НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

Только лишь Тирион удалился, Дейнерис снова заметалась по освещенному тусклым светом факелов залу. Злость и разочарование переполняли ее. "Вот цена всех их клятв и присяг!" думала она." При первом же удобном случае они все готовы предать! Подлые людишки! А каков Тирион! Он обязан мне всем — и что? Первый изменник!" Она остановилась у стола, за которым совсем еще недавно заседал военный совет. Взяла ожерелье в виде венка из синих роз, которое принес Хоуленд Рид. Повертела в руках, а потом швырнула в стену. Словно в этом ожерелье была причина всех ее неприятностей. И в тот же миг Дейнерис успокоилась. К ней вернулась способность думать и принимать решения. "Призвать драконов. Когда драконы будут рядом, все сразу присмиреют." Дейнерис сделала несколько шагов по залу. Подняла ожерелье Рейгара. "Но если драконы прилетят в замок... Даже если один Дрогон прилетит в замок," мысленно поправила она себя, глядя на чудесной красоты вещь. "Его могут разозлить. А если он исторгнет пламя, оно может попасть на телеги с Диким Огнем..." — Мне нужно в лагерь дотракийцев! — произнесла она. — Мне нужен Дрогон. — Да, моя королева! — откликнулся Мормонт. — Я знаю, как пройти почти к самым воротам через переходы замка. Если мы закутаемся в плащи, нас не узнают и мы сможем проскочить. "Мой верный медведь... Нет, не медведь. Мой верный пес. Только собака может быть такой бескорыстно преданной. Надо его приободрить," подумала Дейнерис. — Вы читаете мои мысли, мой верный друг! — Дейнерис подошла к Мормонту, улыбаясь самой обольстительной улыбкой, на которую только была способна. Положила ему руки на грудь и, привстав, быстро поцеловала в губы. — Я готов на все для моей королевы! — выпалил Мормонт. Его лицо светилось от счастья; казалось, даже морщины разгладились. Мормонт направился к выходу из залы, который вел во внутренние покои. Дейнерис в сопровождении Миссандеи и кровников последовала за ним. Дотракийцы держались за рукояти аракхов. Они были готовы к драке. Высокая фигура поднялась из дальнего угла и пошла им навстречу. Факел, который она сняла со стены, осветил лицо Бриенны Тарт. Бриенна просидела весь совет в том же углу, где обосновалась с его начала. Видела она и все, что происходило после. Дейнерис настолько привыкла к ней, что перестала замечать. Тем более, что Бриенна почти всегда молчала. Иногда только слышались печальные вздохи леди-рыцаря. Дейнерис несколько раз хотела поговорить о ее безнадежной страсти к Джейме (королева сразу заметила томные взгляды, которые Бриенна украдкой бросала на старшего Ланнистера), но всякий раз сдерживалась. Никому не стоит лезть к другому в душу, если об этом не просят. Даже королеве. Дейнерис была наслышана о храбрости и доблести Бриенны, и решила, что странную недоженщину лучше иметь среди друзей. — Вы не выйдете отсюда, — спокойно произнесла Бриенна. Мормонт и дотракийцы обнажили оружие. Бриенна сделала пару шагов назад и подняла правую руку. В кулаке была зажата свеча Квиберна. Бриенна поднесла ее почти к самому пламени факела. Мормонт отшатнулся и расставил руки, преграждая путь кхалам, готовым броситься на леди-воина. — Назад! — взвизгнула Дейнерис по-дотракийски. — Я потеряла слишком многих дорогих мне людей. Они погибли, сражаясь за власть. Я не позволю, чтобы дорогие мне люди снова убивали друг друга, — Бриенна тщательно проговаривала каждое слово, словно давала клятву. — Поэтому вы не выйдете отсюда, пока не вернется милорд Джон. — Вы угрожаете своей королеве? — спросила Дейнерис. — Вы будете казнены за измену! — Пусть, — ответила Бриенна. — Чего не