All I need

Легкая мелодия ненавязчиво доносилась из пузатого магнитофона в углу комнаты, пока закатное солнце оранжевыми лучами раскрашивало стены небольшой комнатки. Незатейливая песенка размеренно жужжала своим уже приевшимся мотивом, не заглушая, впрочем, беспокойной атмосферы ожидания. Концерт был уже этим вечером и, честно говоря, Маринетт прямо с утра уже успела спалить половину нервных клеток, когда просто проснулась и поняла, что долгожданное выступление уже сегодня. Накопившееся за все время работы над костюмами волнение не давало расслабиться ни на минуту, путая мысли и чувства. Но надо сказать, что вперемешку со смятением и нервозностью она ощущала и странное воодушевление, которое электрическими разрядами прошивало тело с головы до пят, заставляя ждать выступления с куда большим нетерпением и азартом, чем прежде. — Мари, мы так точно не приедем даже за два часа до выступления, — скептично прервала чужие мысли Алья, подперев плечом дверной косяк. Маринетт виновато оглянулась на подругу и неловко улыбнулась, расправляя складки на красной плиссированной юбке. Вообще-то, она никогда не замечала в себе привычки крутиться перед зеркалом несколько часов подряд, даже несмотря на то, что собиралась связать свою жизнь с модой. Но, с другой-то стороны, ее можно понять! Сегодняшний концерт — не первый, на котором предстоит побывать Маринетт, однако это ее дебют в качестве официального костюмера «Kitty Section», поэтому, конечно, ей хотелось бы, чтобы все прошло в лучшем виде. — Как думаешь, лучше как обычно или с распущенными? — вместо объяснения своей странности спросила она, рассматривая свое отражение в большом зеркале напротив. — Лука будет в восторге в любом случае, — по-доброму усмехнулась подруга, но все же подошла к ней сзади и ловким движением руки стянула красные резинки. — Однако так ты очень рок-н-ролл, так что дерзай. Дюпен-Чен смущенно что-то пробубнила под нос, но результатом, похоже, осталась довольна. Что-то связанное с Лукой уже давно не давало ей покоя. Мало того, что ей так и не удалось узнать, что он так усердно репетировал в гараже раннее, так еще и остальные, будто сговорившись, молчали в тряпочку. Друзья, называется. Ну ничего, рано или поздно кто-нибудь из них проболтается или она все разузнает сама. — Кстати о Луке… — постаралась перевести тему Маринетт, натягивая на плечи джинсовую курточку, — Он с группой уже на месте? — М-м, погоди-ка минутку, — Алья внезапно навела на нее камеру смартфона и сфотографировала, довольно улыбнувшись. — Неа, он и Джулека подъедут прямо туда, а остальных подберем у третьей улицы. — Зачем тебе моя фотка? — Да так, для мотивации… — расплывчато ответила подруга и нетерпеливо подтолкнула Маринетт ладонями к выходу. — Давай, двигай, концерт не ждет! Девушки спустились на первый этаж пекарни, перебросились парой слов с мадам Дюпен-Чен и вышли, наконец, на улицу. Едва переступив порог дома, Алья с профессиональным видом поправила перекинутый через плечо ремешок от огромного фотоаппарата и уверенно зашагала вперед по улице, что-то задорно печатая на экране смартфона. Маринетт с беспокойной улыбкой вдохнула теплый вечерний воздух и поспешила следом за ней. — И все же, как думаешь, юбка — это не слишком? Типа, ну, знаешь… Кто вообще пойдет на рок-концерт в юбке?.. — Маринетт! — взвыла Алья, закатывая глаза к розовеющему небу и вздыхая в три раза тяжелее, чем следовало бы. — Девочка, ты выглядишь потрясающе, пожалуйста, успокойся! — Да, но… — Никаких «но», — Сезер категорично качнула головой, отчего блики солнца заплясали в стеклах ее очков. — Мы идем всего лишь на концерт, а не на показ мод! Это даже не свидание, — вдруг она замолчала, бросила быстрый взгляд на Маринетт и добавила уже гораздо тише: — Хотя, кому как… — Что? Ты что-то сказала? — Совсем ничего. Давай поторопимся.

