Лаборатория

Солнце поднимается над городом быстрее обычного. Во всяком случае, так кажется так и не сомкнувшему глаз учёному. Странное чувство, но спать он, кажется, и не хочет. Быстро собрав вещи, он покидает дом, надеясь, что в ближайшие дни будет тут уже не один. Осталось уточнить не так уж много моментов, но главный вопрос всё ещё открыт — выживет ли Ямада? Пока что он даже не может договориться с ловчими, ибо деньги они требуют сразу. Жизнь становится дьявольски сложна, когда перестаёшь играть по её правилам. Шота усмехнулся. Ему это даже по душе, вот только это не значит, что его Заши должен страдать. Его? Не очень хорошо звучит, но… Войдя в лабораторию, мужчина улыбался, пусть и всё ещё несколько скупо. Необычное зрелище, но кого волнует. Этот день слишком важен. — Утра, Заши, — разделяющая их дверь открылась. Освещение было будто более тёплым. Чем бы не кончилось это «сегодня», они оба и без того сделали достаточно, чтобы почувствовать нечто отдалённо напоминающее самое подлинное счастье. Когда его разбудили, Хизаши показалось, что он не спал вообще, просто прикрыл глаза на одно мгновенье, голова немного болела, а в теле была ощутимая тяжесть. Забрав листы и игрушки, Ямада подошел к двери, только протерев глаза. Конечно, сначала его отвели в столовую с невкусной зеленой жижей под названием каша, и несмотря на то, что вчера Хизаши ел только два раза, аппетита у него не было. Настроение портил еще и постоянный шепот за спиной, обсуждающий его отношения с Шотой. Это заметно выводило из себя. Так ничего и не съев, Ямада поднялся, направляясь к охране. Он не хотел здесь оставаться. Ямада так и не вернулся в камеру: его сразу повели в лабораторию, где закрыли в знакомой камере. Шота появился совсем скоро, и Хизаши почувствовал, как ему стало чуть легче. — Утро, — слабо улыбнулся он, выходя из камеры, — Когда эксперимент? Чем дольше, тем больнее. — Не терпится сбежать отсюда любым способом, ха? — уже и не удивляясь чужой торопливости, мужчина лишь усмехается, положив ладонь на плечо блондина. Он не мог сказать, что всё будет хорошо, но не мог и молча отправить Хизаши на дуэль удачи и смерти. В конце концов, сейчас они оба живы и находятся достаточно близко, чтобы смотреть друг другу в глаза. — Даже если вздумал лечь сейчас, то я, как твой куратор, должен находиться рядом, — с некоторой долей официальности сообщил учёный, ведь его текст для подопечных, отправляющихся под аппарат, был идентичен, но сейчас пред ним стоял далеко не рядовой представитель D-класса, так что., — И уж тем более, как любимый человек. — Я просто… — Ямада вздохнул, поднимая на Шоту грустные глаза, — Я не хочу уходить от тебя., — тихо говорит он, отворачиваясь. Паршиво, на душе слишком паршиво. Хизаши быстро отходит от Шоты, доставая листы дневника и игрушки, аккуратно складывая их вместе. Туда же отправляются рисунки: Шотокот, роза и последний портрет. — Чем дольше я с тобой, тем больнее мне будет без тебя, — Ямада поворачивается, сглатывая, — Да и если я выживу, то у меня будет больше шансов прожить эту ночь, если я выйду отсюда пораньше. Ему хочется обнять Шоту, уткнуться в плечо и не отпускать, но Ямада не должен этого делать, от этого лишь больнее. «Будь счастлив, ты этого достоин» «Видимо, нет» — ухмыляется про себя Хизаши. Никто тут не хотел покидать это место ни живым, ни мёртвым. Вернее, оставлять друг друга, но в то же время выбраться отсюда надо было обоим, иначе просто никак. Грусть Ямады постепенно оставила на лице учёного лишь тень улыбки, но он всё ещё был воодушевлён тем, как всё складывается. Во всяком случае, вероятность наилучшего исхода выросла пожалуй до наивысшей отметки. Выслушав откровения, Шота не переменился в своём мнении. Тихо двинувшись за Хизаши, Айзава кладёт руки на его плечи, без колебаний обняв, и наклоняется, отведя взгляд. — Можешь пообещать, что будешь доверять мне не меньше, чем сейчас, Заши? Умрёт сегодня Хизаши или нет — неизвестно, но едва ли это повод, чтобы лишать его, очевидно, единственно причины для искренней радости. Во всяком случае, так казалось представителю В-класса, который навис над единственным поистине ценным человеком в его жизни, коим тот умудрился стать всего за несколько дней проклятых плясок меж Адом и Раем. — Тогда ты пообещаешь мне, что прочтешь эти записи, только когда я покину лабораторию, договорились? — слабо улыбнулся Ямада, сжимая руки на халате ученого, — Но только… нельзя уйти от неизбежного, — он мягко оторвался от Шоты, поглаживая щеку Айзавы. — Я… я не хочу, чтобы ты запомнил меня таким грустным, я хочу улыбаться в твоей памяти, чем бы все это не закончилось. Я., — он тихо вздохнул, — ты дороже всех для меня, — он прикрыл глаза, на секунду замирая, — Хотя… Барсик может составить тебе конкуренцию, — хихикнул Ямада, убирая руку и отстраняясь. — А теперь пора за работу, Айзава Шота. Разыграем монету судьбы! Шота слабо усмехнулся под давлением мыслей о том, что весь этот энтузиазм звучит несколько натянуто, особенно если помнить о всём произошедшем в лаборатории. Да уж, когда всё кончится наилучшим образом, эти двое наверняка будут отсыпаться как проклятые. Вместе. *** Процедура изъятия причуды не особо отличается от испытаний, что Айзава проводил ранее. По крайней мере для самого испытуемого: пребывать в горизонтальном состоянии в ожидании появления каких-либо резко прогрессирующих осложнений. Впрочем, для Ямады был куда меньший шанс насладиться чем-то подобным, однако куратору всё равно придётся сидеть на иголках, нервно поглядывая на медленно уменьшающийся счётчик на экране. Так и произошло. На голову Ямады вновь надели тот же шлем, а Шота только и мог, что после включения аппарата сидеть рядом и пронизывающим взглядом пялиться на дисплей, будто именно тот является виновником всего происходящего. И всё это в то время меж пары несколько грубых ладоней учёного сжималась чужая. Время шло медленно. Это раздражало, но влиять на подобное было под силу разве что каким-нибудь Богам, а верить в подобное человечество давно перестало. Нервно поджав губы, мужчина опускает голову, скрыв напряжённый взгляд за чёлкой. Он сделал всё, что мог, верно? Теперь нужно только ждать. Хизаши глубоко дышал, закрыв глаза и просто ожидая. Сначала по телу разлился привычный жар, потом его тело парализовало, а в боках начало колоть. Ямада не мог пошевелить даже языком, но все же, на его губах застыла слабая улыбка, а мысли были сконцентрированы на чужих ладонях, что держали его за руку. Хизаши превосходно понимал — каждая секунда может оказаться последней, он чувствовал, как в его организме бурлит что-то неизвестное. Ямада даже был немного удивлен, ведь ожидал, что ощутит чувство потери особенности, но нет, ничего подобного. Блондин не считал время, просто ожидая конца либо причуды, либо жизни. Всё равно он рад, что попал сюда, не смотря на всё, что с ним приключилось. Он рад, что встретил Шоту. Челюсти нервно тёрлись друг о друга. Неделю назад Шота без проблем бы освободился от как минимум части стресса при помощи сигарет, но теперь всё, что он мог — молча прислушиваться, дабы вовремя уловить какие-либо пагубные реакции в чужом организме, и предотвратить тяжесть последствий. Безумие, но молча смотреть на смерть Ямады он попросту не смог бы. Однако, цифры медленно сменяли друг друга и постепенно осталось меньше одной. Косясь на время, учёный, казалось, даже перестал дышать. Руки непроизвольно крепче сжали чужую занемевшую ладонь. Удача? Мужчина слишком привык к тому, что вероятность выжить не превышает трёх процентов, а потому волнения было немало. Рано радоваться, но вместе с уходом считанных секунд на лице появлялось облегчение, пока аппарат характерным звуком не объявил об окончании процедуры, после чего из специального отсека показалась заполненная колба с концентратом причуды. Закрыв глаза, Айзава вновь опускает голову. Наконец-то можно расслабиться. Обоим. Усталый от нервов взгляд был переведён на блондина, с которым, кажется, тоже всё в порядке. — С днём рождения, Ямада Хизаши, — как-то даже слабее обычного, но не без тепла в голосе произносит учёный. Паралич спал раньше окончания процедуры, но на ее место пришла усталость, разливающаяся и заполняющая всё его тело. Двигаться Ямада не стал, просто дыша. Может быть, он слишком часто думал о своей смерти, раз ему почти не страшно, либо он просто смирился с тем, что происходит. Когда Шота сильнее сжал его руку, Хизаши лишь больше усмехнулся: похоже, ученый нервничал больше, чем он сам. Раздался писк, знаменующий окончание процедуры, а затем усталый, но счастливый голос ученого. — Скорее с днем не смерти, — слабо усмехнулся Ямада, открывая глаза и глядя на Шоту. — Я, вроде как живой, но вот эта бандура у меня на голове, мешает. Поведение Хизаши не походило на поведение человека, который чуть не умер, но… Хизаши не уверен, что он рад жизни. Ямада уйдет, совсем скоро ему вернут немногочисленные вещи, хотя Хизаши в этом не уверен, и он навсегда покинет Шоту. Ну, зато теперь не надо сдерживать причуду, ведь, хей, ее больше нет! — Не одно ли и то же… Устало поднявшись с место, учёный склоняется к блондину и, едва сняв шлем, прижимается губами ко лбу, приобняв свободной рукой. Раз Хизаши выжил, то дальше всё должно быть хорошо. — Можешь хоть сейчас начинать отдыхать. — отстранившись, мужчина коротко оглаживает подопечного по волосам, удаляясь к рабочему месту — Я обо всём позабочусь. Теперь нужно как можно скорее сообщить гончим о том, кого и где следует искать. И, разумеется, договориться о… сумме. Пара минут и весь воодушевлённый настрой учёного улетучился. Какого дьявола сумма так возросла? Он же уже собрал необходимую, но сейчас эти люди оправдывают эти огромные цифры тем, что иметь дела со свежеприбытыми из лаборатории, якобы, опасно? Что за бред?! Телефон ни в чём не виноват, но, кажется, его корпус чуть ли не трескался в хватке Айзавы. Очень забавно, судьба, очень. Оставить жизнь, но лишить шанса на её нормальную форму. Поистине щедро. Чуть ли не отбросив телефон, учёный глубоко вздыхает, вцепившись в столешницу. Теперь выходов почти нет. Да, он может продолжать одалживать и копить, но это займёт время да и долги нужно будет как-то отдавать. Вот ведь дьявол. Но за спиной Шоты был Ямада. Надо собраться. Ещё раз вздохнув, доктор выпрямляется и следует к дисплею. Хизаши говорил, что будет лучше, если он попадёт в свой район как можно раньше. Что ж, теперь непутёвый куратор может разве что какими-либо путями дать ему ресурсы, но не более. Дерьмо. Глаза нехотя поднимаются на экран, но, кажется, и там что-то не в порядке. Причуда определённо обратилась в тот концентрат, которым наполнена стеклянная ёмкость, но датчики показывают, что на момент снятия шлема в теле блондина всё ещё находилась всё та же причуда. Оборудование не должно выдавать такие неисправности. — Ямада… — одолевающие Айзаву сомнения лишь росли на пару с, казалось бы, уже истлевший надеждой — Наденька эту штуку на себя ещё раз. Раскрытые шире обычного глаза намертво пристали к показателям на экране, ожидая либо разгрома надежд, либо триумфа безумного плана, что был на гране появления в разуме учёного. Усталость, не сильная, но усталость — вот что испытывал Хизаши, с момента окончания процедуры. И грусть… когда его заберут отсюда? Когда настанет его последний миг с Шотой? Хизаши не хотел об этом думать. И не пришлось. — Что-то не так? Ямада насторожено глянул на Шоту, но все же сел, беря дрожащими руками шлем и очень аккуратно надевая его на голову — не хватало сломать в нем что-нибудь. Тонкие пальцы ловко затягивают лямки, крепко прикрепляя устройство к его голове, пока сам блондин не отрываясь глядел на прилипшего к экрану ученого. — Что-то с показателями, Шота? — тихо спросил он. Сначала Ямада подумал, что из-за сбоя его причуда осталась при нем, но… канцероген. Хизаши видел его сбоку — желтый такой, яркий. Губы плотно сжались в полоску, пока Ямада ждал ответа от ученого. Что стряслось? Может, сбой в программе? Или с его телом что-то не так? Какого черта Айзава молчит? Тревога нарастала с каждой секундой, что глаза ученого были прикованы к данным на компьютере. — Шота! Скажи мне что-нибудь! Айзава с трудом дождался, пока данные перезагрузятся, хоть для этого и требовалось, как правило, не более пяти секунд. Вот только результат оставил смешанные чувства: все показатели буквально кричали о том, что испытуемый всё ещё владеет причудой, идентичной той, что уже была извлечена всего парой минут ранее. Что это значит? И почему это вообще случилось? Такой чертовщины ещё не было зафиксировано ни у кого из других работников. Раз так, то, вероятно, причина кроется в индивидуальных экспериментах Шоты. Но он ведь просто предоставил организму Хизаши возможность выработать иммунитет к некоторым из возможных эффектов. … Организм продолжил экспериментировать даже без пособничества учёного? Бред, но сейчас ни опровергнуть, ни подтвердить это не выйдет. Мужчина задумался, сведя брови, так и не убрав взгляд от экрана. Блондина не выпустят из лаборатории до тех пор, пока в нём есть причуда. Это значит, что эксперимент повторится ещё минимум один раз. Но если выпадет опять дубликат? если Ямада попадёт не в те пятьдесят процентов и погибнет? Поджав мелко дрожащие от стресса губы, Айзава наконец переводит взгляд на подопечного, который было, кажется, спрашивал его о чём-то. Чтобы он не говорил, едва ли это важнее назревающих замыслов самого Айзавы. — Хизаши, слушай, — отпрянув от аппарата, в который доктор вцепился почти железной хваткой, он относительно несдержанно хватает собеседника за плечи, глядя в глаза, — Я не знаю, что произошло, но тебе придётся лечь ещё раз. Займёт это столько же времени, просто… — учёный нервно повернул голову в сторону выделившегося концентрата, а после вновь посмотрел на блондина, — Твоя причуда, не знаю отчего, но дублировалась. Пока оборудование определяет её в твоём теле — тебя всё равно не выпустят отсюда. Понимаешь? Ямаде потребовалось несколько секунд, чтобы осознать информацию, сказанную Айзавой. — Ты… уверен? Еще один эксперимент? А его организм выдержит подобное? Хотя, какая разница, его с причудой всё равно не отпустят. — Может, нам стоит проверить в действии? Хизаши говорили, что если он не применит причуду, но будет на грани, то цвет лампочки изменится на оранжевый, чтобы предупредить охранников о его намерениях. Ямада знал грань своей причуды, он мог подвести свой голос к ней и тогда, Шота может быть уверен, что это не сбой программы. Хизаши мягко провел по рукам Айзавы, снимая их со своих плеч и мягко переплетая пальцы. Если нужен еще один эксперимент, Ямада ляжет, если Шота уверен, Ямада ляжет, но… глупая ошибка, которая может убить его, ляжет тяжелым бременем на плечи ученого. Шота лишь кивнул, скорее даже на автомате, чем обдумано.