НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

Давос Сиворт стоял у борта флагманского корабля флота Дейнерис Таргариен — четырехмачтового бусса "Эйгон завоеватель", самого большого корабля залива Работорговцев. Теперь уже бывшего залива Работорговцев. Приближался рассвет: непроглядная чернота вокруг начинала сереть. Чем дальше на Север, тем менее различима становилась грань между днем и ночью. А сегодня над заливом между островом Галечным и крайним из Перстов висел сильнейший туман, недвижимый из-за штиля. С юта даже нельзя было разглядеть носовой кастль. Давос вытянул руку, как будто хотел пощупать туман рукой. Словно в ответ задул легкий ветерок. — Давос, не спится? — раздался голос Тириона. Давос обернулся. Тирион нетвердой походкой брел по палубе, отхлебывая на ходу из кубка. Давос подумал, что ни разу за все время плавания не видел десницу королевы трезвым. — Вы подвержены морской болезни? — Я плохо сплю весь поход. Каждую ночь меня не покидает ощущение, что на утро нам предстоит жестокая битва. — Не думал, что вы так впечатлительны. Нам предстоит, конечно, жестокая битва, но только после того, как закончится наше большое путешествие. Я не слишком люблю море. Но пока мы на борту этого громадного парусника, мы в безопасности. — А мне так не кажется, Тирион! — с нескрываемым раздражением ответил Давос. — Мы тащимся на север со скоростью впервые попавшей в воду собаки и уже встретились по дороге с десятком торговых кораблей. Весь Вестерос знает наш маршрут! Наши транспорты не приспособлены к долгим переходам в Северных широтах. Еще меньше к холоду приспособлены команды. Я вижу матросов. Они испуганы и подавлены и не понимают, куда и зачем мы идем… — Шторма несомненно ужасны, но что еще нам может угрожать? Мертвецы не имеют кораблей, слава богам! — благодушно рассмеялся Тирион. — Меня пугают рассказы наших спасшихся моряков про корабли-черепахи, Лорд-Десница. — Трусы могли наплести что угодно, лишь бы оправдать свое бегство… — Но чтобы все говорили одно и тоже? Они все клялись, что их атаковали монстры, покрытые броней. Эурон Грейджой - лучший адмирал Вестероса и Эссоса… — Однако же ваш прежний сюзерен однажды уничтожил его флот… — Тирион, вы видите здесь Станниса Баратеона? — Давос склонился над своим собеседником. — Не слишком почтительно звучит по отношению к Джораху Мормонту? Или Хранителю Севера, не находите? — У Джона Сноу доброе сердце и я люблю его, но… Доброе сердце не заменит опыта морских сражений! — Ладно, Давос. Я тоже размышляю о том, как нам справиться с Грейджоем. Но это вопрос далекого будущего. Пока Грейджой далеко... — Почему вы так в этом уверены? Потому что он сам так сказал? — Не только. Сведения, которые получил лорд Варис, подтверждают, что флот Эурона Грейджоя направляется к Железным островам. А это на другом конце земли, Давос. — Я давно хотел Вас спросить... — Давос замолчал, потом все же решился продолжить. — Вы доверяете Варису? — Я доверяю двум вещам: своей логике и здравому смыслу. Они мне подсказывают, что армия нежити — угроза для всех Семи Королевств. В них никто не верил до тех пор, пока мы не предъявили одного миру. Ни Эурон, ни Серсея, ни ее величество — никто не учитывал их в своих планах. Однако мертвецы оказались реальностью, и вот мы здесь, на этом судне, плывем на север, чтобы мир спасти. Ни у кого нет резона нам мешать. И потом, Давос, — голос Тириона стал неожиданно твердым, игривые интонации пропали. — У вас есть причины сомневаться в Варисе? Что-то помимо его непростой биографии? — Такой флот, как у Эурона Грейджоя, нельзя просто увести в тихую гавань пережидать зиму. Его команды состоят из лучших моряков; они разбегутся, если им не платить. Корабли обветшают и сгниют. Да на Железных островах просто нечем кормить такую прорву людей. Нет, Тирион. Такой флот можно построить только раз в жизни. Чтобы мир завоевать! — горячился Давос. — Тогда