Разрушение. Часть 1

— Они здесь?! — спрашивает Гарри, всё ещё сидя со мной на полу. — Да, это место превращается в чёртову зону боевых действий. Лиам уже там, — отвечает Луи, перезаряжая пистолет. Кто они? Внезапно позади раздаётся кашель, переходящий в болезненный стон, заставляющий вскинуть голову. Колтон жив. Он харкает кровью, сжимая живот, лёжа позади стула, к которому я была привязана несколько минут назад. Гарри резко вскакивает на ноги, хватая пистолет, который я уронила и встаёт над мужчиной. Руками отталкиваюсь от холодного бетонного пола, неуверенно выпрямляясь, в панике бросаюсь к Эрике и ребятам. Подруга сразу обнимает меня за плечи, успокаивающе гладя рукой по спине, как и все остальные наблюдая за Гарри, грозно возвышающимся над Колтоном. — Кто, чёрт возьми, тебя послал?! — кричит кудрявый, направляя пистолет на безоружного мужчину. Он смотрит на Гарри, держась за живот и слегка ухмыляясь. — Н-не понимаю, о чём ты, — едва мямлит брюнет. — Ты сказал, что вы не единственные, кто пришёл за мной! Кто вас послал? Вы два куска дерьма, не смогли бы провернуть это в одиночку! — гнев Гарри растёт в геометрической прогрессии, в то время как мы лишь спокойно наблюдаем. Я перевожу взгляд на Джейсона, неподвижно лежащего в луже собственной крови. Я убила его. — И-иди на хуй... п-просто убей меня, — заикается Колтон, его силы на исходе. Гарри тут же приставляет пистолет к его ноге и без раздумий стреляет, заставляя меня подпрыгнуть на месте. Мужчина вопит от боли, выгибаясь на полу. — Отвечай! Клянусь Богом, я буду стрелять по твоим конечностям, пока не сознаешься и не истечёшь кровью! — в бешенстве орёт Гарри. Брюнет кряхтит от боли, глядя на простреленную ногу, но не произносит ни слова. Не проходит и секунды, как Гарри стреляет Колтону в руку, заставляя кричать ещё громче, извиваясь в агонии. — Я, блять, всажу в тебя всю обойму, но только не в голову! Скажи мне! — рявкает парень, чистая ненависть затуманивает его взгляд. — А-аксель! — отчаянно хрипит Колтон. Гарри выглядит так, будто его душа покинула тело, как только имя срывается с губ брюнета. Его кожа побледнеет, а глаза расширяются от шока. Кто такой Аксель? И почему это имя так его пугает? (Я немного не поняла, разве Амелия не стоит позади Гарри? Если кудрявый обошёл Колтона, встав с другой стороны, то, наверное, стоит об этом упомянуть). Внезапно, громкий оглушительный сигнал тревоги наполняет помещение. Свет гаснет, вмиг сменяясь тусклым красным освещением. Я смотрю на дверь и вижу мерцающую аварийную лампу. У всех присутствующих на лицах отпечаталось одно и то же выражение лица, каждый нервно оглядывается по сторонам в панике. — Они отрубили электричество! — восклицает Найл, глядя на аварийное освещение. — Кто знает, сколько у нас осталось времени прежде, чем они отключат генераторы, питающие лифты... — добавляет Луи, отчего у меня сводит живот. Гарри так и не сдвинулся с места, всё ещё потрясённый ответом, медленно умирающего Колтона. — Гарри, нам нужно идти! — кричит Найл. — Откуда, чёрт возьми, ты знаешь это имя? — рычит кудрявый, продолжая целиться в мужчину из пистолета. — Стайлс! — окликает его Луи, но тот и не думает шевелиться. — О-он мой л-лидер... — слова Колтона едва удаётся разобрать из-за громких повторяющихся гудков. — Гарри, у нас нет на это времени! Мы должны уходить! — нервничает Найл. Гарри без колебаний стреляет в голову Колтону и отворачивается, больше не обращая на него внимания. Он хватает лежащие на земле