Разумеется, ни в чём он не был уверен, но иного выбора попросту не было. А если всё и вправду получится… — Не нужно лишний раз напрягать охрану: они видят всё, что происходит с ошейником. Дыхание, скорее из-за привычно спокойного состояния, чем из-за усилий учёного, вернулось в свой русло, а с ним и самообладание. Он не может ничего обещать Ямаде, как и всегда, однако теперь игра явно стоит свеч. Нехотя расцепив ладони, мужчина вновь обращает взор к экрану. Опять минуты Ада. Если причуда дублируется вновь, то придётся докладывать выше. Тогда даже Шота не может предположить, что они решат сделать с таким образцом. С другой стороны, блондин может и вовсе умереть. Когда об этом думается теперь, то вероятность наилучшего исхода едва ли выше прежнего. Наверное, столько раз, сколько сегодня, Айзава ещё ни разу не нарушал как устав лаборатории, так и, откровенно, закон. Устройство было запущено. Куратор возвратился на стул рядом с кушеткой, несколько вымотано глядя на Хизаши, который выглядел ничем не лучше. Однако со временем учёный начал смотреть даже сквозь него, думая о предстоящем. Несколько нервно облизнув поджатые губы, Шота вновь и вновь продумывал план. Да, у него нет денег, чтобы нанять людей, но вот у его знакомого сомнительной наружности — вполне. Правда, придётся его как следует заинтересовать. Благо, кажется, у Айзавы есть то, что нужно. Ямада лег, стоило Шоте отойти от кушетки, и снова закрыл глаза, выравнивая дыхание. Вдох выдох. Уже, наверное, привычное тепло и покалывания проступили по всему телу, а парализация… ее не было. Только вялость вымученного организма. Веки закрылись окончательно, погружая его в полную темноту. «Будет забавно, если я сейчас усну, а потом мое сердце остановиться, и глаза я больше не открою» — заметил про себя Хизаши. Тело становилось тяжелее с каждой секундой. Он, наверное, не смог бы ничего сделать даже если бы захотел, но всё же, парализацией это не назовешь. Скорее это больше походило на то, когда Ямада возвращался уставший после особо сложного дня и падал на кровать, не желая двигаться. Ямада не спал, лишь слушая писк лабораторных приборов, да свое дыхание, которое перестало быть спокойным, а лишь более тяжелым. Спать, как же Хизаши хочет спать. Он не думает о шлеме, о эксперименте и смерти, которая буквально стоит слева от кушетки. Справа Шота. Ямада вымученно улыбается, пытаясь открыть глаза и посмотреть на Айзаву, но веки такие тяжелые… Хизаши не замечает, как сознание покидает его. На сей раз Шота мог не больше, чем в прошлый: молча наблюдать за тем, как теряет последние силы блондин. В ином случае можно было посчитать, что того покидает сама жизнь, но показатели на экране были в относительной норме. Не стоит беспокоиться. В конце концов, если он продолжит волноваться при едином изменении в Хизаши, то попросту перестанет быть обычным собой. Всё в порядке, он просто спит, что немудрено после таких моральных и, пусть и менее ощутимых, физических нагрузок от процесса извлечения причуды. Эксперимент окончился уже без внимания Ямады: тот пребывал в глубоком сне, а Айзаве незачем было его беспокоить. Возможно, такое дьявольское везение ещё припомнится им обоим, но, кажется, всё прошло достаточно хорошо. В теле причуды не было, а в отсеке красовались два идентичных концентрата. Избавившись от шлема, учёный приподнимает ослабевшее тело и сам пересаживается на кушетку, предоставляя бедра в качестве своего рода подушки. Прищуренные веки дрожали от усталости, но мужчина гнал от себя лишние мысли, заставляя разум держаться в резвости. Теперь дело за тем самым знакомым Шоты. Интересно, у него всё ещё остался номер этого шумного коллекционера? Со вздохом Айзава опускает ладонь на светлые волосы, поглаживая. Номер остался. палец тянется к кнопке вызова. Что ж, сыграем с госпожой Удачей ещё раз. Нужно быть максимально убедительным, чтобы добиться желаемого. *** Иеясу Токугава считал, что в своей жизни он смог получить то, что многие представители даже его класса считали богатством. Наследник богатой семьи, который имел невероятный нюх на хороших знакомых и выгодные сделки. Каждая купленная акция или земля как минимум окупила себя, а чаще всего и в десятки раз. Он смог взять под свое крыло далеко не одну компанию и заставить ее работать так, как было бы выгодней всего. Не удивительно, что такой человек, снимающий главные сливки, был коллекционером многочисленных причуд, да и часто покупал людей с мутациями. Иеясу входил в немногочисленное число А-класса, не относящегося к людям как к рабам. Он содержал их в благополучии, а те работали на него, используя свои мутации как можно лучше. Этот коллекционер повидал в жизни всякого. И всё же Токугаву можно было удивить. Например, звонком Шоты. Айзава… хм, как давно этот мрачный, но честный мужчина, случайно спавший его много лет назад, выходил с ним на связь? Давно, наверное, несколько лет назад. И что же ему надо сейчас… В любом случае, Иеясу готов помочь ему, вернув долг. Мужчина снимает трубку. — Алло, Айзава. Гудки были недолгими, что, впрочем, и неудивительно. Шота знал, что звонок поступает на телефон лично самого Токугава не сразу, ибо мало ли какой человек захочет из корысти или случайного стечения обстоятельств связаться именно с ним. — Приветствую. — ответ был достаточно сухим, но рука учёного несколько нервно поглаживала чужие волосы, — Не уверен, нужны ли тебе любезности, Иеясу, так что перейду сразу к делу: у меня есть образец редкой причуды, которая тебя явно должна заинтересовать. Сущность её заключается в увеличении громкости и силы звуковых колебаний, так что можно и речи с трибуны читать, и здания, при желании, сносить. Но тебя, как коллекционера, всё это не в первую очередь волнует, надо полагать. В любом случае, я могу предоставить её тебе. — Ох, какие мы серьезные, — Иеясу откинулся в кресле, ухмыляясь, — узнаю того мрачного студента, сидящего одного в баре, — хмыкнул он. — К чему такая спешка? Видно, дело какое-то срочное. Хотя… ты всегда был не многословен, — Токугава прищурил глаза, глядя на один переливающийся концентрат. который хранил в своем кабинете из-за его приятного цвета. — Причуда по твоему описанию интересна, но она явно не бесплатная, по доброте душевной такое не отдают, так что, вопрос цены, дорогой ученый. Молча выдохнув, мужчина и сам невольно вспомнил студенческие годы и их первую с Иеясу встречу. Уже тогда он был изворотливым и излишне общительным для А класса, которым плевать на весь мир, что населяют люди более низкого класса. Впрочем, этот старик тоже не был пленником совести, иначе попросту не выжил бы средь себе подобных. Однако, Айзава не стал бы и смотреть в его сторону, будь Токугава окончательно лишён положительных черт. — Цена будет по итогу выливаться в деньги, но куда меньшие, чем если бы ты купил такую на торгах. — на мгновение замолчав, Шота не был волнения глянул на Хизаши: тот всё ещё крепко спал — Если кратко, то сегодня в D-район из здания лаборатории должен быть вывезен тот, у кого эта самая причуда и была извлечена. Нужно будет его оформить в качестве раба, тут же выкупить от моего имени и отвезти ко входу в здание лаборатории. — Хм, — Иеясу нахмурился. — Как ты можешь отдать мне причуду, которую извлекли? Она нужна лаборатории, так что ты точно что-то недоговариваешь, Айзава. Не забывай, меня так просто не развести. Токугава откинулся в кресло, задумываясь, Шота не был похож на человека, который бы рисковал кражей причуды, так что что-то было не так. А сама просьба… была выгодной для него. Он бы лишился долга за спасенную от киллера жизнь, да и получил редкую причуду по невероятно низкой для нее стоимости, ведь, как никак выкуп отловленного по заказу раба и привоз его на адрес, был намного дешевле причуды, которую надо было изъять, подготовить к продаже и окупить. Однозначно выгодно, но он должен проверить. Что же, на слово этот старик всё ещё никому не доверяет. Тем лучше — дольше проживёт. Сдержанно усмехнувшись, учёный продолжил разговор. Не было стопроцентной уверенности в том, стоит ли сразу раскрывать все подробности функционирования здешний процессов, однако, кажется, чем больше узнает Иеясу, тем легче этим двоим будет договориться, а то ведь не ровен час за бесплатным сыром замаячит и мышеловка. — Видишь ли, благодаря моим стараниям, вместо единичного экземпляра причуды появилось два. — слукавив, Шота отвёл взгляд на концентраты, мирно ожидающие своего часа, — А так как у меня сложились определённые планы на… этого представителя D класса, я решил не упускать возможность. Странные речи даже для ушей самого Айзавы, и всё же, кому-кому, но Иеясу не стоит знать, насколько Шота может оказаться прост в своих чувствах… Хотя, зная сообразительность и колкость Токугавы, учёный предусмотрительно чуть дальше отвёл динамик от уха, ожидая услышать с того конца либо смех, либо что похуже. — Оу, — Токугава улыбнулся еще шире, — у меня сложились определённые планы — всегда буду описывать так тех, кто мне понравится, не так ли, Шота. Кто-то смог ослабить защиту ледяного сердца, и мне даже не терпится увидеть кто. Можешь прислать мне документы, я рассмотрю его и решу как всё устроить, — Иеясу вывел компьютер из спящего режима. — Или просто отправь мне имя фамилию возраст и фото, а я пробью его в базе данных D-класса, — он слегка нахмурился. — Надеюсь, ты не врешь мне, Айзава, и я получу свою причуду, иначе, — пальцы постучали по столу, — я быстро найду и тебя и твоего раба. Мой человек будет ждать тебя на стойке регистрации в лаборатории, когда твоя смена закончится. Кодовая фраза, чтобы не перепутал: «Не сходить ли нам в бар Джимми» — коллекционер усмехнулся. «да, Шота, тот бар где мы встретились» — мысленно добавил он. — «И все-таки интересно, кто же зацепил эту ледышку» Айзава только и ухмыльнулся чужой схваченности в подобных делах. Это не удивляло, но заставило лишь ещё раз убедиться в двуличности мира, ведь всё это — максимально обыденно, но при этом как бы незаконно. Смех один. Но учёный согласен играть и по таким правилам, лишь бы спасти того, кто не по собственной воле родился в статусе жертвы этих самых правил. Отняв телефон от уха, Шота отправляет уже несколько дней висевшие в собственных документах данные Хизаши по нужному адресу. — Не помню, чтобы хоть раз заставлял тебя сомневаться в правдивости каждого своего слова. — доктор возвращает устройство к уху, кажется, уже привыкнув к разговору с этим человеком — К тому же, мы оба возымеем со всего этого выгоду, старик, даже если на деле больше ни разу не выпьем в том баре. В жизни Шоты не так много событий, чтобы он так просто забывал о подобных названиях и встречах, от которых сейчас зависит жизнь не лично его, но, пожалуй, самого дорогого человека. Иеясу хмыкнул, увидев письмо, пришедшее ему на почту почти моментально. — А ты правда спешишь, Айзава. Есть ли причины такой спешки, а, милый друг? Токугава щелкнул мышкой, открывая полноценную анкету D-класса. С фотографии на него смотрели яркие изумрудные глаза, и Иеясу присвистнул, оглядывая лицо D-класса. — А вкус у тебя неплохой, хочу отметить, — хмыкнул он, переводя взгляд на показатели, — Хизаши Ямада, значит… миленький. Такие на дороге не валяются, — он открыл переписку с ловцами, с которыми был на короткой ноге после всех покупок, и начал обычный диалог, который повторял уже миллионы раз, но какое было его удивление, когда ему передали, что уже есть один заказчик, и скорее всего будет торг. — Шота, ты же уже обращался к ловцам, не так ли? Лучше сними предложение, во избежание проблем от этих жадных ловцов С-класса. Они и так уже учуяли, что это хорошие деньги. — Обычно те, кто возвращается из лаборатории в родной район, долго не живут, ведь вряд ли тамошний контингент совестливо не тронет вещи того, кто с большей вероятностью скончается в первые же дни после исчезновения. А без денег и крыши над головой шансы умереть велики так же, как и твоя страсть к дорогим причудам. — на редкостью развёрнуто пояснил Шота, намеренно упомянув о выгоде для Иеясу. Комментарии же его по поводу Хизаши учёный учтиво проигнорировал, лишний раз убедившись в том, что блондин при любом исходе не останется без стороннего внимания, хотя сам, кажется, и близко не считает себя красивым. Иронично. И больно. — Понял. Система гончих поистине строилась на исключительной выгоде и дойке заказчиков, ибо алчность уже давно просочилась во все