НЕТ ПРАВИЛ В ИГРЕ ДРАКОНОВ

Димас Диамантис вернулся в Гуллтаун раньше, чем можно было предположить. Он прибыл в новом качестве, как полномочный посол Вольного города Браавос при Железном Троне. А также как доверенное лицо нового Морского владыки, впервые за полтора столетия избранного не по указке Железного банка. Только лишь сойдя на берег, Диамантис направился во дворец лордов Долины, просить аудиенции у Его королевского Высочества. Джон принял браавосийского посла в Малом зале. С принцем был только сир Джейме Ланнистер. После недолгой церемонии приветствия Диамантис перешел к делу. — Сейчас, когда предмет наших разногласий исчерпан, можем ли мы вернуться к обсуждению вопроса долгов Железного Трона? — Диамантис внимательно наблюдал за принцем. Джон прошелся по залу, сложив руки за спиной. — Вы хотите задать другой вопрос, не так ли, мастер Диамантис? — после продолжительной паузы сказал принц. — Вы правы, Ваше Высочество, — Диамантис поклонился. — Верно ли я понял, что могу говорить в вашем присутствии без дипломатических условностей? Джон кивнул. — Ее Величество Дейнерис Бурерожденная, в полном соответствии со своим титулом, отказалась вести какие бы то ни было переговоры с посланцами Вольного города Браавос. Во время нашей предыдущей встречи вы, Ваше Высочество, высказали более взвешенную позицию. — Вы предлагаете мне договариваться с вами за спиной собственной жены? — усмехнулся Джон. — Ваша супруга объявила, что расторгнет ваш брак, если вы не явитесь к ней и не откажетесь публично от прав на престол, — Диамантис церемонно поклонился. — По нашим сведениям, она собирается объявить вас самозванцем, Ваша милость. — Но происхождение Его Высочества могу подтвердить я и еще десяток благородных мужей… — вступил в разговор Джейме Ланнистер. — Сир Джейме! Морского Владыку не волнует история рождения Его королевского Высочества, — Диамантис сделал ударение на слово “королевского”. — Морской Владыка дал клятву сделать все, чтобы вернуть средства достойнейших граждан Вольного города, которые почти лишились их вследствие безрассудной политики Железного банка. Морской Владыка видит единственный шанс исполнить свою клятву в том, что Его королевское Высочество займет свое законное место на троне. Полагаю, что я высказался настолько прямо, насколько это возможно, не так ли? Городской казначей Бен Вулси разбирал прошение о налоговых вычетах, поданное цехом скорняков, когда к нему заявились двое солдат из Рассветных стрелков. Тоном, не предполагающим возражения, они передали приказ немедленно явиться к Его королевскому Высочеству. “Чем я провинился перед Черным Принцем? Я делал все, что он приказывал… За что меня повесят?” гадал Вулси, едва поспевая за дюжими молодцами, которые вели его во дворец. Каково же было изумление казначея, когда принц произвел его в Хранители Большой печати (“боги, что это значит?”) и велел немедленно, прямо здесь, составить проект договора между короной и Вольным городом Браавос. Согласно договору, Вольный город Браавос признавал принца Джона Таргариена законным наследником Железного Трона. Вольный город также обязался предоставить принцу кредит, а также “оказать всякую иную потребную Его королевскому Величеству помощь.” Из-за этого пункта возник спор: Димас Диамантис, посланник Морского Владыки, предлагал прямо указать, что Браавос готов предоставить принцу флот для перевозки войск через Крабий залив. Принц сначала согласился, но сир Джейме запротестовал, говоря о плохом впечатлении, которое может произвести в стране такое появление наследника престол. Непрестало наследнику дома Таргариенов прибыть в собственную столицу на кораблях под чужими парусами. Тогда Вулси набрался смелости и предложил формулировку, которая и вошла в итоговый документ. Со своей стороны принц Джон брал на себя обязательство погасить все долги короны Семи Королевств, сделанные правителями разных династий. Вопрос об экстерриториальности граждан Вольного города и освобождении их от уплаты налогов и пошлин Семи Королевств принц отказался даже обсуждать. “Кажется, я попал в историю,” думал Вулси во время праздничного ужина, устроенного после