наручники с маленьким серебряным ключом, засовывает их в задний карман брюк. Затем переступает через безжизненное тело, поднимает свою куртку и бежит к нам. — Вот, надень, — командует парень, протягивая мне свою кожанку. Без лишних вопросов, накидываю куртку на плечи. Как только дверь камеры распахивается, перед нашими глазами предстает поток людей, семенящих по коридору. Они отчаянно кричат и толкаются в узком пространстве, где мне не доводилось бывать. Как оказалось, мы находились не в пыточной — это обычный коридор, который ведёт неизвестно куда. Гарри сжимает мою руку и начинает пробираться вперёд, расталкивая бегущих в противоположном направлении людей. Всё вокруг окрашено в красный цвет, звук повторяющейся сирены заглушает любые мысли. Что, чёрт возьми, происходит? — Я должен отвести Амелию в центр управления, — слышу, как Гарри обращается к Луи. — Ладно, только поторопись, пока тебя не схватили и не выбили всё оставшееся дерьмо, — отвечает Луи, держа оружие наготове. Зачем нам в центр управления? Гарри и я отделяемся от основной группы, как только коридор расходится. Оглядываюсь назад, следя за тем, как Эрика, Найл и Луи удаляются в противоположном направлении. — Гарри, куда мы идём? — задаю волнующий вопрос, когда его пальцы переплетаются с моими. Он не отвечает, таща меня сквозь переполненный коридор, проталкиваясь мимо мужчин и женщин в кожаных куртках, которые кажутся напуганными. Ощущение, будто проходит целая вечность прежде, чем Гарри тормозит у двери, отпирает её булавкой, а затем с силой толкает, чтобы затащить меня внутрь. Он запирает её, как только мы оказываемся в комнате с большими окнами, выходящими на главную улицу, что находится внизу. Под окном расположена встроенная в стол огромная металлическая панель с множеством кнопок и переключателей. В углу имеется лифт цилиндрической формы, но двери прозрачные, а не стальные. — Гарри, что происходит? — в страхе пищу я, не отпуская его руку. — На нас напали, — бормочет он, подводя нас к окну. Мы подходим к стеклу и смотрим вниз — главная улица заполнена людьми, в основном в чёрных кожаных куртках и бежевой армейской форме. Повсюду слышны выстрелы, отчего в горле нарастает нервный ком. Центр дороги завален мёртвыми телами, через которые пробираются мужчины, создавая кровавую баню. — Это Спасение? — шепчу в ужасе, не отрывая глаз от разворачивающейся битвы. — Да. Они уже давно планируют вторжение, — отвечает Гарри, крепче сжимая мою руку. Я смотрю на его избитое лицо и качаю головой. Напряжение берёт надо мной верх от непонимания, что мы собираемся делать. Парень оттаскивает меня от окна, остановившись посередине комнаты. Его руки обхватывают мои плечи, скрытые его кожаной курткой; в прекрасных зелёных глазах отражается нескрываемая боль. — Амелия, ты должна выслушать меня очень внимательно, — от серьёзности тона у меня сводит живот. Чувствую абсолютный страх, но не понимаю откуда он. — Я посажу тебя в этот лифт — он поднимет тебя на поверхность к длинной грунтовой дороге. Там ты свернёшь направо и будешь идти пятнадцать минут, пока не доберёшься до знака «Осторожно. Дикие животные». За этим знаком есть тропа, которая приведет тебя в хижину. Как только ты окажешься внутри: запри дверь, позвони в полицию, после за тобой приедут, — объясняет Гарри, посылая вдоль спины мурашки. Зачем он мне это говорит? Где он будет находиться? — И-и что я им с-скажу? — заикаюсь я. — Скажи им, что я похитил тебя, но ты сбежала. Скажи, что ты не знаешь, где