Безобразная фальшивка

      Жизнь клона была похожа на непрекращающийся кошмар. Утром он мог находиться в капсуле, дрейфуя в маслянистой жидкости, в обед быть распятым на столе, пока Санчез вкалывал ему очередную экспериментальную сыворотку, или ещё хуже: копался в его внутренностях. Рик подсаживал клону клетки и выращивал их в нём, а потом вырезал их. Это были органы на замену. Рик помещал оные в капсулы, похожие на ту, где плавал клон, и выращивал до нужного размера. Санчез усвоил, как опасно бывает ранение лёгкого и отсутствие органа на замену. Этот тупой уёбок (его внук) дважды попал под обстрел, а потом ныл в операционной, пока другой — ещё больший кусок дерьма стенал в соседней комнате.       Клон был бы рад умереть, если бы в моменты операций у него была память. Нет, оно выло, каким-то шестым чувством понимая, что страдает давно, оно желало умереть и вместе с этим не понимало ни смысла этого желания ни того слова, которым можно было его обозвать.       Первое приключение клона было скучным. Рик всё ещё тестировал мозг Морти-клона, загружая в него воспоминания и заставляя нейроны создавать цепи так быстро, что бедный мозг неизменно перегревался. Клон дважды пережил инсульт и если бы не межгалактические достижения медицины, которые были доступны Санчезу, он бы, скорее всего, так и остался парализованным дебилом. Впрочем, сам Рик разницы между парализованным дебилом и клоном практически не видел. Определив нужное количество воспоминаний и объяснив засранцу, зачем он и что от него требуется, Рик пихнул свою новую игрушку в корабль. Морти молчал, тупо тараща глаза перед собой. Потом всё-таки повернулся к деду и спросил:       — А куда мы летим?       — Увидишь, — ответил Санчез. Почему-то обычного ощущения предвкушения от того, как поразит пиздюка, не было. Наверно всё дело было в том, что рядом с ним сидела подделка Морти. Вчера на его месте был настоящий Морти Смит. И Рик только и ждал момента, чтобы выпихнуть того на планету Сазгалиад-7 и посмотреть, как пацан охренеет, когда увидит бои сазгалиадцев. Огромные чудовища бились насмерть в древних развалинах, оставленных одной из умнейших цивилизаций вселенной — убитой этими самими сазгалиадцами. У Риков была пословица: «Не возносись высоко, чтобы не пасть глубоко», она была как раз о Сазгалиад-7. Генная инженерия Древних была развита настолько, что они по желанию могли вмешиваться в ДНК, но именно это и сыграло с ними дурную шутку. Нет, они не создали монстров, которые истребили их, они увлеклись собственной модификацией ДНК настолько, что искусственно эволюционировали в свирепых тварей, жаждавших только убийства. Рика поражало, как холодный разум сазгалиадцев привёл их к древнейшему животному инстинкту. Но Морти поэзия чудовищной истории Сазгалиад-7 почему-то не понравилась. Многого от него Рик и не ожидал, пацан был непроходимо туп.       — Я часто буду летать с тобой? — спросил клон осторожно.       — Как только мне потребуется что-то, — ответил Санчез. Морти неосознанно почесал сгиб локтя, откуда ещё утром Рик брал у него кровь. Не на тесты, просто донорский запас, личный донорский запас для настоящего Морти.       — А другой Морти…       — Нет другого Морти, — резко сказал Рик. Клон озадаченно уставился на Санчеза.       — Я помню, ты делал операцию…       Рик чертыхнулся. Поставив управление на автопилот, он развернулся к клону. Жёсткие пальцы деда впились в плечо мальчишки, там, куда крепилась искусственная рука.       — Я тебе сказал, чтобы ты молчал об этом? — спросил Рик. Морти, распахнув глаза, смотрел на деда. — Отвечай! — потребовал от него Санчез. Клон кивнул, отворачиваясь.       — Но мои мысли… — проблеял он.       — Насрать мне на твои мысли. Они не пересаживаются, только воспоминания. Поэтому ты не должен говорить о том, о чём нельзя. Ты понял? — пальцы Рика схватили мальчишеский подбородок и повернули его к нему.       — Да, понял, — тихо сказал мальчишка.       — Веди себя так, как если бы ты был настоящим Морти. Никаких посторонних разговоров. Тебе ясно? Или мне повторить то, что было после твоей загрузки?       — Н-нет, — клон замотал головой. Он не хотел повторения. Нет-нет, он сделает что угодно, только не нужно этой воспитательной процедуры.       Когда последние воспоминания были загружены, Рик как и всегда, смотрел за своим подопечным, ожидая очередного перегрева и обморока. Но ничего такого не произошло. Морти удалось справиться с собственным мозгом, и он совершенно осознанно смотрел на Рика.       Санчез разглядывал его в ответ, думая о том, чем теперь отличается клон от его настоящего Морти, помимо руки и множества шрамов от операций. «Эти пиздюки ничем друг от друга не отличаются», — думал Санчез, отпивая из фляги. Но конкретно этот Морти вызывал лёгкое чувство пренебрежения. Рик был сам виноват, когда ломаешь что-то живое, превращая его в куклу для экспериментов, невольно начинаешь испытывать к этому чему-то презрение. И сейчас, смотря на тощего выродка, Рику хотелось его ударить. Не за то, кем он был, за то, кем его сделал Санчез, за то, что он хотел заменить своего внука этим, за то, что дал ему воспоминания. Рик, несмотря на свою мудаческую натуру, стыдился и того, что боялся потерять Морти, и того, что скрывал от него, каким способом спасал его от себя. Рик хотел быть со своим Морти, попадать в самые невероятные приключения и вместе с этим хотел, чтобы весь мир стал похож на Фруппилэнд, чтобы его внук не пострадал и не умер. Гиперопека Рика, которую он тщательно скрывал от всех и даже самого себя, вылилась в это: в уродливую фальшивку.       Рик с ненавистью отвесил щенку пощёчину и тот со всхлипом боли и непонимания упал обратно на стол. Датчики сердцебиения зачастил, противно пища. Глаза мальчишки распахнулись.       — Рик? — спросил он дрожащим голосом. Санчез молчал, равнодушно смотря, как глаза клона наполнялись слезами. — Зачем ты…       Он отвесил ему ещё одну пощёчину и, не дав, опомниться, схватил его за шею, сдавив не слишком сильно, но ощутимо.       — Слушай меня, — сказал Санчез. — Если ты будешь кричать и сопротивляться, будет хуже. Поэтому ты просто должен молчать, понял?       Руки Морти неосознанно вцепились в руку деда, пытаясь отнять её от собственной шеи.       — Убери руки, тварь, — сказал Санчез. — Сейчас же, или я придушу тебя.       Он спокойно смотрел в глаза мальчишки, в которых плескался почти животный страх.       — Ну? Я жду, или мне придушить тебя здесь, а потом бросить в измельчитель? — бесстрастно спросил дед. Морти потрясённо таращился на Рика, а потом осторожно отпустил обе руки, хотя его сознание буквально вопило о том, чтобы оттащить от себя крепкие жилистые пальцы.       — Хорошая детка, — сказал Санчез почти ласково, а потом сжал горло мальчишки сильнее. — Если я что-то делаю, то значит так нужно, Морти. А ты должен меня слушаться, тупой кусок дерьма. Ты понял?       — Да, — прохрипел клон.       — Вот и отлично.       Он ударил его ещё раз, испытывая иррациональное удовольствие, граничащее с возбуждением. Вой щенка, его слёзы и всхлипы не раздражали. Нет, теперь эта тварь ныла потому, что больно ей делал Рик, и стать причиной всему этому оказалось приятно. Щенку это было на пользу, теперь он втягивал голову в плечи в присутствии деда и старался не смотреть на него.       — Что это? — спросил клон, когда увидел за стеклом шарообразную черноту, слабо подсвеченную розоватой дымкой. Чем ближе они подлетали к ней, тем сильнее становилась чернота.       — Не туда смотришь, — фыркнул Рик и пихнул внука лицом в бок, указывая на жёлтую звезду — огромную словно чудовищное божество, пышущую непрекращающимся пожаром.       — Она больше нашего солнца в семь раз, — сказал Санчез. Морти, напуганный размерами и величием звезды, всё-таки оторвал взгляд от неё и снова уставился на черноту, к которой он приближались.       — Р-рик, это п-планета? — с ужасом спросил клон.       — Это TrES-2b, — весело сказал Рик. — Это абсолютно чёрная планета, Морти. Она такая чёрная, что на фоне космоса её не видно. Материал, из которого она состоит, поглощает до девяноста восьми процентов света. На Земле такого ты не встретишь.       — А почему она такая…— спросил Морти, ощущая страх. Огненная буря бушевала на поверхности, неба не было видно, один лишь пожар. — Словно она горит?       — Потому что она пиздецки близко находится к своей звезде, видишь? — он снова ткнул в сторону огромного жёлтого чудовища, который был больше планеты раз в десять.       — Но как же корабль? Р-разве он не расплавится при такой т-температуре? — спросил клон, заикаясь.       — Не ссы, я укрепил корпус тиратриумом, его температура плавления около полутора тысяч градусов, Морти. Это очень редкий металл. Знаешь, как получаются такие металлы, Морти? Такие охуенно редкие, что бабы любых планет хотят увидеть их на своих пальцах и шеях?       Клон покачал головой.       — Они рождаются внутри звезды при экстремальном давлении, Морти. Простейшие элементы настолько сближаются, что в какой-то момент начинают соединяться друг с другом. Ядра обрастают новыми и новыми частицами, что приводит к появлению тяжёлых элементов. Но не все они одинаковы, Морти. Тиратриум рождён при взрыве большой сверхновой звезды ещё на заре вселенной. Когда она взорвалась, частицы тиратриума разлетелись на несколько галактик. И потому его мало, Морти. Слишком мало.       Морти насторожился.       — Слишком мало для чего? — спросил клон осторожно. Дед хохотнул.       — Узнаешь, — пообещал он.       — А сколько на поверхности? — спросил Морти, холодея.       — Около тысячи градусов. Плюс минус…       — Плюс минус... — повторил Морти.       — Сто или двести градусов.       — Н-но ведь ты сказал, что тиратриум плавится при полуторе тысяч, а если там чуть больше…       — Держись крепче, — вместо ответа сказал Рик. — Посадка будет жёсткой.       Корабль трясло так, что Морти был уверен: они разобьются. Он вцепился вспотевшими пальцами в обшивку подлокотников и зажмурил глаза. Когда корабль сел, клон тут же ощутил, как в салоне корабля стало жарко. Морти открыл глаза и осторожно посмотрел вокруг. Ничего не было видно. Стекло было закрыто чем-то чёрным.       — Что это, Р-Рик? — спросил он, трогая то место, где только что было стекло.       — Это тиратриум, — сказал Санчез. — Он защищает стекло. Давай Морти, — Санчез отстегнул мальчишку и сгрузил ему на колени кучу чего-то объёмного и тяжёлого.       — Что это?       — Это скафандр. На него ушли остатки тиратриума.       — Что?!       — Давай, пиздюк, надевай его.       — А т-ты?       — Я же сказал, это редкий металл, Морти. Не тупи!       — Я пойду один?! — воскликнул мальчишка.       — А ты хочешь, чтобы я пошёл и умер? И как ты, кусок неблагодарного говна, доберёшься до дома, а?       — Но зачем мы здесь? Раз эта планета такая горячая, разве тут не выжжено всё?       — Отличный вопрос, пёс, но не вовремя. Давай же, Морти, не заставляй меня жалеть о том, что я взял тебя с собой.       — Рик… а если там больше полутора тысяч?       — Значит мы уже трупы, Морти, — ответил Рик. — Тогда кораблю пиздец, понимаешь? И ты в любом случае ничего не теряешь.       — Но ведь у тебя есть портальная пушка, да? — с надеждой спросил клон.       Рик, прищурив глаза, посмотрел на мальчишку.       — Ты соберёшь грунт, Морти, — сказал Санчез и дал клону совок с блестящим жёстким мешком.       — В это? — спросил клон с сомнением. — Рик, ты ведь можешь отправить сюда робота или типа того. Разве нет?       — Разве я твоего мнения спрашиваю, Морти? Пиздуй наружу, собирай грунт.       — А как же стекло? — спросил мальчишка, натягивая на себя ужасно уродливый скафандр, напоминающий о времени, когда земляне только начали осваивать космос. — Оно ведь не выдержит.       — Это особый сплав, в нём плохо будет видно, зато какое-то время ты будешь в порядке. По крайней мере, этого времени должно хватить, чтобы ты собрал грунт. А теперь давай, Морти, тащи свою мелкую жопку наружу. И погрейся там, как следует, — добавил он и выпихнул клона. Сначала Морти не понял, куда попал, потому что было темно. Потом он сообразил, что это был рукав, похожий на тот, что используют для самолётов. «Рик ведь не может открыть тарелку прямо наружу», — сообразил Морти. Мальчик наощупь добрался до края, уже ощущая, как невероятно душно и жарко было. Он с отчаянием думал о том, что кислород в баллоне может закончиться или он не выдержит давления и жара, и лопнет. Тогда Морти мгновенно вспыхнет вместе с ним как спичка. Двигаться было тяжело. Для планеты без атмосферы, такое давление казалось ненормальным. Морти подозревал, что дело было в притяжении. Он знал, что чем больше был космический объект, тем сильнее было его притяжение. А учитывая, что планета до сих пор не сгорела рядом со звездой смерти — как её окрестил про себя Морти, очевидно, она была из планет-гигантов.       Приближаясь к краю рукава, Смит слышал странный вой, похожий на ветер, но ветра здесь быть не могло. Когда же он, наконец, дополз до конца, то не увидел ничего, кроме алой бури. Звук, который он принял за вой — это был треск планеты, обуреваемой бесконечным пожаром. Высушенная почти до самого основания, она трещала и ломалась.       Морти с ужасом смотрел на происходившее и вдруг подумал, что если бы ад действительно существовал, то он бы выглядел так. Только зачем ему быть, когда вот он. Морти отполз подальше от края, желая сжаться, уменьшиться, втянуться в обшивку и…       — Так, пиздюк, давай уже шевелись. Грунт сам себя не соберёт.       — Но, Р-рик… — с отчаянием сказал Морти. Вдруг рукав, в котором он сидел, начал двигаться, и складываться сам в себя. Смит понял, что ему придётся прыгать.       Можно было быстро нырнуть обратно и бить по обшивке корабля, но Морти понимал, что это ничего не даст, Рик не пустит его. Он бы пустил своего Морти. «Своего бы он сюда не отправил, — уныло подумал клон. — А ещё он обещал, что тебе не поздоровится, если ты его ослушаешься».       Заныла скула, на которой налился синяк после воспитательной беседы. Клон резко выдохнул и спрыгнул с невысокого рукава на землю. Та, словно крошка, рассыпалась под ним, огненные языки взвились вверх. Морти инстинктивно отпрянул, но ничего не почувствовал, было жарко, невероятно жарко, он задыхался, казалось, что он вспотел по третьему и четвёртому разу. Наклонившись к земле, Морти захотел зачерпнуть грунт, но голос Рика остановил его:       — Не здесь, — сказал Санчез.       — Какая разница? — спросил Морти испуганно и раздражённо.       — Большая, послушай, я не буду сейчас нагружать твою маленькую тыковку физикой. Поэтому просто потяни за кольцо спереди скафандра. Быстрее.       — А он не откроется? — спросил клон настороженно.       — Это тебе не парашют, тяни уже!       