Золотой Ветер

Джина дернула ручку нужной комнаты. Закрыто. Девушка оглянулась, убеждаясь, что в коридоре никого не было. Если в детстве ты не проводил долгие часы, пытаясь взломать дверные замки подручными средствами, значит у тебя не было детства. Через минуту дверь покорно отворилась, и Джина вошла внутрь. Перед глазами предстала вполне обычная, для дворца, комната, похожая на детскую игровую. Послышался приглушенный гул. Джина нашла глазами его источник — комод! Она подошла и, стараясь по совету Буччеррати не наделать шума, отодвинула его. За ним была железная решетка, сквозь которую открывался отличный вид на… — Парадная зала! Джина нашла глазами заветный столик, из-за которого вдруг поднялся Буччеррати. Зал бурно зааплодировал. Джина с замершим дыханием следила, как он медленно поднимается на трибуну и встает у ораторского постамента. Буччеррати встал у трибуны и оглядел притихший зал. Первое голосование было завершено. Оно было политическим, и присутствующие решили судьбу нынешнего мэра города: тот, будучи слишком принципиальным и неподкупным, в скорейшем времени уйдет в преждевременную отставку. Второй круг голосования посвящался деятельности мафии. Каждый второй квартал года они, в согласии с политиками и остальными влиятельными лицами с тугими кошельками, выбирали зону в городе, в которой абсолютно все действия Пассионе станут вне власти закона. Обычно это означало, что выбранная зона будет центральной точкой для снабжения белого порошка, но к этому неизбежно прибавлялся террор местных, кражи, насилия и даже убийства в угоду Пассионе и по прихоти ее членов. Полиция негласно знала о такой квартальной ротации деятельности мафии, но, прижимаемая с одной стороны влиятельными государственными деятелями, а с другой стороны бизнесменами и директорами крупных корпораций, которые находились в тесных экономических отношениях с Пассионе, мало что могла поделать. Буччеррати был уверен, что в этот раз такой квартальной зоной станет Вомеро. Во-первых, потому что этот район уже давно не принимал участия в ротации и успел восстановиться с прошлого своего раза пару лет назад. Во-вторых, потому что Польпо недавно стационировал там около пяти отрядов Пассионе, а значит, он был уверен, что скоро там станет жарко. Сегодняшнее голосование, на самом деле, было больше представлением, чем честным демократическим решением — Буччеррати не сомневался, что Польпо, наверняка по прямому приказу босса Пассионе, уже задолго до сегодняшнего вечера начал масштабную кампанию по пассивно-агрессивному убеждению собравшихся в целесообразности отдать свой голос именно Вомеро. Ну и, конечно же, она переехала именно туда. Все присутствующие в зале с нетерпением ждали от него оглашения результатов. Буччеррати был уверен, что двумя этажами выше, сквозь металлическую решетку, на него сейчас смотрит пара изумрудных глаз. — Дорогие друзья. Прежде чем огласить результаты, хочу от лица Пассионе поблагодарить вас за нашу многолетнюю и такую плодотворную дружбу. Без нашей совместной работы этот город утонул бы в беспорядке и хаосе. Он нажал на кнопку и экран позади него включился. На всю его ширину тут же растянулось лицо Польпо. — Добрый вечер, уважаемые господа! Надеюсь, вы хорошо проводите время! Буччеррати, огласи результат. Бруно развернул специально подготовленный конверт. — Итак, дамы и господа. Новой зоной безраздельного влияния Пассионе на весь следующий квартал, во время которого никто — ни полиция, ни вы, дорогие друзья, не будет вправе вмешиваться в наши дела, станет… Он поднял в воздух руку с бумажкой. — Вомеро. Зал зааплодировал. Что? Что?! Вомеро? Безраздельное влияние?! Это какое еще к черту безраздельное влияние?! Джина отвернулась от решетки и откинулась спиной к стене. Она же там живет… И Джорно тоже! Там есть школы и детские сады… А еще куча ни о чем не подозревающих и невинных людей! Зачем Буччеррати позволил мне это сейчас услышать? Это послание в стиле: «Я скоро приду по твою душу»??? Или, может… Неужели, он решил меня предупредить?

* * *

Паннакотта Фуго осматривал сидящих в зале. Все эти продажные уроды, которые кичились своими деньгами и властью при первой же возможности… Они не многим отличались от кругов вращения его собственной семьи. За столом, как только Буччеррати его покинул, стало тихо. Абаккио со скучающим видом методически напивался, остальные же молча ковыряли вилками свои блюда. Похоже, Фуго был единственным, кто заметил, как Буччеррати сунул записку той девушке. Интересно… Она тоже из Пассионе? Почему тогда Буччеррати ничего мне про нее не сказал? После речи Польпо Бруно вернулся за свой стол. Причины дожидаться третьего голосования у него не было, оно касалось только распределения доходов от продажи наркотиков и игр в казино. У Польпо и тут, без сомнений, все было просчитано. Фуго решил уйти с ним. Они вышли на прохладный ночной воздух и двинулись к машине Бруно. — Буччеррати. Та девушка, что собирала наши голоса. Ты передал ей что-то на втором кругу. Она одна из наших? — Так ты заметил? Паннакотта утверждающе кивнул. — Да. Она одна из тех, кто работает извне. Никто, включая почти всех наших, не знает о ее связях с Пассионе, и это так и должно остаться. — Буччеррати сухо отрезал, и Фуго почувствовал, что тот явно не собирается вдаваться в дальнейшие объяснения. — Понял.

