НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

В большом чертоге замка Слейтов было холодно. Старики из немногочисленной прислуги, оставшейся в замке, хлопотали у камина. Для Дейнерис поставили трон (массивный стул из чардрева лорда Блэкпула, который украсили черным полотнищем с вышитым красным драконом) в самом центре зала. Впервые за много дней в волосах Дейнерис поблескивала ее необычная корона. Санса Старк и Миссандея, личный маленький двор королевы, устроились за громадным обеденным столом. Почти таким же, что стоял в большом чертоге Винтерфелла. Коварро привел жриц Владыки Света и встал за спиной у кхалиси, вместе с Того. — Ваше Величество! Для нас великая радость... — заговорила Кинвара, но Дейнерис прервала ее. — Ваша спутница не удостаивает королеву приветствием и скрывает от нас лицо? — произнесла она, глядя на вторую жрицу. Та сделала шаг вперед и сняла капюшон. Все увидели совсем юную девушку с худым заостренным лицом. — Я Аруна, Ваше Величество. Я лишь исполняю волю Владыки, — бесстрастно произнесла девушка. Посмотрев на лицо молодой жрицы, Санса Старк вздрогнула и побледнела, как будто встретилась с привидением. — В чем же теперь состоит воля Владыки? — спросила Дейнерис с насмешкой. — Владыка Света милостив! Он дает нам благоприятные знаки... — начала Кинвара. В этот момент хлопнули двери и в зале появился Тирион, заспанный и растрепанный. — Ваша милость, прошу простить мое опоздание... Вы не говорили, что будете вести прием сегодня утром... — Если бы вы тщательнее относились к своим обязанностям, Лорд-Десница, то не ставили бы себя в неудобное положение, — холодно сказала королева. — Присядьте, мы сейчас не нуждаемся в ваших советах. Обескураженный Тирион сел на дальнем конце стола. — Владыка Света говорит нам... — продолжила Кинвара, но Дейнерис подняла руку, требуя тишины. — Госпожа! Мы благодарны вам за вашу верность. Вы откликнулись на наш зов и пришли к нам в час суровых испытаний. Однако вы берете на себя слишком многое! Мы решили, что ваше нахождение при армии королевы более не требуется. Мои верные воины, — Дейнерис указала на Коварро и Того, — проследят за тем, чтобы вы обе немедленно покинули лагерь. — Слуги Владыки не смеют перечить воле королевы, — Кинвара и Аруна поклонились. — Ваша милость! — Санса Старк бросилась к королеве и упала перед ней на колени, прижавшись губами к ее руке. — Ваша милость! Я прошу вас… позвольте миледи остаться еще... немного! Санса придвинулась ближе и зашептала: — Я умоляю вас, Ваша милость! Я говорила с леди Кинварой и ее слова стали бальзамом на мое сердце. Она первая, кто помогла мне забыть об ужасе, который мне пришлось пережить! Простите мне мою просьбу… — голос Сансы дрожал. — Но я нашла подлинное утешение в разговоре с ней... Впервые за несколько лет... Позвольте им остаться... Хотя бы до Белой Гавани. Санса заплакала. Тирион даже открыл рот от изумления, глядя на нее. — Встаньте, прошу вас, миледи, — Дейнерис подала ей руку. Санса вернулась за стол, закрыв лицо руками. Дейнерис выдержала паузу. — Я пойду навстречу просьбе леди Старк. Однако я запрещаю вам покидать цитадель замка. В лагере может быть опасно для женщин, — королева встала. — Кхал Того, я еду к моим верным кровникам. Ты и твои ко будете меня сопровождать. Королева со свитой выехали из замка. Был солнечный морозный день; с холма, на котором стоял Блэкпул, просматривалась вся округа на много лиг. В поле за деревней чернели на снегу коробки пехоты, отрабатывавшей одни и те же однообразные движения. "Встать в стену!" "Встать в каре!" — Издалека мне кажется, что они похожи на Безупречных, — произнесла Миссандея, которая сопровождала королеву. — Только как подделка может быть похожа на оригинал! Жаль, что Лорд-Командующий этого не знает, — засмеялась Дейнерис. — Никто не сможет сравниться с моими Безупречными! — Но их больше нет, Ваша милость, — тихо сказала Миссандея. Ее хорошенькое личико замерло. — Прости меня, моя милая, — Дейнерис коснулась руки своей наперсницы. У дотракийских шатров шла размеренная лагерная жизнь. В котлах кипело незатейливое варево. Воины латали меховые одежды; они выглядели в них как настоящие дикари, вроде тех, что Дейнерис видела в Восточном Дозоре. Многие толпились у костров и бурно обсуждали что-то. Кхалиси давно полюбила этих горячих своенравных людей. Только рядом с ними она чувствовала себя по-настоящему в безопасности. Предательство части кхаласаров, которые не пошли на север, больно ее ранило. Но в тех, кто остался, она была уверена так же, как в своем драконе. Она не могла поверить, что речи Кинвары могут найти путь к сердцу повелителей степи. Там есть место только для нее одной, убеждала себя Дени. — Великая кхалиси! — им преградил дорогу молодой дотракиец. Он недавно начал заплетать волосы в косу, но уже носил четыре колокольчика. Молодой воин едва держался на ногах. Очевидно, Бронну не удалось изъять все питие в деревне. — Воины уже забыли тебя! Почему ты предпочла нам черного кхала? Почему не стала женой кого-то из своих кровников? Я бы взял тебя в жены! Дотракиец распахнул меховой плащ, явно снятый с какого-то вестеросского рыцаря и взялся за яйца. Топорик, который метнул Коварро, раскроил ему лоб. — Прости его, великая кхалиси! — мрачно сказал кхал Того. — Он был пьян и не соображал, что говорил. — В замок! — крикнула Дейнерис. Она пришпорила свою кобылицу и ускакала вперед, чтобы никто не видел ее слез.