находишься и тебе требуется помощь. Если они спросят обо мне, не бойся рассказать всё, что знаешь. Полиция отследит телефонный звонок, заберёт тебя и доставит домой к семье, — отвечает парень, заставляя сердце упасть к ногам. Домой? Мне не послышалось? — С-стой, зачем мне возвращаться домой? Может, я просто подожду тебя в хижине? — пристально смотрю ему в глаза, в ожидании ответа. Он делает паузу, сделав глубокий вдох прежде, чем заговорить снова; его голос опускается до едва различимого шёпота. — Нет, я не собираюсь подниматься на поверхность, — отвечает Гарри, печаль омывает его лицо. — Ч-что ты имеешь в виду? — голос дрожит, глаза начинает неприятно щипать. — Амелия, я не могу пойти с тобой… у меня есть банда. На нас напали, люди нуждаются в своём лидере, — тихо говорит он, крепко сжимая мои руки, будто я могу исчезнуть в любую секунду. — Н-но что будет после того, как всё закончится? Гарри, неужели ты хочешь сказать, что я больше никогда тебя не увижу? — слёзы наполняют мои глаза. Гарри с грустью смотрит на меня, поднимая руку, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. — Я так сильно тебя люблю, — шепчет он, избегая моего вопроса. — Я больше никогда тебя не увижу?! — повторяю громче; голос начинает срываться. — Это моя банда, Амелия. Если мои люди погибнут, я умру вместе с ними. Там ты будешь в безопасности, потому что численность Разрушения сократится в разы, если не будет уничтожена полностью. Смысл в боязни войны отпадёт, потому что банды не станет, — бормочет Гарри, заставляя моё сердце разрываться. — Н-нет… это не может быть прощанием, — начинаю задыхаться от собственных слов. — Но это так, Амелия. В кармане куртки лежит записка, которая всё тебе объяснит, — говорит он, его глаза блестят на свету. — Нет, мне не нужна чёртова записка! Мне нужен ты! Хочешь сказать, что у тебя нет ни единого шанса выбраться отсюда живым? Что ты умрёшь в этой битве? — в страхе спрашиваю я, чувствуя себя абсолютно бесполезной. — Численность Спасения слишком велика, Амелия. Как только ты войдешь в этот лифт, я спущусь вниз и буду сражаться изо всех сил, но мы оба должны понимать, что я, вероятно, никогда не выберусь оттуда живым, особенно будучи лидером, — разъясняет Гарри, пока я содрогаюсь в рыданиях. — Гарри, нет! — я сжимаю его футболку в кулаке, не желая отпускать. — Обещаю, с тобой всё будет в порядке. Ты вернёшься домой к своей обычной жизни, к семье и друзьям. Я хотел уберечь тебя, детка, но здесь больше небезопасно, — его спокойный голос заставляет меня нервничать ещё больше, потому что я понимаю, что он делает… Он прощается. — Я не войду в этот лифт без тебя! Я не уйду без тебя, Гарри! — жмурюсь, отрицательно замотав головой. — Ты здесь не останешься, — отрезает парень, наклоняясь, чтобы нажать кнопку позади меня. Прозрачные цилиндрические двери открываются, заставляя меня крепче вцепиться в тёмную ткань на его груди. — Я не уйду отсюда без тебя, — шиплю я, чувствую, как быстро колотится сердце. — Тебе станет легче, если я войду в этот лифт вместе с тобой? — спрашивает он, делая шаг вперёд, приближая нас к стеклянной кабине. — Я не хочу оставлять тебя, Гарри. Я люблю тебя… — констатирую я, когда мы оба заходим в открытый лифт, слёзы текут по моим щекам. — Я знаю, детка… — выдыхает Гарри, становясь всё более расстроенным. Мы продолжаем отступать, пока я не упираюсь в стену лифта; металлический поручень упирается мне в поясницу. Гарри осторожно прижимается ко мне всем телом, глядя измученными