Восставшие из мёртвых.

Моя жизнь очень изменилась после того, как я объединилась с Черепом. Не сразу, нет, но изменения росли, как снежный ком зимой. Начать с того, что теперь я никогда не чувствовала себя одинокой. Сначала Череп старался не очень докучать мне своей манифестацией. Он не лез постоянно со своими комментариями, деликатно не проявлялся в разные интимные моменты, чего я, признаться, очень опасалась. Ну, представьте, сидите вы на горшке, и вдруг кто-то мужским голосом в вашей голове начинает комментировать происходящее! Это же кошмар! Слава богу, я была избавлена от этого. Я, даже, спустя некоторое время, поинтересовалась, где он находится в такие моменты, на что Череп со всей серьезностью ответил мне, что он уходит в это время на Другую Сторону. Не знаю, правда ли это, но мне стало легче.       Я долгое время нигде не работала, сидела дома, разбирала вещи Локвуда. Я поместила их в коробки и поставила в комнату его сестры, как когда-то сделал сам Энтони с вещами своих родителей и самой Джессики. Что-то отдала нуждающимся. Кое-что забрали Джордж и Фло. Только Киппс не взял ничего.       С того дня, как он признался мне в любви, он стал гораздо реже приходить на Портленд Роу, но часто звонил узнать, как дела. Я честно говорила, что сижу дома, так как не нашла ещё пока, чем заняться. На самом деле, я тратила очень много времени на познание своих новых возможностей, понемногу начавших проявляться у меня с появлением Скаллза в моем мозгу.       А они развивались всё больше и больше. Поначалу сильней всего они чувствовались, когда Череп активно манифестировал. Например, если он был в настроении, он мог довести меня до сумасшедших приступов смеха не только своими шутками, но и просто, создавая ощущение этакого придурошного куража в сознании. Но я также научилась брать себя в руки и усилием воли подавлять эти пароксизмы. Затем я отметила, что он может слегка менять моё цвето- и звуковосприятие. Например, в один день мне всё виделось в слабом розовом цвете, будто на закате летнего солнца. В другой день все людские лица были нездорового зеленоватого оттенка, как будто все заболели кишечной инфекцией и их поташнивало. Или вдруг люди начинали разговаривать квакающими голосами. Однажды я пошла в Департамент недвижимости, для того, чтобы оформить дом на Портленд Роу в свою собственность, и вдруг оказалось, что серьезные чиновники говорят так, как будто они надышались гелия, и к тому же, их носы стали голубого цвета, а волосы - светло-зелёного. Это так перевозбудило мой центр смеха, что мне пришлось спасаться бегством из Департамента и долго сидеть на лавочке в сквере напротив, трясясь от сдерживаемого хохота и пытаясь овладеть собой. Видимо, Череп, находясь по соседству с центром восприятия цвета и звука, мог на них косвенно влиять.       Я стала видеть странные сны. Например, я видела во сне Локвуда. Он стоял в толпе серых теней, такой же серый, как они сами, перед входом в какой-то тоннель. Или переход. Постепенно продвигаясь всё ближе и ближе. Будто ждал своей очереди. Вдруг, в какой-то момент он сделал резкое движение вперёд и исчез внутри этого тоннеля. Я проснулась с ощущением того, что он ушёл навсегда. Это было очень печально, но принесло странное успокоение и облегчение.       Через некоторое время я увидела во сне свою мать. Она тоже стояла перед этим входом, отрешенная и бледная. Я окликнула ее, но она даже не обернулась. На следующее утро мне позвонила одна из моих сестёр и сказала, что моя мать скоропостижно скончалась во сне от оторвавшегося тромба.       Я поехала на похороны. И именно там, в моем родном городишке, со мной произошёл случай, перевернувший всю мою жизнь.        На похороны съехалась вся моя родня. Я увидела моих сестёр, с которыми не встречалась много лет. Старшая сестра Кэтрин приехала со своими двумя детьми. У меня были племянники, а я даже не знала об этом! Старшей девочке было пять лет, а младший ещё лежал в коляске. В нашем родном маленьком доме была страшная толчея, просто яблоку негде было упасть. Я собиралась уехать на следующий день, как вдруг выяснилось, что моя племянница, которую звали Анни, потерялась.       