***

Очередной поворот автобуса заставил Луку опереться плечом на желтенький поручень и вытащить руку из кармана, чтобы придержать тяжелый гитарный кейс, который опасно качнулся в сторону пола. Оранжевые точки на табло сложились в название следующей остановки ровно в тот момент, когда в его наушниках с характерной заминкой сменился трек. Слушать музыку перед выступлениями давно вошло в привычку: настроиться на нужный лад в общественном транспорте не представлялось возможным, поэтому гитарист постоянно таскал с собой наушники на концерты и слушал музыку непосредственно перед ними. Занятие это, хоть и не отвлекало настолько, чтобы не слышать внешнего шума, все равно было весьма полезным и медитативным. Лука в очередной раз стукнул костяшками пальцев по металлическому поручню, попадая ровно в такт мелодии, и сидящая напротив Джулека подняла взгляд от книги, понимающе улыбнувшись. Тут же дважды провибрировал мобильный, извещая о доставленном сообщении. Лука медленно выудил его из кармана черных джинсов, разблокировал и так и застыл, разглядывая присланное фото широко распахнутыми глазами. Растерянный вздох сорвался с губ, а к щекам незамедлительно прилила кровь. На фотографии посреди залитой солнцем комнаты была изображена девушка с джинсовкой на плечах. Она была одета в простую белую футболку и красную юбку, которая воздушными линиями очерчивала знакомый силуэт. Ее иссиня-черные волосы изящными прядями обрамляли лицо и забавно завивались на кончиках, создавая задорный и яркий образ. Маринетт, очевидно, пойманная врасплох, смотрела в камеру удивленно и самую малость растерянно, будто на момент запечатления все еще витала где-то в облаках. В изломе ее бровей еще залегла легкая задумчивость, а на губах застыла робкая улыбка, адресованная подруге. К фото прилагалось шаловливое наставление от Альи в духе «дерзай, сегодня у тебя все получится!», но, честно говоря, даже без него Лука тотчас почувствовал себя всесильным и всемогущим. Одного взгляда на еще не очнувшееся от неуловимых грез лицо Маринетт хватило бы на то, чтобы свернуть горы, а ее крошечная очаровательная улыбка поселила в сердце Луки необъяснимую радость и вместе с тем невольное смущение. Все случится сегодня. Сегодня он посвятит ей песню, которую споет на весь Париж. Сегодня он откроет Маринетт свое сердце, скажет о своих самых сокровенных чувствах и переживаниях, которые всегда хранил в глубине души. Неважно каким будет ее ответ, ведь лишь возможность видеть эту ее прелестную мечтательную сторону, слушать, как она говорит о своих стремлениях, и просто быть рядом с ней уже вселяет в него надежду, а значит, и этого хватит сполна. Куффен поднял растроганный взгляд на проносящиеся за стеклом крыши домов и неловко улыбнулся, не в силах бороться с этим сентиментальным порывом. В голове он снова и снова перебирал слова песни, размышляя о том, достигнет ли каждое из них сердца любимой девушки. Джулека, не сводившая глаз с вдохновленного неожиданным сообщением брата, с улыбкой напечатала в ответ Сезер одно-единственное слово. «Спасибо».

