Тайны Жёлтой страны

После Трясины Разочарований приключения на протяжении нескольких дней были на редкость неинтересные. Путешественники не обнаружили ничего такого, что стоило бы особого внимания. Ни новых тайн, ни волшебных мест, ни загадочных руин им не попалось. «А чего вы хотели, - рассуждал Том, опережая в этом Лили, - Волшебная страна всё-таки тоже не на каждом шагу чудесами напичкана. Есть в ней место и обыкновенной жизни и обыкновенным путешествиям, без разных всяких странностей». Лили поддакивала, и только Энни была слегка огорчена. Получается, что все интересные открытия были уже совершены без неё. Ну, не считая противного болотца. - Чепуха всё это, - убеждённо заявил Том, когда Энни призналась ему в своих грустных мыслях. – Что толку гоняться без конца за новыми открытиями? Посмотри на Лили. Она уже тридцать лет по стране бегает из конца в конец. Всё ищет какие-то неизведанные чудеса и тайны. А если бы она остановилась на одном месте и заглянула в себя – может, там было бы ещё интереснее? Энни только хмыкнула в ответ, в очередной раз удивившись рассуждениям друга. А Том продолжал: - Я раньше тоже думал: открытия, приключения, путешествия… А когда стал человеком, то понял: ещё интереснее открытия, которые можно совершить в людях. Как они живут, как думают, как поступают. Простая человеческая жизнь может оказаться намного интереснее, чем приключенческая история. Так что когда-нибудь я, пожалуй, поселюсь на одном месте и не буду никуда бегать. Заодно попробую развивать свой дар предсказателя, раз уж он у меня есть. Лили услышала несколько последних фраз. - Том в чём-то прав, - сказала она. – И между прочим, предсказателю полезно наблюдать за людьми. Внимательно наблюдая за прошлым и настоящим, можно сделать выводы о будущем. - Вот, - обрадовался поддержке Том. – А что касается тайн и приключений… - Главное не то, что ты узнал какую-то очередную тайну, - снова вмешалась Лили. – Главное – как она повлияла на тебя самого. То же касается и приключений. Лучше пережить ма-аленькое приключение, но сделать из него большие выводы на всю жизнь. А можно – наоборот. Ну вот как Корина. Её и в Подземное царство загоняли, и в мышь превращали, и магию ослабили, а она как была врединой, так и осталась. Энни хихикнула. Лили очень неприязненно относилась к Корине, так же как и сама Энни, и вдвоём было очень удобно ругать нынешнюю кандидатку в королевы Жевунов, если возникало такое настроение. Увы, никто из нас не без недостатков, и поругать кого-нибудь хочется иногда даже самому правильному и доброму человеку на свете. Если такой человек вообще возможен. Энни иногда думала, что добрых и злых людей вообще не бывает. Есть люди счастливые и несчастные. Счастье делает людей добрыми, и они умножают счастье вокруг себя. Несчастье может сделать человека озлобленным, и тогда он будет умножать вокруг себя несчастье. А может и не умножать. Одно точно: если человек зол – он несчастен. А вот обратное правило не работает: если человек несчастен – он не обязательно будет злиться. Злятся те, кто слаб духом и не умеет победить несчастье в себе. По этой логике, правда, получается, что самый сильный злобный маг – Пакир – был очень слаб духом и очень несчастен. А кто его знает? Вдруг так оно и было? Биография Пакира ведь покрыта завесой мрака, можно сказать, и в переносном и в буквальном смысле. Ну в общем, человек злится, пытается злом заглушить свою душевную рану, а у него не получается. А залечить её добром он не умеет. В итоге рана только растравляется и растёт. И начинает задевать других людей. Пакир вон целый подземный мир обрёк на несчастья, хотел и Волшебную страну обречь. А на самом деле ведь просто пытался сам достичь какого-то счастья – в своём понимании. Хорошо хоть, Ланга не пошла по его стопам. Хотя ей под горячую руку тоже иногда лучше не попадаться. Энни заметила, что Том очень внимательно смотрит на неё. - О чём ты думаешь? – спросил он. - О Пакире, - ляпнула она, не подумав. Том почему-то удовлетворённо кивнул. - Может, я ещё и телепат? – задумчиво спросил он у самого себя. – Мне почему-то так и показалось… - Я