Мать на некоторое время отвлеклась, занявшись грудным ребёнком, девочку в толпе выпустили из виду, и она пропала! Сначала ее искали в доме, думали, может, она спряталась куда-нибудь, но найти не смогли. Поиски перекинулись на улицу. К этому времени все поняли, что положение серьезное. Мать Анни, моя сестра, пришла в совершенно невменяемое состояние - рядом с домом проходила дорога и девочку могли похитить. Вызвали полицию. К этому времени уже опустилась ночь. В доме никто не спал, все, кто мог, участвовали в поисках или находились с бедной Кэтрин. Я тоже пыталась что-то делать, как вдруг в моей голове прозвучал голос Скаллза: — Люси! Ты можешь прекратить носиться как безголовая курица и послушать, что скажет твоя единственная рабочая часть мозга?! Я остановилась и отошла в угол комнаты, чтобы без помех прислушаться к внутреннему голосу. Со стороны, наверное, казалось, что я задумалась или пытаюсь напряжённо что-то вспомнить. — Мы можем с тобой делать что-то более разумное и продуктивное, чем носиться по дому и саду, вопя мысленно и в голос. — Что?! Что, скажи?? — Во-первых, я точно могу сказать, что девочка жива. — Да?! Почему? — Люси, я думал, что стать глупее, чем ты есть, уже нельзя. Я недооценил твои способности. Вообще-то, я могу ходить на Ту сторону. И твоей племянницы там нет. Господи, я и забыла об этом! Слава богу, но это не поможет нам ее найти. — А что ты ещё можешь видеть? — Я? То же, что и ты, а, вот ты можешь многое. Например, я могу увеличить твои способности видеть в темноте, дав тебе возможность видеть тёплые предметы. Как тепловизор, понимаешь? Также, если девочка травмирована или больна, усиливается влияние Другой Стороны, помнишь, как было с Киппсом. Тогда она становится заметнее для меня. Я также изменю твой слух. Думаю, нам надо сконцентрировать свои способности и выйти на улицу. —Хорошо. Пошли. Я, то есть, мы вышли. Я немного отошла от толпы и постояла, стараясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. Сначала ничего не происходило, но вдруг в какой-то момент освещение изменилось. Тёплые предметы приобрели бледную ауру, холодные потемнели. Стали проявляться какие-то сторонние звуковые помехи. Это очень походило на то, как я слышала когда-то потусторонние звуковые явления Той Стороны. Я напрягла весь свой слух. И через некоторое время мне показалось, что я слышу очень тихий и далекий детский плач. Я медленно двинулась в сторону от дома, к дороге. Какое-то время мне казалось, что ничего не меняется, но постепенно плач стал усиливаться. Я вышла на дорогу. Здесь надо было выбрать, в какую сторону повернуть. Я пошла направо. Плач стал тише. Я повернула налево и двинулась вдоль обочины. Плач постепенно нарастал. Причём, мне было совершенно понятно, что я слышу его не ушами, а, как бы, внутренним слухом. Это была моя привычная работа Слухача, как в старые добрые времена. Я стала озираться по сторонам, пытаясь различить тепловое свечение. Изредка мне попадались люди, которые участвовали в поисках. Кажется, они спрашивали меня, как дела, но я не отвечала, сосредоточившись на внутренних звуках и зрении. Вдруг я услышала у себя в голове: — Стой! Она где-то здесь! Я ее ощущаю. Я медленно обошла участок дороги с той и другой стороны. Плач был явственно слышен, он шёл непрерывным звуком. Внезапно, я увидела слабое свечение чуть впереди, в придорожной канаве, и одновременно со мной Череп воскликнул: —Вот она! Я бросилась вперёд, и, действительно, нашла девочку, лежащую в канаве. Она была без сознания. Когда я ее осмотрела, выяснилось, что она повредила себе ножку, видимо, упав. Встать она не могла, а зова ее никто не слышал так далеко от жилья. Она ослабела от боли и страха и потеряла сознание. Я подняла ее на руки и почти бегом пустилась домой. Слава богу, всё кончилось хорошо. Травма у Анни была нестрашной. Было удивительно, как далеко она сумела убежать. Ее отвезли в местную больницу. Весь остаток ночи я просидела там. А наутро, облитая благодарными слезами сестры, вернулась в Лондон. С пониманием дальнейшей своей судьбы.