НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

Квиберн настоятельно советовал королеве быть очень осторожной. "Ваша первая беременность прошла неудачно, — тактично выразился он. — Вам надо избегать любых волнений". Дейнерис не спорила. Она проводила большую часть времени в своих покоях в обществе Сансы Старк и жрицы Кинвары. Они обсуждали будущую свадьбу. По вечерам они молились втроем Владыке Света, истинному богу, который исполнил самое сокровенное желание королевы Дейнерис Бурерожденной. Еще Дейнерис гуляла по берегу моря. Она любила море, даже такое, как здесь — холодное и свирепое. Море когда-то спасло ее от кинжалов убийц. Море привело ее на север, где осуществилась ее самая несбыточная мечта. Дени вспоминала, как запах южного моря смешивался с ароматом лимонных деревьев, когда она, маленькая девочка, жила в доме с красной дверью. Суровый ветер, который беспрерывно ревел в гавани, мало походил на теплый бриз. Но он помогал ей избавиться от приступов дурноты. На следующий день после того, как Квиберн объявил о беременности, к Дейнерис явилась Бриенна Тарт. Дейнерис не видела ее после роковой (или счастливой?) ночи в крепости Ров Кайлин, и была этому рада. Воздаяние Бриенне за измену могло разрушить согласие при дворе, так как неизбежно открылись бы щекотливые обстоятельства того происшествия. Теперь сама леди-рыцарь встала на колени, умоляя королеву о прощении. Момент был выбран удачно. Накануне Джон упомянул, что Бриенна храбро сражалась с мятежниками Мандерли. — Угроза королеве не может быть прощена. Но в честь победы и в честь великого чуда, посланного нам свыше, мы даруем вам свое помилование, — огласила Дейнерис приговор. Леди Бриенна принесла клятву верности королеве и отправилась во владения своего отца, на остров Тарт, чтобы провести там остаток дней. Когда должен был состояться суд над Мандерли, Дейнерис легко согласилась с предложением Тириона доверить вершить правосудие Джону. Ну и самому Тириону, конечно. Она только слышала барабанную дробь на городской площади. Джон сказал ей, что Вимана и Марлона Мандерли повесили, как предателей. "Пришлось строить специальную виселицу для водяного лорда, так он был тяжел!" улыбался Джон и она улыбалась вместе с ним. Дом Мандерли закончил свое существование: его земли были объявлены владением короны. Джон приходил к ней каждый вечер, рассказывал, как идут приготовления к походу на Королевскую Гавань. Ей ужасно хотелось, чтобы Джон оставался с ней и ночью, но Квиберн дал понять, что любовные игры пока нежелательны. Королева знала, что не сможет совладать с собой, если Джон ляжет рядом. Поэтому они договорились, что Джон будет спать в своих покоях. Ночами она скучала по нему, но решила исполнять все предписания Квиберна. Дейнерис была готова лишить себя многого, только бы выносить ребенка. Война была выиграна. Им нужно было лишь доплыть до Королевской Гавани и занять ничейный город. И она взойдет, наконец, на Железный Трон. Пока что Джон готовил корабли, а его командиры обучали новобранцев. После того, как Королевский Дозор пополнился бывшими рыцарями и солдатами Мандерли, ее армия увеличилась вдвое. Скоро должны были подойти дотракийцы, остававшиеся в крепости Ров Кайлин. С такими силами можно было уже не только занять столицу, но и начать приводить к присяге лордов Вестероса. Мессир Квиберн возобновил опыты с Диким Огнем. Он был уверен в успехе и загадочно обещал какое-то новое чудо-оружие на основе субстанции. Его смертоносные изобретения сделают вестеросскую знать сговорчивее. Тех же, кто посмеет усомниться в праве дома Таргариенов на Железный Трон, ждет участь Мандерли. Однажды вечером, когда обычный день клонился к завершению, в ее покои вошла Миссандея. — Его Высочество просит вас спуститься в Чертог Водяного! — взволнованно проговорила она. — Что-то очень важное, моя королева! Миссандея клялась королеве, что расплакалась и