Золотой Ветер

Когда Буччеррати вернулся, атмосфера уже определенно дошла до опасной для жизни всех участников разговора отметки. К ним успел присоединиться Леоне, а значит, в отсутствие хоть как-то способного держать свой тестостерон в руках Мелоне с северянами разбирались только Неро, Прошутто и Абаккио. Удивительно, что дело еще не дошло по потасовки. Увидев Бруно, Фенито резко встал. — В Пассионе действительно ничего не знают об уважении, если ее представитель может вот так просто куда-то уйти в разгар нашей милой беседы! — Говоришь, мы проявляем неуважение к гостям… А что сами Фераррелле думали об уважении, когда устраивали облаву на меня лично в Сан-Северо? Все трое представителей северной семьи молчали. Бруно же театрально зацокал языком, медленно обходя всю компанию. — Такое открытое проявление вражды. Да еще и на нашей территории. И что же на самом деле хотели Фераррелле, когда назначали нам официальную встречу? Связано ли это с тем, что произошло в Сан-Северо? Буччеррати усмехнулся, всем своим видом показывая, что он уже прекрасно знает ответ и какую огромную долю сарказма и пренебрежения он вкладывает в свои слова. — Неужели, этим любезным визитом вы просто хотели проявить своё уважение к Пассионе? Мелоне нервно заерзал на своём месте. Из всех людей, что он знал, только Неро и Буччеррати могли оставаться внешне абсолютно спокойными, когда обстановка уже накалилась до состояния лавы. Он покосился на своего босса. Ризотто сидел, сложив руки в замок, неотрывно смотря на Фераррелле. Может, по нему и не было видно, но Мелоне точно знал, что больше всего босс ненавидит неуважение к своей команде. В Пассионе и так все их сторонились, считая, возможно, вполне заслуженно, за сумасшедших убийц, и им приходилось это терпеть. Но люди со стороны… Мелоне ясно понимал, что прямо сейчас одно лишь отсутствие физического конфликта мешает Неро убить всех троих, не заботясь о последствиях. Буччеррати тем временем повернулся к ним спиной и шагнул к барной стойке. Мальчишка за баром, смазливый парень лет 18-ти, без слов протянул Бруно бокал с бурбоном, словно точно знал, что нужно делать. Буччеррати взял его в руки и легонько погонял напиток по резному стеклу. Сделал глоток и, не оборачиваясь, задумчиво протянул: — Может, Фераррелле хоть сейчас соизволят быть честными? На этих его словах Парпаделле не выдержал и резко встал. — Сынок, ты ведь еще даже не капо, но, как я вижу, свой язык распускать совсем не боишься? Не думал, что такие слова влекут за собой последствия? Буччеррати резко развернулся. Сейчас он не до конца себя контролировал. Не до конца отдавал отчёт в своих поступках и словах. И, откровенно говоря, прямо сейчас ему было плевать. Просто эти ублюдки попались ему под горячую руку. Он подошёл к Парпаделле практически вплотную. Прошутто и Абаккио, понимая, что обстановка в любой момент может принять опасной поворот, тоже вскочили со своих мест. В их комнате было совсем мало людей. Лишь несколько человек обслуживающего персонала, но и те мгновенно затихли, ясно почуяв, что ситуация вышла из-под контроля. — О каких таких последствиях ты мне говоришь? Посмеешь бросить мне вызов? Здесь? Бруно зло усмехнулся. Прямо в лицо Парпаделле, который был старше его самого в раза два, всем своим видом показывая, насколько смехотворной кажется ему такая перспектива. Фенито, не выдержав, бросился на Буччеррати, но тут же был остановлен Абаккио, который уже было занёс руку для удара в челюсть несносному тупице. Двери в комнату распахнулись. На пороге стояли трое. Двое юношей и одна длинноволосая блондинка в чертовски коротком и оттого дьявольски сексуальном платье. За секунду в голове Бруно пронёсся шквал мыслей: от страха, что Джина может пострадать, если начнётся драка, до благодарности ей же, что теперь, возможно, получиться замять всю эту ситуацию, о которой он уже успел пожалеть, до придумывания тысячи и одного способа наказать Фуго, что тот не справился со своей единственной и, казалось бы, элементарной задачей. Джина самодовольно смотрела прямо ему в глаза. Выражение его лица стоило того, чтобы так напрягать мозги. Черт, да она бы могла еще сто подобных головоломок решить, лишь бы увидеть это его лицо! Лишь бы его увидеть… Лишь бы просто увидеть Бруно Буччеррати. Комната, в которую они зашли, отличалась от остальных. Она была намного меньше, и взгляды всех тех немногих, что находились здесь, были направлены на неё. Когда Джина все же отвела взгляд от Бруно и мельком прошлась по остальным лицам в комнате, она застыла. Только не…! — Джина! Девочка моя! — Моя прекрасная богиня, мы встретились снова! Бонно Феррарелле, который до этого никак не принимал активного участия в перепалке, сделал было шаг ей навстречу, но тут же остановился и с убийственным выражением лица, абсолютно несвойственным его обычно спокойному темпераменту, уставился на Мелоне, который выкрикнул своё страстное приветствие одновременно с ним. Джина сделала шаг назад и мысленно отдала должное желанию Буччеррати оградить ее от этого ужаса и даже сделала пометку подумать позже о том, чтобы иногда, возможно, его безоговорочно слушаться. В этот момент каждый из присутствующих думал о чем-то своём: