепая его за вульгарный комментарий. — Обязательно портить хороший момент? — разочарованно закатываю глаза и отстраняюсь. Слышу громкий смех, когда отворачиваюсь и начинаю уходить. — Погоди, я сказал что-то не так? — не унимается Гарри. — Это был комплимент! — шутит он, следуя за мной по коридору.

***

Мы идём в ресторан, сильная рука обнимает меня за талию. Кажется, сегодня вечер среды, поэтому на улице не слишком людно. Когда мы оказываемся в нужном помещении, я удивляюсь, насколько внутри красиво. Ресторан маленький и очень уютный. Определённо не то, что ожидаешь увидеть в подземелье. Проходим вглубь и садимся за столик на двоих. Странное чувство зарождается внутри — мы в самом деле собираемся поужинать нормальной едой, а не моим очередным неудачным кулинарным шедевром. — Здесь очень мило, — улыбаюсь, разглядывая интерьер. — На самом деле, я никогда здесь не был. Нас мог ждать полный отстой, — комментирует Гарри открывая меню. Сегодня он невероятно красив. Как бы странно это ни звучало, но я не могу оторвать от него глаз. Рубашка, расстегнутая до середины груди, открывает вид на покрытую чернилами кожу. Зелёные глаза внимательно изучали меню, а брови сосредоточенно сдвинуты. Кольцо зажато между зубами, пока взгляд бегает по страницам. — Что будет, если кто-то из твоих знакомых увидит нас здесь вместе? — шепчу я, следую примеру кудрявого. — Честно говоря, это не их ума дело, — ухмыляется Гарри, проводя рукой по волосам. — Просто... обычно помощники не ходят на ужин со своими боссами, — усмехаюсь, глядя на него из-за меню. — Детка, мы делаем много вещей, которыми боссы не занимаются с помощниками, — нахальное замечание вылетает из уст. Губы Гарри кривятся в ухмылке, когда я рефлекторно пинаю его под столом. — Прекрати, — чувствую, как щеки краснеют. Парень продолжает хитро улыбаться, пока не ощущает присутствие постороннего. Сжимает губу двумя пальцами и смотрит на блондина, с совершенно неприметной внешностью. — Добрый вечер, мистер Стайлс, — нервно бормочет парень, поймав острый взгляд, — меня зовут Тейлор, сегодня я буду вашим официантом. Могу предложить вам для начала что-нибудь выпить? — спрашивает он, теперь глядя мне в глаза, стараясь не смотреть на Гарри. — Только воду, пожалуйста, — улыбаюсь, чтобы успокоить встревоженного паренька. Он кивает и поворачивается к Гарри, всеми силами скрывая нервозность. Взгляд изумрудных глаз заставляет Тейлора буквально сжаться в комок. — Я тоже выпью воды, — медленно говорит Стайлс. Официант кивает и отворачивается, стараясь не показывать, как быстро ему хочется убежать. Перевожу взгляд на Гарри. Он качает головой и хихикает себе под нос, заметив то же, что и я. — Почему он так нервничал, когда ты на него смотрел? — спрашиваю из любопытства. — Все вокруг меня нервничают, — отвечает Гарри, откидывая пряди с лица. — Всё было бы иначе, если бы ты не смотрел на всех этим холодным презрительным взглядом. Почему ты никогда никому не улыбаешься? — заправляю волосы за ухо. У него очень красивая улыбка, мне бы хотелось, чтобы другие видели в нем то, что вижу я. — С чего мне улыбаться незнакомцу? — парень удивлённо выгибает бровь и отрицательно мотает головой. — Просто из вежливости, — хихикаю я. — Амелия, как ты думаешь, было бы возможно контролировать банду, имея такие качества, как вежливость? — спрашивает Гарри, поднимая со стола серебряный нож и вращая его в руке. — Ладно, мне все понятно... — сдаюсь я, — просто... не понимаю, почему ты хочешь, чтобы люди тебя боялись. — В подобном месте необходимо, чтобы тебя боялись, если хочешь быть выше