я тоже задам вам вопрос. Почему вы говорите об этом только теперь? Почему молчали на том самом королевском совете, когда Джон Сноу предложил идти на север морем? — Тирион разозлился всерьез. Давос отвернулся. — Молчите? Хорошо, я сам скажу. Вы не возражали тогда, потому что иначе лорд Джон лично выкинул бы вас в окно! А Ее Величество ему бы аплодировала. Давайте начистоту, Давос. И вы, и я служим уже не первому господину. И мы оба знаем, какую правду советник может говорить, а о какой ему лучше промолчать, — Тирион в очередной раз хлебнул вина. — Я никогда не хотел... — начал Давос, но Тирион его перебил. — Да-да. Вы никогда не хотели быть при власти. Я слышал. Но ответьте-ка мне, почему вы остались с королем Севера? После того, как погиб ваш предыдущий сюзерен? А? Неужели только потому, что у Джона Сноу доброе сердце? Тирион взял насупившегося Давоса за локоть. — Не дуйтесь. Наслаждайтесь последними мгновениями тишины, — Тирион посмотрел на свинцовые тучи, висевшие прямо над мачтами "Эйгона". — Осталось всего два перехода, и нам придется столкнуться с опасностью, размеры которой мы толком и не представляем. Эурон Грейджой — большая проблема, но это проблема из далекого будущего. Но, раз уж зашла речь о будущем... Давос, если Джон Сноу присоединится ко двору Ее Величества, так скажем… Я хочу предложить Ее Величеству назначить вас мастером-над-кораблями с титулом первого лорда Адмиралтейства. — Давайте доживем, — раздраженно сказал Давос и направился в каюту. Тирион отсалютовал ему кубком и тоже ушел с палубы. Джон проснулся, едва начала уходить темень в окне каюты. Обернулся. Дени спала, зарывшись в подушки. Дени, королева Дейнерис... Прошло больше недели с их первой ночи, но он так и не мог понять, что между ними происходит. Джон потерял голову в тот момент, когда она спустилась к нему в тронном зале дворца на Драконьем Камне. В ее глазах полыхал огонь. "Она не мать драконов," подумалось ему в тот момент. "Она сама дракон". Он тогда выдержал ее взгляд, полный гнева, ответил резко (откуда только наглость взялась), и... ее лицо являлось перед ним, стоило только закрыть глаза. На острове она то приглашала его к себе и подолгу слушала рассказы про Стену, про север, про одичалых, то на несколько дней забывала о его существовании. Или, еще хуже, не удостаивала его ни словом, ни взглядом, когда они оказывались за одним столом во время королевских ужинов. "Северный дурень, на что ты надеешься?" говорил Джон самому себе. "Кто ты, и кто она? Наследница великого дома, наследница Железного трона, самая красивая женщина во всем Вестеросе — и безродный бастард, который случайно был назван королем... Как быстро стал им, так же скоро может и перестать". На корабле, после злосчастной экспедиции за стену, Джон метался по постели в лихорадке и в горячечном бреду. Кажется, он видел ее у своей кровати. Он что-то говорил ей тогда... Кажется, она даже вытирала испарину с его лба... Несмотря на жар, он чувствовал ее руку на своем лице... Такую волшебно нежную... Во время всего плавания она по два раза за день заходила к нему, справлялась о его здоровье, но к кровати больше не приближалась. Лишь в последний день она снова села рядом с ним и произнесла, твердо и решительно: "Мы уничтожим Ночного короля и его полчища. Мы сделаем это вместе. Я обещаю вам," и накрыла его руку своей ладонью. Прикосновение его обожгло, как пламя дракона. "Спасибо, Дени," только и смог он проговорить. Он взял ее за руку, привлек к себе. А она... расплакалась. Он был потрясен, увидев, как исчезла победоносная королева, не знающая сомнений, и перед ним оказалась нежная и хрупкая девушка. Он тогда привстал и поцеловал ее. Даже не поцеловал, лишь коснулся губами ее губ. Она отстранилась... но не сразу, будто бы колебалась мгновение, и выбежала из каюты. Дни после возвращения на остров и до переговоров с Серсеей показались Джону сущим адом. Теперь