Разрушение. Часть 1

Flashback 21 мая 2018 (5 лет назад) Гарри, спотыкаясь на месте, заваливается в грязный дешёвый номер мотеля. Красная фланелевая рубашка наполовину расстёгнута на груди; он все ещё под кайфом от дорожки, которую принял полчаса назад. Элизабет ненавидит, когда он приходит в таком состоянии. Сбросив на ковёр грязные потрёпанные ботинки, парень мгновенно оглядывает маленькую комнату с двумя кроватями, но нигде не находит сестру. — Элизабет? — неразборчивый голос отражается от стен, разносясь по помещению. Голова кружится и пульсирует от кокаина, распространившегося по телу — чувство, с которым Гарри очень хорошо знаком. Наконец, сфокусировав взгляд, замечает, что дверь в ванную плотно закрыта. Высокое тело обессиленно падает на старую кровать, растянувшись на затхлом одеяле, глядя в потолок, словно под гипнозом. Эта отвратительная кровать всегда казалась более удобной, когда парень был под кайфом: буквально все становилось лучше. Кокаин влиял на Гарри не так, как на других людей, обычно он ускорял действия, но функции его организма замедлялись. Он всегда чувствовал удовлетворение от кокса — безусловно, для него это лучший наркотик. После употребления экстази развивалась паранойя, героин был слишком сильным, а грибы никогда не оказывали должного эффекта. Только кокаин позволял чувствовать себя хорошо. Налитые кровью глаза непрерывно смотрели в потолок, тело полностью расслабилось, а искусственная эйфория понемногу начала отпускать. В такие моменты Гарри чувствовал себя свободным, что ему не нужен никто, кроме себя самого. Веки отяжелели и медленно закрылись, внезапно в теле почувствовалась усталость. Парень задремал, даже если и не хотел этого, знал — это неизбежно. Конечности начали неметь, что было обычным делом. Глаза сомкнулись, а дыхание стабилизировалось. То, что казалось двадцатиминутным отдыхом, оказалось двухчасовым сном. Гарри лежал без чувств на кровати, позволяя образам в голове уносить его туда, куда вздумается. Резко распахнув глаза, он уставился на знакомый потолок, который выглядел более грязным, чем пару часов назад. Моргнув несколько раз, парень почувствовал, как на него обрушилась реальность — напоминание о том, что он трезв и несчастен. Подняв уставшее тело, с неожиданно дико неудобной кровати, Гарри смотрит вокруг. Прищуривается и понимает, что кровать рядом аккуратно застелена, Элизабет все ещё нет. Дверь в ванную до сих пор закрыта, отчего кровь стынет в жилах. Он знает, что проспал два часа. Тот факт, что сестра до сих пор не вышла чрезвычайно его беспокоит. — Элизабет, — достаточно громко произносит Стайлс, чтобы можно было услышать. Он знает, что сестра не ответит, но надеется, что дверь откроется, и он поймёт, что она там. Кажется, эти десять секунд были самыми долгими в жизни парня, замерев в ожидании хоть малейшего звука или движения. Перекинув непослушные ноги через край кровати, он встаёт, пытаясь бороться с невыносимой головной болью, от которой стучит в висках. Босые ноги медленно плетутся к закрытой двери, парень резко ударяет по ней кулаком. — Элизабет, постучи в ответ, чтобы я знал, что ты там, — сурово произносит Гарри, зная, что именно так она всегда поступает, когда брат начинает волноваться. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только звуком тяжёлого дыхания. Кулак с силой ударяет по грубой деревянной двери, а другая рука вцепилась в золотую помятую ручку. Попытка открыть дверь терпит неудачу, становится ясно, что она заперта. — Элизабет! — кричит Гарри, без остановки колотя в дверь. Он знал, что что-то не так, нет никакого логичного объяснения, почему сестре потребовалось столько времени, чтобы ответить. Прежде чем парень успел осознать, несколько раз ударился боком о дверь, изо всех сил пытаясь выбить ее. В голове у стучало, кровь застыла в жилах, но эмоции затуманились всплеском адреналина, растекающегося по телу. Он был полон решимости выбить старую дверь. Удары становились все сильнее и сильнее. Гарри чувствовал, как ослабевают петли. Внезапно дверь с грохотом распахивается, заставляя почти