***

Если бы кто-то спросил участников начинающей музыкальной группы «Kitty Section» в чем они бы отправились на концерт, то ответы бы получились самыми разнообразными. Роуз бы пустилась в долгие рассуждения о преимуществе пиратского костюма перед обычными сценическими нарядами, Иван бы точно воскликнул про что-нибудь «такое крутое, что ну прям огонь», Джулека бы немногословно описала свой готический аутфит мечты, а Лука, пожав плечами, указал бы на что-нибудь простое и удобное. Группа уже собралась в гримерке, с ног до головы рассматривая друг друга. В их разношерстной компании каждый отличался своим неповторимым стилем и исключительными чертами, которые Маринетт умело использовала для создания подходящих костюмов. В итоге сценические образы музыкантов в точности отвечали их вкусам: Роуз носилась на кожаных ботфортах в своей треуголке и полосатых шароварах, Джулека с улыбкой приподнимала подол своего черного кружевного платья, демонстрируя новенькие берцы, Иван гордо перечислял Милен названия всех его любимых групп, нашивки которых красовались на его джинсовой жилетке, а Лука в ассиметричной футболке с синим градиентом и черных рваных джинсах выглядел еще старше своих лет, отчего весь его вид внушал какой-то бунтарский дух. — Ребята, выглядите просто отлично! — под конец сообщила Маринетт, задумчиво потирая подбородок. — И все же… — И все же? — подхватила Роуз. — Как будто чего-то не хватает, — вдруг взгляд говорившей загорелся озорным огоньком. — Погодите, у меня отличная идея! Не сказав ни слова больше, она наклонилась к рюкзаку Альи с твердым намерением что-то в нем отыскать. Пока остальные вопросительно переглядывались друг с другом, Маринетт с победным возгласом выудила из бокового отделения небольшую косметичку с пандами и решительно повернулась к друзьям с задорной улыбкой. — Два слова: сценический макияж. Иван хотел было взбунтоваться и высказать что-то против, но вдруг Алья, которая раньше всех сообразила как можно повернуть ситуацию в свою пользу, грозно на него зыркнула и шумно подхватила идею подруги. Велением ли судьбы или же деятельными стараниями Сезер вскоре ребята разошлись по парам, оставив в углу гримерки только саму зачинщицу и синеволосого гитариста. Ситуация подозрительно походила на подставу со стороны остальных, если бы Лука уже не догадывался о каком-то глобальном заговоре против него и Маринетт. Однако, даже в таком «подставном» случае, он решил действовать первым. — Маринетт, не поможешь мне, пожалуйста? — он указал подбородком на ту самую косметичку с пандами в руках девушки. — К-конечно! — почему-то замявшись в начале, ответила Маринетт, сжимая несчастную косметичку сильнее. Вообще-то она справедливо ожидала, что это будет ужас как неловко, но оказалось, что Лука просто физически не может усидеть на месте, когда у его глаз находится кисточка для подводки. Со стороны создавалось такое ощущение, будто Маринетт этой самой кисточкой сейчас выколет ему оба глаза, однако она всего лишь пыталась улучить момент и нанести подводку хотя бы на одно веко. За этими нелепыми попытками поймать чужое лицо она уже не обращала внимания ни на то, какое ничтожно маленькое сейчас расстояние между их лицами, ни, уж тем более, на то, что Лука ни на минуту не отводит от нее взгляд даже тогда, когда старательно изворачивается от аппликатора. — Ну хватит уже дергаться! — цепкими пальцами Маринетт все-таки поймала его за подбородок и смерила серьезным взглядом. — Ай! Прости, ничего не могу с собой поделать, — тихо рассмеялся он, разглядывая ее в ответ. — Очень щекотно. — Так тебе щекотно? — она растерянно подняла брови. — А я думала, что ты боишься, что я тебе в глаз случайно попаду… Ну, знаешь, я же неуклюжая и все такое… — Маринетт, — Лука перехватил ее руки у своего подбородка и легонько сжал, — Ты каждый день работаешь с иголками и пуговицами, я в жизни не поверю, что у тебя плохо с мелкой моторикой. Скулы Дюпен-Чен резко приобрели какой-то отчаянный малиновый оттенок, но рук она так и не убрала, только испытующе посмотрела на гитариста из-под густых черных ресниц. Говоря такие искренние вещи, сам же Лука даже не поменялся в лице, продолжая спокойно и мягко улыбаться девушке. Их лица были так близко, что он мог рассмотреть россыпь веснушек на ее носу и щеках, а Маринетт достаточно было бы немного податься вперед и их носы точно бы соприкоснулись. — Тогда… Ну, отвлекись как-нибудь… — смущенно пробурчала она, отводя взгляд. — Хорошо, — послушно кивнул Куффен и выпрямился на стуле. Кисточка вновь опасливо