завершения переговоров. Ему, ставшему вдруг важным придворным, дозволили сидеть за одним столом с принцем и другими высокородными господами. “Не доведет меня это все до добра. Ох, не доведет…” сказал он себе. На самом деле Вулси были не чужды амбиции и даже толика тщеславия. Но они не распространялись дальше магистрата Гуллтауна. Получить должность при дворе правителя Семи Королевство — о таком Вулси и мечтать не мог. Однако изменить что-то было уже нельзя. — Дом Таргариенов и Браавос веками сотрудничали к взаимной выгоде и процветанию! — провозгласил Диамантис в конце вечера. — Поднимем же бокалы за будущее многолетнее партнерство Семи Королевств и вольного города Браавос! Принц Джон в ответ выразил надежду, что сотрудничество станет теперь более глубоким и учитывающим интересы обеих сторон. На том ужин закончился. Посольство покинуло зал торжеств. Вслед за ними ушли и офицеры принца во главе с Джейме Ланнистером. Миссандея, просидевшая весь прием за самым дальним концом стола, подошла к Джону. — Мой дракон принял трудное решение, — она присела на край стола перед ним. Платье девушки само собой распахнулось, тёмные торчащие соски оказались перед лицом Джона. Мисси лизнула ему шею, нагнулась. Пальчики принялись расшнуровывать завязки на штанах. — Тут люди… — от неожиданности Джон смутился. Миссандея взмахнула рукой, и два десятка слуг неслышными шагами устремились к выходу. — Моему дракону нужно немножко отдохнуть, — девушка достала его член, соскользнула вниз, начала облизывать и сосать мужское естество. Джон несколько минут наслаждался, закинув голову. Потом поднял Мисси, сбросил со стола посуду, положил девушку перед собой. Вошёл в неё, закинув стройные ноги на плечи и держа её за бедра. Быстро исторгся. — Мой дракон, — ворковала наатийка, усевшись ему на колени. — Мой дракон скучал по своей верной Мисси… Она чуть касалась губами его лица. От этих прикосновений и от прерывистого дыхания девушки Джон снова ощутил желание. Чуткая Мисси среагировала немедленно, член Джона опять оказался у неё во рту. — Мой принц, — прошептала она, прервавшись на мгновение. — Могу я поделиться с вами своей мечтой? Джону сидел с закрытыми глазами, забывшись от удовольствия. Он нехотя кивнул. Мисси несколько раз глубоко заглотила член, потом промурлыкала: — Позволит ли мой дракон подарить ему ребёнка? Джон очнулся. Взял её за подбородок. Заставил подняться. Встал вместе с ней. Мисси смотрела на него сияющими глазами. Джон накрыл ее лицо ладонью и изо всех сил сжал. Зуб воткнулся в губу, потекла кровь. Мисси вскрикнула от боли. Джон швырнул её на пол. — Не смей даже думать об этом! Никогда! — прошипел он и перешагнул через рыдающую девушку, на ходу натягивая штаны.

***

У Тириона Ланнистера появился товарищ — нахальный мышонок, который поселился в его камере. Мышонок быстро запомнил скрежет открывающейся решетки, когда Тириону приносили миску с баландой. Он вылезал из норки и принимался настойчиво пищать. Тирион всегда оставлял кусочек своему сокамернику, единственному живому существу, с которым мог поговорить. Он назвал мышонка Варис. — Ты молод и полон надежд. Ты думаешь, что жизнь — отличная штука. Когда-то я тоже так думал, — откровенничал Тирион перед мышонком. — Я любил повторять: "Жизнь полна возможностей, лишь смерть ставит точку." Как я был самонадеян! Как мало я понимал… Нет никаких возможностей. Только повторения одного и того же дерьма. Наша жизнь — это бесконечный круговорот дерьма. Когда королева предъявила Тириону обвинение в заговоре, он даже не пытался защищаться. Дейнерис ведь давно искала повода, чтобы от него избавиться. Теперь повод представился, и повод железный. Потянулись унылые дни заточении. Сначала Волчье Логово, потом корабельный трюм, где он быстро потерял счет дням... Тирион пережил сильнейшее потрясение, когда его вновь вывели на палубу и он увидел перед собой квадратную цитадель Сумеречного Дола. С пришвартованных кораблей на берег сходили пехотинцы. Дотракийцы выводили измученных плаванием коней. На причале распоряжался Бронн, которого нельзя было не узнать по бессовестно-пышному плюмажу на шлеме. “Сумеречный Дол? Но