классы с разве что с разной долей откровенности и величины. Айзава отменил запрос, так и не дав ответа на счёт увеличившейся суммы заказа. — Интересно, с такими как ты они тоже торгуются? — заметно спокойней, но всё ещё устало спросил мужчина, глядя то на светящийся экран телефона, то на мирно спящего Хизаши, чьи спутанные волосы до сих пор не были обделены лаской чужих рук. Впрочем, от этого спокойней себя чувствовали оба участника процесса. Хмыкнув на такой развернутый ответ, Иеясу продолжил торговать с этими любителями наживы. — Они со всеми торгуются, старый друг. Но со мной знают, что лучше не борзеть. Еще пару сообщений, и цена устанавливается. Если бы на месте Токугавы был тот же Шота, то дальше бы последовал очень долгий разговор о разных мелочах, но уже из-за того, что Иеясу имеет неоднократный опыт использования данный услуг, подобные детали выработались и не нуждаются в объяснениях. Токугава лишь отправил короткое сообщение. — Итак, Айзава, я хочу сказать тебе три вещи. Первое: можешь считать, что этот уже пацан твой. Второе: если ты до сих пор не выпустил его из стен лаборатории, то делай это сейчас же. Третье: не надо ждать никого у рецепшена. Уж больно мне интересно, кто смог преодолеть твой лед за 5 дней, так что свидимся. Иеясу усмехнулся и повесил трубку, перед тем как Айзава смог бы ему возразить. Лишний раз убеждаясь во влиятельности чужого положения, учёный смиренно слушает план до момента, пока в нём внезапно не начала фигуровать встреча коллекционера с Ямадой. Успев лишь уловить привычную хитрость чужой интонации, Шота опускает руку, осуждающе глядя на телефон, будто бы уже отключившийся от связи Иеясу ощутит это. Интересно, ха? Может, ещё и дату в календаре обвести следует? Но, с другой стороны, мужчина понимал, что этот толстяк максимум выкинет пару сомнительных шуток в своей манере, которые, впрочем, могут вогнать неподготовленного Хизаши в неловкое положение. Да и… следует ли вообще говорить обо всём этом? Бояться нечего, а тратить время на попытку объяснить, что за сегодня блондину предстоит покататься по городу, пребывать в компании сомнительного коллекционера и в итоге поселиться в одном доме с куратором, было, прямо сказать, не лучшим планом. Хизаши бы сейчас только спать и спать, но даже этому простому пожеланию не суждено сбыться: Иеясу сказал поторапливаться. — Заши, — выдержав паузу, Айзава устало вздохнул, проводя ладонью по чужим волосам, а после слегка похлопывая спящего по плечу, — Пора собираться. Хизаши тихо застонал, не желая просыпаться, и лишь уткнулся куратору в живот, явно не особо понимая, что происходит, хотя… через пару секунд до него всё же доходит, что-то не так. Или как раз таки так? Неважно… Хизаши повернул голову и открыл глаза, щурясь от света. — Ммм? Шота? Всё закончилось? Ямада присел, потирая глаза и стараясь сбросить остаток сна. Усталость всё еще присутствовала. Ну да, всё же он перенес два эксперимента. — И какой результат в этот раз? Хизаши повернулся к Шоте, глядя на него своими красными от лопнувших капилляров глаза. — И что теперь, Айзава? Расставание — вот что… они с Шотой разойдутся навсегда, и Ямада скорее всего, умрет в эту же ночь, хотя у него есть время. — Стоп, Шо, сколько я проспал? Если много, то да, он труп. Живой труп. Блондин только проснулся, но уже усыпал своего покровителя вопросами, на которые, впрочем, не всегда нужен был ответ. Пользуясь тем, что Ямада проснулся и наконец оторвался от «подушки», Шота поднимается с места тратит считанные секунды на то, чтобы сгруппировать все данные о последнем эксперименте и отправить их в базу, тем самым дав охране повод поспешить к выходу из лаборатории, дабы отвести Ямаду сначала на снятие ошейника, потом на выдачу оставшихся вещей, а потом прямиком в D-районы. Но теперь с ним наверняка всё будет хорошо. — Не более получаса, не беспокойся. — мужчина перевёл машину в спящий режим, после всецело обращая внимание на Хизаши, вновь приблизившись. Хоть и было осознание, что Хизаши теперь едва ли угрожает опасность, мысли о стрессе, что предстоит испытать ему в пути, не покидали. Но облегчить эту ношу ещё больше Айзава не мог. «Меньше знаешь — крепче спишь» — простая и всё ещё рабочая истина. Мужчина запустил ладонь в светлые волосы и прижал Ямаду к себе, обняв. — Таким людям, как ты, Заши, не может бесконечно не везти. — произносит Шота, максимально размыто делясь уверенностью в том, что будет дальше. Говорить напрямую опасно, но и просто молчать, отправляя подопечного и просто любимого человека, как думает сам Хизаши, на верную смерть, Айзава не мог. Ямада вздохнул, сжимая халат Шоты на спине и утыкаясь в изгиб шеи и сдерживая всхлипы. Если он выживет, то падет, падет так низко, что никому и никогда его будет уже не достать. — Я люблю тебя, — тихо шепчет он, прижимаясь к Шоте как можно крепче. — Прочтешь записки позже. Это всё, что я могу тебе дать. Но, поверь, Шота, я безмерно благодарен тебе за каждое мгновенье, что ты провел со мной. Я правда никогда не был так счастлив, как в последние дни, в этих стенах твоей лаборатории, — последнее уточнение было очень важно. Он бы ни за что не захотел бы оказаться опять с Сабуко. Но тот мерт. Аоки не тронет его больше никогда. И это заслуга Шоты, а мораль в их мире слишком устаревшее понятие. Раздался стук в дверь — за ним пришли, и Хизаши оторвался от Шоты, глядя тому в глаза. Их время вышло. Ямада прерывисто вздохнул, удерживая слезы, и наклонился вперед, оставляя на губах Айзавы легкий поцелуй. — Увидимся на том свете, надеюсь, будем вариться в одном котле, — слабо улыбнулся он, подходя к двери. Та немедля распахнулась, и Ямада сделал шаг вперед, навечно покидая лабораторию Айзавы Шоты. Шепот — вот что шлейфом тянулось за Ямадой, пока его проводили мимо камер, по специальным коридорам в помещение, где с него снимут ошейник. Но, вот они уже подошли к массивной, металлической двери, куда даже некоторой охране было нельзя. Ошейник на Ямаде пипикнул, и после прошло около минуты, перед тем как дверь открылась. — И всё же, ты выжил, — прошипела женщина, встретившая его на пороге в темную комнату. — Один из вас пройдет с ним, во избежание проблем. Правило простое — лишнее движение — стрелять на поражение. Всё равно он уже бесполезен. Хизаши тяжело сглотнул, после чего зашел в комнату, пока один из охранников следует прямо за ним. Ямада спиной чувствовал, что дуло направленно прямо на него, и щадить блондина не станут. — Стоять, — коротко приказала видимо все же женщина ученый. Хизаши не медля замер, останавливаясь как вкопанный. Ни одного лишнего движения. В-класс взяла что-то со стола, и подошла к ним. — Повернись спиной и встань на колени, я не намерена тянуться ради тебя. Развернувшись на пятки, Хизаши аккуратно встает на колени, вытягивая руки по швам. В его лоб нацелено дуло, и всё, что может Ямада, лишь молиться, чтобы охранник случайно не спустил курок. Холодные пальцы женщины, подцепляют ошейник и что-то прикладывают к нему, расстегивая. Она отходит, кладя приборы на стол, но Хизаши всё еще не двигается. Не разрешили. — Можешь забирать его и вести на выдачу вещей, — бросает она, и рука немедля хватает Ямаду за плечо, резко подымая. Снова коридоры, белые, гладкие, аж глаза болят. Они идут достаточно долго, видимо обходя лаборатории. Ямада слегка прикрывает глаза, не замедляя шаг. Он знает, что теперь в нем нет вообще ничего, что было бы ценно для лаборатории, хотя в ней остается сердце Хизаши. Потом оно уедет домой и вкусно поужинает, отдохнет, а завтра у него будет уже другой подопытный, которого оно попытается спасти, пока Ямада… подает в пучину греха. По телу бегут мурашки от понимания того, куда он пойдет работать в ближайшее будущее, и это просто ужасно. За всеми этими мыслями Хизаши даже не заметил, как они подошли к месту назначения, и когда конвой остановился, Ямада чуть не влетел в впереди идущего охранника, но вовремя успел остановиться. — Проходи, но учти, попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус, убьем моментально. Ямада слабо кивнул, всем своим видом показывая, что у него нет ни одной задней мысли, всё равно его в любом случае отпустят. Когда он вошел в комнату, сидящая пожилая женщина оторвалась от какого-то устройства, подымая на него глаза, которые удивленно расширились. — Живой? «Видимо % выживших даже меньше, чем сказал Шота» — тихо отметил по себя Ямада. — Здравствуйте, мое имя Хизаши Ямада, я поступил сюда пять дней назад и пришел забрать свои вещи, — тихо сказал он, плавно подходя к стойке, за которой та сидела. — Ох, пять дней назад… — женщина вздохнула, — ну, милок, скорее всего твоих вещей не осталось. Мы почти не храним одежду. — Но… в чем мне идти? — пролепетал Ямада, нервно теребя рубаху, которую он должен будет сдать. Женщина несколько секунд оглядывала Хизаши, после чего потянулась к одному из ящиков, доставая зеленый потрепанный свитер и черные штаны. — Вот это должно подойти, — хмыкает она, протягивая Ямаде вещи, и после чего уткнулась в планшет. — Переодеваться придется прямо тут, но я не смотрю, — так что давай быстрее. Щеки Хизаши вспыхнули, но ничего говорить он не стал, как можно быстрее начиная переодеваться. Женщина тихо вздохнула: «Тощий, очень тощий». То маленькое количество людей, что приходили к ней, и то количество одежды, что она получала, показывало на лицо всю смертность во время экспериментов, и она была по истине ужасающей. Когда же Ямада одернул свитер, он повернулся к ней, слегка кусая губу, и как будто собираясь с духом. — Что тебе? — вздохнула женщина, снова убирая планшет. — У… у меня был телефон… маленький такой… его выбросили? Это одна из надежд Ямады, возможность получить хоть какие-то деньги, ведь те, что были у него, точно забрали. Женщина вздохнула, наклоняясь и доставая коробку с разными потрепанными гаджетами. Они не были нужны лаборатории, да и было их мало, так что она хранила их на всякий случай, выбрасывала только через неделю, когда была уверена, что хозяин мертв. — Должен быть тут, — тихо говорит она, протягивая эту коробку. Я в нее складывала все поступившие в тот день телефоны. Ямада с надежной подошел к коробке, ища глазами свою потрепанную гладами мобильную трубку. Губы растянулись в улыбке, и он быстро забрал свою вещь. — Спасибо. Он кланяется и выходит из комнаты, где его ждет конвой. Пора возвращаться в D-район. *** Ему вручили его документы и вытолкали на улицу. Буквально. Просто открыли дверь и выкинули, как шавку. Ну, по сути, для них он и есть шавка. Тяжело вздохнув, Хизаши внимательно осматривается вокруг, пытаясь сообразить где он находиться. Благо, любой желающий выжить D-класс знает свою территорию наизусть, чтобы суметь выбраться из любой части города. Хизаши вздыхает, сжимая в руке лежащий телефон, и переходит дорогу. Ему надо найти ломбард. И, может, всё же зайти к себе на квартиру. Ему повезло дважды сегодня, может, повезет и третий. Раньше говорили, что Бог любит троицу, правда в самого Бога мало кто теперь верит. Кстати, один ломбард был рядом с его домом, так что, Хизаши знает куда пойдет. Главные правила выживания: не ходить по переулкам, не вмешиваться ни в чьи дела, не думать о том, что способно вызвать в тебе эмоции, которые здесь являются слабостью. Хизаши идет, глядя перед собой, иногда до него доносятся крики других людей, но это его не касается, у него есть цель, и ради ее выполнения, Ямада давит в себе постоянно проскальзывающего в голове Шоту. Нет, он не может думать о нем сейчас: Шота спас его, значит Хизаши должен приложить все усилия, чтобы труд Айзавы не пропал даром. Он уже недалеко от дома и на пустой улице — время сейчас рабочее — и в этот момент кто-то кладет ему руку на плечо. Хизаши хочет ее скинуть, но… — У меня есть шокер и огнестрел, будучи я на твоем месте, я бы не упирался, — раздается тихий мужской бас. Хизаши застывает на месте. Покорность. Главное качество — покорность. — Сейчас ты поворачиваешься на месте, и мы спокойно садимся в машину, никто не брыкается, и никому не становится больно, договорились? — Хизаши коротко кивает, не произнося ни звука, а затем медленно поворачивается, глядя на машину. На вид это обычная машина D-класса, только вот… она явно в хорошем состоянии, а так же ее окна тонированы. В их классе никто не тонирует окна. «Ловцы» Хизаши поджимает губы, но делает несколько шагов к задней двери, проходя мимо остановившегося мужчины. Он знает, что если закричит, ему никто не поможет. Он не помогал бы сам… Незнакомец услужливо открывает дверь и Ямада садиться, сразу же пристегивая ремень. Покорность. — Это точно он? — ухмыляется женщина за рулем. Мужчина садиться рядом с Ямадой и достает похожий на тот, что был у женщины, что выдала ему одежду, предмет. — Сейчас сверимся, — он открывает файл, и Хизаши видит собственное фото. — Повернись-ка ко мне лицом. Хизаши немедля исполняет приказ. Несколько секунд ловец просто осматривает его лицо, а затем его глаза слегка расширяются. — Что это? — немного зло говорит он, проводя большим пальцем по губам. Хизаши рефлекторно отпрянул назад, избавляясь от руки. Мгновенье, и до него находит, что рассматривал мужчина — шрамы. У него остались шрамы после зашитого рта, и их нет на фото. Хизаши низко опустил голову, сжимая ткань штанов. Ему остается лишь надеяться, что ловцы не очень злы. — Повторю вопрос: это он? — Да. Но у него над губами шрамы, которых не было. Женщина наклонилась вбок, открывая бардочек машины и доставая что-то. — Вот. Пусть наденет, — она кидает на заднее сиденье медицинскую маску и трогается с места. — Не думаю, что Иеясу придаст этому значение. Он всегда выбирал