Разрушение. Часть 1

Мы выходим из ресторана, рука Гарри расслабленно свисает с моего плеча. Еда была просто великолепна. Так прекрасно провести вечер вне квартиры. Два часа без споров и ругани пролетели незаметно. Конечно, мы немного подшучивали друг над другом, но это было по-доброму. Пора бы уже привыкнуть к тому, что Гарри и я — полные противоположности и всегда будем расходиться во многих аспектах, например таких, как Рождество. Знаю, что у него было непростое детство, поэтому он не любит говорить об этом. Из той крошечной информации, которой парень поделился, можно сделать вывод: Гарри не был желанным ребёнком. У него никогда не было Рождества или дня рождения, поэтому я не имею права сердиться, что он холоден к некоторым вещам. — Спасибо за ужин, — смотрю на него снизу вверх и улыбаюсь. — Тебе понравилось? — спрашивает Гарри. Мы идём по тёмной улице, тускло освещенной тысячами лампочек в так называемом «небе». Киваю в знак согласия, глядя вверх на высокие каменные потолки. — Знаешь… — начинаю я, — как бы ни был великолепен этот подземный пейзаж, я действительно скучаю по звездам, — шепчу, не отрывая взгляд от мерцающих огней. — Я понимаю. Когда мне было десять, я жил в приюте. По ночам я выползал из окна своей спальни и пробирался к виноградным лозам, что росли вдоль дома. Тихонько забирался на крышу и лежал глядя на звезды до тех пор, пока не засыпал. Помню, что старая черепица была жутко неудобная, но мне было все равно, — признается кудрявый, глядя на огоньки. Смотрю на него, когда он делится очередным воспоминанием, глядя вверх. Губы расползаются в лёгкой улыбке, наблюдая за спокойствием, отражающемся на обычно суровом лице. — Зачем было так долго лежать на неудобной крыше? — спрашиваю я. Мы неторопливо бредем по тихой улице. — Честно, не знаю. Думаю, мне просто хотелось сбежать. Я был отбросом в приюте; ребёнком, который доставлял одни неудобства. Меня пороли и связывали практически ежедневно, но как только я оказывался на крыше, чувствовал себя непобедимым. Словно никто не мог причинить мне вред, — бормочет Гарри. Сердце сжалось оттого, как спокойно он об этом говорил. — Ох… мне очень жаль, — шепчу я. — Не надо, любимая. Я рассказал это не для того, чтобы ты меня пожалела, — Гарри хмурит брови, смотря на меня. — Знаю, просто это грустно, — в голосе проскальзывает сожаление. — Да, может и так, — он кивает, слегка усмехнувшись. — Как долго ты жил в приюте? — спрашиваю я. — Пять или шесть лет до тюрьмы, также два года после. В момент, когда я вышел, начал жить самостоятельно, — удивительно, но Гарри действительно отвечает. — Ого. За все это время кто-нибудь пытался усыновить тебя? — хочу узнать как можно больше, пока парень расслаблен и поддерживает разговор. — Ни хрена подобного. Как я уже сказал, я был обузой — сраным нарушителем спокойствия, ни один примерный родитель не захотел бы такого ребёнка, — качает головой кудрявый. — Почему ты был хулиганом? — Мне кажется это то, кто я есть. Просто всё стало гораздо хуже, когда мне исполнилось десять. На самом деле, я всегда был тихим и сдержанным, но меня вдруг начали раздражать даже самые незначительные вещи, — объясняет Гарри. — Мне ли не знать, — колкое замечание слетает с моих губ. Парень тут же толкает меня бедром, продолжая движение. — О, заткнись, — он фыркает от обиды, заставляя улыбнуться. Мы подходим к лифтам, готовые вернуться домой. Я действительно ценю, что Гарри открылся мне, потому что это происходит крайне редко. Его мучают болезненные воспоминания, и чем больше я узнаю, тем больше начинаю понимать. Всё настолько сложно и запутанно. — Значит, в десять что-то в тебе изменилось? — сканирую запястье, как только мы останавливаемся напротив лифта. — Я жил в приюте уже три года. Мне было десять, когда узнал, что моя мать умерла от передозировки. Мне было плевать на неё, но с этого момента я стал другим — более безжалостным. Устал от своей сестры и оттого, что мне без конца причиняли боль, — хриплый голос затихает в конце небольшого эпизода о мрачном прошлом. — Как на это отреагировала… твоя сестра? — я все ещё нервничаю, упоминая