на совете королевы для него ставили кушетку рядом с Ее Величеством. В то утро, когда Варис раскрыл обстоятельства ареста его отца, лорда Старка, королева даже несколько раз дотронулась до его руки. Вроде даже погладила. Когда оруженосцы выводили Джона на стены, подышать свежим морским воздухом, она непременно оказывалась рядом. Мысленно проклиная раненую ногу, которая никак не хотела слушаться, Джон пытался идти самостоятельно, или хотя бы стоять без посторонней помощи. Она просила его быть осторожнее, не мучить себя, и ругала оруженосцев, которые позволяют своему господину страдать. Однако всякий раз, когда Джон пытался побыть с ней наедине, у королевы находились неотложные дела. Как-то вечером, когда нога стала лучше, он даже доковылял до ее покоев. Но в дверях его встретила Миссандея, заявившая с непроницаемым лицом, что ее Величество занята и не может принять лорда Джона. Давос давно уже начал подтрунивать над его влюбленностью. Теперь же весь двор Дейнерис Таргариен только и занимался тем, что обсуждал их отношения с королевой. По крайней мере, Джону так казалось. Тирион отпускал двусмысленные шуточки про волков и драконов. Даже Варис, всегда обходительный и корректный, раз не удержался и спросил у Джона, помогает или мешает страсть его выздоровлению. Старый пень Мормонт однажды приперся к Джону и выдал пафосную речь о том, что он любит королеву всем сердцем и всем сердцем желает ей счастья. Но если кто угодно попытается обидеть ее Величество, то он, Джорах Мормонт, сделает все, чтобы защитить ее Величество и наказать обидчика. Кем бы тот не был. Джону очень хотелось двинуть его чем-нибудь тяжелым по лысине, но он лишь покивал головой и отделался от Мормонта, сославшись на боль в ноге. В Драконьем Логове, когда Серсея потребовала гарантий нейтралитета Севера после войны с мертвецами, Джон поймал взгляд Дейнерис. Она смотрела на него! Смотрела с надеждой, с доверием. "Я не могу обмануть ее, я не могу предать ее", сказал себе Джон и объявил, что уже принес присягу королеве Дейнерис Таргариен. Она сначала на него налетела, как дракон, но зато потом подарила такую улыбку! В ней было столько нежности... Она стояла, прислонившись к обветшалой стене, и Джону в этот момент хотелось только одного: чтобы вся политика, все Семь Королевств вместе с армией мертвых провалились в тартарары, и они остались вдвоем. И он предложил отправиться на север морем. Давос и Тирион чуть ли не корчились от смеха, пока он вдохновенно обосновывал свое мнение. Даже Миссандея улыбнулась. Хорошо, что Варис его поддержал, сказал, что сильные жесты порой играют не меньшую роль в политике, чем движение армий. Он стоял на палубе, когда она обронила: "Ночью, когда шторм, так одиноко в каюте..." Потом был военный совет, бестолковый, как всегда. Тирион что-то спрашивал Хранителя Севера, что-то про фураж для дотракийских лошадей... А ему не хватало воздуха, чтобы произнести больше двух слов подряд. Варис поинтересовался, не лихорадка ли у милорда? Джону захотелось утопить их всех. Дейнерис же, как назло, велела Тириону остаться для важного разговора. Джон не смог дождаться конца аудиенции. Он вернулся в королевскую каюту, столкнувшись в дверях с Лордом-Десницей. Спасибо Тириону, который как бы его не заметил и немедленно испарился. Очнулся Джон, когда королева попросила его удалиться, чтобы Миссандея могла расчесать ей волосы перед сном. А потом Дени встала с кровати, совершенно нагая. Джон накинулся было на нее опять, но она его остановила, приложив ладошку к его губам. Он кое-как напялил на себя штаны и сорочку и ушел на ватных ногах, с дублетом подмышкой. Давос Сиворт долго отпаивал Хранителя Севера крепчайшим ромом. Которую ночь он приходил к ней в каюту. Она была невероятна в постели! И она отлично знала, чего ей нужно, быстро достигала вершины, после чего отталкивала, замирала на минуту, содрогаясь от наслаждения, потом вновь