людей с чем-то особым, не обращая внимание на внешность. — Но у них была мутация, а у этого ничего нет. — Может есть, откуда нам знать. Видимо, этой паре было абсолютно всё равно, что Хизаши их слышит, но возражать Ямада не стал. Аккуратно взяв упаковку с маской, он открыл ее и надел, скрывая лицо. Ехали дальше они в тишине. *** Хизаши смотрел на штамп с своих документах. Раб. Теперь он раб. Хотя тут написано слегка по-другому: «представитель D-класса, проживающий в районе более высокого у своего представителя. Оплачивает еду и кров собственным трудом» Раб короче, яснее и реальнее. А еще рабство подтверждает ошейник, что ему нацепили на шею. Хизаши не имеет право его снимать. Только его господин может это позволить. Женщина и мужчина стоят недалеко от него и разговаривают друг с другом. Чисто теоретически, он может попробовать сбежать, чисто практически у них оружие, так что, нет не может. Колокольчик зазвонил. В помещение зашел достаточно пухлый мужчина и оглядел комнату. Взгляд его остановился на Хизаши, и они посмотрели друг другу в глаза, но Ямада тут же опустил голову, как это требовалось от них. Ловцы сдвинулись с места, сразу же, как мужчина зашел. Женщина к Ямаде, а мужчина к пришедшему. — Подъем, за тобой пришли, Рапунцель, — хмыкнула она, пристально глядя на Хизаши. Тот сразу же поднялся, направляясь к мужчинам, и замечая, как пришедший пухляш отчитывает им деньги. «Продали как вещь» — стиснул зубы Ямада, но промолчал. Ему здесь слово не давали. — Пойдем, Хизаши Ямада, — ухмыляется его хозяин, нам есть что обсудить. Хизаши лишь вздергивает подбородок. Нет, ни за что он не будет называть этого человека хозяином, и никогда он не будет принадлежать ему, ведь уже принадлежит другому человеку. — И о чем же вы хотите говорить? — холодно отвечает Ямада, шагая рядом с мужчиной к машине. — Я не уверен, знают ли меня в ваших кругах, но, я — Иеясу Токугава, один из самых влиятельных представителей А-класса. Хизаши лишь поджимает губы. Между ними пропасть. Токугава подходит к машине и из нее сразу же выбирается водитель, чтобы открыть дверь и смотрит на Ямаду. — Он будет сидеть со мной, — спокойно говорит Иеясу, проникая внутрь автомобиля. Ямада ныряет за ним, ощущая недовольный взгляд водителя. Меньше чем через минуту, они едут. Салон автомобиля очень открыт, а водителя отгораживает стена с тонированным окном, и Ямада не может не озираться по сторонам, рассматривая убранство, сделанное внутри машины. Он никогда такого не видел. — Итак, Ямада, — начал Иеясу, обращая на себя внимание Ямады. — Ты побывал в лаборатории и остался жив. Расскажи мне о том, что там было. Хизаши замер, несколько секунд глядя на Токукагу. «Как он так быстро всё узнал? Прошло не больше двух часов с моей выписки. И что я должен ему ответить? Я не хочу говорить о Шоте…» — У меня был хороший куратор, он смог добиться достаточного иммунитета у моего организма, чтобы я выдержал эксперимент. Для этого каждый день проводились испытания. Достаточно. Это всё, что Иеясу стоит знать. — Хм, а можно поподробнее о кураторе? — Токугава перекинул ногу на ногу и улыбнулся. Как сухо, прямо как и Айзава, хотя блондин и напоминал более разговорчивого человека. «Не хочешь сболтнуть лишнего? Разумно, разумно» — Он серьезно относился к своей работе и был внимателен к подопечным, — спокойно отвечает Ямада, но его глаза бегают, а маска не полностью скрывает проступивший румянец. — И всё? — ну же, Ямада, не будь букой, расскажи Иеясе всё, ему нужно как-то подшучивать над Шотой. — Да. — Ты ничего к нему не испытываешь? Хизаши кажется, что его сердце пропустило удар. — Какая разница? Я все равно его не увижу. — Просто я хочу отдать тебя одному ученому… — Что? Глаза Ямады загораются огнем надежды, и Иеясу понимает, что Шота нашел в этих изумрудах. Но он бы не был собой, если бы не решил пошутить. —Ага, Сабуко Аоки говорил о тебе, так что я решил сделать ему сюрприз, — ухмыльнулся он, но он сразу насторожился, стоило дикому страху заплескаться в глазах Ямады. Правая рука, ранее мирно лежащая на колене, метнулась вверх, прикасаясь к шрамам, скрытым маской. — Сабуко…? Он… он же мертв… Взгляд метнулся на ручку двери. Лучше под колеса, чем к нему, лучше насмерть сразу чем снова в те руки. — Сними ее. Сними маску, — раздался чуть осевший голос Иеясу. Ямада несколько мгновений смотрел на коллекционера, после чего дрожащими руками отодвинул маску на подбородок. Токугава внимательно осматривал губы Хизаши. Шрамы. Их не было на фото. Их не оставил Шота. Их оставил Сабуко, и Иеясу уверен, что это не все, что тот сделал с Хизаши. Коллекционер прикусил язык. — Прости. Я не отдам тебя ему. — «Тебя ждет Шота, который найдет способ убить меня, если я сделаю нечто подобное» Хизаши замер. Перед ним что… извинился А-класс? Похоже, при том ударе по голове, которым его обеспечили при захвате, он впал в кому, иначе роман с В-классом, добрую женщину на выдаче вещей С-класса и извиняющегося А-класса, объяснить никак нельзя. Ямада надел маску обратно, не проронив ни звука. — У тебя есть хобби? — решает сменить тему Иеясу. — Я рисовал в лаборатории. Мой куратор дал мне листы и карандаши, — тихо ответил Ямада. — И что ты рисуешь? — Почти всё, мне нравится видеть как пустой лист становится чем-то большим, заполняет себя, как человек знаниями. «Это точно D-класс?» — Хах, кстати, как звали твоего куратора? — общий знакомый отличный способ разговорится. — Айзава Шота, — тихо отвечает блондин, отводя взгляд. — Он мне жизнь спас, знаешь? — Правда? — Ямада встрепенулся, глядя на Иеясу. - Как? — О, это отличная история, — Токугава откинулся на кресло, начиная рассказ. — Тогда молодой студент культурно выпивал в баре, чисто из принудительной вежливости составляя компанию одногруппникам, а этот кусок сала, — он показал на себя, — бухой в стельку, уединился с дорогой профурсеткой, — Иеясу не заметил, как Ямада изменился в лице, на этом слове, ведь сам блондин ей чуть не стал. Хотя, еще рано говорить, — а потом сбежал от взора телохранителей. Так как тот квартал и соседние целиком были отданы под всякие бары, казино и прочие заведения, затеряться вечером выходного дня было несложно. Посредством случайности этот чёрт подсаживается к Шоте, которому посчастливилось отсесть подальше от одногруппников. Как видно, счастье длилось недолго. Айзава мало что отвечал, но толстяку было весело и без активного участия собеседника. И так пару часов, после чего немолодого человека начало клонить в сон. После этого Айзава, подмечая, что одногруппники давно вырубились или разошлись, по доброте душевной тащит это тело к себе домой, ибо близко. На утро я выглядел не лучше вчерашнего на фоне похмелья, но с трудом таки сумел понять, что к чему. Позвонил телохранителям, те прилетели как пули, а ещё позже вскрылось, что прошлой ночью в тех кварталах пристрелили какого-то старика, внешне похожего на меня. Итог: Шота, сам того не подозревая, спас этого человека от киллера. Вот так. — Это очень на него похоже, — улыбнулся Ямада, потупя взор и глупо улыбаясь, благо за маской этого не было видно. — Хотел бы я хоть как-то отплатить ему за всё, что он сделал. Но, увы, я никто и звать меня никак… — он грустно усмехнулся, — бездарен, глуп и уродлив. Что во мне можно найти… Иеясу так и замер. — Что с твоей самооценкой, черт возьми не так? Ты в курсе, что, половине женщин В-класса сначала надо пройти по куче салонов, чтобы выглядеть как ты, а ты мне заявляешь, что плохо выглядишь? — А? — И это при условии, что ты сейчас вернулся из лаборатории, где нет нормального душа и питани — живот Ямады заурчал, заставляя того покраснеть. Он не ел с самого утра. — я. — П-простите, я- — Всё в порядке, — Токукага открывает небольшой ящичек, который оказывается холодильником, — и достает корзинку с мытыми фруктами. — Угощайся. Хизаши робко берет один нектарин, и кусает его. По салону разносится слабый стон. — Он такой сладкий! Иеясу просто смотрит на это зеленоглазое чудо, и понимает, что Шота нашел в нем. Токугава общается с ним совсем недолго, но глядя на то, как блондин сияет от одних только фруктов, он чувствует желание оплатить все расходы этого человека. Взгляд падает на бумагу, и Иеясу приходит отличная идея. Вскоре он отдает записку со списком того, что ему нужно, водителю. В течении следующего получаса машина останавливается несколько раз, а в салоне оказывается большой пакет, в который Ямаде заглянуть не дают. Иеясу просто кладет туда записку и говорит, что Хизаши должен посмотреть мешок только дома. Но, наконец, они приезжают и выходят из машины, Ямада держит мешок в руках. Они стоят в тени от огромного входа, и Хизаши понимает — это лаборатория. *** В последние мгновения перед тем, как Хизаши скрылся за дверью, учёному вновь стало не по себе: вдруг всё опять пойдёт не так, а блондин либо погибнет, либо исчезнет восвояси? Впрочем, даже если подобному и суждено случиться, то Шота и так сделал сверх того, чего даже сам от себя ожидал. Вернув расплывшийся разум на место, мужчина обнаружил себя уже несколько минут как стоящим перед закрытым проходом. В помещении царила та же тишина, что была вечным спутником Айзавы до встречи с совершенно случайным представителем D класса, выделяющимся для других разве что наличием причуды. Но теперь всё это стало таким пустым, и Шота замечательно понимает, почему. Ведь нужно же чем-то жертвовать, чтобы по итогу получить такое несметное богатство, о котором никогда и не мечтал. Теперь мысли о грядущем не утяжеляли голову, а мягко согревали. В этом мире так мало законности, что совесть и близко не могла подкрасться к разуму доктора. Он всё сделал верно, а потому с вопиюще неприличной радостью готов пожинать плоды своих трудов. Или не совсем своих: кто знает, отчего аппарат дублировал причуду. Однако, если в этом таки «вина» Айзавы, то он всё же сможет спасать жизни, а уж дублированные причуды с лёгкостью станут подспорьем в этом деле, если не наглеть. Но всё потом. Хизаши, кажется, хотел, чтобы его куратор прочёл некие записи, верно? Учитывая обстоятельства, учёный предполагал, с какого рода текстом ему предстоит столкнуться, и всё же что-то внутри него трепетало, пока в ладонь медленно опускалось несколько листов бумаги. На белом фоне гордо красовались буквы, на удивление внятно выведенные, особенно если сравнивать с небрежным почерком практикантов, то и дело сдававших отчёты, которые Шота проверял в добровольно-принудительном порядке. Стоит ли говорить, что после подобного чтива глаза сами стремились закатиться, но тут история совсем другая. Предложение за предложением и мужчина вновь отрывается от реальности, замерев и медленно поглощая откровения со страниц. Заши искренне думал, что им обоим предстоит с концами затеряться в этом несправедливом мире, стоит ему покинуть лабораторию живым или мёртвым, а потому был искренен как никогда. Учёный этого не знал, но чувствовал. С другой стороны, не то, чтобы у него вообще был опыт с чтением признаний в чувствах и многократных благодарностей за вещи, что для обычного человека с обычной жизнью были бы вполне… обычными. Еда, банальная забота и искренность. Если задуматься, то последним качеством ныне и правда обладают единицы, отчего начинают путаться в собственной и чужой лжи, что заставляет врать ещё больше. Шота так не мог, да и не желал. Кто бы мог подумать, что у кого-то такая черта вызовет кардинально отличающиеся от отвращения чувства. Более того, Хизаши будто описывал другого человека, говоря об Айзаве. Кто бы мог подумать, что этот человек в момент разрушит весь тот образ замкнутого аутсайдера с тяжёлым взглядом, что так активно насаждало общество и окружение. Взгляд застыл на последней строчке. Там были уже не раз повторённые три слова, которые сам Шота, кажется, так и не произнёс даже тогда, когда Ямаду отправили «в последний путь». Жестоко, наверное, ведь об их грядущей встрече знает лишь сам учёный, но он сполна постарается искупить вину. Ладонью Шота снял с лица последнюю дымку размышлений. Кажется, он потратил добрый час на осознание того, насколько серьёзные вещи творятся в его жизни, и насколько сильно он стал значим для человека, которого знает меньше недели. Криво улыбнувшись, Айзава покачал головой. Он точно не подстать своим родственникам и одногодкам, да и вообще весомой части общества. Но также он и ни о чём не жалеет. Бережно уложив бумаги в кейс и собрав немногочисленные вещи, мужчина спешно покинул свой рабочий кабинет, не забыв прихватить самое важное. Один из образцов концентрата был сдан в хранилище, где с ним будут работать уже тамошние представители лаборатории. Сменив рабочий халат на пальто и шарф, мужчина прихватил один из зонтов, которых приходилось по одному на каждого члена персонала. Весьма учтивый ход администрации, который, впрочем, был вполне нормален для высоких классов. На улице начался дождь. Не лучшая погода, но едва ли способная омрачить момент их с Ямадой новой встречи. Коллекционер сказал ждать снаружи, но вот сколько именно — не уточнил. В дни, когда испытуемый покидает лабораторию в том или ином агрегатном состоянии, рабочая смена заканчивается, как правило, досрочно. Знал ли об этом Иеясу… не так уж и важно. Будто бы Шоту остановит пара минут или часов. Мужчина смиренно ожидал появления какой-либо характерной машины перед въездом на территорию лаборатории, и вскоре такая объявилась на стоянке, явно отличающаяся от автомобилей работников. Колебания были быстро отметены, а решительный шаг ускорился, когда из машины показались два знакомых силуэта. Расположенный над стоянкой навес позволил избавиться от мешающего зонта: Айзава