* * *

Джина снова спустилась в залу. Та заметно опустела. Проходящая мимо нее официантка вскользь шепнула ей с нескрываемой досадой, что только что отсюда ушли почти все красавцы. Буччеррати здесь точно уже не было. Зато Джина нашла глазами уже знакомую широкую спину, обтянутую в черный костюм. Ее обладатель бесстыдно осушал уже вторую бутылку вина. С тех пор, как Абаккио вступил в ряды Пассионе, у него словно открылись глаза. На то, какой на самом деле жалкой и гнилой была вся та система справедливости, в которую он еще недавно верил и на которую работал. Буччеррати с Фуго уже ушли, как и почти все представители Пассионе. Оставшиеся за столом с недоверием и опаской косились на него, но Абаккио было на это абсолютно и глубоко плевать. — Эй! Официант! Еще вина сюда! Бедный парень, которого Абаккио гонял весь вечер за пойлом, поспешил к нему с новой бутылкой. Объявили конец третьего круга, и Джина уже привычно начала собирать голоса. Она подошла к Абаккио, но тот лишь невнятно помотал головой, давая понять, что не принимал участия. В этот момент двери залы с грохотом захлопнулись. Взгляды присутствующих обратились на группу людей, что стояла у входа. Их было около десятка человек, все одеты в черное, на лицах маски. Они были вооружены. Кто-то закричал и бросился бежать, но один в маске выпустил несколько предостерегающих выстрелов в потолок. — Всем сидеть на своих местах! — Проревел он. Хмель Абаккио как рукой сняло. Он, не думая, опрокинул стол и начал стрелять из-за него. Несколько из тех немногочисленных мафиози, что остались, догадались сделать то же самое. Началась перестрелка. Джина в ужасе прижималась к столу, закрыв уши руками. Абаккио, матерясь через каждое второе слово, выпускал пули, одну за другой. Справа от них со сдавленным криком упал подстреленный в грудь мужчина, пистолет выпал из его руки и откатился на пару метров. — Достань его! — проорал ей Абаккио. — Нет! — У меня сейчас закончатся пули, и если ты не поможешь, мы оба сдохнем! По моей команде: раз, два, пошла! Времени думать у Джины не было. Она ринулась за лежащем на полу пистолетом. Абаккио выпустил последние пули, прикрывая девчонку. Та, тяжело дыша, сунула ему в руки пистолет. — Надо отсюда сваливать! Здесь есть еще выходы, кроме парадного? — Да, слева от нас есть дверь, что ведет в комнату для персонала, оттуда есть запасной выход на улицу! — Хорошо. Можешь пойти со мной, а можешь остаться здесь и сдохнуть. Выбор за тобой. — С этими словами Леоне резко встал и, отстреливаясь, побежал к двери, на которую указала Джина. Та ринулась за ним. — Джина!!! Помоги мне! — Джина инстинктивно обернулась на безумный вопль. Это была Мари, одна из тех, с кем Джина подружилась во время работы. Она лежала, придавленная трупом, безудержно вопя от страха. — Абаккио, стой! — тот еле успел присесть за очередное укрытие. Джина ринулась к девушке и скинула с нее труп. — Джина, пригнись! — заорал Абаккио, Джина в ужасе закрыла голову руками, но поблизости не было ничего, за что можно было спрятаться. — Бл%ть! –Абаккио ринулся к ним, отстреливаясь, и затащил их за свое укрытие. Мари с воплем выдернула руку из хватки Джины и побежала к двери. Через мгновение пули настигли ее, и она с гулким шлепком рухнула на пол. Джина в ужасе смотрела на свою уже мертвую подругу. — Аааа! Черт! Она повернула голову к Леоне. Он с силой сжимал свою ногу. Сквозь пальцы сочилась кровь. Они посмотрели друг на друга. — Сейчас ты побежишь к двери, а я тебя прикрою. — Подожди, нет! А ты? — Я уже далеко не побегаю. — Он кивнул на рану. Если бы он сейчас мне не помог, я была бы мертва. Он мог бы меня с лёгкостью бросить и спастись. Джина оглянулась. До двери оставалось всего несколько метров и один шанс укрыться на пути за колонной. Если бежать быстро, шанс есть, но с ногой Абаккио… — Это дерьмовый план. — Джина потянулась к ремню Абаккио и расстегнула пряжку. — Эй! Эй! Что творишь? — Она дернула, и вся длина ремня оказалась в ее руках. Затем она быстро затянула ремень сверху кровоточащего места, а потом перекинула руку Абаккио к себе на плечо, перемещая часть его веса на себя. — Мы сейчас побежим к двери. Вместе. Уж постарайся, чтобы нас не убили. Абаккио кивнул. Они ударили спины о колонну. Осталась всего одна перебежка. — Пойдем, пойдем! — подтолкнул ее Абаккио. Двое вывалились на улицу. Джина уперлась обеими руками о землю, тяжело дыша. — Кто они?! Зачем они начали стрелять?! — Потом подумаем, здесь небезопасно. Они поднялись и побежали к парковке, настолько быстро, насколько позволяла нога Абаккио. Он кинул ей ключи от своей машины, Джина открыла дверь и помогла ему опуститься на пассажирское сидение. Рана все еще кровоточила, несмотря на бандаж. Он потерял довольно много крови. — Тебе надо в больницу. — Исключено… легавые меня сразу возьмут. — Если не разберемся с твоей ногой, умрешь от потери крови! — Просто позови Буччеррати. Он будет знать, что дел… — Абаккио! — Джина потрясла его за плечи, но тот уже окончательно провалился в бессознательность. — Вот же черт! Пристегнув его безвольное тело, Джина села на водительское сиденье и вдавила на газ.