как? Она решила захватить столицу сама? Без Джона? Даже если Квиберн произвел столько же Дикого Огня, сколько было взорвано в Винтрефелле, этого недостаточно, чтобы снести стены столицы. А он сделал меньше. Дейнерис решила покончить жизнь самоубийством?” Тирион терзался неизвестностью несколько дней, пока кувыркался и гремел кандалами в закрытой повозке. Ему просовывали еду, приоткрыв полог. В один момент Тириону показалось, что в просвете мелькнули очертания Красного Замка. Но такого не могло быть! Однако, ему не показалось. Темницы замка он узнал бы даже в темноте и с завязанными глазами. Нигде в мире не пахло гнилью и плесенью так мерзко. Королева Дейнерис обошлась с ним милосерднее, чем королева Серсея: Тириона посадили не в каменный мешок, а в просторную камеру, где имелось даже оконце. Человек обычного телосложения смог бы выглянуть наружу. Тириону приходилось довольствоваться возможностью ловить свежий ветерок. Он мог слушать, как во внутреннем дворе оглашают приговоры бунтовщикам и изменникам. На тот свет отправились знакомые ему братья Кеттлблэки (“туда им и дорога!”) и многие городские старшины. Среди приговоренных оказалось немало людей с эсосскими именами, что весьма удивило Тириона. Но ему уже не хотелось размышлять, кто эти люди. Ему вообще мало чего хотелось. “Дейнерис решила посостязаться с Джоном в жестокости?” думал он. "Бедная девочка… Она озлобилась на весь мир," Тирион никак на мог по-настоящему разозлиться на Дейнерис и придумывал все новые и новые оправдания для своей воспитанницы. "Она совсем разочаровалась в людях и дала волю душегубу Квиберну… Кажется, во время похорон леди Болтон на нем красовался знак Десницы. Каким же ослом я был, что не понял очевидного: он тоже мечтал о возвращении. На место, которое он тоже считал своим.” Сколько сил Тирион приложил, чтобы вернуться в столицу Семи Королевств! С каким наслаждением он представлял, как будет смотреть на город из покоев десницы! Джейме однажды сказал, что Тирион сделал все для начала войны. Чтобы отомстить всем своим врагам и доказать, что он достоин уважения. Не он один, конечно, устроил войну… Дейнерис мечтала добраться сюда не меньше... Но брат был прав. Он желал этой войны, он стремился к ней. Он вожделел реванша. И вот он здесь. — Как странно выглядят наши мечты, когда становятся действительностью, — посетовал Тирион, обращаясь к мышонку. "Хорошо сказано", похвалил он сам себя. Тирион понимал, почему до сих пор жив. Он заложник, способ давления на Джейме. Но раз на Джейме надо давить, значит, Джон и его брат не сдались? А значит, надежда, пусть и совсем призрачная, ещё есть? — Откуда? Даже если Джейме попытается, меня успеют прикончить… Да и Вариса больше нет, чтобы найти выход из подземных лабиринтов. Я говорю не о тебе, юноша, — сказал он мышонку, который сосредоточенно подъедал крошки у его ног. — Когда-то я верил, что у меня есть друг... Но друг меня предал, моя королева от меня отвернулась… Когда наступит мой последний час, я уйду налегке. Мышонок Варис закончил свою трапезу, пискнул и убежал. Тирион хмыкнул. — Это так пошло и фальшиво, что ты не захотел меня слушать? Что ж, ты прав, — Тирион замолчал. Потом негромко добавил: — Вся моя дерьмовая жизнь состояла из пошлости и фальши…

***

Поздней ночью, закончив с текущими делами и уложив свою царственную подопечную спать, Квиберн принимался за красных жрецов. В сопровождении четверых Безупречных он приходил в заброшенный трактир в переулке у подножия Красного замка. Здесь "вразумляли" служителей Владыки Света. Днём солдаты из Золотой роты (королева не желала пока создавать заново городскую стражу) хватали на улицах проповедников или просто рьяных последователей новой веры. Задержанных сгоняли в этот самый трактир. После полуночи приходил Лорд-Десница и начиналась простая процедура. Пленников по одному заводили в комнату на верхнем этаже, где их ждали сам Квиберн и жрец Владыки по имени Аврелио. Тот был в первой партии пойманных и приглянулся Деснице готовностью пойти на что угодно ради звонкой монеты. Аврелио задавал один вопрос: "Признаешь ли ты Дейнерис Бурерожденную матерью веры и