***

После отъезда королевы Тирион принялся выяснять, в чем причина перемены в ее отношении к жрицам Р'Глора. Переговорив с братом, он узнал про странную церемонию, случившуюся ночью в лагере дотракийцев. Десница понял, что согласие между Таргариенами опять висит на волоске. Королева вернулась и заперлась в своих покоях. Вечером Тирион напросился на прием и осторожно предложил устроить завтра ужин для "всего двора Ее Величества". К его большому удивлению, Дейнерис, растерянная и печальная, сразу согласилась. Весь день кастелян замка и вся немногочисленная прислуга под руководством Лорда-Десницы выбивались из сил, пытаясь устроить нечто достойное королевского ужина. Нельзя было сказать, что накрытый в итоге стол ломился от яств. Блюда с ветчиной и пирогами с горохом перемежались с графинами с вином из небогатого погреба Слейтов. Тем самым, которое Тирион счел "неплохим". Но, после долгих лишений Ледяного похода, угощение выглядело поистине королевским. В низком и длинном зале было тепло: камин горел с самого утра, еще слуги принесли несколько жаровен с углями. Королева несколько раз жаловалась на сырость в старом замке, и Тирион позаботился о том, чтобы Ее Величеству было хорошо. Множество свечей освещали чертог, от чего в нем стало неожиданно уютно. Двери распахнулись, и в залу вошел принц со своей свитой. Последние дни с ним повсюду были Джейме, Бронн и несколько рыцарей, недавно произведенных в лейтенанты Королевского Дозора. Пришел даже Берен Толхардт, тоже назначенный лейтенантом. Его раны, благодаря заботам Квиберна, стали заживать. Тирион отметил про себя, что Давос Сиворт держится на некотором отдалении от принца. И вообще он казался не совсем своим в компании бравых вояк. С еще большим удивлением Тирион обнаружил, что вместе с принцем пришли трое дотракийских кхалов. Раскрасневшиеся с мороза, все они перекидывались короткими шуточками, громко смеялись и с вожделением поглядывали на еду. Джон разрешил всем сесть. Тирион не узнавал старшего брата: Джейме, казалось, помолодел лет на десять. Он радостно гоготал над похабными анекдотами, которые травил Бронн, хлопал по плечу лейтенанта из железнорожденных, пил вино большими глотками, когда принц предложил "смочить всем горло". "Он смотрит на Джона... как на сына", вдруг осенило Тириона. "Сына, о котором он всегда мечтал. Смелом и сильном. Которым он мог бы гордиться и которого у него никогда не было." Вдруг все смолкли. Тирион обернулся. В боковых дверях, что вели во внутренние покои цитадели замка, стояла королева. Миссандея сняла с ее плеч меховую накидку. "Ох," вырвалось у всех мужчин. Непонятно, как Миссандее и Сансе Старк это удалось в пустом, забытом богами северном замке, но королева выглядела потрясающе. Серебристые волосы были заплетены во множество косичек и затейливо уложены. Простое белое платье мало прикрывало грудь и облегало талию и бедра. За ней появилась Санса Старк, в тёмном, застегнутом под горло одеянии. Тирион встал, приветствуя королеву. Джейме Ланнистер первым из командиров вспомнил придворный этикет. Он поднялся, как полагалось, когда входят венценосные особы, и склонился в поклоне. Его примеру последовали все остальные. — Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариенов, первая своего имени, королева ройнаров, андалов и первых людей, защитница