убежала, когда услышала новость о беременности, от неожиданной радости. Дейнерис сделала вид, что поверила (она слишком привыкла к своей Мисси), но больше не доверяла ей свой утренний туалет. В Чертоге собрался весь двор. Командиры Дозора и дотракийские кхалы, все в новеньких черных доспехах с красными драконами на груди, стояли вдоль стен. В дальнем углу опасливо жались друг к другу старшины городских торговых и ремесленных корпораций. Дейнерис обратила внимание на рыцарей с неизвестными ей гербами. Очевидно, это были северяне, выжившие во время войны с Иными и не участвовавшие в мятеже Мандерли. Теперь они приехали в Белую Гавань, чтобы преклонить колени перед домом Таргариен. Джон сидел на троне Мандерли. К спинке гигантского кресла приделали красного трехглавого дракона и закрасили трезубцы и водяных. Позади него Арч Андервуд держал черное знамя Дозора. Рядом стоял Тирион. С большим удивлением Дейннерис увидела у самого трона жрицу Кинвару. Тут же была и Санса. Джон спустился с помоста, на котором стоял трон, и подошел к королеве, которая остановилась в дверях. Подал ей руку. — Вы уже устроились на троне в одиночестве, Лорд-Командующий? — тихо спросила Дейнерис, когда они шли по залу. — Виману Мандерли нужна была такая широкая скамья, что мы легко поместимся на ней вдвоем, — ответил Джон с улыбкой. — В отличие от Железного Трона, мой дорогой жених, — съязвила королева. Дейнерис села на “трон”. Она до последнего надеялась, что Джон не осмелится сесть рядом с ней. Но он расселся как ни в чем не бывало. "Вечером надо будет привести его в чувство. И придется самой вернуться к делам", подумала она. Тирион вышел на центр зала и произнес: — Введите! Под конвоем солдат Дозора в зал вошли четверо оборванных, грязных мужчин. Свалявшиеся, давно не стриженные и нечесаные волосы висели, как пакля. В их лохмотьях можно было узнать остатки кожаных одежд железнорожденных. На ногах у пленников гремели кандалы. — Сир Давос обнаружил этих людей на верфях, где они работали как невольники. Расскажите Ее Величеству и Его Королевскому Высочеству, кто вы и что вы знаете о смерти узурпатора Эурона Грейджоя, — обратился к ним Тирион. Дейнерис невольно взглянула на Давоса. Его лицо было одновременно задумчиво и растеряно. — Мы ходили на галеасе "Злая акула", в эскадре Эурона. После того, как мы... — один из пленников замялся, — победили у Перстов, Эурон захотел себе драконов. Не он захотел, красная ведьма его надоумила... Вот вроде как эта, — он показал на Кинвару. — Она была с ним с самой Королевской Гавани... У него был рог, он нашел его в развалинах Валирии. Ведьма сказала, что этим рогом можно управлять драконами. Как заклинатели змей в Эссосе... Он дул в рог перед боем, и драконы свалили. Дейнерис вспомнила утро в бухте, появившуюся из тумана армаду кораблей с кракенами на парусах и резкую боль, как от удара хлыстом, которую она ощутила. Вспомнила, как внезапно устремились прочь от нее Дрогон и Рейгаль. У нее закружилась голова, ком подступил к горлу. — А Эурону было мало. Ведьма начала сжигать людей на острове, а ночью они с ней высадились туда. Мы все видели, зарево было на весь залив... — продолжил пленник. — Эурон дунул, и чудовища прилетели. Век не забуду... Один сел рядом с Эуроном. Тот посмотрел на ведьму, а та вдруг оборотилась в старуху! А такая была, смачная стерва... Ну и Эурон стоит со своим рогом, не знает, что дальше делать. А дракон как пыхнул огнем, и они оба сгорели... Потом драконы еще пару кораблей подожгли, и "Молчаливую" тоже. И улетели. У Дейнерис все поплыло перед глазами. Она вспомнила своих грозных детей, вспомнила глаза Дрогана, как жалобно он смотрел на неё в последний раз. — Как звали красную жрицу, вы можете сказать? — спросил Тирион. Железнорожденные переглянулись. Другой, повыше, заговорил простуженным голосом: — Мелинда... Мелисса... Мелина... — он закашлялся. — Мелисандра? — подсказал