Джорно думал, какого хрена к его подруге пристают стремные незнакомые типы, а еще подметил, что тот мутный мужик с силой, как у него самого, как и ожидалось, тоже здесь. Фуго думал, какие именно тысячу и один способ наказания уже успел придумать ему Буччеррати. Абаккио думал о дико бесящем его мальце и о том, как он сам по тупости себя перед ним выдал, будто прошлая жизнь легавого его ничему не научила. Мелоне думал о том, какие у него превосходные чутьё и интуиция, и что Гьяччо незаслуженно вечно над ним ржёт: сказал, что еще ее встретит, значит встретит. Прошутто думал, как же сильно его задолбала вся эта ситуация, и как же сильно он хочет просто-напросто слинять обратно в штаб. Ну или хотя бы в тот мерзкий паб через дорогу. Неро вспомнил, что он уже видел эту девушку, и что она была единственной, кто помог ему тогда в магазине, не шугаясь его внешнего вида. Сама Джина думала, как бы ей выбраться из сложившейся ситуации целой и невредимой. Бруно… Он абсолютно серьезно раздумывал сложить свои обязанности руководящего операцией, потому что сильно сомневался в своих способностях хоть чем-то руководить в данной ситуации. Ну, а три северных капо недоумевали, что дочка Бонно Фераррелле делает на их встрече с представителями Пассионе. Джина выдавила из себя неловкий смешок. Ее взгляд оторвался от отца, которого она меньше всего ожидала и хотела сейчас видеть, и скользнул на парня, что недавно приставал к ней из своей машины. В ее голове щелкнула искра осознания. Ее отец, Парпаделле, которого она знала с самого детства, и даже этот идиот Фенито — они не случайно здесь. Не случайно оказались там, где сейчас Бруно, а значит, и Пассионе. Нет, нет, нет, нет. Нет. Она сделала шаг назад. Нет. Бонно, видя испуганное выражение своей дочери, сделал осторожный шаг ей навстречу. — Дорогая, все в порядке. Я на тебя не злюсь. — Не злишься? Это ТЫ на меня не злишься?! Какое облегчение! Буччеррати судорожно соображал. С каждым новым сказанным словом его уверенность в понимании этой несносной девчонки сходила на нет. Раньше он игнорировал ее вечное «везение», эту способность оказываться там, где она быть совершенно не должна. Один из самых могущественных капо севера, вероятно, наиболее приближённый к их боссу, похоже, прекрасно знает Джину. А она знает его. Тогда в Сан-Северо… Сейчас тот факт, что именно северяне организовали стрельбу, не вызывал сомнений. Они хотели заполучить стрелу. Но… прямо перед тем, как открыли огонь… Тогда она была там. Раньше Буччеррати просто отмахивался от того, что Абаккио называл своим «чутьем», которое, по словам Леоне, говорило ему, что Джина не просто девчонка. Что просто девчонка не может так часто быть в нужных и ненужных местах. Раньше Буччеррати верил только своему чутью. Он был уверен, что Джина ни в чем не замешана. Теперь он не знал. Остальные с неподдельным интересом наблюдали развитие событий. Бонно дернулся к Джине, норовя взять ее за руку и увести отсюда, но Буччеррати, который каким-то непонятным никому из присутствующих способом в долю секунды оказался между ним и Джиной, помешал это сделать. — Что ты от неё хочешь? Бонно впервые посмотрел на Буччеррати с явной агрессией. — Это семейное дело. Работы это не касается. — Вы сейчас на моей территории. Все, что Фераррелле делает здесь, касается меня лично. Воспользовавшись заминкой, Джина кинула последний быстрый и полный злости взгляд на отца и стремглав вылетела из помещения. Как я могла быть настолько слепой? Все эти вечные командировки отца, после которых он приходил домой посреди ночи, когда на нем не было лица, невозможно было на него смотреть без мурашек. Вечные слёзы матери и их разговоры, которые, стоило им дойти до крика, пресекались жесткими словами отца: «Твоё место на кухне этого дома». Все то, от чего Джина сбежала из дома. Она любила отца. Любила его в детстве. Тогда он приходил домой, и это было настоящим праздником. Он брал ее на руки, играл с ней, даже позволял себя причесывать и наливать ему воображаемый чай. Но со временем все, что она слышала от него, стали его наставления о том, как ей жить. И, согласно ему, жизнь Джины могла включать в себя только заботы по дому, редкие походы в магазины под присмотром свиты, которую отец к ней приставил, и будущую перспективу замужества. При условии, что мужа одобрит отец. Джина прекрасно знала, как выглядит жизнь, что выбрал для неё отец. Ей стоило просто посмотреть на свою мать, которая рыдала практически каждую ночь, но, по какой-то непонятной Джине причине, никогда не могла возразить отцу. Джина не собиралась так жить. Поэтому и оказалась на другом конце Италии. Здесь, в прекрасном Неаполе. Она вдохнула прохладный ночной воздух. Теперь все встало на свои места: и страдания матери, и вечное отсутствие отца, и его нежелание хоть что-либо рассказывать о своей работе. Он был мафиози. Джина усмехнулась своей глупости. Она должна была догадаться. Стоило ведь просто сложить дважды два. Она остановилась, не обращая внимания на недовольно поглядывающих на неё людей, которым приходилось ее обходить. И что теперь? Он меня нашёл, понял, что я обо всем догадалась. Он непременно захочет заставить меня вернуться. И что же мне делать?

