Саундтрек его жизни

— Ты ведешь себя как собственник, — пиная пустую пластиковую бутылку, крикнул Антон. Послышался хруст, и сосуд врезался в бетонный бордюр. — Это не так. Просто мне не нравятся эти люди, — голос в трубке звучал тише и виновато. Арсений и сам не раз задумывался, что ненарочно лишает Антона общения с другими, но новые знакомые его парня доверия не внушали. — Если не хочешь туда идти, не иди, — холодно заметил Шастун. — А я там буду. Сбросил вызов и посмотрел на небо, цвет которого неиронично напоминал цвет глаз Арсения, когда тот слегка выходил из себя и пытался убедить, навязать свою точку зрения, придерживаясь временами раздражающего «‎я же забочусь о тебе»‎. После этого становилось стыдно, гнев улетучивался, потому что Попов смотрел так, будто одним взглядом пытался показать всю силу того самого чувства, которое дарят далеко не каждому. В прокуренной комнате стало душно от большого для такого крохотного помещения количества людей. Большая часть пьяно и громко смеялась, а остальные, не выдержав тусовочной нагрузки, заснули там, куда приземлились их уставшие тела. Время не особо позднее, но набежавшие за последний час тучи сократили день, позволяя вечеру наступить значительно раньше. Еще не время для стуков соседей в стену с просьбой быть потише, но уже поздно для попыток остановить какую-то полуголую пьяную девицу от неумелого стриптиза на поверхности стола с расшатанными ножками. — Ну, что, Тох, как дела? — чья-то ладонь упала на плечо, а тяжелое тело грузно придавило Антона. От резких движений брызги какого-то подозрительного пойла расплескались на затертую обшивку старого дивана, но парень этого будто и не заметил. — Как тебе? — осоловевшим взглядом он посмотрел на девушку, которая, пьяно спотыкаясь на месте, умудрялась пританцовывать в такт какой-то современной музыке, звучащей из колонок. — Сойдет, — равнодушно ответил Антон, пытаясь скрыть растущее отвращение к этому месту и людям. Все из-за Арса, убеждал себя парень. Если бы не он, то Шастун бы не сидел с кислой миной, а отрывался на всю катушку, как это делают остальные присутствующие. — Почему не пьешь? — не отводя взгляд от развратных движений брюнетки, спросил парень. — Пью, — кивнув в сторону пустой бутылки из-под пива, ответил Антон. — Это все? — удивился парень. — Пока да, — пожал плечами Шастун, наблюдая, как меняется в лице его знакомый. Через несколько секунд он насмешливо скривился. — Ну, нет, так не пойдет. Идем со мной, — опираясь о плечо Антона и другой рукой о подлокотник дивана, попытался встать парень. — Я тебе дам кое-что попробовать. — Спасибо, но я лучше сам, — напрягся Шастун, которого не сильно впечатляло желание не особо близкого друга его напоить. — Идем, а то так и просидишь здесь один. Или что, боишься, что мамка заругает? — сощурился парень. На телефон Шастуна пришло уведомление о новом сообщении. Арсений впервые за вечер после ссоры дал о себе знать, что в какой-то степени успокоило, но и разозлило, потому что Антону действительно хотелось выбраться куда-то вместе, но Попов не совсем вовремя включил режим «‎родителя»‎. Арс: Ты где? — Или что, твоя баба контролирует каждый твой шаг? — подал голос все тот же знакомый, довольный собой, что почти убедил Антона. Арс: Только не говори, что ты все-таки пошел туда... — Знаешь, что? Тащи то, что хотел мне дать, — бодро вскочил на ноги Антон, убирая телефон в карман. Юношеский максимализм вместе с алкоголем ударил в голову и дал нехилый такой пинок к необдуманным поступкам, о которых жалеть, Шастун решил, не будет. — А вот это уже правильно, — хитро улыбнулся парень, отчего неожиданно