сделаешь ради любви, — язвительно сказала Дейнерис. Она закусила губу и отошла к зияющему темнотой окну. Мормонт и кровники, пятясь, прикрывали ее. "Остается только ждать", сказала себе Дейнерис. Рейгаль приземлился совсем близко и снежная туча, которую он поднял, засыпала Джона, Брана и Сэма Тарли. Призрак тихо зарычал и лег в снег. Лошади шарахнулась, но Бран одним словом их успокоил. Жёлтые глаза Рейгаля светились в темноте, как две луны. — А вот и твой дракон, Ваше королевское Высочество, — произнес Бран. "Он еще и шутит", подумал Джон. Мысль показалась ему болезненно-зеленой, такой же, как лицо Сэма. Сэм слышал все, что говорил Бран, пока они ждали дракона. Под конец речи мальчика-калеки Сэм не мог стоять. Он бы рухнул в снег, если бы не сани, на которые он оперся. Сэм хотел что-то сказать, но смог издать только жалобный стон. Джон пошел к дракону. На секунду ему захотелось, чтобы зверь его сожрал. Прямо тут. Такой исход стал бы избавлением. Джон раз за разом прокручивал в голове слова Брана, пытался найти возражения, но... все было слишком логично. Дико, чудовищно логично. Отблески факела отражались в огромных глазах монстра. Он внимательно следил за Джоном, часто дышал и водил огромным хвостом, разгребая снег. Рядом с драконом было жарко. — Горячий, как твоя хозяйка, — пробурчал Джон себе под нос. Он вспоминал, как Дейнерис залезала на Дрогона. Кажется, тот подставлял ей крыло и она забиралась по нему на спину крылатому ящеру. Рейгаль, похоже, помогать ему не желал. Наоборот, он приподнял крылья и сделал шаг назад. — Давай же, Рейгаль! Сейчас очень надо, чтобы ты послушался, — Джон старался говорить так, как он привык разговаривать со своим лютоволком. Дракон отполз еще немного назад. Джон остановился. Бран объяснил, что он должен почувствовать связь с драконом. Мысленно, без слов. Чтобы дракон прилетел, Бран ввел Джона в странное состояние полусна, полубодорствования. Джон вроде понимал, где он и что с ним происходит, но в тоже время в его разум ворвался хоровод смутных образов и чувств. И вдруг там появился дракон, вернее сказать, Джон почувствовал, что ощущает монстр в это мгновение: сопротивление воздуха и чувство свободного парения. Джон велел ему лететь к нему, то есть только подумал об этом, нарисовал в своей голове картинку, как дракон садится рядом, и понял, что монстр разворачивается в воздухе и движется в его сторону, ускоряясь с каждым взмахом гигантских крыльев. Теперь Джону нужно было снова войти в такое же состояние, только уже самому, без помощи Брана. Джон прикрыл глаза, постарался отстраниться от всего вокруг, выбросить из головы весь ужас, который он услышал от Брана. Но не получалось. Рейгаль издал звук, похожий на рычание. Пока еще негромкий. Кажется, монстр начинал злится. Вся его поза говорила: "Не приближайся ко мне!" "Только попробуй," подумал Джон. "Вот только попробуй выкинуть что-нибудь". Джон вдруг очень разозлился на дракона. Судьба мира, жизнь миллионов людей зависела от своенравной ящерицы. Странная картинка вдруг представилась Джону. Суровый Дом, Король Ночи стоит на берегу моря и поднимает руки. И первая встает Дейнерис. У нее синие глаза вихта. Но она не одна. В руках у нее сверток с новорожденным. — Крыло! — заорал Джон так громко, как не кричал никогда в своей жизни. — Опусти крыло, хренов червяк! Он выругался самыми грязными словами, которые только знал. Дракон опять заревел. И опустил крыло. Джон вскарабкался на спину дракона. Невероятная, ни с чем не сравнимая мощь. Неужели он сможет управлять этой громадиной? У Джона похолодели руки, хотя сидеть на драконе было жарко. Зверь тут же