НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

Флот покинул Белую Гавань, и северная столица словно погрузилась в дремоту. Ремесленники, торговцы, простые обыватели обсуждали, какие блага им светят, если принц Джон победит. О том, что будет с городом и с ними, если принц потерпит неудачу, люди предпочитали молчать. Торговля, однако, почти замерла. Горожане старались не тратить денежки, пока будущее не прояснится. Да и потребности двора Ее Величества, самого крупного покупателя, сильно сократились. Кроме королевы, в городе остался Тирион, чтобы вести дела, Квиберн, покидавший свою лабораторию лишь для того, чтобы проверить состояние здоровья Дейнерис, младшая жрица Аруна и леди Старк. Порядок в Белой Гавани охраняли немногочисленные воины из Западных земель и дотракийцы, которым не хватило места на кораблях. Честь участвовать в походе разыгрывали среди степняков по жребию. Те, кому не повезло, остригли свои косы и бродили по городу, словно опущенные в ледяную воду Сурового моря. Головокружения у Дейнерис прекратились, и она начала возвращаться к королевским обязанностям. На обсуждения текущих дел она неизменно брала с собой Сансу, что неизменно выводило из себя Тириона. Бывшие супруги явно не смогли найти общий язык. Каждый совет заканчивался их язвительной пикировкой, и за королевой оставалось последнее слово. По утрам к королеве приходил Квиберн. Он подробно расспрашивал, что она чувствует, осматривал ее, давал микстуры. Дейнерис наблюдала за тем, как он ловко управляется с многочисленными склянками, следила за уверенными движениями сухих жилистых рук и проникалась к нему все большим доверием. "Будет полезно, если и он станет мне доверять," решила королева. — Как странно, мессир... — заговорила она однажды. — Что, Ваше Величество? — Совсем недавно вы дни и ночи напролет думали, как меня погубить... А теперь вы заботитесь обо мне и о ребенке, которого я ношу... — размышляла вслух Дени. Квиберн перелил содержимое одной из склянок в другую, перемешал. — Я давал клятву служить королеве Серсее... Вы позволите мне не ломать язык и называть Ее Величество так, как я привык? — Да, пожалуйста... — Я дал клятву и был верен своей клятве, пока Ее Величество не скончалась. Теперь я принес клятву верности вам и буду верен вам. Многие, если не все, считают меня порождением преисподней, но у меня есть свои правила жизни. Выпейте. Квиберн поднес к губам Дени ложку с мутной жидкостью. Та проглотила зелье и поморщилась. — Это выжимка из жира молодого тюленя. То, что необходимо, не всегда бывает приятным, — прокомментировал Квиберн. Он начал складывать свои принадлежности. — Расскажите мне о Серсее Ланнистер, мессир, — попросила Дейнерис. Квиберн остановился и удивленно посмотрел на нее. — Будьте откровенны. Мы стольким вам обязаны, что не станем гневаться за вашу преданность поверженному врагу. Присаживайтесь, — она указала на кресло и сама поудобнее устроилась среди подушек, показывая всем своим видом, что готова к долгой беседе. Квиберн поклонился и сел напротив. — Ее Величество была сложным человеком. Лорд Тирион, как я понимаю, всегда представлял ее вам чудовищем. Но Ее Величество не была чудовищем. Она была безжалостна к своим врагам — это правда. Она была хитра и умела разыгрывать сложные партии — это тоже правда. Она стремилась сохранить власть любой ценой? Да. Но таков удел любого, кто властью обладает. Потерять власть равносильно смерти. Разве бы вы пощадили ее? — Нет, не пощадила, — согласилась Дени. — Ее Величество отдала приказ взорвать септу Бейлора со всеми, кто в ней находился. Ужасный, злодейский поступок, от