приблизилась к его лицу, но на этот раз Лука даже не дернулся, вперив внимательный взгляд в чужое лицо напротив. Маринетт, стойко выдерживая это испытание, в мгновение ока провела две черные линии, что-то подрастушевала, несколько раз критически хмыкнула, однако результатом осталась довольна. Неловкость понемногу сошла на нет и она, воодушевленная проделанной работой, радостно улыбнулась. — Ого, отличная работа, Маринетт, спасибо, — разглядывая себя в зеркале, заметил парень. — Да ерунда, — она смущенно почесала кончик носа. — Удивительно то, что ты смог так долго продержаться. Что ты для этого сделал? — Считал твои веснушки, — как ни в чем не бывало сообщил Лука, засовывая руки в карманы. Маринетт медленно накрыла горящие щеки ладонями и отвернулась, закрыв для пущей уверенности еще и глаза. Вот только она подумала, что из такой щекотливой ситуации можно найти более-менее сносный выход, как Лука вновь совершает невозможное и совершенно бессовестно ошарашивает ее подобными высказываниями. Уже дважды за вечер! — Ладно-ладно, я шучу, — улыбнулся Куффен, привычно потрепав ее по макушке. — Я не считал их, правда. Однако… — он замолчал ненадолго, будто раздумывая над следующими словами, — мне кажется, они похожи на созвездия. Очень красиво. Маринетт обреченно уронила голову на грудь, подавляя в себе непрошенный визг и пряча покрасневшее лицо в ладонях. Ну вот уже трижды! Ей очень бы хотелось, чтобы под ногами вдруг разверзлась земля и она смогла бы исчезнуть настолько быстро, насколько это вообще возможно, когда ты падаешь в разлом в земле. Лука же тем временем умиленно наблюдал, как кончики ушей Дюпен-Чен все так же стремительно окрашивались в красный, а сама она легонько трясла головой будто намеревалась стряхнуть с лица краску. Прошло добрых пять минут прежде чем она смогла отнять руки от лица, смущенно поблагодарить друга за комплимент и, чуть не запнувшись в собственных ногах, стратегически сбежать в противоположный угол гримерки, где Милен вовсю разукрашивала понурого Ивана.

***

Гриф гитары привычно лег в руку и Лука медленно провел подушечками пальцев вдоль по шершавым струнам, рассматривая белые точки ладов из-под полуопущенных ресниц. Он стоял у самого края платформы, за которой начиналась сцена и, на первый взгляд, сосредоточенно настраивался на предстоящее выступление. Тем не менее, мысли в его голове были далеки от парижского концертного зала, в котором с каждой минутой становилось все больше народу. Вдруг кто-то сзади потянул его за подол футболки и он удивленно обернулся, вытаскивая наушник из уха. За спиной обнаружилась взволнованная Маринетт, неловко стискивающая ремешок своей сумочки и смотрящая ему прямо в глаза. — Ты выглядишь грустным, — невпопад сказала она. Лука немного приподнял уголки губ в своей обычной манере и коротко кивнул. — Да, кое-что беспокоит меня. — Это… из-за концерта? — Маринетт округлила глаза. — Ты волнуешься перед выступлением? На тебя не похоже… — Ну, можно и так сказать, — он скользнул ладонью к шее и слабо потер ее, отводя взгляд в сторону. Что-то в его странном жесте показалось девушке настолько беззащитным и растерянным, что в сердце вдруг неприятно кольнуло. Она за это недолгий отрезок времени успела узнать Луку с разных сторон, но эта его подавленность и робость вводили в настоящий ступор. Маринетт лихорадочно пыталась вспомнить, как поступал сам Лука в таких ситуациях, когда всего парой слов мог разогнать все сомнения и приободрить ее несмотря ни на что. Где-то сзади раздался голос Альи, которая звала остальных идти в зал. — Ох, тебе уже пора- В голове пронеслась лишь одна четкая мысль и Маринетт ухватилась за нее с таким же рвением, с каким утопающий хватается за соломинку. В полшага она преодолела расстояние, разделявшее их, и легко прильнула к чужой щеке, оставляя на ней короткий поцелуй. Сердце Луки пропустило удар, а по плечам словно пробежали крошечные искорки. — Это на удачу, — поспешно выпалила она, быстро отстраняясь. — У тебя все получится. — и на этих словах, заливаясь румянцем, исчезла в коридоре. Оставшись совсем один, Лука сжал ткань футболки на груди, все еще смотря вслед ушедшей девушке. На сердце в один миг стало так легко и хорошо, что к глазам даже подступили слезы, которые точно бы размазали все старательно нарисованные Маринетт стрелки, если бы Куффен вовремя не задрал голову к потолку. Он тихо рассмеялся чистым и счастливым смехом, крепче сжимая гитарный гриф и распрямляя плечи. Если уж Маринетт так сказала, значит у него действительно все получится.