остальных. Вся моя власть основана на страхе окружающих. Так что да, я не улыбаюсь, — спокойно объясняет кудрявый, пытаясь убедить меня в том, с чем никогда не соглашусь. Я прекрасно понимаю, что это место — настоящий ад и Гарри нужно, чтобы его слушались, но нет ничего плохого в том, чтобы хоть немного относиться к людям с добротой. Гарри — редкий тип мужчин. Его питает власть, поглощая до такой степени, что он наслаждается страхом других. Парень скорее будет полным мудаком, чем хорошим, что порой очень смущает. Я вижу гораздо больше, чем то, что он пытается показать другим. Это сложно, потому что мне нравится тот Гарри... настоящий Гарри. — В доброте нет ничего плохого, — качаю головой, продолжая разглядывать меню. — Зачем она нужна? Ни один из этих мудаков не добр к тебе, — кудрявый слегка наклоняется вперёд, впиваясь в меня пугающим взглядом. — Именно поэтому, я стараюсь быть милой. Мудаки нуждаются в этом больше всего, — лишь пожимаю плечами. Гарри ухмыляется, продолжая крутить нож. — У тебя слишком чистое сердце, дорогая. — Знаю. Тебе бы хотелось, чтобы я была более хладнокровной... но я не ты, — смотрю прямо на парня. Он только и делает, что медленно качает головой. — Нет. Сохрани это чувство, пока оно не угасло, но будь осторожна. Самые токсичные люди пользуются хорошими людьми, — насмехается Гарри, продолжая свою игру. — Спасибо за мотивацию, Гринч, — хихикаю и опускаю взгляд. — Что, черт возьми, ещё за Гринч? — смеётся он. Искреннее непонимание отражается на лице. Выгибаю бровь и тупо смотрю на него. — Ты ведь сейчас шутишь? — в шоке спрашиваю я. При виде маленькой смущенной улыбки у меня отвисает челюсть. — У тебя iq сто сорок пять и ты не знаешь, кто такой Гринч? — это же просто смешно. — Нет. Расскажешь? — Гарри откидывается на спинку стула. — Позволю тебе разобраться самостоятельно, — ухмыляюсь, закинув ногу на ногу. — Да ладно тебе, просто скажи мне, — неподдельное любопытство сияет в чистых зелёных глазах. Отрицательно качаю головой и тихо хихикаю, вспомнив о том, как много Гарри от меня скрывает. Уверена, что это немного беспокоит нашего «мистера всезнайку». — Что? Почему ты молчишь? — небольшое раздражение скрывается за хрипотцой. — Потому что... мне это нравится, — самоуверенно отвечаю, признаваясь в своих ощущениях. — Да нахуй это, — резко отвечает Гарри, проводя рукой по волосам. — Тебе придётся выяснить это самому, Стайлс, — ухмыляюсь я. Самое глупое в этой ситуации то, что Гринч — просто злой персонаж в рождественском фильме. — Давай сменим тему. Что за шрам у тебя на губе? — спрашиваю, глядя в изумрудные глаза. Вспомнив, что видела белый рубец на нижней губе, когда Гарри снял пирсинг. — Это напоминание о драке в которую я ввязался, когда мне было... четырнадцать, — спокойно отвечает он. — Интересно, — позволяю любопытству взять верх, — и почему ты подрался? — Я сидел в колонии для несовершеннолетних. Два самоуверенных ублюдка решили проверить, чего я стою, — говорит Гарри, не выпуская нож из руки. — Их было двое? Тебе, наверное, сильно досталось? — выгибаю бровь, заинтригованная небольшим рассказом о прошлом парня. — Да... и нет. Все, что я вынес из той драки — небольшое рассечение губы. Сломал одному из них нос, а второй получил разрыв селезенки, — спокойно признается он, не отрывая взгляд от холодной стали. Даже в четырнадцать Гарри был очень вспыльчивым. — Оу, — вздыхаю я, замечая как его губы изгибаются в усмешке. — Скажи мне, Амелия, ты когда-нибудь дралась? — Гарри выпрямляется, кладёт нож на стол, чтобы сцепить руки. Взгляд сверкает; он заинтригованно ожидает