НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

Едва пробили первые колокола, Джон вошел в Большой Зал дворца Арренов. Зал был полон: старшины цехов и купеческих гильдий Гуллтауна, торговцы из Эссоса в вычурных одеяниях, немногочисленные лорды Долины, не принимавшие участия в битве при Айзинкурте, толпились перед возвышением. Там стоял огромных размеров трон лордов Долины, задрапированный черным флагом с драконом. — Его королевское Высочество принц Джон из дома Таргариенов! — провозгласил герольд. Где-то на галереях завыли горны; все в зале опустились на одно колено. — Крепитесь, мой принц, — сказал Джейме Ланнистер ему на ухо. Джон занял свое место. Рассветные стрелки выстроились вдоль стен. Джейме и старшие офицеры встали за принцем. — Ее Величество Дейнерис, первая своего имени, направила нас, чтобы вернуть закон Семи Королевствам, — заговорил принц. — Хаос и безвластие разрушили страну и поставили ее на грань гибели. Когда смертельная опасность нависла над всем миром, никто не встал у нее на пути. Никто, кроме северян и горстки храбрецов во главе с Ее Величеством. Короли из дома Таргариенов были защитниками государства сотни лет, и в час смертельной угрозы дом Таргариен снова защитил своих людей. Джон перевел дыхание. В зале стояла гробовая тишина. — По воле вла... — Джон запнулся. — Нам было дано победить врага, который угрожал самой жизни. Победа стоила неисчислимых жертв. Мы не можем позволить, чтобы они были напрасны! Теперь мы победим хаос и вернем мир и процветание Семи Королевствам! — Слава принцу Джону! — крикнул Бронн. Нестройный хор поддержал его. Принц замолчал, всматриваясь в людей в зале. Многие прятали глаза; на лицах было заметно замешательство, даже страх, но никак не воодушевление. — Ваша милость! — нарушил тишину властный голос. Вперед вышел человек в бархатном берете, украшенном золотой брошью. Пышное жабо вокруг шеи выдавало в нем уроженца Эссоса. Пальцы, увитые перстнями, сжимали изящную трость. — Кто вы? — спросил Джон. — Позвольте представится. Я Димас Диамантис, посланник Морского Владыки Браавоса. — Как вы посмели предстать передо мной! Наемники Браавоса вторглись на земли Семи Королевств... — заговорил Джон. Его лицо покраснело от гнева. — Ваша милость! — прервал его Диамантис, ничуть не смутившись. — Вероятно, у вас не совсем точные сведения. Королевская Гавань, бывшая столица Семи Королевств... — Бывшая?! — рявкнул Джон. Диаматис оперся на трость. — Объявила себя вольным городом, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Городская коммуна обратилась к Железному Банку за помощью. В качестве которой туда были отправлены наемные войска. Как вы верно знаете, короли, так часто сменявшие друг друга на Железном Троне в последние годы, задолжали Железному Банку огромные деньги. Отчаявшись получить их назад, банк решил самостоятельно забрать долг. Но Железный Банк и вольный город Браавос — не одно и то же, Ваша милость! — Может быть, вольный город Браавос не одобряет действия Железного Банка? — Джон откинулся на спинку трона. "Изворотливые, как змеи. Мисси права: нет никого подлее браавосийцев." — Морской Властелин, который стоит во главе нашего славного города, не может осуждать стремление своих соотечественников отстоять свои интересы. Если власть Железного Трона ослабла настолько, что не удержала сам Железный Трон... — Диамантис словно размышлял вслух. — Вы явились, чтобы нанести мне оскорбление? — тихо спросил Джон. "Еще пара фраз в том же духе, и я его повешу." — Ни в коем случае. Вольный город Браавос всегда стремился избегать войны, считая ее делом разорительным и вредным. Морской Властелин хотел бы узнать, признает ли дом Таргариен обязательства Железного Трона? — Корона будет говорить об обязательствах Железного Трона тогда, когда вернет его, — Джон собрал волю в кулак, чтобы не отдать приказ схватить браавосийца. Ему невероятно хотелось осуществить свое намерение немедленно. — Разумно, — Диамантис кивнул. — Могу ли я сообщить Морскому Властелину, что дом Таргариен готов к переговорам? — Да. Если наемники уберутся вон с нашей земли. Браавосиец поклонился и сделал