подумала, что, если бы Пакир был чуть более счастливым, он был бы менее злым, - сказала Энни. – Очень глупое суждение, да? - Почему же? Умное, - возразил Том. Взгляд у него внезапно стал каким-то рассеянным, теперь он смотрел куда-то за спину Энни. – Когда-нибудь он и правда станет счастливым и перестанет быть злым. И все вздохнут свободно. Только вот… Лили наступила на сухую ветку. Ветка грохнула, как выстрел. Взгляд Тома стал осмысленным. - Только вот – что? – напомнила ему Энни оборванную фразу. - А что – только вот? – с недоумением спросил Том, глядя на неё. - Мы про Пакира рассуждали, - удивлённо напомнила Энни. – Ты сказал, что он когда-нибудь станет счастливым и перестанет быть злым, только вот – и вот тут ты застрял. У Тома опять разъехались глаза. Энни снова удивилась. - А, ну да, - кивнул Том. Голос у него был нормальным – не заторможенным, не «потусторонним», с абсолютно естественными интонациями, а вот взгляд становился каким-то странным. – Счастье-то Пакира не от него самого зависит. Да и долго ждать придётся… - Но мы ж его победили и изгнали, разве нет? Какое нам до него сейчас дело? – осторожно напомнила Энни. К сожалению, вопрос снова вывел Тома из транса. - Кого? – моргнул он. - Мы про Пакира говорим, - терпеливо напомнила Энни. Том огорчённо вздохнул. – Ладно уж, - махнула рукой Энни. – Как-нибудь потом договорим. На берег Красного озера вышли, едва не заблудившись, на четвёртый день после того, как покинули Озеро Мечты. Том сразу оживился и начал с подробностями рассказывать Лили, как он принимал участие в битве двух отрядов за Меч Торна. Потом приуныл и снова сообщил, что тоже хочет какой-нибудь волшебный меч. Не одному же Аларму радоваться. Лили слушала с неожиданно искренним интересом. Энни, которая слышала эту историю уже раз десять, причём в разных вариациях от разных лиц, порой одёргивала Тома, когда он начинал в порыве хвастовства слегка завираться. А ещё она заметила, что Кустар и Пеняр между собой тоже переговариваются какими-то им одним понятными жестами, и ей вообразилось, что Пеняр тоже рассказывает другу свою версию тех же событий. А вот про битву у Горы Трёх Братьев пришлось рассказывать уже ей, потому что Том в ней не участвовал – раненный на Лунной реке, он в то время еле-еле приходил в себя в Изумрудном городе. Энни рассказывала довольно скупо. Да и не так уж много она знала, в основном – по рассказам друзей. - До сих пор удивляюсь и не могу понять – Пакир что, испугался Стеллы? – с недоумением заметила она под конец. - Просто не смог её убить, - пояснила Лили. – А ты что, разве не поняла? Он был влюблён в неё, а она… ну сама понимаешь. - А разве Зло может любить? – растерялась Энни. - Ну испытывать страсть точно может, - пожала плечами Лили. - И что, он отказался её убивать и поэтому улетел? – удивилась Энни. – Вот мне это до сих пор непонятно. - А ты и не понимай, - усмехнулась Лили. – Просто радуйся. - Потом поймёшь, - добавил Том. – Лет так через пятнадцать-двадцать… - Чего? – изумилась Энни. А у Тома уже снова взгляд разъехался. - И радуйся, что не пришлось убивать Пакира, - сказал он. – Кто знает: может, убивший Тёмного мага сам бы стал Тёмным магом? Зло не уничтожишь Злом. Поэтому никто из вас бы не смог… А вот Стелла смогла. Энни вздрогнула, вспомнив, как она во время битвы схватила упавший меч Аларма и хотела вонзить его в Пакира. Убить она бы не смогла, но ранить по крайней мере, чтобы отвлечь его внимание от сестры и Белого рыцаря – искренне хотела. И как это оценивать теперь? Как добро – она ведь хотела защитить сестру! – или как Зло – она ведь хотела напасть на врага? Почему Добро и Зло порой так тесно стоят рядом, и где между ними граница? И как правильнее поступить? А Элли с Алармом и вовсе убили бы Пакира, будь у них такая возможность. И что? Совершили они бы зло или добро? Поколебавшись, она озвучила свои сомнения. - Но всё-таки: если бы мы убили Пакира, мы бы совершили доброе дело или злое? Ведь мы бы уничтожили Тьму. Само Зло. Мы бы защитили весь мир навсегда. Свою страну, своих близких и друзей. Разве это плохо? Том покачал головой. - Мы бы не