почувствовал его слабость, недовольно зарычал и дернул шей. Джон едва успел ухватиться за шипы. "Он меня действительно чувствует... Значит, нужно давать ему простые команды. Мысленно, как говорил Бран..." Джон представил себе, как дракон толкается, делает несколько взмахов крыльями и отрывается от земли. Ничего не произошло. "Нужно взлететь самому," понял Джон. Он вспомнил, как прыгал в детстве в речку со скалы. Вспомнил чувство свободного полета, мгновение восторга от прыжка в пустоту. В то же мгновение Джон ощутил под собой движение громадного тела, больше похожее на волну в открытом море. Дракон расправил крылья, взмахнул ими, подняв облако снега, и оторвался от земли. Зловещая тишина повисла над Рвом Кайлин. Северяне разместились на стенах, с луками и арбалетами наизготовку. Они держали внутренний двор крепости под прицелом. Бронн и Джейме увели своих людей в коридоры и конюшни, приказав не высовываться. Только стоны больных дотракийцев изредка доносились из цитадели. Братья Ланнистеры коротали время на ступенях лестницы, которая вела в большой зал. Бронн прислонился к стене и жонглировал ножом, бубня под нос похабную песенку. Два десятка самых проверенных и самых умелых рыцарей стояли на ступенях выше, чтобы не дать возможность Дейнерис покинуть цитадель. Было ясно, что стоит королеве с Юга выйти во внутренний двор и направиться к воротам — и северяне начнут стрелять. — Ожидание располагает к размышлениям, — произнес Тирион. — И чем больше я размышляю, тем более правдоподобной мне кажется история, которую мы услышали. — Я никогда не мог представить себе Рейгара, насилующего Лианну Старк. Представить себе Рейгара, насилующего какую-то женщину вообще... — проговорил Джейме, словно рассуждая с самим собой. — Радуешься, что кумир твоей молодости оказался достойным человеком? — усмехнулся Тирион. — Меня тогда очень удивило, что принц решил принять участие в турнире в Харренхолле, — продолжил Джейме, не обращая внимания на слова брата. — Последний год он почти не покидал библиотеки и архивы. Он что-то искал в старых книгах. Ночами сидел за свитками... — И нашел девицу Старк, — хохотнул Бронн. Джейме раздраженно поморщился. — Предположим, что все это правда и Джон Сноу вернется сюда на драконе. Вернется не Сноу, а наследный принц из законной династии. Боюсь, что проблем у нас станет гораздо больше, чем сейчас, — подал голос Давос Сиворт, устроившийся у стены за углом. — Почему? — удивился Джейме. — Некогда я сидел в клетке во дворце Станниса, и принцесса Ширен Баратеон заставляла меня читать книги об истории Семи Королевств. И знаете, что я запомнил? Если в доме Таргариенов появлялись два претендента на престол, да еще и с драконами, начиналось... — Начинался танец драконов, — закончил его мысль Тирион. — Что, порядки в этой семейке похлеще, чем у долбанных Ланнистеров? — спросил Бронн. — Гораздо, мой учтивый друг. Гораздо, — Тирион поднялся с места и заходил взад вперед по узкому проходу. Дейнерис не в первый раз оказывалась в положении пленницы; но каждый раз она выходила из такой ситуации сильнее, чем была. Теперь Дейнерис завернулась в огромную медвежью шкуру и сидела у камина, отвернувшись от всех. Бриенна, как мраморный истукан, замерла в проходе: факел в одной руке, смертоносная свеча в другой. Дотракийцы стояли вокруг своей кхалиси, обнажив аракхи; Миссандея вполголоса объясняла им, что за штука в руке у женщины-воина остановила их. Джорах подходил, пробовал заговорить, но Дейнерис движением руки показала, что не расположена к беседам. Дейнерис понимала, что оказалась в тупике. Она не видела выхода из ситуации и решила занять себя