проснулась тревога, но Антон смахнул это на игру воображения и вышел из комнаты. — Твои бабушка и дедушка обожали звать гостей. Было это иногда как спланированно, так и внезапно, но в тот раз предупредить меня решили впритык, — вздохнул Арсений. — Ты не сказал ему об этом? — Не успел, он бросил трубку, а потом мне некогда было взять телефон. Я бегал в наполовину застегнутой рубашке с горой посуды, которую нужно было обязательно красиво расставить на столе. Даже отец суетился на кухне. То ли утку, то ли гуся они запихали в духовку. Я не знаю, как не обратил внимание на все это движение: слишком был занят выяснением отношений с Антоном. А когда все понял, бежать из дома было уже поздно. — Намечалось что-то важное? — спросила девочка. — Приезд твоей мамы. Антон не понимал, почему комната вращается. Смех доносился откуда-то сбоку, то усиливаясь, то умолкая, отчего Шастун крутил головой, в результате все вокруг крутилось тоже. Новый знакомый куда-то исчез, лица остальных нечеткими пятнами сливались, лишая хоть какой-то конкретики. Спросить, что происходит, было фактически не у кого. Хотелось пить и лежать, лежать и пить, а еще, может, поймать ту самую мерцающую наверху звездочку. Она то приближалась, на невидимой паутинке спускаясь ниже, то отдалялась, прилипая к трещинкам на потолке. А потом этих звезд стало больше. Они возникали отовсюду, образуя незамысловатые узоры и странные геометрические фигуры. Шастун лениво наблюдал за происходящим, игнорируя вибрирующий в кармане телефон. В итоге парень заснул, погружаясь в темноту, в которой по-прежнему время от времени мелькали знакомые звездочки. — Я не знал, что происходит, потому что не мог дозвониться, но четко осознавал, что что-то не так, — потер глаза Арсений. — Это ощущение я ненавидел больше всего. Ругаться с Антоном было невыносимо. Но в этот раз все словно усугублялось, а я не мог разобраться, в чем дело. — А мама... Она тебе нравилась тогда? — неожиданно спросила девочка. — Мы не виделись с детства. В тот раз они приехали и сразу навестили нас. Мама изменилась, повзрослела, стала еще красивее, чем была... Но в тот момент умом и сердцем я был с Антоном. Знаю, как это звучит, но... — Пап, я понимаю, — успокоила его дочь. Арсений боялся увидеть в родных глазах осуждение или обиду, но вместо этого уловил поддержку, которая позволила продолжить рассказ об особенно тяжелом периоде жизни. — Да? — Антон не узнал собственный голос, который звучал слишком хрипло и грубо. — Слава Богу, Антон, ты ответил. Где ты? Я приеду, — Арсений звонил всю ночь и половину дня. Зря прокатившись до дома и обеспокоив родителей Антона, парень проверял все возможные варианты местонахождения Шастуна. Но как назло, ни адресов, ни телефонов новой компании парня не обнаружилось, а сам Антон подозрительно долго не выходил на связь. — Тош? Не молчи. — Арс? — только и спросил Антон. Происходящее накатывало понемногу, плавно погружая парня в реальность. Комната медленно приобретала очертания, стоило Шастуну раскрыть глаза, которые непослушно закрывались, потому что солнечный свет раздражал их. — Где ты? Я приеду, — нетерпеливо засыпал вопросами Арсений. — Прости меня. — За что? Просто назови чертов адрес, Тош, — злился Попов, стараясь подавить нарастающую тревогу. — Я, наверное, никогда раньше так не боялся, — признался Арсений тихо. — Я не думал, что его так развезет, — привалившись к стене, рослый парень смотрел, как Арсений, сгорбившись, сел возле Антона. — Тош, ты слышишь меня? — Попов слегка бил по бледным щекам, трогал липкий холодный лоб и судорожно соображал, что делать. — Лучше бы ты забрал