ответа. — Эм-м, нет. Я не поклонница драк, — морщу лицо, постукивая ногой по полу. — Хм... Значит никто никогда не доводил тебя до состояния, когда ты буквально готова рвать на себе волосы? — насмехается Гарри, теребя кольцо на губе, внимательно следя за каждым моим движением. — Вообще-то всю свою жизнь, я была довольно тихим ребёнком. В школе у меня была одна единственная подруга и я вела себя достаточно сдержанно. А вот мой брат, напротив, был душой компании, постоянно попадал в неприятности, хотя в детстве был достаточно запуганным, — рассказываю я. Кудрявый не сводит с меня глаз, словно застыв на месте. Слегка откашливается прежде, чем кивнуть. — Кажется, в твоём досье было сказано, что ты любишь рисовать. Ты была в списках практически всех художественных дисциплин и внеклассных кружков по искусству, предлагаемых в школе, — Гарри меняет тему. До сих пор немного не по себе от того, что он изучал меня прежде, чем я попала сюда. — Да, всё верно, — робко киваю, заправляя прядь за ухо. Вообще-то я не привыкла говорить о себе. — Что бы ты нарисовала? — спрашивает парень. Вопрос заставляет смутиться. Почему его это волнует? — М-м... Все, что приходит на ум — люди, пейзажи... Рисование действительно помогает расслабиться, — слегка улыбаюсь я. Помню, как почти каждую зиму, несмотря на ледяной холод, сидела на ступеньках у входа в дом, рисуя голые деревья. Особенно перед Рождеством, когда они были украшены яркими огнями. — Стоп, Гарри, какое сегодня число? — резко спрашиваю, не скрывая волнения. Меня похитили в ноябре. Как долго я вообще здесь пробыла? — Двадцать третье декабря, — бормочет Гарри. У меня отвисает челюсть, а глаза по привычке расширяются. — Рождество через два дня! — голос слегка повышается от шока. — Ну да, — он отстраненно пожимает плечами, не проявляя ни капли заинтересованности. Господи, впервые в жизни я проведу Рождество без родителей. Интересно, что они сейчас делают... Все ещё ищут меня? — Господи... — смотрю на свои колени, переваривая полученную информацию. Моя семья начинает готовиться к празднику за месяц. Мы любим Рождество — я люблю... Точнее… Так было до тех пор, пока Эдриан не исчез. Родители отказались от всего, после его исчезновения. — Что-то не так? — тихо спрашивает Гарри. — Нет, просто... Я люблю Рождество и очень скучаю по своей семье, — качаю головой, нервно перебирая пальцы. Парень хмурит брови, играя кольцами. — Хм... Честно говоря, я его не праздную, — бормочет он. — Почему? Это же самый важный праздник в году, — быстро говорю я. — Амелия, у меня не самое счастливое прошлое, ты же знаешь, — продолжает Гарри. — И ты никогда не праздновал Рождество? Он отрицательно качает головой, словно вовсе не расстроен. — В любом случае, Рождество — это глупо. Один раз в год люди собираются вместе и делают вид, что не существует трудностей и проблем, — удрученно говорит Гарри. — Дело не только в этом. Для меня Рождество — это возможность провести время с теми, кого любишь, — и это правда. — Именно поэтому мы такие разные, Амелия Джойс... Мы явно пришли из разных слоев общества, — усмехается кудрявый. — Ладно, не бери в голову. Когда Эдриан ушёл, мои родители перестали отмечать какие-либо события. Так что пропущенное Рождество не будет для меня чем-то новым... — расстроенно шепчу я, продолжая постукивать ногой. Гарри не сводит с меня глаз, черты лица остаются мягкими и расслабленными до тех пор, пока Тейлор не возвращается с подносом в руке. — Ваша вода, — говорит он, ставя перед нами бокалы. — Итак, что я могу для вас сделать? — спрашивает парень дрожащим голосом.