воплощением огня?" Символ веры придумал сам Квиберн, немного покопавшись в книгах о верованиях разных народов. Если вопрошаемый соглашался, ему предлагалось принести клятву перед священным огнём на общем и валирийском языках. После чего его (или её) выкидывали на улицу. Если у Квиберна возникали хоть какие-то сомнения в искренности говорившего, того выводили через чёрный ход и волокли в темницы. На следующий день топор палача ставил точку в религиозном споре. Эсосские имена, которые слышал Тирион Ланнистер из своей темницы, как раз и принадлежали этим несчастным. Впрочем, большинство соглашались. Сегодняшняя партия задержанных была ничуть не более интересна, чем предыдущие. Квиберн наблюдал, как служители Владыки клянутся в верности Матери Драконов, дочери Огня. Временами лицо Десницы передергивала гримаса брезгливости. "Жалкие пешки в чужой игре." Он уже корил себя за проявленную слабость — за то, что решил выместить на проповедниках Р’Глора собственную злость. Настоящие убийцы Серсеи Ланнистер были от него на расстоянии руки, а он свалял дурака. Ничего, он еще доберется и до младшей Старк, и до Кинвары, которая, несомненно, была вдохновительницей всего заговора. Возмездие их не минует. Однако и от облав на красных жрецов была польза. Вместе с ними солдаты перехватали или перебили множество всякой швали. Порядок в столице удалось восстановить. Золотая рота, в надежности которой у него были все основания сомневаться, проявила себя с самой лучшей стороны. Дисциплинированные и опытные люди. "В первую очередь это заслуга Стрикленда. Старый лис смог наступить на горло собственной гордыне," думал Десница. “И остудил горячие головы, вроде капитана Флауэрса.” За Стриклендом неотступно следили с первого дня в столице. Лишь один раз пташки его потеряли. Впрочем, узнать, куда ходил почтенный лорд, оказалось проще простого. Он вернулся в сапогах, покрытых толстым слоем грязи, как будто гулял по Блошиному концу. Зачем — выяснили через пару дней, когда Стрикленд опять принес грязь на сапогах. В одном из борделей для него была приготовлена восьмилетняя девочка. "Людские пороки невероятно упрощают задачу правителя. Однажды можно будет намекнуть дорогому Гарри, что королева, скорее всего, не одобрит его вкусы. Хотя вряд ли потребуется. Он, похоже, отлично понимает правила игры. А в кого он суёт свой член — не имеет значения. В конце концов, он никого не мучает и убивает. Девочки получают отличное вознаграждение. Какая разница, годом раньше или годом позже из них сделают шлюху..." Пташки выяснили, что новоявленный Мастер-над-законами не раз и не два бывал в том заведении, и каждая его девочка получала по одному, а то и по два золотых. Привели очередного задержанного. Он назвался Латифом из Мира. В глаза бросалась неестественная бледность лица, словно никогда не знавшего солнца. Мужчина явно волновался; произнося клятву, он несколько раз сбился. — Ты говоришь по-валирийски с акцентом. Ты не из Мира, — прервал его Квиберн. — Вы ошибаетесь, милорд, — Латиф даже стал заикаться от волнения. Квиберн хотел уже дать знак солдатам, чтобы Латифа увели, но ему стало интересно. "Он ошибся, проговаривая валирийские слова. Однако все огнепоклонники выучивают молитвы на валирийском. Он не из огнепоклонников? А зачем он им притворился, рискнуя жизнью?" Квиберн пригляделся. — Мне знакомо твое лицо. Где я тебя видел? — спросил он с нажимом. Латиф замотал было головой, но тут Квиберн хлопнул ладонью по столу. — Я вспомнил. Я видел тебя в квартале пиромантов. Ты был учеником того старого осла… Как его… Галлин его звали… Человек, назвавшийся Латифом, горбился все время допроса. Вдруг он выпрямился и сбросил бордовый плащ. На его груди висела склянка с зелёной жидкостью. — За честь нашего ордена, над которой ты надругался! — крикнул он и бросился на жаровню со священным огнём. Один из Безупречных метнул копье. Стальной наконечник вонзился в тело пироманта в тот момент, когда он уже опрокинул жаровню. Зелёное пламя мгновенно распространилось по комнате, поглотило всех, кто был внутри. Раздался взрыв, гнилые перекрытия обвалились и старый трактир рухнул, объятый огнём.