о ней. Створки лифта открываются, впуская нас внутрь. Нажимаю кнопку нужного этажа и смотрю, как двери медленно закрываются. — Честно, понятия не имею. Внешне она абсолютно не изменилась. За всю свою жизнь Элизабет ни разу не заговорила, — спокойно отвечает Гарри; я отпускаю задержанное дыхание. На этот раз он не разозлился… — Она не говорила? Никогда? — удивлённо выгибаю бровь. — Нет. Не знаю, было ли с ней что-то не так, может быть, она просто была напугана. — Чего она так боялась? — Она родилась в абсолютном хаосе, Амелия. Изо дня в день Элизабет наблюдала, как меня избивают за то, что я открывал рот. Будь то родители или приёмная семья, — шепчет Гарри. — Это ужасно, — восклицаю я. Сложно представить, что кто-то мог быть напуган настолько, что всю жизнь боялся говорить. — В любом случае, хватит об этом. Давай поговорим о тебе, — парень качает головой, зачесав волосы назад. — Моя жизнь не особо интересна, — бормочу я. — Возможно, — ухмыляется Гарри. Игриво шлепаю его по животу. — Что ж, я жила довольно обычной жизнью. Правда, до восьми лет, практически ничего не помню. Ну… точнее до того момента, как мы переехали в другой город, — вздыхаю, пожимая плечами. — Почему именно до восьми? — он хмурит брови. — Не знаю. Думаю, что в раннем возрасте жизнь просто была скучной и однообразной. Не пойми меня неправильно, у меня есть маленькие кусочки воспоминаний из детства, но более отчётливо я помню моменты после переезда. — М-м, — кудрявый медленно кивает. Двери лифта медленно открываются на этаже.

***

Заходим в квартиру, большая рука по-прежнему покоится на моем плече. Гарри тихо закрывает за нами дверь. Я сбрасываю туфли, зевая. — Сколько сейчас времени? — спрашиваю, ощущая сильную усталость. — Половина двенадцатого, — он смотрит на часы, потом снова на меня. — Ого, — удивляюсь я, двигаясь к лестнице. Не думала, что время пролетит так быстро. — Я собираюсь переодеться, — оборачиваюсь, уловив лёгкий кивок, пока парень снимает куртку. Бесшумно поднимаюсь наверх, держась рукой за позолоченные перила. — Детка, — окликает кудрявый, заставляя замереть на полпути. Оглядываясь на него, все ещё стоящего у входной двери. — Ты сегодня очень хорошо выглядишь, — тихо бормочет Гарри, почесывая затылок. Простые слова заставляют сердце остановиться, а ладони вспотеть. Губы изгибаются в лёгкой улыбке, когда замечаю его нервное поведение, которое видела всего пару раз. — Спасибо, — щеки мгновенно краснеют от неожиданного комплимента. Парень кивает с улыбкой. Отворачиваюсь и продолжаю подниматься по лестнице. Желудок трепещет от радости, пока иду в спальню и оказавшись внутри, закрываю дверь. Расстегнув молнию на платье, позволяю ткани упасть к ногам. Поднимаю платье с пола и убираю в шкаф, одновременно вытаскивая, надевая черную мужскую футболку и короткие шорты. Сегодня был новый опыт для нас обоих. Гарри — первый парень, с кем я ходила на ужин или оставалась наедине. Мне это нравится. Подхожу к туалетному столику и сажусь перед зеркалом, снимая остатки макияжа. Пробегаюсь ватным диском по лицу и выбрасываю его в мусор. Почти закончив приготовление ко сну, выхожу из комнаты и иду к двери в дальнем конце коридора. Медленно приоткрываю её и заглядываю в спальню. Замечаю, как Гарри проходит мимо в спортивных штанах, но без рубашки, поправляя рукой тёмные густые кудри. Прислоняюсь к косяку, наблюдая за каждым его движением. — Спокойной ночи, — нарушаю молчание, заставляя Гарри повернуть голову. Он быстро оглядывает меня с ног до головы прежде, чем вновь встретиться взглядом. — Ты сегодня спишь не здесь? — звучит тихий вопрос. — Хочешь, чтобы я спала с тобой? — спрашиваю, скрестив руки на груди. Знаю, в последнее время у меня вошло в привычку спать в постели Гарри, и подумала, что ему хочется пространства. — Я имею ввиду, что ты спала здесь всю прошлую неделю, — усмехается он. Пытаюсь сконцентрироваться на зелёных глазах, но взгляд так и манит чётко очерченный торс. — Просто подумала, что тебе захочется уединения, — потупив взгляд, заправляю непослушную прядь за ухо. — Ну, это же совсем не весело, — смеётся Гарри, снимая