глазами. — Просто поцелуй меня… — тихие слова растворяются в тесном пространстве. Он наклоняется, нежно прижимаясь к моим губам, на секунду заставляя почувствовать блаженное спокойствие, вмиг перерастающее в панический страх. Я не могу оставить его здесь: я не оставлю его. Такой простой, но такой страстный поцелуй. Мягкие губы замирают на моих, пока парень прерывисто выдыхает через нос. Крепко зажмуриваюсь, когда мысль о том, что это может быть последний раз, когда я чувствую его губы на себе и топлю пальцы в густых кудрявых волосах, поражает меня. Всё, чего я хочу — свернуться калачиком в его объятиях и заплакать; хочу лежать в его постели, пока он медленно водит рукой по моей обнажённой спине. Я не хочу прощаться, не хочу думать о том, что это последний раз, когда я вижу его. Мне довелось испытать это, когда ушёл Эдриан — не могу позволить случиться этому снова. Я резко прерываю поцелуй, почувствовав холод на своём запястье. Опускаю глаза и вижу, что прикована наручниками к стальному поручню лифта. В шоке вскидываю голову, словив на себе извиняющийся взгляд. — Прости, детка, я должен быть уверен, что ты в безопасности, — печально произносит Гарри. — Гарри, сейчас же сними эти… — мои слова прерывает поцелуй, когда большие руки с силой обхватывают мои щеки. Мягкие влажные губы в последний раз прижимается к моим прежде, чем парень отстраняется, протягивая мне маленький серебряный ключ. — Я так сильно люблю тебя, — хрипло произносит Гарри, со слезами на глазах, нажимает кнопку лифта и быстро выходит из кабины. Чувствую, как моё сердце разбивается на миллион осколков, в попытке открыть замок трясущимися руками, пока парень молча наблюдает за моими действиями, в то время как я кричу на него. — Нет! Гарри, нет! — кричу, наконец провернув ключ, но как только высвобождаю запястье, прозрачные створки плотно смыкаются. — Нет! — телом врезаюсь в стекло, гневно ударив по нему руками, отчётливо демонстрирующее Гарри, с мертвенно-бледным лицом. Он непрерывно смотрит на меня, слёзы струятся по его покрытому синяками и порезами лицу. — Мне очень жаль, — говорит он сквозь прозрачную преграду, когда лифт начинает подниматься. Я истерично кричу, барабаня кулаками по стеклу, поднимаясь всё выше и выше. Разочарованно прижимаюсь лбом к холодной поверхности, молясь, чтобы что-нибудь случилось, и я смогла вернуться к нему. — Гарри! — реву я сквозь слёзы, пока он провожает меня взглядом, и обессиленно падаю на колени. Продолжаю кричать, но знаю, что это бесполезно. Я смотрю на любовь своей жизни, слёзы катятся по его раскрасневшимся щекам до тех пор, пока он не скрывается из виду. Теперь всё, что я вижу — металлические механизмы лифта. Гарри исчез. Его больше нет. Оглядываюсь на кнопки и вижу, что их всего две: стрелки, указывающие вверх и вниз. Вскочив на ноги, отчаянно нажимаю на кнопку вниз, но ничего не выходит. Я не принимаю тот факт, что лифт не собирается опускаться, снова и снова судорожно долбя по серебряной кнопке. Слёзы буквально душат меня. Спиной врезаюсь в стеклянные двери, соскальзывая по ним на землю. Я чувствую себя абсолютно отчаявшейся и уничтоженной, думая о том, что Гарри просто погибнет в бою. Я больше никогда его не увижу. Никогда не улыбнусь ему. Никогда не поцелую. Не займусь с ним любовью… никогда больше не буду с ним рядом. Есть так много вещей, которые я так и не успела ему сказать. Мне так и не удалось сказать ему, как сильно его люблю. Я предпочла бы умереть с ним, чем провести жизнь без