уничтожили Тьму, а стали бы Тьмой сами. Убивать вообще не очень приятно, - скривился он. – Поверь мне, у меня есть такой печальный опыт. - Хорошо, допустим, - не отступала Энни. – Но армия Света убила на войне многих подданных Пакира, которые были виноваты только в том, что исполняли его волю, его приказы. Вот и тебе неприятно от того, что пришлось убивать. Убивать каббаров, которые не были зачинщиками войны. Помнишь, что говорила Ланга? Они не машины для убийства и не кровожадные твари, они такие же мыслящие существа, как и мы, просто Пакир подчинил их себе, запудрил им мозги и отправил воевать. Они сами не пошли бы. И получается, что армия убивала тех, кто, в общем-то, были не виноваты, потому что не они затеяли войну, они бы могли не быть нашими врагами. А самого главного врага мы просто отпустили, хотя, если бы мы его уничтожили – возможно, спасли бы этим всю Вселенную, а теперь неизвестно, где он там звёзды гасит. Ну не парадокс ли? Невиноватых – убивали. Виноватого – отпустили. Так где же, у кого добро и справедливость? - А добро и справедливость – разные вещи, - сказал Том. - Это ещё почему? – не поняла Энни. - Потому что, - вмешалась Лили, - добро подразумевает и прощение, и сострадание, и милосердие, а справедливость ни милосердия, ни прощения в себе не содержит. Каждому по заслугам, и всё. - И что? – хмыкнула Энни. – Простить и сострадать Пакиру? Он-то нам сострадать не станет. И получается, что добро тоже вынуждено иногда быть справедливостью. Брать меч и идти воевать. Вот даже ты, Том, хочешь найти себе новое оружие. Зачем, если убивать тебе неприятно? - Оружием необязательно убивать, - возразил Том. – Можно просто угрожать или отбить атаку другого оружия. Вдруг на нас кто-то нападёт? Будем ему лекцию о добре читать? Он сразу внемлет и устыдится! Лили хихикнула. - Вот видишь, - сказала Энни. – Защищаться всё-таки надо. А если ради этой защиты придётся кого-нибудь убить? Если он не внял проповеди о добре и сострадании? Как Пакир, например? Если бы он не улетел сам? - Если бы, да кабы, - сердито сказал Том. – Что толку уже об этом говорить? Просто я понимаю, что бороться со Злом его же методами нельзя, и всё. И хорошо, что Пакир сам улетел, не вынудив никого его убивать. - А если он нападёт снова на кого-нибудь? – с азартом возразила Энни. – Получается, что мы будем виноваты? - Нет. Мы сделали всё, что должны были сделать, - ответил Том с уверенностью. – Если он нападёт снова на нас же – мы снова сделаем всё, что сможем. И брать оружие, и защищаться. Если не на нас – значит, ему будет противостоять кто-то другой, кто тоже должен уметь бороться со Злом, не становясь при этом самим Злом. Как Стелла. Вот она же смогла его остановить, и никакого оружия даже при этом не понадобилось. Может, всколыхнула что-то доброе в его душе? Должно же оно там было оставаться? Хоть чуть-чуть? - Путано как-то всё, - подытожила Энни. – Иногда я вообще не понимаю, где граница плохого и хорошего. Убивать – плохо. Но убивать ради того, чтобы не убили твоих близких и друзей – получается, хорошо. Так, что ли? - Ты судишь неправильно, - сказал Том. – Ты судишь в отвлечённой абстракции. А вот когда стоишь с оружием перед толпой врагов, которых надо задержать, чтобы они не преследовали твоих друзей – тогда совсем по-другому мысли идут. - Между прочим, я тоже стояла и думала, как отвлечь Пакира, чтобы он не тронул мою сестру, - сказала Энни. - Значит, у тебя было время думать, - ответил Том. – А иногда бывает, что думать некогда. Просто действуешь, и всё. - А потом что? – спросила Энни. - А потом ничего, - пожал плечами Том. – Из прошлого можно сделать выводы, но не терзаться – ах, почему я поступил так, а не поступил иначе. Вот когда окажешься в следующей опасной ситуации, тогда и будешь искать выход. И иногда он только один. - Может, хватит вам? – попросила Лили, которой все эти рассуждения о битвах и войнах не очень нравились. – Давайте лучше по горе походим. Вдруг найдём что-нибудь интересное. - Давайте, - сразу же кивнул Том. Хотя что интересного можно найти на горе, где не так давно потоптались, как слоны, две армии…