движение, словно собираясь уйти. Но остановился. — Ваша милость, я должен задать еще один вопрос... — он колебался. — Ваша позиция... Насколько она совпадает с позицией Ее Величества Дейнерис? Ее Величество проводила весьма... жесткую политику в Заливе работорговцев. И не всегда следовала заключенным договорам... — Корона готова к переговорам на тех условиях, которые я назвал, — прервал его Джон. Настал черёд городских корпораций. Первым к принцу обратился казначей Гуллтауна, тот самый, что накануне преподнес Джону ключи от города. — Ваша милость! Ваши верные простолюдины счастливы видеть вашу заботу о них! "Он сейчас блеять начнёт", злился Джон. Последние слова посланца Браавоса ядовитым червяком копошились в голове. — С бесконечным почтением ваши верные простолюдины просят Ваше королевское Высочество подтвердить вольности города Гуллтаун, дарованные нам лордом Графтоном и гарантированные лордом Арреном! Казначей опять встал на колени, держа на вытянутых руках толстенный свиток. Джон кивнул стюарду. Арч подошёл к казначею и взял у того пергамент. — Мы должны изучить вопрос… — Джон повертел свиток в руках, даже не пытаясь скрыть недоумение. — Ваши верные простолюдины умоляют Ваше Высочество не тянуть с этим. Мы верим, что вчерашний случай с мастером Бонклеймом был лишь недоразумением… — Казначей, казалось, был готов заплакать. — С кем? С тем вором, которого я повесил за ложь и измену? — Согласно параграфу восемь пункту два хартии вольностей города Гуллтаун, которую вы милостиво согласились взять в руки, главы и мастера цехов и купеческих гильдий имеют право на суд в городском совете, Ваша милость, — на лбу казначея выступили крупные капли пота. — Он был вором, — повторил Джон. — Что несомненно было бы доказано в суде, Ваша милость, — не унимался представитель города. Джон чувствовал, как в нем закипает гнев. — Ее Величество Дейнерис обещала справедливый суд всем своим подданных, когда принимала корону в замке Андервуд, — раздался голос септона Гуллтауна. Джон скрипнул зубами. — Мы рассмотрим ваше прошение, — выговорил он. Казначей с трудом поднялся на ноги и отошел к другим горожанам, беспрестанно кланяясь. На его место выступил ремесленник в одежде с гербом, на котором красовался аппетитный крендель. — Ваша милость! Цех пекарей молит вас явить справедливость и прекратить беззаконие! — Говорите, — напрягся Джон. — Который год мы требуем от городского совета, чтобы мастера нашего цеха платили по четверть дракона за торговлю на воскресной ярмарке, как все прочие! — Кто все?! — закричали ему из толпы. — Цех мясников замостил за свои деньги половину улицы Мастеров! И поэтому имеет льготу на торговлю! — Ваша милость! Уповаем на мудрость и справедливость вашу! — пекарь склонился перед Джоном. — Мы подумаем, — сказал Джон и поднялся с места. Вновь завыли горны, перекрывая шум в зале. — Аудиенция окончена! — провозгласил гарольд. Принц ушел, несколько поспешнее, чем следовало по правилам этикета. Командиры последовали за ним. — Как Его Высочество вытерпел наглость жирных лавочников, — на ходу бубнил Берен Толхардт. — Напомнить бы им, что сделала леди Санса с их лордом Бейлишем. Чтобы поумерили свои желания. — А что она сделала? — заинтересовался Джейме Ланнистер. — Вы не знаете, что случилось, когда Пес Клиган рассказал правду о Бейлише? Джейме не знал. Толхардт в двух словах описал, как Пес прибыл в Винтерфелл и обвинил Бейлиша в убийстве Эддарда Старка. — Был совет лордов. Я как раз приехал в Винтерфелл за припасами для своего отряда. Леди Старк велела Псу выйти и рассказать при всех, что он знает. Он рассказал. Миледи приказала схватить Бейлиша. Джон Ройс пикнуть не посмел. В тот же день Бейлиша четвертовали. Еще и оскопили сначала. Прямо во дворе Винтерфелла. “Надо будет рассказать Тириону. Брат так переживал, что Санса его отшила,” подумал Джейме. — Вот вот! Пустить кровь подлой черни! — поддержал Толхардта лейтенант Хамунд. — Проучить их раз и навсегда! Начался военный совет. Принц коротко отдал текущие распоряжения, касавшиеся дислокации войска и набора рекрутов. — Лорд-капитан! — обратился он к Бронну. — Вам я поручаю прибыть