кольца, складывая их на прикроватный столик. Слегка улыбаюсь, медленно покачав головой. Подхожу к гигантской кровати и сажусь рядом с парнем, подогнув под себя ноги. — Мне нравится, когда ты спишь здесь, — ухмыляется Гарри, наклоняясь вниз. Сильные руки обвивают поясницу, когда наши взгляды встречаются. Кладу руки на покрытую чернилами грудь, а он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. Воздух выбивает из легких, а тело моментально расслабляется. Гарри глубоко вздыхает, а глаза рефлекторно закрываются. Мои руки скользят вверх вниз по широким плечам. Кажется, температура в комнате резко повысилась градусов на двести. Его руки спускаются к моей заднице, поднимая одним движением и заставляя оседлать его бёдра. Резкий вздох срывается с губ прежде, чем тело снова прижимается к простыням. Ноги крепко обернуты вокруг его талии, пока мы продолжаем страстно целоваться. Большие руки скользят вдоль тела и прижимают мои к матрасу над головой, переплетая пальцы. — Гарри… подожди… — прерываю поцелуй и открываю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, — так вот почему тебе нравится, когда я здесь сплю? — Мне просто нравится, что ты здесь, — успокаивает глубокий хриплый голос. — Нравится, когда я рядом или нравится целовать меня и все такое? — спрашиваю с лёгким беспокойством. Я не пытаюсь затеять ссору, просто немного беспокоюсь, что Гарри пытается извлечь для себя выгоду. — И то и другое. Почему ты вообще об этом спрашиваешь? — он нависает надо мной, пристально глядя в глаза. — Не знаю, кажется у меня начинается паранойя, — шепчу я, заставляя его отстраниться и сесть на кровати, в замешательстве нахмурив брови. Приподнимаюсь с места и сажусь перед ним, скрестив ноги. — Так ты думаешь… что я использую тебя? — спрашивает кудрявый с нескрываемым раздражением. — Я… Нет… не знаю, просто переживаю, — опускаю взгляд на колени, слишком нервничая, чтобы смотреть парню в глаза. — Амелия, если ты не согласна с чем-то, то мы не будем этого делать, — защищается Гарри, медленно выстраивая стену между нами. — Нет, меня вполне устраивает то, что мы делаем, просто… слишком много думаю, — бормочу себе под нос. Неловко даже упоминать об этом, но ничего не могу с собой поделать. Я боюсь, что парень просто использует меня. В конце концов он не ангел, а член смертоносной банды — безжалостный человек, которому на все наплевать. — Если бы я хотел намочить свой член, то пошёл бы в стрип-клуб и трахнул случайную шлюху, — грубо заявляет Гарри, абсолютно не стесняясь выражений. — Я не пыталась поругаться… — Неужели, Амелия? Потому что мне так не кажется! — с каждой фразой его тон становится все более раздраженным. — Гарри, хватит. Мне просто было интересно, я должна была спросить, — объясняю в надежде, что Гарри не разозлится ещё больше. — Амелия, ты сомневаешься в моих намерениях? Ты мне не доверяешь? — со злостью произносит он. Взгляд темнеет. Могу сказать, что парень действительно злится, в попытке оправдать себя. — Мне трудно доверять людям, Гарри. Никогда раньше у меня не было интимной близости, особенно с человеком, который меня похитил. Ты не имеешь права обвинять меня в осторожности, — защищаюсь я. В горле нарастает комок напряжения. — Я всегда буду для тебя таким, верно? Твоим похитителем. — А как ещё я должна к тебе относиться?! Что между нами происходит? Я точно уверена, что это не отношения, потому что ты постоянно говоришь, что никогда ни с кем не встречаешься. И давай не будем забывать, что однажды ты сказал «Я просто не хочу, чтобы ты неправильно поняла», после того, как мы поцеловались на диване. Так что, да, Гарри, ты — мой похититель! — я выплескиваю то, что творится у меня в мыслях. — Если я всего лишь похититель, то почему ты каждую ночь лежишь в моей постели? — яростно бормочет Гарри. Он явно хотел задеть мои чувства, и у него это получилось. Неловко ерзаю на кровати, покачав головой. Поднимаюсь на ноги и встаю в полный рост. — А знаешь, Гарри, ты прав… — соглашаюсь я. — Черт возьми, о чем я только думала? — горестно шепчу я. Разворачиваюсь и со слезами на глазах, выхожу из комнаты.