влететь внутрь, но парень смог удержаться. В ту же секунду, как он врывается в маленькую грязную ванную, холодок пробегает по спине, а сердце останавливается — чувство, будто он оказался в параллельной вселенной. Безжизненное тело сестры лежит в грязной облупившейся ванне, свернувшись калачиком. Грудь становится тяжелой, воздух выбивает из лёгких, когда глаза останавливаются на застывшей Элизабет, с рассыпанными по полу таблетками. С этого момента все, словно происходит в замедленной съемке. Красные глаза остаются широко раскрытыми, в то время как руки неожиданно слабеют. Грудь парня болит, словно на неё давит каменная плита или кто-то сидит. От невыносимого дискомфорта хочется упасть и сжаться в комок на холодном полу. Сердце разрывается на части. Гарри бросается к ванне и поднимает неподвижное тело сестры, притягивая к себе, так что она оказывается на его коленях. — Элизабет! — кричит он, тряся холодное тело на скрещенных коленях. Он отрицательно замотал головой, тряхнув девушку за плечи, молясь, чтобы она была в порядке, но глубоко внутри знал, что опоздал. Парень продолжал трясти ее снова и снова. Пальцы пытались нащупать пульс на шее, но не чувствовали ничего, кроме ледяного холода бледной кожи. — Пожалуйста, Элизабет... Пожалуйста, — умоляет кудрявый, в то время как горло сжимается, а в висках невыносимо стучит. Он прислушивается к дыханию, движению, чему угодно, но ничего не происходит. Гарри знает, что у него даже нет телефона, чтобы позвонить в службу спасения. Он кричал ее имя снова и снова, ожидая того, что как было известно, никогда не произойдет. Душа давно покинула хрупкое тело; осталась лишь пустая оболочка. Из левого кармана бесформенного свитера торчал сложенный листок бумаги, который сразу же привлек его внимание. Опустив руку в карман, парень достает бумагу, разворачивая ее так, чтобы полностью открыть. Руки Гарри тряслись так сильно, что он не мог сконцентрироваться на движениях. Он раскрывает тонкую бумагу и видит четыре слова, нацарапанных внутри. /Гарри — не бойся любить/ Эти слова врезались в мозг парня, они будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Руки все еще дрожали, когда он вновь перечитывал последние слова сестры. Никогда в жизни не слышал, чтобы робкая девушка сказала хоть слово, но все же, он будто слышит, как она произносит эти слова в голове. Гарри бросает записку в карман, поднимает истощенное тело Элизабет на руки и бежит. Он даже не успел надеть ботинки, когда выбегал из грязного номера мотеля. Гарри бежал как никогда раньше. Когда добрался до больницы, босые ноги шлепали по холодным плиткам приемного покоя. Звуки криков привлекли к нему внимание, врачи бросились выхватывать безжизненное тело сестры из рук. Он наблюдает, как её увозят в неизвестном направлении, оставляя Гарри одного в приемном покое. Позже, когда доктор сказал ему, что уже слишком поздно и ее нельзя спасти, Гарри сошел с ума. Он кричал и требовал от врачей невозможных вещей, которые просто не могли вернуть его сестру к жизни. Она ушла... оставила его, как и все остальные. Он был изгоем, испорченным человеком. Гарри хотел, чтобы люди поняли, каково это — быть отбросом общества, испытывать утрату и страдание. Смерть Элизабет стала последней каплей, чтобы оборвать нить, удерживающую его на плаву. Она была единственной, кто поддерживал его каждый день — единственной, кто заставлял его верить, что они хорошие люди. Но теперь она ушла. — Мне очень жаль, мистер Стайлс, но ваша сестра, должно быть совершенно отчаялась, чтобы проглотить горсть болеутоляющих. Мы планируем убедиться, что полиция продолжит расследование прежде, чем смерть признают самоубийством, — объявляет врач. Слово «разрушение» горело в противоречивом мозгу Гарри, пока доктор говорил с ним так, словно ему было все равно. Это было слово, которое парень употреблял нечасто; слово, которому он не придавал столь глубокого значения. Его жизнь была полностью разрушена, а непреодолимое желание разрушать всё вокруг плотно засело в голове. Разрушение... Слово, которое может врезаться в память...