к флоту и отправится в Белую Гавань, чтобы перевезти сюда Дикий Огонь. Мессир Квиберн должен был создать достаточное количество субстанции за прошедшее время. Так же в Долину нужно перевезти всех дотракийцев, оставшихся на Севере. Поезжайте завтра же. — Есть! — Бронн вытянулся по струнке. — Если Браавос готов к переговорам — я буду с ними говорить. О чем угодно, — продолжил принц. — Главное, чтобы мы успели собрать все наши силы и двинуться на юг во всеоружии. Джон стукнул кулаком по карте, по тому месту, где была изображена столица. — А двор Ее Величества? — уточнил Бронн. — Ее Величество останется в Белой Гавани, пока мы не отвоюем столицу, — отрезал Джон. Командиры разошлись. В зале совета показался Тиметт. — Жрица просит тебя приехать, Черный Джон, — прогудел он. Тиметт сопроводил принца до городской ратуши. Горожане выбегали из своих домов и лавок, чтобы поклониться Его королевскому высочеству. На одном из перекрестков девочка протянула принцу венок из роз. Джон заметил, что в лавке на углу стояли мужчина и женщина, по всей видимости, родители девочки и напряженно ждали. Джон наклонился с лошади и взял венок. — А если б засада? — спросил Тиметт. Джон не стал отвечать, только отмахнулся. Предположение телохранителя показалось ему совсем уж диким. Ему было приятно видеть покорность жителей только что захваченного города. Только вот что делать с венком? Их вроде надевают на голову, но на Джоне была шапка из волка, которую он продолжал носить по северной привычке. Ничего не придумав, Джон вертел цветы в руках. Они доехали до ратуши. Она стояла на возвышении из огромных ступеней. Фасад украшала изящная коллонада и статуи королей Долины. Джон в который раз удивился искусности здешних мастеров. "Давос говорил, что любой из городов Вестероса — лишь тень эсосских столиц. Тот же Браавос..." Воспоминание о Давосе Сиворте, соединившись с мыслью об угрозе из-за Узкого моря, опять разозлили Джона. "Враги кругом. Враги и предатели. Может быть, Тиметт не так уж и преувеличивает?" Ему захотелось бросить венок. Но площадь была заполнена людьми, которые глазели на него во все глаза. Джон решил не разочаровывать своих новых подданных. Тиметт провел принца в подземелье, где находилась тюрьма Гуллтауна. Одна из дверей была открыта, там горели огни. — Мой принц, — Кинвара услышала шаги и вышла навстречу. — Когда мы плыли в Белую Гавань, наш корабль заходил сюда на стоянку. Мы оставили здесь одного из наших спутников. Я искала его. И я его нашла. Жрица пропустила Джона вперед. Он пригнулся и зашел в камеру, похожую на каменный мешок. При свете факелов Джон увидел высокого старика с изможденным лицом, лежавшего на полу в луже мочи. Старик был одет в лохмотья, которые когда-то были таким же багрово-красным плащом, как и у Кинвары, а ноги замотаны тряпками, пропитанными кровью. Он громко и прерывисто дышал. — Это Бенерро, мой принц. Верховный жрец Владыки, Пламя истины и Светоч мудрости, — голос Кинвары был полон страдания. — Он заболел на корабле и остался здесь, чтобы северные морозы не убили его. Но его убили не морозы, а люди. Неверные, которые называют себя служителями Семерых, схватили его. Кинвара села рядом и размотала тряпки на ногах. Там оказалось месиво из гнилого мяса и осколков костей. Из язв на почерневших ступнях сочился гной. — Его пытали. Раздробили кости, — пояснила Кинвара. Старик вдруг стал дышать тише и повернул голову к Джону. — Подойди, — просипел старик. Джон сделал пару шагов. От зловонных запахов его тошнило, но он пересилил себя и нагнулся. На безжизненной коже, обтягивавшей череп старика, темнели татуировки в виде языков пламени. — Я не умирал, только чтобы увидеть тебя, Обещанный Принц, — заговорил Бенерро с восточным акцентом. — Мы ждали тебя сотни лет… Мы думали, что Матерь Драконов поведет людей на битву с тьмой… Пока Мелиссандра не рассказала о тебе… Ты — Десница Владыки в этом мире… Исполни свое предназначение, воин света! Возьми свое, встань во главе… Старик задохнулся, сделал несколько вздохов. Сначала громких, потом все тише и тише, пока не затих. — Владыка, смиренный раб твой идет к тебе, — Кинвара