впускала его член в себя, оказывалась сверху, медленно доходила до новой вершины. Каждый раз Джон улетал куда-то выше небес от наслаждения, и каждый раз она опускала его на землю холодным поцелуем. "Вам пора уходить, Джон Сноу". Ночью она была Дени, страстной и ненасытной. А просыпалась королевой Дейнерис, такой же недосягаемой, как в тот момент, когда он впервые ее увидел. Только одно Джон знал точно: он снова захотел жить, когда встретил ее, свою королеву. Красная Жрица Мелисандра вернула его из вечной тьмы, но он только существовал, не желая ничего, кроме исполнения своего долга. Драконий огонь, которым горели глаза Дейнерис, снова разжег пламя в его остывшем сердце. Могучие порывы ветра в клочья разметали висевший над заливом туман. И стала видна армада с кракенами на парусах, развернувшаяся на всю ширину залива. "Тревога!" заорали вахтенные. В тот же момент сотни огненных шаров полетели в стоявшие на якоре корабли королевы Дейнерис. Давос выскочил на палубу. Прошло лишь несколько минут с того, как он услышал первый крик, но несколько кораблей первой линии уже охватил огонь. Давос замер на миг: он был поражен количеством зажигательных снарядов, которые корабли надвигавшейся на них армады выбрасывали за одну минуту. Следом он разглядел суда, которые шли впереди остальных. Это были уродливые громадины, издали действительно похожие на черепах. Борта были закрыты огромными щитами, между которых виднелись бойницы разного размера для арбалетов и скорпионов. Палубы закрывали двускатные крыши, усеянные шипами. Давос поискал глазами драконов. Очевидно, они были их единственной надеждой в это утро. Они прилетели и нарезали круги на большой высоте над их кораблем. Без своей всадницы звери явно не понимали, что делать. Появился Джон Сноу в ночной рубашке и сапогах на босу ногу. — Королева! Драконы! — крикнул ему Давос. Джон осмотрелся, понял, что происходит и ринулся обратно, к королевской каюте. Дейнерис уже шла к лестнице, ведущей на палубу. Прибежал Мормонт. — Джорах, позаботьтесь о лорде Тирионе. Когда все закончится, я хочу поговорить с ним. Я хочу, чтобы он был цел... к тому времени, — велела Дейнерис. — Что делать с заложниками? — спросил Мормонт. После заключения перемирия Серсея Ланнистер согласилась отдать в заложники Давена Ланнистера, своего троюродного брата и Хранителя Запада. И юного Люция Ланнистера, сына кастелляна Утеса Кастерли. Они оба находились на флагманском корабле Дейнерис. — Серсея выбрала для них судьбу. Сейчас я должна преподать урок всем моим врагам, — лицо королевы было искажено гневом и преисполнено решимости. Мормонт поклонился и ушел выполнять приказание, взяв с собой двух Безупречных. Дейнерис взбежала на мостик. В такие моменты она была неподражаема. Хрупкая девушка превращалась в сгусток энергии, подчинявшей себе все вокруг. Несколько безупречных заслонили ее щитами. Она запрокинула голову и прикрыла глаза. Джон слышал, как она шептала "Дрогон, сюда! Дрогон, Дрогон!" Черный дракон завис на некоторое время, делая частые взмахи крыльями, и начал стремительно снижаться к "Эйгону завоевателю". Ни на что не похожий отвратительный звук, то ли визг, то ли скрип, немыслимо громкий, раздался над заливом, перекрыв на секунду грохот битвы. Дрогон дернулся в полете, будто в него попали из скорпиона. Звук повторился. Дрогон метнулся в одну сторону, тут же в другую, издал протяжный крик, похожий на то, как скулит раненый пес, и полетел прочь от места сражения. С каждым взмахом огромных крыльев он поднимался все выше; второй дракон поспешил за ним. Дейнерис, Джон, Безупречные и моряки, все, кто видел произошедшее — все оцепенели. Королева пошатнулась, беспомощно хваталась руками за воздух; Джон подхватил ее и понес вниз. На палубе начиналась паника. Матросы и пехотинцы-безупречные метались от борта к борту, не зная, что делать. Крики офицеров тонули в грохоте сражения. Тоже самое