его, — небрежно проговорил парень. — Что с ним? Что ты ему дал? — грубо прижав того самого знакомого Антона к стене, Арсений занес над ним кулак. — Я думал, твой друг не против развлечься, — прохрипел он. — Урод, — прошипел Попов. — Арс? — слабо позвал Антон. — Тош? — отвлекаясь, отвернулся Арсений. Парень, пытаясь выбраться, резко дернул рукой, задевая Попова по носу. — У тебя кровь, — мутным взглядом водя по лицу Арсения, заметил Антон. — Глупости, — отмахнулся было брюнет, но струйка крови стекала по шее, намекая, что проблема вполне серьезная. — Прости меня, — приподнимаясь на локтях, просил прощения Антон. Он вытащил из заднего кармана платок, практически впечатывая его в нос Арсению. Руки не слушались, выдавая с поличным его состояние. — Ехать в больницу он отказался. К счастью, у меня был хороший сосед, который осмотрел его чуть позже. Повезло, что тот парень не наркотики додумался подсунуть, иначе Антон так просто бы не отделался, — честно сказал Арсений. — Ему, наверно, влетело от родителей? — задумчиво произнесла девушка. — Не особо. Мы поехали ко мне. Теперь уже мои родители ушли в гости, мы повздорили с ними, потому что я не пошел. А какие могли быть гости, когда Антон был непонятно где. До Арсения стало наконец доходить, что выглядят они, мягко говоря, не очень, когда прохожие странно косились на двух парней, сидящих на бордюре. Один бледный, с синяками под глазами, помятый и лохматый. Другой с засохшими разводами крови на лице и шее. Какая-то девушка даже хотела предложить помощь, но ее мать, схватив дочь под локоть, суетливо отвела подальше со словами «‎Да они наркоманы какие-то»‎. Антон зло зыркнул вслед женщине, а затем посмотрел на Арсения, и его взгляд смягчился, даже выражая искреннее сочувствие и вину. Он снова принялся вытирать пятна крови под носом и на щеках, но Попов лишь отмахнулся, забирая платок. — Прости, — прошептал Антон. Кроме этого слова, он практически ничего не говорил, а Арсений больше не спрашивал, но оба понимали, что этот разговор просто так не кончится. Слушая рассказ отца, девочка понимала отдаленно страх Антона. Она лучше всех знала, что молчание Арсения страшнее самого громкого крика и ругательств, а взгляд, полный осуждения и разочарования, способен иногда выбить землю из-под ног. С ней это случалось редко, и ее провинности не могли конкурировать с проступком Антона, но ей все равно становилось стыдно, находясь рядом с отцом, когда тот молчаливо ее отчитывал. — Ты простил его? — спросила с надеждой девушка. Несмотря на то, что она узнала, ей было трудно выбрать определенную сторону. Парни сидели на асфальте, провожая солнце. Его лучи расползлись по небу, пачкая пространство у горизонта в кровавый цвет. Ребята встречали ни один рассвет и провожали ни один закат вместе, но конкретно этот раз особенно впечатался в память каждого. Они ощущали себя опустошенными и уставшими, глядя на небо, испещренное красными полосами и размытыми пятнами такого же цвета ближе к земле. Глупо и невозможно, но казалось, что, если бы у неба были артерии или вены, такое его состояние стало результатом безжалостного вскрытия сосудов. Посмотри со мною вдаль, Как облаками кровь размажет горизонт, всем непокорный. И если ты когда-нибудь увидишь это всё, То угадай, кто же перерезал небу горло?! — Я не мог не простить его, потому что продолжал отчасти винить себя. Да, он сглупил, да, поступил в очередной раз эгоистично, но... — мужчина устало потер виски, устремляя взгляд в пустоту. — В этом была моя ошибка долгое время — я постоянно брал часть его вины на себя. И из тысячи ран текут тысячи фраз, о которых ещё пожалею.