почти сразу сложил его, не отрывая глаз от блондина, что ещё недавно на бумаге попрощался со своим куратором. За небрежно накинутым шарфом проступила улыбка. Они были порознь всего пару часов, но этого хватило, чтобы глаза обоих засияли, пусть с завсегдатым прищуром учёного это и не было столь заметным фактом. — Снова здравствуй, Заши. Хизаши показалось, что вместе с причудой, у него отняли возможность говорить. Шота… здесь, перед ним, после всего, Шота здесь. Он хотел было сделать шаг на встречу Айзаве, но рука легла на его плечо. Иеясу улыбался, но было видно, что за этой улыбкой скрыто что-то не совсем дружеское. — Я могу сказать, что у тебя отличный вкус, Шо-чан, но… ты знаешь, что мне нужно. «Что ему нужно?» Ямада резко повернул голову, внимательно глядя на Шоту. В глазах зародился страх. На что Шота пошел ради него? Айзава говорил, что рабы ему не по карману… Ожидаемо, Иеясу любезно вытащил обоих влюблённых из поспешных грёз. Всё так же с улыбкой требует соблюдения договорённости, которая является единственной причиной, почему все они находятся здесь и сейчас. Шота вздохнул. Хоть ему и хотелось поскорей прижать Ямаду к себе и исчезнуть из реальности на какое-то время, Токугаву он тоже был рад видеть. — И тебе привет, старик. — улыбка значительно ослабла, но Шота, кажется, уже и не следил за этим — Может, позволишь обсохнуть в своём авто? — мужчина чуть склонил голову на бок, ведь на нём не было и капли, однако причины такой просьбы были вполне очевидны — Тут камеры. — Конечно, приятель, — Иеясу улыбнулся, хлопнув в ладони один раз. Водитель немедля вышел и открыл им дверь. — Думаю, я могу даже подвести вас. Мы сможем лучше всё обсудить. Он перевел взгляд на застывшего Ямаду. — Садись, никто убивать тебя не планирует. Хизаши стало резко неловко, но маска скрывала его глупую улыбку, которая никак не могла слезть с его лица. Сильнее сжав ручки пакета, он юркнул в салон, подсаживаясь к самому окну, чтобы освободить место для двух представителей более высших классов. Что-то внутри Хизаши ясно давало ему понять: чтобы Шота не обещал, скорее всего, это незаконно. Айзава не стал продолжать приторный диалог, цель которого была проста: скрыться от лишних глаз и покончить со всеми этими долгами. К тому же, грядут объяснения перед самим Хизаши, ведь он сейчас вряд ли что-то понимает. Хотя… вряд ли этот болтливый коллекционер упустил бы такую возможность навешать лапши шутки ради. Однако и сам Шота грешил подобным, так что призывать к совести тут едва ли кто-то имел право, не говоря о том, что сейчас вообще происходит сделка, подобной которой ещё не было. Причуда в обмен на человека. Всё бы ничего, но даже сам Айзава поражался своей уверенности в отношении происходящего. Будто сто лет занимается махинациями. Странные побочные действия у этой пресловутой любви. — Надеюсь, ты не успел придумать и рассказать каких-нибудь правдоподобных сказок, — усевшись на сидение поближе к зашуганному D-классу и не особо нуждаясь в конструктивном ответе, учёный поставил на колени кейс синхронно открыв два замка по краям, не смущаясь даже занимавшим одну ладонь зонтом. Подняв взгляд и наблюдая не менее хитро-довольную мину, чем ранее, Шота достал из открытого кейса вакуумный цилиндр в стальной оправе, из промежутков которой просачивалось ярко-жёлтое свечение концентрата. Его мужчина и протянул старому другу, доверия к которому было больше, чем к людям, с которыми Айзава общался с десяток лет. — Ты скорее всего мне не поверишь, но я не говорил ему даже куда его везу, — ухмыльнулся Иеясу. — Только неудачно пошутил. Ямада потупил взгляд. Он ведь тогда и вправду чуть не шуганул из машины. Это было бы даже смешно в какой-то степени. Но внимание было отдано цилиндру. Хизаши не был дураком, сразу поняв, что Айзава отдает. — У тебя не будет проблем из-за этого, Шота? — тихо спрашивает он, сжимая штаны. Он не хочет, чтобы у Шоты были проблемы. Иеясу ухмыляется и стучит по окошку, которое немедля открывается. — Проверку, — коротко командует он, и ящичек под его ногами открывается, показывая всем сидящим устройство, которое четко могло показать, является ли вещество в колбе причудой. Коллекционер аккуратно устанавливает цилиндр, и вскоре лампочка загорается зеленым. — Приятно иметь с тобой дело, Шота, — он улыбается. — Надеюсь, моя осторожность не заденет твои чувства, но ты знаешь, как мало веры в нашем мире. Куда вас отвезти? Иеясу сам признал, что его шутка неудачна? Насколько же она была плоха? Впрочем, это лишь доказывало искренность вышесказанного. Вопреки словам коллекционера, Шота смог поверить ему. Ответить же Хизаши учёный не успел: старик запросил проверку, что было достаточно рационально, отчего о неких задетых чувствах не могло быть и речи. К тому же, речь идёт не о наборе дешёвых побрякушек. Айзава молча усмехается, вновь спрятав нижнюю часть лица за шарфом и прикрыв глаза. — Домой. Взгляд плавно переключился на Ямаду, в то время как ладонь доктора легла поверх чужой. Плодотворная ситуация для типичных шуточек старика, но волнует ли это сейчас хоть кого-то. — Всё в порядке, Заши. Айзава лишь коротко выдохнул, когда помимо маски заметил на блондине ещё одну обновку: ошейник. Он почти забыл, что такие красуются на каждом D-классе, находящимся под началом хозяина. Работников красных кварталов попросту награждают клеймом со знаком нанявшей фирмы. Что хуже — сложно сказать, ведь зверь на невидимой цепи едва ли счастливее того, чьё тело разрывают на части за символические деньги. Но Ямада не зверь и даже не раб. Шота не допустит этого. Хизаши прерывисто вздохнул, когда Айзава накрыл его руку своей. Перевернув ладонь, он переплел их пальцы, крепко сжимая. Ему очень сильно хотелось обнять Шоту, поцеловать и окончательно убедиться, что это всё не сон, но он не знал, как много можно позволить себе в присутствии другого человека, так что вместо всего этого, Хизаши повернулся в окно, рассматривая убранные улицы районов В-класса. Сами же мысли Ямады были заняты другим. Он не мог поверить, что ему не придется искать ночлега, что его спасли от панели, это было просто невероятно. Айзава спас его трижды за сегодня. Хизаши почувствовал, как его глаза стали намокать, но крепко зажмурился, не позволяя себе разрыдаться от радости и облегчения. Он попрощался с Шотой, чтобы скоро встретиться вновь, и их скрепленные руки были этому подтверждением. Иеясу собирался отпустить пару шуточек в адрес этих двоих, но подняв взгляд на Хизаши, прикусил язык. Он что… плачет? Нет, но по видимости собирается. Коллекционер перевел на Айзаву взгляд, надеясь, что тот видит состояние своего подопечного и разберется с ним. Даже предполагать, сколько всего творится в голове Хизаши, было тяжело, да и стоило ли. Сейчас от слов и просто мыслей мало толку, но и прямо тут развалиться было бы странно, хоть в большинстве своём Шоте и плевать на мораль. Оставив уже закрытый кейс на полу автомобиля, учёный свободной рукой привлекает Ямаду к себе за плечо, предоставляя возможностью прижаться к собственной груди, небрежно укрытой шарфом. — Дубликат отправился в хранилище и поступит на продажу через неделю, — Айзава постарался отвлечь от происходящего Иеясу, предоставив и тому толику внимания, пусть и словесного — Есть планы на него или твой аппетит уже удовлетворён? Пока Ямаде позволяют, он будет прижиматься к Шоте, как можно плотнее. Хизаши уткнул лицо в плечо Айзавы, пробормотав тихое «прости» и глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. А Иеясу, ну, он был таким человеком, который очень редко не мог найти слов, но сейчас их просто не было. Айзава Шота — холодный куратор лаборатории, на чьих руках была смерть не одного десятка человек (пусть и не по его воле) добровольно прижимал к себе блондина, позволяя плакать в свое плечо. — А — только и смог выдать он. Как далеко Шота готов зайти ради этого человека? Вспомнились слова Хизаши о Сабуко. «Он же мертв» Быстро выйдя в интернет Иеясу ввел имя этого ученого и, да, ему всплыла новость о смерти Аоки. — Это же твоих рук дело… не так ли? — тихо спросил коллекционер, показывая Айзаве статью. Сабуко изнасиловал Ямаду, это было очевидно, и Шота… убил его? — Всё, что прозвучит здесь, останется между нами, — добавил он, глядя прямо Айзаве в глаза. Попытки завести разговор в более нейтральное русло провалились, а вот зато напряжённость коллекционера, которую Шота сначала посчитал мнимой, подтвердилась сполна. Равно как и сам учёный оказался не железным в отношении чувств, так и Иеясу, кажется, умеет не только вертеться средь больших денег и шутить. Настал черёд и Айзавы не отставать от старого знакомого. Он не стал разглядывать статью: и пары символов хватило, чтобы понять, о ком и чём идёт речь. Кажется, там были и фото, но доктора это мало интересовало, ведь он и так прекрасно помнит, чем был и во что превратился этот самодовольный идиот, решивший, будто этот мир примет его злодеяния как должное. — Зачем тебе знать, старик Иеясу? Шота сполна воспользовался тем, что Ямада сейчас не видит его лица: улыбаться по-доброму учёный никогда не умел, но знал наверняка, что своей злобной улыбкой-оскалом, способен оказать на ближнего неизгладимое впечатление, в совокупности с измучанно-пытливым взглядом из-под чёлки. Однако, на Хизаши это, в своё время, и не оказало должного влияния, а вот Токугава, кажется, оценил. В пору было бы посмеяться, но и этого Айзава делать не любил, а потому лишь выдохнул, опустив уголки губ и превратившись в ту же серую тень с солнцем на груди. — А если серьёзно, то да, моих. Полагаю, ты и сам понимаешь, что причины для этого были более чем соответствующие. То, что Ямада уткнулся в плечо своего бывшего куратора, не лишило его слуха, так что услышав относительно странный разговор двух высших, он повернул голову в желании понять о чем речь. На экране телефона коллекционера он увидел статью. Видно было лишь название, но Ямаде было его достаточно. — Он заслужил это, — тихо, но серьезно произнес Хизаши, буквально впиваясь в Иеясу взглядом. Зеленые глаза стали непривычно холодными, что заставило Токугаву нервно поджать губы. Всё же жизнь D-класса оставила свой след даже на этом милом человеке. Ямада отвернулся вновь, крепче обнимая руку Шоты, и тяжело вздохнул. Это было даже слегка странно, как сильно Ямада нуждался в близости с Айзавой. Видимо, этим его и вправду сильно обделили. Ну, тогда эти двое точно стоят друг друга. Токугава глянул в окно. Они скоро будут на месте. — Шота, я знаю, что ты не любишь подобные мероприятия, но это отличный шанс получить еще больше знаний о том, как можно спасти D-класс, — начал Иеясу, беря свой дипломат и открывая его, чтобы достать билет. — Я получил два, но мне некому отдать второй. Ты можешь найти эту выставку или сам посмотреть всю информацию, а затем решить, придешь ты или нет. Айзава вздохнул, не особо довольствуясь тем, что Хизаши не сдержал интереса и обернулся. Хоть то событие и не было тайной, но лишний раз напоминать обо всём как минимум бессмысленно. Учёный только и мог, что погладить блондина по волосам, попутно убеждаясь: он в порядке, хоть после всего пережитого порядок весьма относительный. Мужчина поднял глаза на билет, протянутый коллекционером. Всё верно, Шота может и просто посмотреть, но раз сам Иеясу посчитал её значимой, то стоит прислушаться. К тому же, судя по всему, он и сам там будет. Когда они в последний раз пили? — Как скажешь, — учёный принял билет, вглядываясь в краткую информацию, написанную поверх красочного задника, — Практику это не заменит, но всё равно спасибо. Иеясу лишь пожал плечами, и в этот момент машина остановилась. — Похоже, мы приехали, голубки, — улыбнулся он, открывая дверь машины и кивая на мешок. Хизаши слабо улыбнулся, беря его в руки. — Спасибо большое, — тихо говорит он, выскальзывая из салона, и останавливаясь в ожидании Шоты. Холодный воздух ударив в лицо, а на улице уже темнело, поздняя осень как никак. Холод моментально просочился под свитер, заставляя съежиться. — Не мне тебя жизни учить, — вдруг тихо произносит Иеясу, обращая на себя внимание уже собирающегося уйти ученого. — Но, во-первых, не стоит демонстрировать свою слабость другим, — коротко кивает на блондина коллекционер, — да и в принципе, стоит максимально скрыть его принадлежность к D-классу, это заметно упростит жизнь вам обоим, — Токугава отвернулся. — Понадобится с ним помощь, обращайся, он славный малый, хоть и виден след тяжелой жизни. И лучше возьми отпуск на ближайшее время, а то я знаю твой трудоголизм. Заметив намёк со стороны Иеясу, Шота наконец замечает пакет, который, похоже, он сам и собрал для… Хизаши? Впрочем, едва ли в этом есть повод для беспокойства, да и сам Хизаши вполне доволен, хоть его лицо и скрывает маска. Шарф едва ли спас от холодного воздуха, молниеносно просочившегося под ткань одежд. Учёный не успел покинуть машину: голос коллекционера привлёк внимание. Это что, дружеский совет? Не привык Айзава к подобному, но молчать было нельзя. — Понимаю, — мужчина лишь кивнул, отворачиваясь и покидая авто — Я позабочусь о нём. Выпрямившись, Шота несколько нервно поправляет одежду, а затем всё же поворачивается к Иеясу, найдя решимость лишь для кивка в качестве благодарности, хоть по взгляду, более мягкому, чем обычно, должно было быть понятно куда больше. Иеясу ухмыльнулся, и вдруг резко выглянул их машины, глядя на задумчивого блондина. — Хизаши, я полагаюсь на тебя, — достаточно звонко сказал он, выдергивая Ямаду из мира своих мыслей. — Что? — Ну, кто-то же должен научить Шоту проявлять свои эмоции, — пожал плечами толстяк, с улыбкой глядя на