него, разве он этого не понимает? Это чертовски эгоистично: позволить влюбиться в него, а потом отослать на поверхность, чтобы я никогда больше его не видела. С самого первого дня Гарри никогда не позволял мне делать свой собственный выбор. Он никогда не позволял принимать собственные решения, и никогда не позволял мне страдать от последствий и ошибок. Меня вполне устраивает страдание от последствий. Но вот я здесь, оплакиваю человека, который заставил меня испытать весь спектр эмоций за такое короткое время. За те несколько месяцев, проведённых вместе, я почувствовала больше, чем за всю свою жизнь. Подтягиваю колени к груди, плотнее зарываясь в безразмерную кожаную куртку, пропитанную его запахом, который заставляет меня рыдать ещё больше. Единственное, что останется от Гарри — это запах, но однажды он исчезнет, и у меня не останется ничего, что напоминало бы мне, как он пах, когда я была в его объятиях. Он не может просто оставить в меня в лифте и попрощаться. Не может превратиться из самого важного человека в моей жизни в простое воспоминание. Когда кабина дёргается, остановившись с коротким гудком, я открываю глаза и вижу, что нахожусь в маленькой лачуге, похожей на ту, где мы были, когда Гарри впервые привёз меня сюда. Стеклянные двери открываются, заставляя немедленно встать, снова нажимая кнопку «вниз», в надежде, что створки закроются, вернув меня под землю. Я не оставляю попыток поехать вниз, но ничего не происходит; внутри меня нарастает паника, что я действительно здесь застряла. Мой штрих-код. Я не могу вернуться без отсканированного кода. Быстро выхожу из лифта, изучая клавиатуру на внешней панели. Молниеносно закатываю рукав объёмной куртки, обнажая татуировку. Затаив дыхание, сканирую запястье, но экран становится красным, демонстрируя надпись «отказано». В ту же секунду дверцы смыкаются, и лифт исчезает под землёй, заставляя сердце остановиться. — Нет! — в гневе ударяю по стеклу. Вот и всё, я больше никогда не увижу Гарри. Поворачиваюсь на месте и закрываю глаза, дергая себя за корни волос, понимая, что зашла в тупик. Я чувствую, как слёзы текут по моим щекам, ледяной сквозняк пробирает до дрожи. Прижимаюсь спиной к лифту, медленно сползая вниз. Прижимаю колени к груди, меня колотит от нервов. Засовываю руки в карманы куртки, чтобы согреться, но тут же натыкаюсь на что-то плоское. Моё тело замирает, но я быстро прихожу в себя, вытаскивая находку на поверхность. Гарри сказал, что написал мне письмо, но я проигнорировала это, потому что была очень расстроена. Достаю кремовый конверт, на котором чёрными чернилами аккуратно выведено моё имя. Сердце отчаянно колотится, когда я держу конверт в руках, чувствуя, что в нём лежит нечто более важное, чем простая записка. Сглатываю комок в горле, надорвав край и заглядываю внутрь, чтобы увидеть нечто, заставившее живот свестись судорогой. Я достаю сложенный лист бумаги и длинную цепочку — кулон Гарри, который он носил не снимая. Прикрываю рот тыльной стороной ладони, глядя на предмет, который постоянно висел у него на шее. Он отдал мне своё ожерелье. Я наматываю цепочку на пальцы, плотно прижимая руку к груди и закрывая глаза, тихо всхлипывая, сидя на холодных скрипучих половицах. Как бы мне хотелось, чтобы Гарри никогда не сажал меня в этот лифт… чтобы позволил мне остаться. Открываю глаза, делаю глубокий вдох и медленно разворачиваю сложенный лист, чтобы увидеть длинное письмо, написанное чёрными чернилами, начинающееся со слов: Дорогая Амелия,