которого содрогнулся весь мир. Но если бы Ее Величество не решилась на такое, в стране снова началась бы гражданская война. В то время как на востоке поднимала черные паруса армада Вашего Величества. А за стеной появилась угроза, размеры которой вообще никто не мог представить... — Вы знали о существовании армии мертвецов до переговоров в Драконьем Логове? — удивилась Дейнерис. — Разумеется. Моряки с кораблей Станниса Баратеона, на которых Джон Сноу... простите, Его Высочество принц Джон перевозил одичалых за Стену, раструбили о сверхестественной опасности по всем портам на восточном побережье. — И как вы думали справиться с мертвыми? — Встретить их на Перешейке и сжечь Диким Огнем. Мы никак не могли предположить, что Иные завладеют... — Квиберн замешкался. — Что у них будет дракон. Дейнерис отвернулась. Воспоминания о ее погибших детях по-прежнему причиняли ей боль, хотя и не столь острую, как прежде. Квиберн понял, что затронул тему, которую не следовало затрагивать. — Простите, Ваше Величество... — Продолжайте, мессир. Я ценю вашу честность, — сказала Дейнерис. — Я видел в Ее Величестве мать, которая бесконечно любила своих детей. Чего ей стоило не сойти с ума от горя, когда умер король Томмен... Она мечтала о ребенке, надеялась стать матерью еще раз, хотя я с самого начала и отговаривал ее. Я видел, как вы прощались со своим драконом, Ваше Величество. Думаю, вы понимаете, о чем я говорю. Я признаюсь вам, — Квиберн выпрямился, его скрипучий голос стал твердым, в глазах блеснул огонь, которого никак нельзя было ожидать от всегда рассудительного книжника. — Я не успокоюсь, пока не доберусь до тех, кто совершил убийство королевы Серсеи. И даже если все боги придут им на помощь, я отомщу. Можете заключить меня в темницу за эти слова, Ваше Величество. Дейнерис наблюдала за чувствами, которые так неожиданно проявились на лице Квиберна. "Ему можно верить", заключила она. "И на него можно опереться". — Мы не будем препятствовать вашему справедливому мщению, — ответила королева. Квиберн подошел к кровати и молча поцеловал ей руку. — Тем более что отвратительная игра браавосийских банкиров теперь очевидна... — продолжила Дейнерис, но Квиберн не дал ей договорить. — Вы так считаете? — вполголоса проговорил он. — Простите, Ваше Величество, но я боюсь, что все гораздо сложнее. Я пока не готов поделиться с вами своими умозаключениями. Но обещаю, что не стану ничего скрывать от вас.

***

После двухнедельного перехода по штормовому морю, стоившему восьми кораблей, Черный Принц высадился в Долине Аррен между Рунным Камнем и Серой Лощиной. Ставка на внезапность себя оправдала: никто в Долине не ожидал вторжения. Первым делом в Лунные Врата было отправлено послание. Принц Джон требовал, чтобы лорд Аррену присягнул законной династии. В ответном письме Роберт Аррен сообщил, что провозгласил себя королем Долины, подобно своим славным предкам, и потребовал от Джона немедленно покинуть его земли. На следующий день армия Черного Принца сожгла Серую Лощину. Все до одного жители были вырезаны. Лишь юный Карл Толлетт был отправлен ко двору Роберта Аррена, чтобы рассказать обо всем, что он видел. От Лощины Чёрный Принц двинулся вглубь полуострова. Более или менее укрепленные замки он обходил; деревни и городки, встречавшиеся на пути, обращал в пепел. Жители Долины в ужасе покидали свои дома и бежали под защиту крепостных стен. Тем временем конница под командованием Джейме Ланнистера внезапно появилась в окрестностях Гултауна. Лорд-Комиссар не стал штурмовать мощные укрепления огромного города и лишь сжёг и разграбил пригороды. Рыцари и городское