***

Бонно резко повернулся к Буччеррати, прекрасно зная, что гнаться за дочерью сейчас не имеет смысла. Он найдёт ее позже. — Сынок, послушай-ка меня внимательно. До этого момента я относился к тебе снисходительно, ты кажешься мне толковым парнем. Уверен, в Пассионе тебя ценят, ты ведь отличный солдат, хорошо и беспрекословно исполняешь приказы, подаёшь надежды. — Бонно протянул вперёд руку и схватил Буччеррати за ворот его пиджака. — Но ради твоего собственного блага, ради целости и сохранности твоего тела, я советую тебе забыть о Джине. Я не хочу видеть южную шавку рядом с моей дочерью. Фантомная рука Стики Фингерс ударила Бонно прямо в челюсть. Его хватка моментально ослабла и мужчине пришлось сделал шаг назад. — Если она твоя дочь, то почему сбежала от тебя, как от чумы? Папочка где-то сплоховал в своём воспитании? Никто из Пассионе не понял того, что случилось в следующее мгновение. Но Буччеррати и Бонно исчезли. И никто, кроме остальных двух капо Феррарелле, не мог предположить, где они находились.

***

Джина не хотела идти домой. Не хотела и опасалась туда идти. Она прекрасно знала своего отца и его умение узнавать нужную ему информацию. У ее квартиры уже наверняка ждали. Туда идти было нельзя. Несколько часов она бесцельно бродила по узким шумным улицам, а потом ноги сами принесли ее к старой лодке Буччеррати. В глубине души Джина надеялась, что он будет там. Она сама не знала причины, но единственным человеком, которого она хотела сейчас видеть, был Бруно. Мафиози, которого она совершенно не знала, тот, с кем она сегодня целовалась, тот, к кому ее необъяснимо влекло. Но его там не было. Джина вздохнула и уставилась на лодку, размышляя о том, сможет ли она привести ее в готовое для использования состояние и украсть. Она бы уплыла на ней куда-нибудь. А может и вовсе осталась в ней жить, изредка заходя в порты маленьких городков, чтобы пополнить запасы и продать наловленную рыбу. Ход ее утопических размышлений прервал звонок недавно приобретённого телефона. Джина уставилась на высветившийся незнакомый номер и горько вздохнула. Как и следовало ожидать. Отцу понадобилось всего пара часов, чтобы разнюхать все про ее жизнь, включая номер ее телефона. Джина нажала зеленую кнопку. — Что тебе надо? — Джина! — Голос Фуго звучал взволнованно. — Фуго? А как ты… Ладно, не важно. Что случилось? — Буччеррати и Бонно пропали. Остальные из Фераррелле скрылись. Мы не можем их тронуть, даже если сильно захотим. Если что-то им сделаем, начнётся война. Это была работа станда твоего отца, я уверен. Ты ведь знаешь, как он работает, сможешь нам помочь?! — Что??? Фуго, подожди, не так быстро! Что значит исчезли? Какой еще станд? На другом конце Паннакотта замолчал. — Сможешь встретиться со мной? Сейчас? Где угодно. — Да. Я буду ждать тебя у Кастель-дель-Ово. Буду там минут через 10. — Спасибо. Джина кинула трубку и побежала в сторону замка. Ее сердце бешено колотилось, и единственным, о чем она могла сейчас думать, был Бруно Буччеррати.