***

Зал заходился одобрительными воплями каждый раз, когда кто-то из гитаристов «Kitty Section» исполнял заводной рифф или Иван с особой силой лупил по бочке. Роуз в своей пиратской треуголке скакала на переднем плане, чудовищным голосом выкрикивая строчки исполняемой песни. Толпа у сцены безумствовала под живой ритм музыкантов и Маринетт облегченно вздохнула, втайне радуясь, что не поддалась на уговоры друзей и не находилась сейчас среди взбудораженной и энергичной молодежи на танцполе. Алья рядом громко подпевала и снимала все происходящее на телефон, почему-то забыв про свою огромную камеру, которая теперь одиноко висела не плече Нино. Милен ритмично хлопала в ладоши, иногда хватая за локоть стоящую рядом Аликс, которая все порывалась сбежать в слэм. Они сбились в небольшую группку, которая заняла отличное место прямо напротив сцены: не слишком близко, чтобы не попасть в беснующуюся толпу фанатов, и не слишком далеко, чтобы видеть друзей на сцене. Очередная песня (четвертая по счету, как заметила Алья) подошла к концу, вызвав бурные овации. Маринетт и сама усердно аплодировала вместе со всеми, когда заметила, что Роуз и Лука поменялись местами. Солистка заняла место за непонятно откуда взявшимся синтезатором, в то время как гитарист занял место у микрофона. Из толпы послышались заинтересованные вскрики, некоторые начали скандировать название группы, надеясь услышать еще одну песню. Лука за микрофонной стойкой отер пот со лба и обаятельно улыбнулся залу: — Полагаю, вы хотели бы услышать что-нибудь еще? Фанаты нетерпеливо взревели, вскидывая руки вверх и присвистывая. Куффен же, сделав пару глотков из пластиковой бутылки с водой, обхватил микрофон двумя руками и пристально вгляделся куда-то вдаль, словно выискивая кого-то. — Этой песни вообще не должно было быть, если бы не одна замечательная девушка, так что… — он замолк, оглушенный накатившей волной одобрительных возгласов, и смущенно рассмеялся. Постояв так пару мгновений, он все же продолжил, все еще рассматривая лица присутствующих в зале, — Так что да, именно благодаря ей я сегодня решился рассказать о том, что я чувствую, — вдруг Маринетт почувствовала на себе взгляд голубых глаз Луки и удивленно приоткрыла рот, когда он с нежной улыбкой произнес: — Что ж, эта песня для нее. Вдруг в зале погас свет, а единственный луч прожектора устремился на сцену, выхватывая из полумрака фигуру Куффена, который сдвинул гитару за спину и теперь стоял, опустив голову и плотно закрыв глаза. Послышались вступительные аккорды и толпа, вначале растерявшись от такой быстрой перемены репертуара, понемногу начала зажигать фонарики на смартфонах, покачивая ими из стороны в сторону. Атмосфера в зале моментально переменилась, и Маринетт, все еще не отводя ошарашенного взгляда от застывшего на сцене новоявленного солиста, запоздало подумала о том, что никогда не слышала, как поет Лука. Слова первого куплета проносились мимо ушей Дюпен-Чен, зачарованной проникновенным голосом Луки. Он пел в точности так же, как и делал все остальное: вкладывал всего себя без остатка, выражая при помощи музыки то, что никогда не смог бы сказать вслух. Сейчас он пел о том, что чувствовал и что переживал по отношению к любимому человеку, и, отчетливо понимая это, Маринетт все еще не могла окончательно поверить в происходящее. В этот момент она вдруг поймала на себе взгляд Луки, который с серьезным выражением лица и