Айзаву. — А, да, конечно, — кивнул Хизаши, — займусь с завтрашнего дня, — добавил он, состроив серьезную мину. — Что ж, зато теперь ты точно не умрешь от голода. Надеюсь увидеть вас на выставке, голубки мои. Иеясу закрыл дверь, и машина мягко тронулась, выезжая из двора многоэтажного дома. Ямада повернулся к Шоте, глядя тому прямо в глаза. — Ты всё же это сделал, — он перехватил тяжелый пакет. — Я не могу поверить, что ты всё же это сделал… Изначально терзая взглядом лишь коллекционера, Шота не менее осуждающе зыркнул и на Ямаду, когда тот поддержал шутливый настрой старика. Сам учёный едва ли ощущал потребность в выражении эмоций в большей мере, чем они есть, да и с его-то работой они бы лишь отравляли душу, в которую, впрочем, сам Айзава не верил. «И с каких пор мы стали «твоими»?» — немой вопрос в дуэте со взглядом проводили скрывшеюся вскоре машину. Вероятно, будь мужчина в менее или куда более дружеских отношениях со своим старым знакомым — без стеснения приложился увесистым зонтом по наглой лысине. Однако этому не суждено было свершиться. — Я лишь воспользовался предоставленной возможностью, — всё ещё скупо и сухо пояснил Шота, встретившись взглядом с блондином. Кажется, эти глаза способны… исцелять? Учёный лишь вздыхает, разворачиваясь к многоэтажному зданию — Идём. Всё-таки теперь у тебя новый дом. Тихо выдохнув, Ямада последовал за ученым, оглядывая многоэтажку. Дом… может, теперь у него и в правду появится дом? — Шота, скажи, ты работаешь завтра? — спросил Ямада, когда они подошли к двери. Он не знал здесь ничего, но у них есть относительно много времени, чтобы Шота объяснил, а Хизаши понял, как, что и где. Остается лишь надеяться, что Айзава не решит лечь спать, как только они пересекут порог квартиры. Ему не придется искать квартиру, ему не придется идти на панель, ему не придется работать в три пота стараясь хоть как-то прокормить себя… и всё это благодаря человеку, стоящему прямо перед ним. — Спасибо… Шо, — слабо улыбнулся за маской он. — Ты спас меня трижды за сегодня…  — Спасал себя лишь ты сам. — сканер мгновенно отреагировал на пластиковую карту, служащую пропуском, после чего Айзава без труда вошёл внутрь, придержав дверь и для блондина, чьи руки были заняты уже знакомым подозрительным пакетом от Иеясу. — Даже само общество, пусть и не гласно, но признаёт, что все люди ниже класса А являются инструментами, просто кто-то более, а кто-то менее полезен. А в данном случае, работает тот же принцип. Более чем прилично выглядящий лифт быстро отвёз обоих пассажиров на один из верхних этажей, относительно приятным звуком оповестив о том, что они прибыли на место, после чего двери открылись, позволяя увидеть помещение, едва ли отличающееся от того, что встретило их на первом этаже. — И да, завтра я работаю, — несмотря на вездесущую электронику, от надёжных механизмов замков всё ещё никто отказываться не собирался, так что Шота отработанным движением поместил в один из таких ключ, после чего повернул и открыл дверь. — Что ж, это что-то вроде моего дома, а теперь и твоего. Места немного, но не думаю, что ты будешь жаловаться. И кстати… — оставив успевший обсохнуть зонт и кейс на придверном столе, учёный потянулся к чужой шее, с которой, после недолгой возни, снял ошейник раба. — Тебе это больше не понадобится. Ямада улыбнулся за маской. Снятие ошейника не стало для него какой-то неожиданностью, Шота всегда ставил их наравне, хоть это было не так. Сделав пару шагов в квартиру, он заметил небольшое зеркало, висевшее на стене, оно было грязным, а сама квартира явно принадлежала человеку, не очень следящему за порядком. Завтра Хизаши ее отмоет. — Не думаю, что был бы сейчас жив без тебя, так что… можно считать, что меня в кое-то веки спасла своя причуда, изъятая тобой… и Иеясу, — улыбнулся он, ставя мешок на пол и попутно подымая когда-то свалившийся шарф заодно отряхивая его, чтобы сложить. Да, здесь нужна колоссальная уборка. Ей Хизаши займется завтра, а потом… надо поискать работу. Пути в D-класс Ямаде нет, только если он не хочет помереть, значит надо искать ее в других классах. — Шо, а какие есть заработки для нашего класса С-районах, — спросил он, поворачиваясь к Айзаве. Краем глаза следя за тем, как Хизаши начинает хозяйничать в едва знакомом жилище, на упоминание вариантов заработка Шота отвечает достаточно быстро и однозначно. — Никаких Лжи тут не было: рабы действительно не были наделены необходимостью работать, ведь их заводили, как правило, относительно обеспеченные люди. Вот только Айзава и сам не хотел, чтобы Хизаши лишний раз покидал дом. Иеясу тоже не даром дал совет на этот счёт: нужно быть осмотрительней и оберегать столь хрупкое и поистине наивное счастье. — Ты быстро адаптировался, — со своей обыденной монотонностью в голосе, мужчина лениво стянул шарф и отправил его туда же, куда лёг аккуратно сложенный Ямадой — Полагаю, старик позаботился о том, чтобы у тебя были хоть какие-то вещи. — Но Шота, я же не могу сидеть на твоей шее, — немедля возразил Ямада, — я не могу быть… — Хизаши запнулся, а его взгляд упал на ошейник. «Зависим от тебя». Он уже зависим, он уже раб, как бы Айзава его не называл… Шота может сделать с ним что угодно… как Сабуко… Нет! Шота никогда не поступит как Аоки. Ни за что! Шота любит Ямаду, а Хизаши любит его! Но… как долго? А если он надоет Айзаве? Или… или будет приносить одни проблемы? Что сделает Шота, когда Ямада станет не нужным… Джордж. Джордж просто выкинул его… Хизаши нервно сжал край свитера. — Вещи… да-да, вещи, — он быстро подхватил мешок. — Куда мне их положить? — он просто… просто постарается быть своей лучшей версией, максимально приближенной к идеалу. — Можешь, — учёный снял пальто и оставил его на вешалке — Я знал, на что шёл, так что готов прислушаться к любой твоей прихоти. Шота обернулся, застыв на пару мгновений: он вновь вглядывался в пару изумрудов, хозяин которых был явно обеспокоен. Оно и не удивительно, ведь произошло слишком много всего. Даже для него самого. Айзава наконец двинулся вперёд, рукой придержав увесистый пакет, а второй обняв блондина, прижимая к себе. Он так и не делал этого после эксперимента, не так ли? — А вещи можешь оставить где угодно, — придерживая Ямаду за плечо, куратор отстраняется устало разглядывая лицо напротив, — Всё же, ты тут тоже живёшь, а потому ставь, где хочешь. Хизаши застыл, глядя Шоте прямо в глаза. Не верилось, во всё это просто не верилось. — Шо… — Ямада слабо всхлипнул, стараясь взять эмоции под контроль. Он плачет слишком много. — Пожалуйста, Шо, пообещай мне что не бросишь меня, — тихо продолжил он. — Я не переживу это… я… я пожалуйста, Шо… Хизаши хотелось успокоиться, хотелось привести мысли в порядок и просто разложить вещи, но… ему было страшно. В его жизни просто не могло быть всё настолько хорошо, слишком хорошо, непривычно хорошо. Маска скрывала большую часть эмоций, отображённых на лице блондина, но Шота отчётливо слышал в голосе и видел в глазах уже знакомый страх. Страх грядущего. «А ты очень эмоциональный, да?» Ответ учёному был и так известен, но вот Ямада хотел убедиться, услышать. Айзава и так мало говорит, уж тем более о своих чувствах. — Никогда я тебя не брошу, — поднеся ладонь к чужому лицу, Шота приспускает ткань маски, наконец позволяя себе коснуться пальцами бледной щеки. — Пока сам не попросишь. К черту. Ямада просто не выдержит. Слишком часто брошенный отвергнутый и ненужный, он нуждался в человеке, что примет его, и, наверное, самое глупое в этой ситуации — сдерживать свои эмоции. Да и, положа руку на сердце, Хизаши не умел этого делать. Так что они просто стояли посреди гостиной, пока Ямада прижимал Шоту к себе и просто плакал. Со слезами уходил страх, боль и ужас всего пережитого, освобождая место для новых, намного более светлых чувств, как и его будущего. Видимо, удача решила, что одно огромное везение окупит все неудачи, и Шота явно стоил всего того горя, пережитого Ямадой. — Спасибо, — тихо прошептал блондин. — Я люблю тебя, — беззвучно добавил он. Шота вздохнул, закрыв глаза. Ранее дом был единственным местом, где учёному не приходилось играть по правилам общества или избегать их. Впрочем, сейчас осталось всё так же, но теперь причин любить эти затхлые помещения стало больше как минимум на одну, но зато более чем весомую. Миру мужчина, может, никогда не откроется, а вот этому измождённому солнечному лучику — вполне. — Наверное, мне стоит добыть еды, — спустя несколько минут молчания всё-таки выдаёт Айзава, поглаживая дорогого человека по спине — Умоешься пока что, ладно? К тому же, тебе, кажется, нужно разобраться с этим, — Шота слегка тряхнул набитым вещами пакетом, — В шкафу есть несколько пустых полок, можешь занять их. Ямада слабо кивнул, выдыхая и подхватывая увесистый пакет с вещами. После обещания Шоты, на душе стало легче, и Хизаши даже слабо улыбнулся. — Да, пожалуй мне стоит разобраться с этим, — кивнул он скорее сам себе, озираясь в поисках двери, ведущей в комнату, вперед по коридору была явно видна кухня, но так же еще была дверь справа от Хизаши, и блондин решил, что это то что ему нужно, он не прогадал. Открыв дверь, Ямада лицезрел немного-много неубранную комнату: кровать была незаправленна, стол превратился в сборище различных бумаг и отчетов, пара вещей валялась на полу вместе с листами, а на полках лежала вековая пыль. «Интересно, когда он убирался в последний раз? Хотя… вернее сказать, он убирался вообще?» Хизаши покачал головой и поставил пакет на пол, чтобы разобрать его. На самом верху лежал листок, который Хизаши решил изучить попозже и пара наборов дорогих карандашей — простых и цветных, а так же небольшой холст и краски. Ямада слабо улыбнулся, отставляя их в бок, отметив про себя, что надо будет обязательно поблагодарить этого толстячка. Дальше шла одежда: штаны, пижама, свитеры и просто длинные кофты, но когда он доставал одну, раздался слабый звон, и что-то упало на пол. Ямада наклонился и поднял обод с ушками и бубенчиками на них. К нему была прикреплена небольшая записка: «надень ободок, и при Шоте скажи «ня» согнув руки в этом жесте» дальше шел рисунок. Ямада пожал плечами, одевая ушки и поправляя волосы. На самом дне пакета лежало еще что-то, чего раньше Хизаши не видел. — Шоколад, — прочитал он. Айзава уже однажды рассказывал ему что-то об этом, так что это точно еда. Ямада открыл упаковку, отламывая одну полоску, и положил в рот, посасывая. Проследив за Хизаши и убедившись, что тот сориентировался на скромных квадратных метрах, Айзава с чистой совестью скрывается на кухне. Он не даром сказал, что именно «добудет» еду, ведь личные кулинарные навыки заканчивались на заваривании чая. Собственно, им он, в большинстве случаев, и питался в дополнении с фруктовым пюре, которое удобно было есть на рабочем месте, не отвлекаясь от самой работы. Но если учёный мог себе позволить подобную систему питания на фоне собственного завидного здоровья и прочих благ, дарованных классовым отбором, то Хизаши, напротив, должен был быть в кратчайшие сроки приведён к здоровому состоянию хотя бы тела. Качественная лапша, рис, овощи, мясо и соусы — вот какова заказная еда, если разобрать её на составляющие. Хороший список, чтобы начать откармливать скромное солнце из соседней комнаты. За оплатой стоять не будет: Шота так и не потратил и копейки на планирующийся выкуп. Еды будет немало, так что хватит на несколько дней, а вот потом придётся вновь играть роль социального человека и идти в магазин. Но сейчас всё хорошо и даже лучше, чем могло быть. Окончив звонок и вновь обдумывая происходящее уже несколько минут, мужчина вспоминает, что предупреждал Ямаду о том, что его дом — далеко не элитарное жильё, в частности из-за флегматичности Айзавы. Он не врал, но всё же здесь нужно будет прибраться. И делать впредь это чаще, чем в полгода. Рука потянулась к затылку: доктор предвкушал, что работы его ждёт почти столько же, сколько в семье, где появился ребёнок, но ладонь не достигла головы. Мужчина обернулся на странный звук, донёсшийся из комнаты, где остался Хизаши. Айзава наизусть знал каждую вещь в своём дома, и ничто не могло издать этот тихий, но заметный для ушей хозяина звон. Шота тихо вышел из кухни и заглянул в комнату, с пассивным недоумением, плавно перешедшим в изумление, вглядываясь в заметно изменившийся образ Ямады. Уголок рта задёргался. Этот пакет передал ему лично Иеясу, не так ли? Это многое объясняло, а так же придавало лишний повод Шоте таки явиться на ту выставку, куда он не так давно планировал идти с не самыми ярыми намерениями. От пушистых ушей помог отвлечься шелест золотистой фольги в руках блондина. Шоколад? Тут сложно прогадать, когда цель — вызвать радость у человека, который из сладостей был знаком разве что с сахаром и дешёвым печеньем. Успокоившись, Айзава вздохнул. Старик идиот, но… Ямада действительно тот ещё кот. Даже сейчас, копошась в полном вещей пакете, он напоминает этого зверя даже без учёта ушей. Ну, или учёный за годы жизни попросту привык приписывать все светлые свойства личности этим маленьких хищникам, даже с виду куда более честным, чем люди. Шоколад был таким сладким и восхитительным, что Ямада слабо простонал, доедая первую полоску, но на губах еще остался шоколад, и Хизаши хотел было их облизать, но почувствовав взгляд на себе, повернулся с тихим звоном от бубенцов. В дверях стоял Шота. Ямада слабо нахмурился, вспоминая записку, а затем улыбнулся, сгибая руки в указанном жесте. — Ня~ — выдал он своим самым нежным голоском, после чего всё же облизал свои губы, избавляясь от шоколада на них. Повернувшись обратно к пакетам, Хизаши