государства, — звонко оттарабанила Миссандея. — Проводите королеву к столу, Ваше Высочество, — прошипел Тирион. Джон вскочил с места и предложил Дейнерис руку. Тирион замер: если она откажется, будет совсем плохо. Но Дейнерис положила свою ладонь в ладонь принца и пошла к столу. Величественная, с непроницаемой маской превосходства на лице. Королева и принц заняли свои места. — Милорды, мы проделали долгий путь. Он был полон опасностей. Но мы победили! — королева подняла кубок. — Я хочу выпить за вас, герои великой войны на Севере! Она едва пригубила вино и села с каменным лицом. Тирион старался изо всех сил, чтобы завязать общий разговор. Дейнерис сидела, словно воды в рот набрав, и ничего не ела; Джону передалось ее настроение. Мужчины прятали глаза, чтобы не пялиться на грудь Ее Величества. Когда запас остроумия Лорда-Десницы совсем уже иссяк, в чертог зашел Квиберн. Его сопровождал Арч Андервуд, который нес большой сверток. — Ваше Величество, — Квиберн поклонился. — Ваше королевское Высочество! Ваши доспехи сильно пострадали во время схватки с ледяным чудовищем. В нашем войске нашлись знающие оружейники, и я взял на себя смелость поручить изготовить для вас, Ваше Высочество, вот это... Арч вышел вперед и снял тряпку, скрывавшую принесенную им вещь. Это был шлем, покрытый черным блестящим лаком. Множество свечей отразились в нем, расцветив причудливым узором. Забрало напоминало зубы дракона; сверху торчали четыре загнутых назад рога. Стюард передал шлем принцу. Джон повертел его в руках, одел, опустил забрало. "Дракон вернулся", подумал Тирион. "А драконы играют по правилам, которые устанавливают сами". На мгновение сердце Тириона сжалось от необъяснимой тревоги. Джон поднял кубок. — За победу! — провозгласил он. Его голос из-за опущенного забрала стал глухим, зазвучал металлическими нотами. — За нашу победу! Принц обвел рукой зал, повернулся к Дейнерис. Королева вдруг побледнела и вцепилась в подлокотники кресла. Она не отрываясь смотрела на Джона некоторое время, потом подняла кубок. "Как тяжелый камень", отметил Тирион. — У вашего отца был такой шлем, — сказал Джейме. Тирион заметил, как Дейнерис вздрогнула и еще сильнее прижалась к спинке стула. Маска величия исчезла с ее лица. — Благодарю вас, мессир Квиберн, — сказал Джон. Он снял шлем и поставил его перед собой. — Милорды, леди Старк, — произнесла королева, выждав некоторое время. — Я прошу оставить нас с Лордом-Командующим наедине. Большой чертог опустел. Дейнерис сидела, схватившись за подлокотники и смотрела прямо перед собой. Джон помолчал вместе с ней. Потом отрезал кусок ветчины и положил себе на тарелку. — Хочешь? — спросил он. — Она невкусная, — ответила королева. — Но другой все равно нет, — рассмеялся Джон. Дейнерис не ответила. Джон с аппетитом принялся за мясо. — Я хочу, — тихо сказала Дени и придвинула тарелку. — Прямо сейчас? — Джон встал. Дейнерис шла к своим покоям так быстро, что Джон едва за ней поспевал. Она открыла дверь, но резко остановилась. — Ты любишь меня, Джон? — королева посмотрела ему в глаза. Испытующе и требовательно. Джон поцеловал ее и утащил в комнату. Тирион, который втихаря присматривал за ними, облегченно выдохнул и пошел к себе. Он не заметил, что все это время и за Джоном с Дейнерис, и за ним самим наблюдала еще одна пара глаз.