***

Гигантские торосы из голубоватого льда казались непроходимыми. Колоссальные глыбы покрывали берег, уходили в глубину Крабьего залива на несколько лиг. На горизонте виднелась открытая вода. Со стороны моря дул холодный, пронизывающий до костей ветер. Огромное ледяное поле угрожающе гудело и скрежетало. От этого скрежета становилось не по себе самым отважным. — Разведчики дошли до того берега и вернулись обратно, Черный Принц! — доложил Гальба, сын Гальбы, проводник из племени Короткоухих. Они, как и остальные кланы Лунных Гор, поклялись служить Джону Таргариену после разрушения Орлиного Гнезда. Джон посмотрел на войско, растянувшееся по берегу. Крылатая конница, колонны пехоты. По сравнению с Айзинкуртом, армия увеличилась вдвое: в Долине были набраны и вымуштрованы еще четыре пехотные роты. Поодаль стояли мулы, навьюченные мешками с Диким огнем. Люди и животные рассыпались по заснеженной равнине, как черный горох. Дальше взгляд упирался в неприступные скалы, естественную преграду, веками ограждавшую Долину от вторжений по суше. Сначала Джон хотел обойти скалы по льду, чтобы двинуться по берегу Трезубца к Королевскому тракту. Но вожди горных кланов рассказали, что зимой залив замерзает, и по льду можно пройти на противоположный берег. В Королевские Земли, родовой домен Таргариенов. — Если мы перейдем залив, я буду считать себя бессмертным, — Берен Толхардт попробовал пошутить. Но никто не засмеялся. — Мы идти вперед. Воины не знать страх, — сказал кхал Арпад. Он стучал зубами, то ли от холода, то ли от ужаса. Ни один из дотракийцев никогда не ходил по мертвой воде. — Госпожа Кинвара! Разожгите священный огонь! Мы попросим Владыку о помощи и отдадим свои жизни его попечению, — распорядился Джон. Кинвара, которой предстояло идти через залив, как и всем остальным, послушно слезла с лошади. Ее подручные из людей Тиметта, объявившие себя воинами Владыки после гибели своего вождя, уже устанавливали жаровни. — Разрешите переговорить с вами один на один, — обратился к Джону сир Джейме. Они отъехали в сторону. — Вы собираетесь возглавить колонну, как я понимаю? — спросил Лорд-Комиссар. — Да, я поведу своих людей за собой, — твердо ответил Джон. — А если лед не выдержит? — Все в руках Владыки, — упрямо ответил принц. Джейме огляделся по сторонам. Кинвара как раз разжигала огни в жаровнях. — Мой принц, жизнь всех этих людей зависит от вас, — Джейме показал рукой на тысячи черных фигурок, покрывавших берег. — Я предлагаю вам не полагаться лишь на божественный промысел. — Успех всего дела зависит от того, сможет ли авангард удерживать позиции, пока идет переправа, — серьезно ответил Джон. — Если нас накроют на льду… Не выживет никто. — Я поведу авангард, — сказал Джейме. — Мои хуссары собъют дозоры Золотых мечей и не дадут им подтянуть подкрепления. А вы пойдете следом, с пехотой. Кинвара затянула молитвенную песню. Джон спрыгнул с коня и подошел к священному огню. Перед тем как опуститься на колени, он обернулся к Джейме и тихо сказал: — Эта война... Я ее не хотел. "Нет, Джон Таргариен. Ты хотел этого. Ровно в тот миг, в крепости Ров Кайлин. Когда Хоуленд Рид открыл, кто ты есть и ты пошел за свои драконом — все было решено," подумал Джейме Ланнистер. "Кровь дракона взяла свое. А дурная девка, твоя жена, просто указала путь. Сама того не желая."