Тирион. — Да, да... — дружно закивали пленники. Тирион сделал жест рукой и железнорожденных увели. — Мелисандра Асшайская была пророком, с которым говорил сам Владыка. Не будет больше никого столь мудрого и столь прозорливого, как она. Это она направила нас сюда, чтобы нести свет истинной веры и слово Владыки. Мелисандра совершила великий подвиг самопожертвования во имя победы над тьмой, — зазвенел в абсолютной тишине голос Кинвары. Она встала перед королевой и спросила: — Ваше величество, готовы ли вы исполнить обещание, которое дали когда-то Мелисандре? Готовы ли вы признать Владыку Света единственным истинным богом и призвать своих подданных последовать за вами? Давным-давно к Дейнерис не обращались так повелительно. Кинвара не спрашивала. Она приказывала. Дейнерис попыталась встать, борясь с тошнотой и головокружением. Темные глаза красной жрицы буквально сжигали ее своим огнем. — Да, — чуть слышно выдохнула королева. Ноги стали как ватные; она бессильно опустилась на трон. — Королеве плохо! — услышала она издалека голос Сансы Старк. Коварро и Того несли ее в покои, рядом семенил Квиберн. Из Чертога Водяного между тем доносилось: — Я, принц Джон из дома Таргариенов, вручают свое сердце Владыке Света, единственному истинному богу, который привел нас к победе над тьмой! Завтра ночью Королевский Дозор поклонится Владыке! Пусть взойдет заря нового царства, царства божьего! И пусть огонь, который загорится во славу Владыки, будет виден на обоих берегах Узкого моря!

***

Давос Сиворт решил еще раз предостеречь Джона относительно служительниц Р’Глора. Но у лестницы, которая вела в часть замка, где расположились их милости, он наткнулся на Тиметта. Тот сидел, боком прислонившись к стене. Другой обгорелый делал наколку в виде факела на шее вождя. "Ловко же у них получается промывать мозги", подумал Давос о красных жрицах. "Свирепый дикарь, и он уже уверовал в их поганого бога". — Лорд Сиворт! — его окликнул Тирион. — Помните наш разговор в то злосчастное утро на палубе “Эйгона”? Я предлагал вам стать Первым Лордом Адмиралтейства при новом дворе. Я помню о своих словах. Не сомневаюсь, что их милости одобрят мое предложение! — Вы придумали, что значит этот титул? — Еще не до конца, — улыбнулся Десница королевы. — Но теперь все меняется, все по-новому. Быть просто Мастером-над-кораблями не созвучно духу перемен! У меня есть графин отличного арборского. Составите компанию? Пить с Тирионом было рискованной затеей. Скоро графин был пуст, десница отправил слугу за следующим. — Тирион, вы же разумный человек! — Давос подпирал голову руками. — Вы же должны понимать, что игры с фанатиками опасны! — Какие игры? Их милости воодушевлены беременностью Ее Величества. Королева сказала, что просила Владыку Света о ребенке. Против такого сложно найти аргументы. Я уж точно не стану. Тем более, что жрицы полезны короне, нельзя отрицать очевидное... На следующий вечер Давос сумел ускользнуть от обряда принятия истинной веры, который совершали войско и двор. Он спрятался в башне замка и наблюдал действо через бойницу. Кинвара и ее подручная, по-прежнему не открывавшая свое лицо, установили на площади пять огромных жаровен, в которых полыхал огонь. Они пропели свою обычную песню, которую так хорошо знал и так ненавидел Давос, про то, что "ночь полна ужасов". Теперь еще добавились слова про "воина света - принца, что был обещан", который поведет за собой всех на священную битву за веру. "Рано или поздно они снова начнут жечь людей", сказал себе Давос. "И детей..." Давос никогда не смог бы забыть обгоревшую фигурку оленя, которую он нашел на месте жертвенного костра. Ширен Баратеон, светлая невинная душа, была сожжена Мелисандрой. Ради победы над силами тьмы, конечно. Самые страшные преступления в мире совершаются ради великой цели. Давос поклялся себе, что будет воевать с ее верой всегда и везде. Но бог огня, кажется, оказался