***

Через два дня королевская армия выступила из Блэкпула на Белую Гавань. Королева и принц были вместе во главе войска. В хвосте свиты ехали Давос Сиворт и Тирион. В Блэкпуле для карлика сделали седло. Лорд-Десница теперь мог передвигаться верхом, а не в санях, закутавшись в шубу. Тирион был рад тому, что получил возможность находиться поблизости от королевы и принца. Однако с непривычки он отстал. Давос же явно не стремился быть рядом с Таргариенами. — Кажется, их милости снова вместе? — спросил Давос. — Да, сегодня Его Высочество опять остался на ночь в покоях королевы. А не в компании моего брата, сира капитана Рассветных стрелков, своих лейтенантов и крепкого северного эля, — усмехнулся Тирион. — Вы прекрасно осведомлены... — Я большую часть жизни прожил в Красном Замке, Давос! И я Лорд-Десница, как никак. А любовь монархов — дело государственной важности... — Знаете, Тирион, я сейчас скажу преступную мысль... Пока меня не слышат их милости... Хвала всем богам, что драконов больше нет! — Радуетесь, что у Ее Величества нет возможности спалить половину Вестероса? Чтобы доказать Его Высочеству, как он ей безразличен? — Тирион рассмеялся. — А у Его Высочества — возможности доказать обратное, спалив другую половину, — невесело ответил Давос. Протрубил рог; отряд остановился. Тирион и Давос подстегнули коней и устремились в голову колонны. В двух лигах впереди стояла группа всадников под штандартами лазурного цвета. Пять рыцарей отделились и поскакали навстречу королевской армии. — На штандарте трезубец, — сообщил Тиметт, вглядываясь в даль. — Мандерли... Не похоже на радушную встречу дорогих гостей, — пробурчал себе под нос Тирион. — Это Мандерли, — Бронн как будто услышал его слова. — Их разъезды следили за нами почти от самого Блэкпула. Не доехав двадцати шагов, всадники остановились. Можно было разглядеть водяного, вышитого на их сюрко. Грузный рыцарь снял шлем и выехал вперед. — Я Марлон Мандерли, Лорд-Командующий Водяной гвардии Повелителя Белого Ножа и Сурового Моря! — Надо же, — удивился Джейме Ланнистер. — Лорд Мандерли обзавелся собственной гвардией? — И новыми титулами, — добавил Давос Сиворт. Сир Марлон перевел дух и набрал побольше воздуха в легкие. — Вы вторглись во владения дома Мандерли! Мой государь велел мне передать его слова бастарду Винтрефелла, именующему себя Хранителем Севера! — Государь? — повторил Тирион, обращаясь к королеве и принцу. — Судя по всему, лорд Мандерли теперь считает себя независимым от Железного Трона... Дейнерис покраснела, ноздри раздувались. Тирион понял, что королева в гневе, и поспешил выехать навстречу Марлону Мандерли. — Сир Марлон! Вы верно не видите, что перед вами Ее Величество Дейнерис из дома Таргариенов, первая своего имени, законная королева Семи Королевств, — начал он. — Мой государь не признаёт самозванку из-за моря! — прервал его Марлон Мандерли пренебрежительным и самодовольным тоном. — И никто здесь не будет разговаривать с тобой, Бес Ланнистер, отцеубийца! Глаза Дейнерис полыхали драконьим огнем. — Это мятеж, — процедила она сквозь зубы. Казалось, еще мгновение, и она отдаст приказ уничтожить рыцарей под лазоревым штандартом с трезубцем. Джон взял королеву под локоть. — Мандерли веками были знаменосцами Старков. Я наполовину Старк. Это семейное дело, и я его улажу, — сказал он и выехал вперед. — Сир Марлон! Что передает мне лорд Мандерли? — Мой государь требует, чтобы ты немедленно увел свою орду дикарей и беглых Ланнистеров из его владений! — Но у нас нет провизии, а земли вокруг королевского тракта обезлюдели. Мы не можем идти на юг, и нам некуда вернуться. Мы будем вынуждены идти на Белую Гавань... — Только попробуйте! Вы сдохните под нашими стенами! — гордо сказал Марлон Мандерли. — Быть может, — Джон вздохнул. — Но погибнет множество и ваших людей. Я не хочу крови. В память о лорде Эддарде... — Ты вспомнил о лорде Старке, бастард? — окрикнул его Мандерли. — Ты, предатель Севера? Ты, кто погубил Винтерфелл и дом Старков? — С нами леди Санса Старк, родная дочь лорда Эддарда. Ради нее, я прошу лорда Вимана о переговорах. Марлон Мандерли заколебался. — Докажи, — сказал он. Джон поехал обратно и скоро вернулся в сопровождении Сансы. — Миледи, — поклонился ей Мандерли. — Я соболезную вашим утратам. — Вы избрали странный способ для соболезнования, сир, — холодно ответила Санса. Грузный рыцарь, кажется, был растерян. — Я приду в Белую Гавань один. Без меча. Пешком, — сказал Джон. Его голос был полон грусти. — Пусть твои дикари не приближаются к городским стенам ближе трех лиг. Приходи, государь выслушает тебя, — объявил Мандерли.