происходило и на других кораблях. Приблизившись на убойное расстояние, "черепахи" обрушили на противника град простых и огненных стрел. Сгрудившиеся на палубах люди начали падать пачками. Очевидно, Эурон отдал своим капитанам приказ не идти на абордаж транспортников, набитых первоклассными солдатами, а расстреливать их с дистанции. Пользуясь своей неуязвимостью, броненосцы прорезали линию стоявших на якоре кораблей, проходя между кормой одного судна и носом другого чуть ли не вплотную. Они двигались медленно, многочисленные стрелки имели возможность спокойно целиться и бить наверняка. Другие корабли железного флота вставали к противнику бортом, убирали паруса и принимались закидывать неподвижные мишени огненными шарами. Давос заметил, что сразу два броненосца держат курс на флагмана королевы. Он укрылся за канатами, выбрал из окружающей толпы несколько матросов, на лицах которых можно было заметить остатки самообладания. — Слушать меня! Сбросить якоря! Быстро! — прокричал Давос, схватив одного из моряков за шиворот. Матросы испуганно закивали и поползли выполнять приказ, укрываясь от стрел за бортами корабля. На палубе снова появился Джон Сноу с обнаженным мечом. Поверх ночной сорочки он успел надеть бригандину. Воинственности его виду это не прибавило. — Вниз! Уходите с палубы! Ваш меч здесь не нужен! — Давос буквально затолкал его обратно в трюм. — Ваша милость! Они не пойдут на абордаж! Стоять на палубе, рискуя получить стрелу — бессмысленно! Лучше оденьтесь, — Давос взглядом показал на его голые колени. — У нас будет трудный день. Я надеюсь, что будет. Давос вернулся на палубу. В разных частях корабля уже начинались пожары. Матросы, пригнувшись, бежали тушить огонь. Многие падали под градом стрел. Один из моряков промчался мимо Давоса и прыгнул за борт. Его примеру последовало еще несколько человек. Попав в ледяную воду, люди моментально тонули. Расталкивая мечущихся моряков, Давос пробился на мостик. Выволок из-за мачты рулевого. — На берег! Руль прямо на берег! — крикнул ему в ухо. Якорные цепи с грохотом упали за борт. Освобожденный корабль под напором ветра начал разворачиваться к берегу. Давосу удалось собрать несколько матросов и поставить один парус. "Эйгон завоеватель" пошел на прибрежные скалы, постепенно набирая ход. Еще несколько кораблей, стоявшие дальше других от входа в бухту, последовали примеру флагмана. Большинство же стремительно превращались в огромные костры. Страшный удар потряс корпус "Эйгона". Раздавшийся скрежет раздирал душу, как скала рвала на куски борт корабля. Огромный бусс напоролся на прибрежные камни, накренился и замер. — Шлюпки! Шлюпки на воду! — кричал Давос. Благодаря Серому Червю и Безупречным на палубе удалось навести порядок. Несколько лодок плюхнулись в воду. В первую погрузились Джон с королевой на руках, Миссандея и Джорах Мормонт, который чуть ли не перекинул через борт Тириона. За ними последовала леди-рыцарь Бриенна Тарт, прибывшая на злополучные переговоры с Серсеей от Сансы Старк, леди Винтерфелла и сводной сестры Джона Сноу. Леди Бриенна решила возвращаться в Винтрефелл вместе с королевой и Хранителем Севера, чтобы не рисковать, путешествуя вместе с дотракийскими кхаласарами. Она была отличным бойцом, но повадки степняков напугали даже ее. Шлюпок было слишком мало. — Сбрасывайте доски, ящики, бочки, все, что может держаться на воде! — крикнул Давос Серому Червю. — До берега недалеко, твои люди смогут на них доплыть. "Но где Паук?" подумал Давос. "Он не разу не появился на палубе — ладно, он не воин, мог испугаться... Но не настолько, чтобы не попытаться спастись..." Одна из "черепах", преследовавшая флагманский корабль, приблизилась на расстояние арбалетного выстрела. Броненосец развернулся бортом. В бойницах показались метательные орудия. Давос увидел, что медлить больше нельзя, и поспешил к веревочной лестнице, спускавшейся в последнюю шлюпку.