прикинул, сколько места это всё займет, и слегка улыбнулся, понимая, что немного, не хотелось зажимать Шоту лишний раз. Взяв первую стопку, он поднялся, направляясь к шкафу и открывая его дверцу. Блондин не был удивлен, увидев, что бардак пробрался и сюда, но как и сказал Айзава, в нем было пару пустых полок, на одну из которых Ямада и положил аккуратно сложенные вещи. Надо, кстати, подумать, куда деть художественные принадлежности, подаренные Иеясу. Маска неприятно была сдвинута на подбородок и Хизаши тяжело вздохнул, надвигая ее обратно на свое лицо. Так будет лучше. Сомнений в том, что Иеясу решил сполна воспользоваться чистотой и наивностью D класса, а также знаниями о вкусах Шоты, и без того не оставалось. Учёный надеялся лишь на то, что всё это не повторится впредь, иначе он станет одним из тех, кому нравятся люди с кошачьими ушами и хвостами. Таких было, на удивление, много. Ямада был при деле, так что мужчина выдохнул, найдя силы, чтобы отвлечься. С чистой совестью мужчина приступил к исполнению своей обязанности на ближайший час: ждать. Пройдя в комнату, он уронил своё бренное тело в постель, так и застыв. Наверное, нужно будет подготовить её для Хизаши. Но не сейчас. Вся одежда Ямады заняла лишь одну полку, оставляя вторую свободной, так что, недорого думая, Хизаши убрал в пакет всю канцелярию и положил ее в шкаф. После что, решил сделать то, что так хотел, стоило Шоте войти в комнату и лечь на кровать. Подойдя к ней, Ямада присел на краешек и поправил Шоте волосы, чтобы заглянуть в темные глаза. — Ты самый лучший, знаешь это? — улыбнулся за маской блондин, а затем лег прямо на Айзаву, размещаясь на его груди и прижимая ухо к грудной клетки. Сердцебиение. Он хотел слышать сердцебиение Шоты. Тихое, плавное и так много значимое для Ямады. Хизаши глубоко вздохнул, обнимая Шоту и прижимаясь как можно ближе, не желая отпускать ни за что на свете, боясь потерять того, кто стал всем для Ямады. Айзава промолчал. Здравомыслие твердило, что, учитывая прошлое блондина, он для него и правда мог быть лучшей личностью, встреченной на пути, но до чего же было непривычно знать да и думать о подобном. Учёный слыл, да и сам считал себя хладнокровным и скупым на эмоции, предпочитая полностью отдаваться делу, в котором он хорош, Впрочем, само дело от этого более праведным не становилось, ведь спас он, по сути, лишь человека, которого смог искренне полюбить за считанные дни. Ладонь опустилась на светлую голову, мягко поглаживая, а свободной рукой мужчина устало потёр лоб. Пока не пришла доставка, Ямада может помыться, но Шота мог лишь догадываться о том, каковы условия в домах D класса, так что оставалось лишь взять часть инициативы на себя. И да, ему, кажется, не дано спокойно полежать на постели до самого вечера. Да и потом, ведь Заши нужно где-то спать. - Полагаю, у тебя есть сменная одежда, — речь учёного на мгновение прервалась, когда ладонь добралась до ободка, после чего последовал характерный звук бубенцов, — Так что будет во что переодеться после ванной. Наверное, будь Ямада котом, он бы замурчал, но он человек, так что Хизаши лишь наслаждался ощущением нежных рук, перебирающих его волосы. Ямада был готов лежать так всю оставшуюся вечность, но… — Ванна? — Хизаши поднял голову, и глянул на Шоту. — Это звучит так чудесно… Улыбка скрылась за маской, но это не так важно. Когда он в последний раз принимал ванну? Горячую ванну? Давно, очень давно, ведь чаще всего сил оставалось лишь на быстрый душ, так что идея Шоты казалась чем-то столь желанным, но ранее невозможным. Ямада прикрыл глаза, вспоминая последний раз, когда горячая вода ласкала его тело, пока сам блондин лежал в полузаполненной ванной и наслаждался. — Иеясу дал мне пижаму, я могу надеть ее, — Хизаши снова открыл глаза, и замолкая на мгновенье, а потом поднялся, разминая спину. Подойдя к шкафу, он достал мягкую пижаму, после чего снова повернулся к Шоте — Где у тебя ванна? Судя по реакции Ямады, тот едва ли был постоянным посетителем тёплых ванн, что лишь подтвердило опасения Айзавы. В любом случае, теперь для него это будет своего рода обыденностью. Задумчиво перебирая чужие волосы, мужчина уставился в потолок и лишь тяжко вздохнул, когда Ямада поднялся с целью найти нужное помещение. Учёный же просто указал в нужном направлении, так и не оторвав туловища от постели. Однако, чем дольше он оставался в таком положении, тем наглее сон, стремительно захватываяющий тело. Он что, и правда устал? Редкое явление, ведь хоть доктор и любил спать, но по-настоящему утомлялся крайне редко. Оставлять блондина наедине с незнакомым домом было бы попросту небезопасно, так что мужчина с некой тягучестью в каждом движении поднимается и следует за Хизаши в ванную комнату, вспоминая, есть ли у него чистое полотенце и где находятся прочие необходимые для мытья вещи. Сам Шота их всегда искал лишь уже в процессе, но подавать подобный пример Ямаде он не собирался. Повернув ручку крана, Айзава воспользовался имеющимся временем и организовал отдельную стопку из полотенца, мыла и всего прочего, найденного в разных уголках ванной. Неплохо результат: хотя бы не по всей квартире. — В общем. — учёный почесал затылок, утомлённо глядя на плоды своих трудов, — Дальше справишься сам. И сними это, — он потянул за край маски, намекая, что в этом доме её носить ни к чему. Пока Айзава собирал все нужное, Ямада наблюдал за тем, как вода, горячая вода набирается в ванну. Больше половины. Шота не закрыл. Хизаши сможет полностью окунуться в воду, смыть всю грязь и насладиться теплом. О… это просто замечательно… Горячая вода, и он, полностью в нее погруженный, что может быть лучше?.. Шота… Шота точно лучше. Из мыслей вырвали слова Шоты, и рука, стягивающая маску. Ямада мягко обхватил Айзаву за запястье. — Ты… ты уверен? Шрамы… Его шрамы уродливы, и Хизаши не хочет, чтобы Айзава постоянно видел это напоминание того дня… дня, когда Ямада не смог защитить себя, не смог успокоить себя, подумал… посмел подумать, что Шота притворяется… Хизаши не хочет, чтобы Айзава видел насколько Ямада слаб. Хизаши не против не надевать маску, но только если Шота уверен, что хочет видеть это уродство. Если в извечном прищуре учёного едва ли можно было разглядеть искренние эмоции, то глубокая зелень глаз Ямады демонстрировала всё без тени скромности. Впрочем, и без этого можно было понять блондина, ведь эти шрамы — настоящая память, причём далеко не о светлых вещах. — Это всего лишь раны. — выдохнул Шота, опустив край медицинской маски на подбородок, и скользнул взглядом от губ к чужим глазам — Со временем они станут едва заметными. Склонив голову на бок, Айзава затих, после чего протянул едва сжатую чужими руками кисть чуть дальше, мягко касаясь кончиками пальцев многострадальных губ. На теле шрамов, может, и не останется, но вот за душу доктор ручаться не мог, хоть и постарается сделать всё возможное для этого удивительно доброго и тёплого человека прямиком из самых тёмных глубин общества. Кончики пальцев Шоты были немного грубыми, но такими нежными. Хизаши выдохнул и слабо улыбнулся, прильнув к ладони Айзавы. Мужчине перед ним не противны следы жесткого наказания, ужасной памяти, что еще достаточно отчетливо жила в голове Ямады. — Раз ты так считаешь, то пусть так, — Хизаши поднял руку и снял маску, несколько секунд глядя на нее, перед тем как опустить руку. Рука Шоты была теплой и родной, такой нежной, но… Хизаши вздохнул, слегка отстраняясь, чтобы выключить кран, ведь вода всё еще наливаясь и грозилась перелиться. — А теперь, Шо-чан, могу ли попросить оставить меня, — он ухмыльнулся, — или вы хотите понаблюдать? — Не выкай, — мужчина по привычке сунул руки в карманы, уже чуть более оживлённо глаголя, подметив, что блондин тоже пришёл в относительную норму. — С радостью бы настойчиво сверлил тебя взглядом, сидя на краю ванной, но кто-то должен дождаться курьера, — с этими словами Айзава выходит из ванной, на мгновение обернувшись и кивнув — Отдыхай, Заши. Коротко кивнув и неумело улыбнувшись, Шота закрыл дверь, оставляя блондина наедине с горячей водой и спокойствием на ближайший час или около того. В любом случае, к его выходу учёный наверняка успеет разобраться и подготовить ужин. А пока что Айзава решил наконец сменить одежду. В разнообразии разноцветных тканей он не нуждался, да и пристрастий к определённому стилю или цвету не имел, так что серая растянутая футболка и относительно новые спортивные штаны излишне розового тона были вполне нормальным вариантом домашней одежды. Уже в таком виде Шота стоял у раскрытого кейса, вновь держа в руках листы с рисунками и надписями. Прощания и благодарности что тогда, что теперь вызывали лишь снисходительную улыбку, ведь сейчас Хизаши был совсем рядом и в полной безопасности. Бумаги с трудом отпустили мужчину, но в итоге тот принялся менять постельное бельё, подготавливая для Ямады. Под раздачу попал и стол, откуда были убраны многие вещи, которым место было явно не там. В остальном же… сойдёт. Ямада лишь шире улыбнулся на слова Шоты и проводил его взглядом, пока ученый не скрылся за дверью, бросив короткое спасибо. Вода мягко колыхалась и манила к себе, и Хизаши лишь простой смертный, не способный противостоять подобному зову. Быстро скинув с себя чужую одежду человека, который скорее всего уже мертв или собирается умирать, Ямада опустил ногу в ванну тихо шипя от того, насколько вода горячая. Это просто чудесно. Медленно опустившись в ванну, Хизаши ощутил как холод улицы и лаборатории отступает, а горячая вода приятно колышется, согревая его тело. Ямада тихо застонал, опуская голову в воду, задержав дыхание. Его еще сухие волосы, несколько секунд еще держались на плаву, но намокнув, опустились вслед за хозяином. Хизаши лежал, полностью покруженный в воду и наслаждался колыханием воды. Его тело расслаблялась, но вода даже немного потемнела от того количества грязи, что пока только так смылось с тела некогда узника лаборатории. Да, он принимал душ, но настолько короткий, что вымыться он нормально тогда не смог, а потом… было много событий. Ямада не хотел о них думать. Вынырнув, он глубоко вдохнул, слушая, как с его волос стремятся прозрачные потоки. Длинные волосы потяжелели, но это была приятная тяжесть. Хизаши провел по своим ногам руками, мягко оглаживая свои длинные конечности, разминая их. Ногти. У него слишком длинные ногти на ногах. Надо будет обязательно привести их в порядок. Вообще всего себя привести в порядок. С волосами на голове он разберется сейчас, природа хоть где-то сжалилась над ним и Хизаши не был особо волосат по телу, ему надо будет попросить у Шоты бритву. Подмышки, он ненавидел природу за то, что там росли волосы. Хизаши воздохнул, отрываясь от ног и переходя дальше. Руки скользнули по плоскому животу без намека на пресс, хотя обычно представители D-класса были сильны, но Хизаши чаще либо бегал, либо у него был нож, который остался лежать на столе его бывшей квартиры. «Прости, Эбигейл, не уберег» — он грустно вздохнул. — «Но, я надеюсь, ты рада, что у меня всё начинает постепенно налаживаться» Хизаши прикрыл глаза и снова лег полностью в ванну, но уже оставляя лицо над водой. Ему стоит перестать думать и просто насладиться приятным моментом. *** Хизаши наощупь нашел несчастные краны, чтобы включить их и, наконец, смыть попавшие в его глаза проклятые шампунь и мыло со своих волос и тела. Вода заструилась, высвобождая блондина из скользкого плена. Ванна и душ, как же это замечательно. И Шота же не будет злиться, верно? Вода перестала шуметь, и Хизаши вздохнул, опуская плечи и давая основной воде стечь с себя, только после этого вылезая из ванной и одеваясь в подаренную Иеясу пижаму. Та оказалась слегка ему великовата, из-за чего рубаха спала с одного плеча, но Хизаши решил, что это мелочь, так что взяв полотенце, он стал тщательно вытирать волосы, чтобы расчесать их расческой, которую нашел у зеркала. Золотые локоны были еще влажными, но это было не так важно. Хизаши улыбнулся, выходя из ванной. От внеочередной разминки шеи отвлёк звонок в дверь. Курьеры вечно прибывали либо быстрее, либо медленнее обычного, но Шота редко куда-либо торопился, так что жаловаться не приходилось. На сей раз для доставки понадобилось менее получаса, чем мужчина задумал воспользоваться: разогреть всё и заварить чай к выходу Хизаши. Однако, тот тоже не стал задерживаться, и покинул ванную комнату в момент, когда Айзава расплачивался за заказ. Последний осознал происходящее лишь тогда, когда член службы доставки замолк и устремил взгляд вглубь квартиры. Оглянувший, учёный и сам понял объект столь пристального внимания. Неосмотрительность Ямады точно сыграет с ним злую шутку. Когда-нибудь. Сунув деньги в руки молодого человека, Шота спешно выпроваживает его без лишних слов. Благо, еда уже была перенесена на кухню, так что совесть доктора была чиста. Пристальный взгляд буравил блондина, пока его хозяин без единого лишнего слова давал понять глубину своего недовольства. — Еду привезли, так что можешь морально готовиться к ужину. — выдохнув и опустив голову, Шота скрыл взгляд за чёлкой, после отправившись в сторону кухни — И поправь одежду. Скрывшись, Айзава принялся распаковывать готовые блюда, шурша пакетами и фольгой. Суп, рис, салаты, мясо и роллы. Неизвестно, насколько разгуляется аппетит блондина, но пищи должно хватить на несколько приёмов. Устало потерев переносицу, учёный вновь невольно вспомнил образ Хизаши, едва покинувшего ванную. Наивный и красивый. Слишком. Но такой бы вряд ли выжил средь D-класса, а значит… Ямада слегка сжался под холодным взглядом ученого, быстро поправляя