размышлениями о чем-то не столь насущном. Дейнерис подумала о своем старшем брате, которого никогда не видела, о принце Рейгаре. Она вспомнила разговор, который случился у нее с Визерисом, перед самой свадьбой с Дрого. Визерис, восторгавшийся старшим братом, сказал, что дракон всегда берет то, что хочет. Как Рейгар, который взял волчицу с севера. Дейнерис не сдержалась и спросила, не из-за глупости ли Рейгара они сейчас скитаются вдали от дома? Визерис тогда просто избил ее, по обыкновению. Потом Дейнерис много расспрашивала о Рейгаре сира Барристана Селми, старого рыцаря, который присоединился к ней в Эссосе. Он был королевским гвардейцем и телохранителем их отца и хорошо знал Рейгара. По рассказам сира Барристана, принц не походил на великого воина, каким запомнил его Визерис. Рейгар представал замкнутым, погруженным в себя книжником, предпочитавшим рыцарским забавам уединение в библиотеках или беседы с мейстерами. — Он был такой же резкий и несдержанный, как наш отец? — однажды спросила Дейнерис напрямую. — Что вы, Ваша Милость! — Селми чуть ли не шарахнулся от ее слов. — Принц был полной противоположностью вашего отца! — Но как же он тогда все бросил ради юбки? Как подставил династию под удар ради плотской страсти? — Любовь... — развел руками сир Барристан. Но Дейнерис знала о любви больше, чем суровый королевский гвардеец. Она уже задушила своими руками первого мужа; она уже стала женой презираемого ей всей душой миэринского гранда; она уже делила постель с самым опасным наемником и убийцей во всем Эссосе. Человек, которого описывал ей Барристан Селми, никогда бы не спровоцировал войну ради того, чтобы поиметь какую-то девицу. В этом Дейнерис была уверена. "Если история, рассказанная этим северянином, как его там... правда? Получается, что сир Барристан был прав. У Рейгара случилась любовь... И он предал династию и все королевство ради любви? Нет, опять не сходится," сказала себе Дейнерис. — Сир Первый Разведчик высказал интересную мысль... За время службы в королевском дворце Квиберн, похоже, овладел искусством возникать из ниоткуда. — Кто-кто высказал интересную мысль? — Тирион резко повернулся на месте. — Сира Бронна боги наделили многими талантами, но дара высказывать мысли — точно среди них нет. — Послушайте... Когда мы в столице узнали, что мертвецы — это реальность, а не сказка... А случилось это задолго до того, как ваши корабли прибыли на переговоры, уверяю вас... — Квиберн вернул Тириону шпильку, — я перебрал все старые книги в Красном Замке, в которых говорилось об Иных и Долгой Ночи... И вдруг я заметил, что кто-то задолго до меня просматривал те же самые страницы... Кто-то, обладавший твердой рукой и властным почерком... Я понял это по заметкам, которые он оставлял на полях древних манускриптов.... Так вот, сир Бронн прав, думается мне. В некотором смысле принц Рейгар нашел девицу Старк именно в старых книгах. Все уставились на Квиберна. — О чем вы? Объясните толком, — Давос даже выбрался из своего укрытия. — Судя по отрывочным записям, которые я прочел, этот кто-то, читавший те же книги, что и я... Это был принц Рейгар, я уверен... Он узнал, что грядет Долгая Ночь. И что с ней придут Белые Ходоки. И в одном месте он записал, я очень хорошо помню эти слова... "Союз льда и пламени принесёт Рассвет ". Только теперь я могу понять их смысл. Пламя — это драконы Таргариены, конечно. А лед... Кто, как не короли зимы, Старки? — По вашему получается, что принц Рейгар... — Тирион подошел к нему. — Что принц Рейгар пожертвовал собой и будущим дома Таргариенов ради... — Ради рождения Джона Сноу, — договорил за него Давос Сиворт.