ополчение вышли в поле, чтобы сразиться с нападавшими, но Джейме уже и след простыл. Вскоре лазутчики из горцев, присоединившиеся к войску Чёрного Принца, донесли, что Роберт Аррен спешно собирает армию у Редфорда. Лорд (теперь король) Долины призывал благородных рыцарей "покарать лишенных чести грабителей и убийц, вторгшихся на нашу мирную землю". Через неделю наспех сколоченное рыцарское войско выступило в поход. По словам разведчиков, собралось не меньше двенадцати тысяч воинов. Почти все конные, так как Роберт Аррен не пожелал ждать медлительных пехотинцев и стрелков. Одна колонна, под знаменем Лина Корбея, быстрыми маршами двинулась на север, с целью отрезать армию Джона от кораблей. Основные силы под командованием Джона Ройса пошли прямо на врага. С ними был и Роберт Аррен. Также разведчики сообщали, что лорды Долины полностью уверены в победе и заключают пари, кому удастся пленить бастарда, а кому — однорукого Ланнистера. Оруженосцы каждого рыцаря везли с собой изрядный запас веревок, чтобы связать и протащить по всей Долине пленных разбойников. Конница Джейме имела короткое дело с Корбеем, но не выдержала удара латных всадников и ушла к главным силам. Джон оставался на перекрёстке дорог на расстоянии трех дневных переходов от Гултауна и словно бы ждал, когда его армия будет окружена почти вчетверо превосходящими силами неприятеля. Корбей соединился с лордом Графтоном и попытался атаковать принца. Но его всадники, ворвавшись на рассвете в лагерь Таргариена, нашли только догоравшие костры между пустых шатров. Ночью Джон отступил ещё дальше от дороги, которая вела к побережью. Он отошел к отрогам Лунных гор. Здесь было холоднее и снега было больше. К вечеру следующего дня подошли главные силы Долины во главе с Робертом Арреном и Бронзовым Ройсом. Королевский Дозор занял позицию на невысоком холме. Фланги упирались в редкий лес с одной стороны, и в заросший овраг с другой. С вершины холма было прекрасно видно море знамен и штандартов, затопившее низину. Джон направил в лагерь лорда Аррена гарольдов: Берена Толхардта и кхала Арпада. Джон предлагал Аррену переговоры. Посланцы вернулись в ярости. Роберт Аррен передал "самозванцу", что он и его разбойники будут убиты все до одного, если утром не сложат оружие и не придут в его лагерь в исподнем белье. Оскорбленный до глубины души Толхардт обещал лично изрубить десяток “расфуфыренных лордов”. Особенно неистовствовал дотракиец. Знания общего языка кхалу хватило, чтобы разобрать многое из того, что рыцари Долины кричали в его адрес. Арпад поехал к своим соплеменникам. Всю ночь от костров дотракийцев доносилось гневные и воинственные возгласы. — Мои разведчики говорят, что клятый Аррен привёз две подводы ошейников. Для нас, — сообщил на военном совете Тиметт. — Ваше Высочество, вы не оставили своему войску выбора. Мы должны победить завтра, если не хотим с позором умереть, — заметил Джейме Ланнистер. — Милорды, я прошу вас всех пойти к воинам и ободрить их. Завтра нам всем предстоит совершить невозможное, — закончил совет Джон. Сам принц тоже отправился обходить лагерь. В отличие от дотракийцев, дозорные грелись у костров молча. Джон сел у огня. Он уже знал многих в лицо и даже по имени. Сейчас рядом с ним оказался верзила Ульф, железнорожденный, оставшийся без уха во время штурма Белой Гавани. Он любил похваляться тем, что болт из его арбалета первым достал Ночного Короля. — Сколько еще мы будем таскаться по клятому снегу, Черный Джон? — прогудел Ульф. — Только выбрались в теплые места — и опять жопы морозить! Задрало уже! — Последний раз, даю тебе честное слово, — засмеялся