встала на колени и запела молитву на валирийском. Джон еще постоял рядом, потом торопливо вышел из камеры, ударившись головой о заплесневелый свод. В коридоре было свежее, и он смог перебороть рвоту. — Вы никогда не говорили о верховном жреце Владыки, — угрюмо сказал он Кинваре. — Многие слуги Владыки пересекли Узкое море, когда услышали весть о том, кто был обещан, — Кинвара прервала молитву. — Сложите погребальный костер на площади, — приказал принц. — Он был верен Владыке и он должен уйти достойно. Венок из роз все ещё оставался у него в руках. Джон смял цветы, порвал и швырнул на каменный пол. Огромный костер был воздвигнут на рыночной площади уже к ночи. Перед ним установили пять священных жаровен. В центре круга, который они образовывали, Кинвара пела священную песню. Вся площадь была окружена Рассветными стрелками. Сотни напуганных горожан молча смотрели на действо из-за голов гвардейцев. Джон и все старшие офицеры находились здесь же. Принц вышел вперед. — Он пришел, чтобы встать рядом с нами, — начал он прощальную речь. — Но ему не дали исполнить задуманное. Он принял мученическую смерть и умер с именем Владыки на устах… — Этот человек был язычником! Он понес наказание за свои богомерзкие речи! — прогремел над площадью голос септона Гуллтауна и Долины. Мужчина протиснулся сквозь шеренгу солдат и встал перед принцем. — Ваше королевское Высочество! Ваше присутствие на богомерзком представлении огнепоклонников оскорбляет святую церковь! Я прошу вас уйти отсюда! Не оскверняйте себя! Не оскверняйте Долину, которая веками служила оплотом святой веры! Септон был выше ростом, и смотрел на Джона сверху вниз. Оттого его взгляд и его речь показались принцу еще более надменными и вызывающими. — Жрецы Владыки Света, которых вы обозвали огнепоклонниками, оказали короне неоценимую помощь в войне с мертвыми, — ответил Джон, сдерживая разгорающуюся в груди ярость. — Король Джейхерис Таргариен сотни лет назад поклялся, что корона будет защищать святую церковь! Вы нарушите заветы своих предков? — вопрошал септон с нескрываемой угрозой. — Где была святая церковь, когда убивали детей принца Рейгара? Почему святая церковь не подняла свой голос в защиту дома Таргариен, когда законные наследники были вынуждены бежать от убийц? — закричал Джон в ответ. — Вы называете убийцей своего приемного отца? Того, кто воспитал вас? — септон сложил руки на груди. Джон до боли сжал кулаки, испепеляя взглядом человека в серой мантии. Ярость подкатывала к горлу, рвалась наружу. Джейме Ланнистер встал рядом с принцем. — Святому отцу стоит успокоиться и подумать о религии наедине, — негромко сказал он. Джон вздрогнул от неожиданности, порывисто оглянулся на Джейме. Помолчал, справляясь с захлестнувшими чувствами. — Вы правы, Лорд-комиссар. Тиметт, отведи этого человека туда, куда он поместил служителя Владыки, — приказал Джон сквозь зубы. Тиметт взял септона за руку; тот попытался вырваться, но гигант держал крепко. Подскочили двое подручных Тиметта, все вместе они поволокли упиравшего септона прочь с площади. Из толпы послышались возмущенные крики. — Кругом! Пики на изготовку! — скомандовал Бронн. Рассветные стрелки развернулись на месте и взяли пики наперевес. Толпа отступила. — Госпожа Кинвара! Пора, — распорядился Джон. Жрица зажгла факел от священного огня и подала его принцу. Джон поднес факел к поленьям, щедро политым смолой. Костер охотно вспыхнул, пламя быстро подобралось к телу. Запах горелой плоти распространился по площади. Джон проснулся от звука колоколов. Открыл глаза. За окном было еще темно. Рядом испуганно оглядывалась по сторонам Миссандея. Он вскочил с кровати, стал натягивать штаны, когда в покои влетел Арч Андервуд. — Тревога, Ваша милость! На городскую тюрьму напали! — срывающимся голосом сообщил стюард. Арч помог принцу облачиться в латы. — Воздайте им по заслугам, Ваше Высочество! — сказала Мисси, когда он уходил. У ворот дворца Джона уже ждал Джейме Ланнистер с двумя десятками хуссар. — Святое воинство. Фанатики из черни. Их передавили в столице, но зараза добралась и сюда, — докладывал Лорд-Комиссар, пока они скакали к