на одном дыхании пропел самые важные слова. «Ты — все, что мне нужно». Маринетт почувствовала, как к горлу подступает ком и поспешила накрыть все еще приоткрытый рот ладонью, чтобы не заплакать. Она все не решалась до конца поверить в эту ошеломляющую своей искренностью фразу и просто стояла, не отрываясь от сцены. В голове вдруг образовалась страшная пустота и девушка, не помня себя, крепко схватилась за руку Альи, которая ласково приобняла ее за плечи. Лука на время проигрыша уткнулся лбом в сложенные на микрофоне руки, рвано хватая губами воздух. Он вообще редко пел, предпочитая выражать себя через мелодию, но сейчас как никогда раньше нужны были слова, которые смогли бы достичь отклика в чужом сердце. Маринетт вдруг вспомнила тот вечер, когда они репетировали в гараже мадам Брюэль, и странная история, не дававшая ей покоя все это время, понемногу начала распутываться. Оказывается, в тот вечер он репетировал песню для нее! Сердце Маринетт предательски сжалось, чувствуя такую сильную признательность и благодарность по отношению к синеволосому гитаристу, что от волнения у нее даже задрожали колени. Однако она упорно продолжала смотреть на сцену, мертвой хваткой стиснув запястье Сезер и чувствуя как с каждым словом ее сердце начинает биться быстрее. Последние строки Лука пропел душераздирающе громко, сжав микрофон до побелевших костяшек. Он все повторял и повторял одну и ту же фразу, крепко зажмурив глаза и будто бы стараясь не сорваться на плач, пока вовсе не замолк, обессиленно уронив голову на грудь. Медленно начала утихать музыка, огоньки фонариков ненадолго замерли и оглушающий гвалт тут же захватил зал. Но Маринетт не слышала ни криков, ни аплодисментов, все так же ни на минуту не отводя застеленного слезами взгляда от сцены. Лука быстро промокнул глаза тыльной стороной ладони, будто бы утирая от пота лоб, и выпрямился, с усталой улыбкой принимая благодарность толпы. Все вокруг ослепительно сверкало благодаря лучам прожекторов, которые теперь блуждали по концертному залу. Музыканты на сцене начали расходиться, кто-то объявил следующим Джагедда Стоуна и фанаты загалдели в радостном предвкушении. Где-то совсем рядом что-то громко сказала Алья и потянула подругу за руку, уводя ее куда-то прочь. Маринетт последовала за ней на негнущихся ногах, с трудом удерживая мысли в голове. Лука не просто симпатизировал ей, он любил ее честно и самоотверженно, всякий раз оказывая необходимую помощь и поддержку. Он никогда ничего не требовал, лишь понимающе кивал, когда она изредка заговаривала с ним об Адриане, и ободрительно хлопал по плечу, советуя признаться Агресту. Даже когда Маринетт приняла решение оставить свою болезненную влюбленность и двигаться дальше, он не воспользовался этим, а лишь подставил плечо и сделал все, чтобы она чувствовала себя счастливой. С Лукой было не просто удобно, с ним Дюпен-Чен хотела становиться лучше, чем она есть, хотела, чтобы окружающие испытывали ту же эйфорию, что и она сама от их недолгих встреч и разговоров. Как будто шестеренки огромной машины с тихим щелчком встали на место. Лука любил ее такой, какая она есть, он полностью принимал все ее недостатки и комплексы, сомнения и тревоги, и никогда не претендовал на что-то большее. Но сегодня он набрался смелости рассказать о своих чувствах, сегодня он посвятил целую песню ей одной и Маринетт, все еще пребывая в потрясении, кажется, уже знала ответ.