рубашку на плече. Босые ступни начало колоть от холода, ведь пол был достаточно холодный, особенно для человека после ванной. Такими темпами и заболеть недолго. — Шота, у тебя есть тапочки? — робко спросил Блондин, заглядывая на кухню. Ему не хотелось вновь вызывать недовольство, но если он заболеет, будет хуже им обоим. Взгляд упал на еду, рот Ямады немедленно наполнила слюна: сегодня он ел лишь фрукты у Иеясу, а мясо в картонном контейнере так и манило к себе. Блондин одернул себя и с надежной глянул на ученого, в ожидании ответа. Ему правда очень нужны тапочки. Вскоре появившийся на кухне Ямада отвлёк Шоту, и, кажется, тот начал осознавать, насколько ответственной является его ноша. Действительно, кто же знал, что новому сожителю будут нужны те же атрибуты жизни, что и самому учёному. — Нет. — мужчина продолжил выставлять на поднос блюда, которым предстояло стать ужином для двоих обитателей квартиры — Если холодно, то можешь замотаться в плед и ждать в комнате. И раз ты всё равно пойдёшь туда, то держи, — он протягивает блондину поднос с коробками и парой палочек для еды, — Можешь приступать, я скоро присоединюсь. Хизаши вздохнул, забирая еду из рук Айзавы. — Спасибо, — он улыбнулся. Может, у Шоты не было тапок, но у него была еда и кров, а это просто замечательно. Ямада покинул кухню, зашел за поворот и толкнул ручку двери, проходя в комнату, ступив на поношенный временем и отсутствием ухода ковер. Это было лучше, чем холодный пол. Еду он поставил на тумбочку у кровати и плюхнулся на одноместную, но невероятно мягкую кровать, сразу же забираясь на нее с ногами. Несколько секунд Хизаши просто лежал, наслаждаясь мягкостью постели, и потом до него дошло — одноместная. Кровать одноместная. Значит, надо будет обустроить себе место для сна, не будет же он отбирать у Шоты постель? Вздохнув, Ямада сел, беря в руки еду, которую ему дал Айзава — мясо с рисом. Это обещает быть вкусно. Хизаши взял палочки, захватывая кусочек и отправляя его себе в рот. Это просто восхитительно! Похоже, вся еда В-класса невероятна вкусна. Особенно шоколад. Кстати, его можно съесть как десерт. Попозже. Учёный не соврал и тоже вскоре показался в комнате с парой коробок, бутылкой и чашкой чая, которую спешно поставил на прикроватную тумбочку: температура чая давала о себе знать. Сам же Айзава опустился прямо на ковёр у кровати, используя последнюю в качестве опоры. Еда благополучно опустилась на пол, а мужчина, скорее даже на автомате, включил стоящий в углу телевизор. — Это для фона. — тут же пояснил куратор — Если не нравится — не слушай. Следуя собственному совету, Шота благополучно не обращает внимания на появившуюся картинку и звук. Новости. Что сейчас там услышишь правдивого или, хотя бы, хорошего? Распаковав и разъединив палочки, Айзава принялся перемешивать ещё тёплую лапшу с овощами, сразу отправляя порцию в рот. Когда он ел последний раз? Дьявол знает. Но на сей раз Хизаши хотя бы не придётся беспокоиться по этому поводу. Ямада некоторое время молчит, просто глядя на Шоту, а потом переводит взгляд на еду в своей тарелки. — Шо, — тихо начинает он, вновь беря в руки палочки. — Можешь пожалуйста сказать мне, чем ты был недоволен, когда я вышел из ванной, — длинные пальцы с силой сжали палочки, — Я слишком долго был в ней? Я использовал много воды? — в голосе Ямады начинают проскальзывать панические нотки. Он не хочет расстраивать Шоту, он хочет, чтобы Шота всегда был им доволен, он боится сделать что-то не так для Шоты. — Я… я должен знать в чем была проблема, чтобы не повторить ее, я правда хочу, чтобы то, что разозлило тебя — больше не появлялось во мне, — Хизаши тяжело вздыхает, глядя в тарелку. Он хочет стать лучше. Даже без долгих раздумий над чужими фразами, мужчина по интонации понял, что и зачем желает узнать Хизаши. Он всё ещё боится потерять то, что так внезапно возымел. Глупость, которая будет мешать обоим. Вздохнув, Айзава запрокидывает голову, награждая собеседника привычно измождённым взглядом. — Ямада, наклонись ближе… — и едва тот откликнулся на просьбу, учёный ловко зажимает меж кончиков палочек чужой нос, — Ты должен лишь заботиться о себе и своей безопасности, попутно не забывая по-настоящему жить. Понимаешь? Пытливый взгляд серых глаз ещё пару секунд сверлил блондина, после чего Айзава вновь сгорбился над коробкой лапши, освободив несчастную жертву от хватки, принявшись выискивать средь мучных тентаклей и овощей кусочки мяса. Ямада фыркнул, потирая нос. Такая шутка заметно снизила градус тревоги, зародившейся в душе Хизаши. Опустившись рядом с Шотой, он отправил еще пару кусочков мяса в рот, только после этого снова поднял взгляд на Айзаву. — Ты так и не ответил, что было не так в той ситуации, а так же… что мне угрожает здесь? Если опасность есть, то я должен ее знать, так как иначе я не смогу уберечь себя. И нет, я не буду заботиться лишь о себе, так что будь готов к тому, что этот дом станет чище. Хизаши ухмыльнулся, отправляя в рот еще немного риса, после чего поднял глаза на телевизор. Там рассказывали что-то о об убийствах в С-районах. Устало покосившись на сползшего с постели Хизаши, мужчина вернулся к трапезе. Странный он всё-таки: даже при всём страхе вернуться к былому, он настойчиво твердит о том, что будет заботиться о своём спасителе. Как мило. — Твоя обеспокоенность данной проблемой даёт надежду, но не напрягайся слишком сильно. — отставив упаковку, Шота подтянул к себе холодную бутылку, как оказалось, с ягодным пивом — Просто будь осмотрительней впредь. Слишком уж ты. — открученная крышка вынудила бутылку издать соответствующий шипящий звук -.наивный. Ямада мог бы возразить по этому поводу, ведь пока он жил в D-классе его поведение было… другим. Хизаши теряет бдительность и осторожность, когда находится в ситуации, где не чувствует себя в опасности, как, например, сегодня, когда выходил из ванны. Ну серьезно? Что такого он сделал тогда? — Может, ты мне конкретно скажешь, что было не так? — Хизаши устало вздохнул, доедая свою порция. — Просто, правда, что такого там было? Да, я видел курьера, а курьер видел меня, но в любом случае, вряд ли бы он обратил на меня внимание, — использованные палочки отправились в грязный картонный контейнер. — Я не особо примечателен для этого, — блондин грустно усмехнулся, кладя голову Шоте на плечо. Хизаши любит физический контакт, даже такой простой. Дотошность Ямады утомляла. Учёный уже не хотел ничего отвечать, в конце концов, слишком много случилось за сегодня, но пассивное недовольство сошло на нет, стоило блондину коснуться собеседника головой. Вздохнув, Айзава потупил взгляд на бутыль, после медленно поднеся горлышко к губам. — Ты слишком красив для глаз незнакомых людей, которыми далеко не всегда руководят приличные мысли — поток всё менее разборчивых слов окончательно утонул в кисловато-сладком напитке, который Шота поглощал не без наслаждения: сказывалась жажда, которую он не утолял с самого начала дня. Ямада вздохнул. Сегодня ему говорят о его красоте во второй раз, но… — Ты правда считаешь меня красивым? Хизаши повернулся к собеседнику, а его взгляд упал на слабоалкогольный напиток в руках Шоты, и его захотелось пить. Ладно, наверное, на кухне найдется вода, так что этим он займется чуть позже. Сначала надо будет разобраться со всеми делами — найти место для сна и узнать технику этого дома, потому что у Шоты даже телевизор отличается от того, к чему Ямада привык, так что, кажется, чуть позже Шота начнет просвещать пещерного человека с технологией его мира. — Любой человек будет считать тебя красивым, говоря обратное разве что из зависти или желания оскорбить. — обогретый снаружи теплом Ямады, а внутри — напитком, учёный окончательно расслабился, потупив взгляд в пустоту — Но правда останется той же. Монотонный гул телевизора в дуэте с алкоголем спешно убаюкивал уставшее сознание Айзавы. Беспокоиться не приходилось: он всё равно планировал спать на ковре, так что далеко идти не придётся от слова совсем. Ямада слабо покраснел, отводя взгляд в сторону. Ему достаточно знать, что Шота считает его не уродом, а остальные люди не важны. Повернувшись к Айзаве вновь, он заметил сонное состояние любимого, Хизаши слабо толкнул его в плечо. — На кровать сначала залезь, соня, — слабо улыбнулся, а я люгу батареи, там тепло, — вздохнул он. Если Шота уснет, Ямаде придется самостоятельно закидывать его на кровать, что делать блондин не хотел, так что надо добиться, чтобы эта тушка собственными усилиями. — И даже не думай возражать, мистер Я-сплю-везде-и-всегда. Откинув голову на бок даже от слабого толчка, Шота довольно трезво осознал, что Хизаши наивно полагает, будто его бывший куратор оставит его без постели. Святая наивность и скромность. Пора бы его разочаровать. — На кровати в ближайшем будущем будет спать спасённый мною блондин. — отпив ещё немного пива, мужчина отставляет бутылку, медленно опуская на бок — Не хочу его беспокоить, да и пол достаточно мягкий, чтобы переночевать на нём. А потом я приобрету футон. Наверное… Ямада прищурил глаза, строго глядя на Шоту. — Ты думаешь, что мне хватит совести спать на твоей постели? Ты уснешь раньше, так что я в любом случае перетащу тебя на нее, так что, советую, дорогой мой бывший куратор, забраться на нее самостоятельно. Хизаши не шутил: последнее, что он сделает, это лишит Айзаву ложи. Он и так поселился здесь, сожрал заказанную Шотой еду и использовал воду, оплачиваемую ученым, так что нет, он не будет заставлять Шоту спать на ковре. — Мне не впервой спать на полу, Айзава, — когда Джордж был зол на него, блондина прогоняли с кровати, заставляя спать на бетоном холодном полу. Эта была одна из самых серьезных мер наказаний, так как было очень сложно засыпать в одной рубашке на камне, который стремительно отбирал тепло. Хизаши мотнул головой, откидывая воспоминания, но, да, Джордж умел придумывать наказания, а Ямада умел спокойно спать на полу. — Плевать. — Айзава лишь поморщился на обращение Ямады, да и вообще на его сопротивление — Ты можешь спать где угодно, но я хочу, чтобы ты спал на кровати. Я же буду спать здесь. С этими словами мужчина и вовсе отвернулся. Часть его порывалась просто обнять непослушного блондина и так и уснуть, эксплуатируя чужое тепло, но с другой стороны тому нужно хоть раз как следует отдохнуть на этой неделе, в безопасности и тепле. А ещё Шоте было попросту лень. Хизаши покачал головой. — Хуже будет лишь тебе, — он размял руки, подымаясь и глядя на ученого. — Я в отличии от тебя не умею носить людей. Подхватив Айзаву под руки, Ямада резким движением затащил верхнюю часть тушки Шоты на кровать, быстро подхватывая ноги и закидывая их следом. Айзаве явно было не особо приятно, а Ямаде стыдно, вспоминая с какой легкостью ученый подхватил его на руки в лаборатории. — Готово. Пойду поищу для себя что-нибудь, — улыбнулся он, поворачиваясь и оглядывая комнату в поисках чего-нибудь для обустраивания своего ложа у батареи. — Ямада. Наглость блондина, кажется, пробудила в пропитавшимся алкоголем теле второе дыхание, а потому на поясе в мгновение ока оказались огрубевшие пальцы, оттягивая резинку в твёрдой хватке. Медленно оторвав лицо от кровати, Шота поднял взгляд на Хизаши, в то время как лице красовалась ничего хорошего не предвещающая улыбка. Айзава просто хочет быть уверенным в комфорте подопечного, прежде чем уснуть, но раз тот играет в своевольного ребёнка, то так тому и быть. — Настоятельно советую, чтобы твоя задница сейчас же оказалась на постели, а тело — под одеялом. Я очень хочу спать, так что чем быстрее ты окажешься на постели, тем быстрее и я смогу отдохнуть. Смекаешь, Заши? Ямада обернулся, глядя на Айзаву. Взгляд того не предвещал ничего хорошего. — Но… — Хизаши вздохнул, сдаваясь. Если Айзава тоже будет в постели, то ладно, для Ямады главное не лишить постели своего возлюбленного. Повернувшись, Ямада стащил одеяло, ложась рядом с Шотой. — Только если ты так настаиваешь, хотя так по мне, спать рано. Пристроившись под боком, он накрыл их обоих одеялом. Было тесно, так что пришлось прижаться еще ближе к Айзаве, что не могло не окрасить лицо Ямады в красный цвет, но тот предпочел лишь прикрыть его волосами. Результат был не идеальным: места на этой кровати и правда мало, но. они же встречаются, верно? В таком случае нет ничего удивительного в том, что если он будет спать с Ямадой. Эта мысль успокаивала пульсирующее внутри учёного чувство долга. — Тебе кажется. — вернувшись в состояние гусеницы, тянется одной рукой за пультом, в итоге выключив телевизор, где проигрывалась абсолютно безвкусная музыка для подростков, — У меня такое буквально через день: восемнадцать часов работы, сонливости нет, но стоит прилечь на считанные секунды — вырубает. — проведя ладонью по лицу, откидывает оставшиеся сомнения и поворачивается к блондину, — Кстати, раз мы теперь что-то вроде пары, то и сдерживать я себя не собираюсь. С этими словами мужчина почти полностью скрывается под одеялом и всеми четырьмя цепкими «лапами» обнимает Хизаши, уткнувшись подбородком в плечо. Ямада замер в чужих объятьях, заметно краснея от такого количества близости. Но это было очень приятно: Шота, его любимый Шота, прижался к нему всем телом и, кажется, не собирался отпускать. — Как скажешь, — он вытащил свои руки из чужой хватки и мягко обнял Айзаву, зарываясь носом ему в макушку. Тело во всем этом тепле окончательно расслабилось, позволяя усталости после двух экспериментов и последующий событий. — Спокойной ночи, — тихо прошептал он, чувствуя тяжесть век. — Я люблю тебя. Он проваливается в сон, и впервые, это не бесконечная пустота.