сильнее. Давос не смог уснуть. Днем он как оглушенный слонялся по замку, по пирсам внутренней и внешней гавани. Он зашел в трактир "Черная каракатица", самое дорогое заведение Белой Гавани, что на площади перед самим замком. Заказал жаркое и разглядывал кружку с элем, полностью погруженный в свои мысли. — Лорд Сиворт, — услышал он. Давос поднял глаза и обнаружил перед собой жрицу Кинвару. — Вы не приняли Владыку вместе с принцем. Вы не любите Владыку Света? — без предисловий начала она. — Я с почтением отношусь ко всем богам, миледи, — ответил Давос, подбирая слова. — Принц поклялся нести свет Владыки, свет истинной веры всему миру. Вы не встанете рядом с принцем в его священной войне? — Кинвара склонила голову набок и выжидающе смотрела на Давоса. — У Его Высочества не может быть причин сомневаться в моей преданности! — вскипел он. — Вы что, угрожаете мне? — Только уточняю, милорд. Кинвара ласково улыбнулась и откланялась. У дверей ее ждала младшая жрица, которую Давос сначала не заметил. Ему принесли жаркое. Давос начал есть, но кусок не шел в горло. Он расплатился и ушел. Джон по-прежнему был ему дорог. Но не узнавал больше в Черном Принце того бастарда Сноу, защитника людей от чудовищ, которому решил служить когда-то. Слишком много виселиц было поставлено по приказу Черного Принца за последнее время. Слишком легко он отдавал приказ повесить очередного предателя. А теперь еще и Р'Глор. "Власть — чудовище страшнее дракона. Лучше держаться от нее подальше, если не хочешь сам превратиться в чудовище," сказал себе Давос, подведя итог своей многолетней службы разным государям. Вечером была первая большая молитва, на которую собрался весь двор. Даже королева вышла помолиться Владыке вместе со всеми. Давосу тоже пришлось встать на колени перед священным огнем. Он вглядывался в такие знакомые ему лица, пытаясь разглядеть хотя бы следы недовольства. Но люди вдохновенно повторяли слова молитвы вслед за Кинварой. Давос наткнулся взглядом на Миссандею. Ему показалось, что девушка вовсе не в восторге от происходящего. Во всяком случае, на ее лице была заметна настороженность. Давос вспомнил, что Миссандея когда-то мечтала вернуться на родину. Он решил предложить ей помощь. Тем более, что в последнее время королева явно отдалила от себя свою наперсницу. Быть может, он сможет спасти хотя бы одну юную душу? Давос не слишком вслушивался в слова молитвы, только открывал рот в такт окружающим. Но вдруг он узнал знакомое имя. Жрица славила Мелисандру, величайшего героя войны с тьмой. "Молиться за ведьму, которая сожгла невинную девочку? Нет уж, ни за что!" решил Давос. После молитвы он прокрался по коридорам замка и притаился у комнаты Миссандеи. Прошло немало времени, прежде чем он дождался. — Миссандея! — тихо позвал Давос. Она удивленно оглянулась по сторонам, неуверенно пошла на голос из темноты. Давос сделал шаг ей навстречу. — Сир Давос? — Миссандея, выслушай меня. Мне очень не нравится, что здесь творится. Я думал, что знаю Джона Сноу, но я ошибался. Человека с добрым сердцем и чистой душой, которого я любил, больше нет. Не знаю, что станется с твоей королевой... Боюсь, что ничего хорошего. Миссандея, ты молода, у тебя впереди вся жизнь. Надо бежать, пока не поздно. Я договорился с капитаном корабля, который скоро уходит в Браавос. Ты хотела домой. Я помогу... В темноте раздались тяжелые шаги. Скрипнула дверь, мужчина зашел в комнату Миссандеи, постоял там и вернулся в коридор. — Мисси? — услышал Давос прекрасно знакомый, почти родной голос. — Я могу только забыть о нашей встрече, сир, — прошептала Миссандея. Она легонько толкнула Давоса обратно в укрытие, развернулась и пропела: — Я уже лечу к Вам, мой дракон! Красная жрица, называвшая себя Аруной, затаила дыхание, когда потрясенный Давос прошел мимо. Она пряталась в нише совсем рядом. Выждав немного, она бесшумно последовала вслед за Давосом.