***

Гримерка встретила их радостным гомоном поздравлений. Друзья «Kitty Section» раньше всех пробрались к музыкантам отмечать их успешное выступление, несмотря на то, что буквально через стену гремел новый концерт. Джулека и Роуз, обе уставшие, но счастливые, сидели рука об руку на одной из лавок и весело переговаривались с заводилой Аликс. Милен сразу же подлетела в объятия Ивана, а Нино что-то негромко сказал Луке и похлопал его по плечу. Все они, однако, тут же замолкли, когда в дверях показались Алья и Маринетт. Сезер тут же громогласно начала нахваливать музыкантов, как бы заминая неловкую паузу, на мгновение возникшую в светлой гримерке. Дюпен-Чен, набравшись смелости, высунулась из-за ее плеча и тоже поздравила друзей с успешным выступлением. Она робко подняла взгляд на Луку, который стоял, опершись на краешек стола, и попыталась улыбнуться ему. Гитарист ответил своей спокойной улыбкой, но то, как приподнялись его плечи, накрытые белоснежным полотенцем, и как блеснули голубые глаза, выдавало его беспокойство. Алья незаметно для них обоих подтолкнула Аликс локтем, чтобы она увела Джулеку и Роуз под предлогом послушать Джаггеда, на что две девушки охотно согласились. Нино тоже не остался без дела и, ляпнув что-то про «классный диджейский пульт», тоже поспешно удалился, подгоняя и Ивана с Милен. Сама же Алья, таким же образом придумав какую-то абсолютно неправдоподобную отмазку, тоже ретировалась, внутренне надеясь, что их затея удалась. Как только в гримерке вновь воцарилась тишина, энтузиазм Маринетт неожиданно поостыл. Она направлялась сюда с четким намерением хорошенько расспросить Луку об исполненной им песне, однако, как только она раскрыла рот, то с досадой поняла, что не может выговорить ни слова. Куффен, стоящий напротив, видимо, тоже не спешил брать инициативу в беседе, и просто опустил взгляд на носки своих кед. — Вы… хорошо потрудились, — кое-как выдавила из себя девушка, мысленно хлопая себя по лбу от банальности подобной реплики. — Спасибо, — неуверенно улыбнулся Лука, ни капельки не помогая исправить неловкость ситуации. Они так бы и молчали, изредка пялясь друг на друга, если бы Маринетт не решила, наконец, взять себя в руки. Она решительными шагами пересекла маленькую гримерку и остановилась прямо напротив притихшего Луки, вынуждая его взглянуть ей в глаза. — Лука, эта песня… Была обо мне, ведь так? — дрожащим от волнения голосом спросила она. Глаза парня из-под налипшей на лоб челки немного расширились, но он в ответ лишь потянулся вперед и взял чужие руки в свои, легко стискивая пальцы. Ладони у Луки были теплые и шершавые, сам он с нежностью и некоторой сосредоточенностью поглаживал подушечками больших пальцев запястья Маринетт, прежде чем ответить: — Все верно, Маринетт. Я давно в тебя влюблен. Почему-то Лука захотел сейчас малодушно сбежать, лишь бы не увидеть разочарования на лице любимой девушки, но усилием воли остался стоять на месте и, все так же трепетно, как перед долгим прощанием, поглаживал ее руки. К горлу Маринетт вновь подступил комок, но она смогла собраться и, испытующе смотря в его серо-голубые в обрамлении растекшейся подводки глаза, негромко спросила: — Это ведь правда, да? Куффен немного дернулся, напряжение так и исходило от него почти осязаемыми волнами, но он вдруг прижал руку Маринетт прямо к своей груди, в которой быстро колотилось влюбленное сердце. В ушах у него стучала кровь, а перед глазами будто встала пелена — настолько страшно вдруг сделалось в крохотной гримерке. — Я не очень хорош со словами, но сердце никогда не врёт. Маринетт пораженно застыла на месте, чувствуя как его сердце бьется в унисон с ее собственным в своем бешеном ритме. Она поджала губы, вновь стараясь не расплакаться, потому что жар в груди становился практически нестерпимым. Очень медленно она высвободила свои руки, игнорируя резкий вздох Луки, и, не медля больше ни минуты, крепко обняла его за шею. Во рту все пересохло, но она все же смогла выдавить из себя несколько слов: — Тогда почему же ты не слышишь мое сердце? — Маринетт? — растерянным шепотом удивился Лука, неуверенно положил руки на ее лопатки и с изумлением ощутил, как под пальцами пылко заходится чужое сердце. — Это… Это значит…? — Да, — Маринетт со счастливой улыбкой прижалась щекой к шее Луки, закрывая глаза. — Оказывается, это всегда значило «да».