ратуше. — Перерезали в темноте караулы и городскую стражу. Освободили своего септона. Укрылись в септе, когда подошли наши. Занимался рассвет. На площади, где еще догорали угли от погребального костра Бенерро, валялись тела людей с красными семиконечными звездами на одежде. Стеганки вместо доспехов, топоры или рогатины в руках выдавали в них простолюдинов. На ступенях перед септой тел становилось больше; очевидно, отступление дорого стоило звездному воинству. Массивные двери храма были закрыты. Все грандиозное сооружение, похожее на Великую септу Бейлора в Королевской Гавани, окружала плотная цепь арбалетчиков. К площади подходили все новые и новые отряды пехоты. — Прочесали все кварталы вокруг. Никто не должен был уйти, — отчитался Бронн, командовавший здесь. — Сколько внутри? — спросил Джон. — Меньше сотни. Вооружены чем попало. Но двери крепкие. Готовим таран. — У них бы все получилось, если бы внутри не оказался Тиметт, — добавил Берен Толхардт. — Он встал в узком проходе и бился один со всей толпой. За это время мы подоспели. Джон подъехал ко входу в ратушу. Среди бунтовщиков лежал горец. Его тело превратилось в одну большую рану, но гигант еще дышал. Кинвара вытирала ему губы мокрой тряпкой. — Будет жить? — спросил ее Джон. Кинвара отрицательно мотнула головой. — Я пришла, чтобы побеседовать с септоном, — пояснила она. — Тиметт сопровождал меня. Джон огляделся и увидел бочки со смолой, которые привезли, чтобы разжечь погребальный костер. — Отставить таран, — приказал он. — Облить двери смолой и поджечь. Потом закатывайте внутрь горящие бочки. Кто попытается выбраться — перебить как бешеных собак. Солдаты вооружились ведрами и принялись заливать двери. Сверху на них полетели скамьи и тяжелые семисвечники, но арбалеты быстро заставили обороняющихся убраться внутрь. Скоро дубовые двери занялись ярким огнем. Пока они горели, перед входом соорудили, из телег и досок, нечто вроде горки. Двери рухнули с сухим треском; солдаты водружали на горку одну бочку за другой, поджигали и скатывали внутрь септы. Изразцы осветились ярким светом от пожара, разгоравшегося внутри. Люди начали выпрыгивать из окон, ломали ноги. Их расстреливали из арбалетов. Тех, кому удавалось отбежать или отползти подальше, приканчивали пиками и алебардами. В проеме дверей можно было увидеть, что многие стояли перед алтарем на коленях и не пытались вырваться. Огонь быстро распространялся по деревянным окладам икон, захватывал ограды балконов для певцов. Скоро языки пламени взвились над крышей. — Тушить? — спросил Бронн, когда затихли крики сгоравших заживо людей. — Нет. Пусть выгорит дотла, — распорядился принц и поспешил во дворец. Ему требовалось немедленно добраться до Миссандеи. Джейме решил проводить Бронна, который, наконец, отправился к стоянке королевского флота. Корабли остались в заливе у Серой Лощины, где произошла высадка армии Чёрного Принца. У самых городских ворот Джейме произнес: — Скажи моему брату, что он очень нужен… Здесь. Брон хмыкнул. — Большое дело, когда есть семья. Поддержка, все такое… Братья, сестры… Отцы, деды… Семейные предания, традиции… — Перестань поясничать, — оборвал его Джейме. — Как скажете, лорд Ланнистер. Я вот что подумал. Помните, о чем вы с сестрой кричали, когда Наше Величество еще звалась “самозванкой из-за моря”? — О чем? — растерялся Джейме. — Вы кричали на всех углах "Она дочь своего отца, безумного короля!" — Шла война, мы были врагами, — Джейме внимательно смотрел на Бронна. — Ну да, ну да... Говорят, что на детях боги отдыхают. А на внуках? Бронн замолчал. Джейме никогда не видел его таким серьёзным. — Ты что-то имеешь против Его Высочества? — спросил Ланнистер после долгой паузы. — Я? Да ни в коем разе! Он завоюет весь мир, а значит, и мне что-нибудь обломится. На днях Бронну обломилась увесистая золотая цепь с пятью рубинами на подвеске. Временами он нежно, словно девичью грудь, поглаживал сокровище. — Скажи, куда ты деваешь золото? — поспешил сменить тему Джейме. — Ты же наворовал целое состояние, пока был моим интендантом? — А вот это только моё дело, — ухмыльнулся Бронн. — В жизни всякая срань случается...