Джон. — Все остальные наши враги там, где теплее! Скоро отправимся греться! — Пора бы! Я не приучен к снегу, как ты! Хотя уже начал привыкать… В конце концов ноги сами принесли принца к шатру жрицы Кинвары и Миссандеи. Приоткрыл полог. Две женщины стояли на коленях перед жаровней со священным огнем и горячо молились. Джон прислушался, но не смог разобрать ни слова. Женщины говорили на валирийском. Джон вспомнил, как он впервые взял наперсницу своей жены (тогда еще невесты). Только что состоялась казнь Вимана и Марлона Мандерли. Толстый лорд, который так кичился древностью своего рода и своим могуществом, который имел наглость перечить даже самому Эддарду Старку, повис на веревке, как мешок с дерьмом. Потому что так решил он, Джон Сноу, бастард из Винтрефелла. Джон Сноу, которого не пускали за стол вместе с благородными господами, который ушел в Ночной Дозор, чтобы не быть человеком второго сорта. Теперь он не Джон Сноу. Он — принц Джон из дома Таргариенов, крови древней Валирии. Тот, кто имеет право казнить и миловать, распоряжаться чужой жизнью и смертью. Джон шел по коридорам Нового Замка. Он взял его пламенем и кровью. Замок Мандерли теперь его. И так будет впредь с каждым замком, который не откроет перед ним ворота. Джон чувствовал себя так, будто дракон внутри него проснулся и рвался наружу. Из покоев королевы вышла Миссандея. Увидела принца, сделала реверанс и ушла к себе. Джон, не отдавая себе отчета в том, что он делает, последовал за ней. “Ваша милость?” девушка удивленно обернулась, когда он закрыл за собой дверь. Поклонилась. Джон взял ее пальцами за подбородок. “Ты больше не плачешь?” спросил он. “Нет, Ваша милость,” Миссандея выпрямилась. Она была почти одного роста с Джоном. Обычно девушка опускала взгляд в присутствии принца. Но не в тот раз. “У тебя красивые глаза. Им не идут слёзы,” произнес Джон и удивился самому себе. Он никогда не умел так говорить с женщинами. “Как прикажет Ваша милость”, девушка так и не отвела взгляд. Полуоткрытые губы оказались совсем близко к его губам. Он почувствовал ее дыхание. Миссандея положила руку ему на грудь. Джон впился губами в ее губы, повалил на кровать. Дракон вырвался. Приятные воспоминания заставили Джона улыбнуться. Мисси почувствовала, что он смотрит, обернулась. Красная жрица тоже заметила Джона. — Мой принц, — приветствовала его Кинвара. Она накинула на плечи тёплый плащ и оставила их одних. Миссандея поднялась с колен, молча стояла посреди шатра. Джон подошёл к ней, погладил по щеке. Девушка прижалась губами к его ладони. — Вы ни разу не прикоснулись ко мне за весь поход, Ваша милость, — едва слышно проговорила она. — Так лучше для всех, — ответил Джон. — Как вам будет угодно, Ваша милость, — она продолжала целовать его руку. Джон молчал несколько минут. — Завтра мы все можем умереть, — сказал он наконец. — Нет! Я знаю, что Владыка не оставит вас. Он дарует вам великую победу, — страстно прошептала она. И добавила: — Завтра будет день вашей славы, мой принц! Джон привлёк её к себе. Прижал к груди, потом взял её головку в руки и поцеловал. — Моя храбрая Мисси! Все же я хочу попрощаться… На всякий случай. И сказать, что ты...ты мне… для меня... Он не смог придумать правильных слов. Миссандея легонько оттолкнула принца. — Идите к себе, Ваше Высочество. Вам нужно отдохнуть перед битвой. Пусть завтра все надменные высокородные господа узнают, что такое ярость дракона! А я буду дальше молиться за вас… мой любимый дракон! Джон вышел из шатра. Начался снег. “Ты стала дорога мне, Мисси,” подумал Джон и тряхнул головой. Это была ненужная и даже опасная мысль.