Смит зажмурился и потянул за кольцо, висящее на груди. Ничего не произошло, кроме того, что он услышал звук монотонного писка у себя в ушах. Морти открыл глаза и увидел, что на «стекле» скафандра был проложен маршрут.       — Что это?       — Это место, где нужно будет взять грунт, — сказал Рик.       — Почему именно там? — спросил дрожащим голосом клон.       — Если ты не хочешь, чтобы твоя тощая задница подпалилась, Морти. Ты заткнёшься и пойдёшь по маршруту. И сделаешь это быстро, потому что я понятия не имею, сколько градусов на поверхности планеты. Как ты понимаешь, довольно трудно определить это без термометра.       Морти представил, как его скафандр трескается, вот как земля под ногами, представил, как его лицо мгновенно опаляет жар планеты, прогретой до состояния углей. «Я здесь умру», — с нарастающим ужасом понял клон. Этот ужас гнал его быстрее, чем любые угрозы Рика. Он не бежал, нет, на нём был скафандр тяжелее его самого. Морти пытался быстро идти, но скорее всего, тащился как улитка. Хотелось выключить раздражающе пищащий звук, снять чёртов костюм и вдохнуть свежего воздуха. Вот только он не на Земле и если он снимет эту махину, то тут же умрёт. Морти, казалось, что он шёл вечность, но по мере того, как точка, отмеченная крестиком, приближалась, он видел и слышал что-то. В клубах алой бури, он различал какие-то фигуры и внутри его всё обмирало от страха.       — Р-рик, — дрожащий голос клона заставил Санчеза, только что смешавшего себе мартини, оторваться от чрезвычайно интересного занятия и посмотреть на датчик.       — Отлично, Морти, ты приближаешься. Теперь будь осторожен, если в тебя полетит что-то, пригнись.       — Что полетит? — не понял Смит и тут же пошатнулся, потому что в него прилетел твёрдый комок, чуть не выбив дух. — Что это?!       — Пригнись и пройди вперёд, Морти.       — Ты издеваешься?!       — Нет, ты должен это увидеть, давай же, не будь ссыкуном.       — Ты ведь сказал взять грунт.       — Ты и возьмёшь, но мне не нужна та выгоревшая хрень, которая повсюду. Тут есть нечто лучше.       — И что это?!       — Твою мать, давай быстрее. Или ты здесь сдохнешь, а я улечу.       — Нет! Не бросай меня здесь! — истерически сказал Морти, чувствуя, как стал задыхаться.       — Ну, тогда вперёд. И, старайся дышать ровнее, ты истратил половину баллона.       Внутри всё обмерло. Если он истратил половину баллона, а цель ещё не достигнута, то где гарантия, что ему хватит на путь обратно?       — Пошевеливайся, — сказал Рик.       И Морти пошевеливался, он шёл на четвереньках, потому что комья грязи стали лететь чаще. Огненные клубы пожара, скрывающие что-то, чуть расступились, и Смит с нарастающим ужасом понял почему: ему открылся вид на поле сражения, где два титана, огромных и медлительных, бились друг с другом. Тяжёлые комья, летевшие в Морти — это были отколовшиеся от них части.       — Р-рик, что это? — спросил Смит, смотря на двух чудовищ во все глаза.       — Это, Морти, миф. До сегодняшнего дня никто не знал наверняка, что огненные великаны существуют.       — И ты за этим сюда меня отправил?       — Морти, их приводит в движение магнитные поля планеты, они не живые, это само выражение ярости и боли.       — Что ты хочешь от меня?!       — То, что откалывается от них, Морти, ты должен взять это с собой.       — Чёрт, Рик! Я мог взять этот дурацкий ком ещё там, он ведь прилетел в меня!       — Нам было важно убедиться, что это не огненные гейзеры и не вулканы, — язвительно сказал Санчез. — Птичья личность должен мне двести флабгергов.       — Ради этих флабгергов ты меня сюда отправил?!       — Кончай пиздеть, бери уже чёртовы комья и быстрее обратно. Твой уровень кислорода стремительно падает. Или что-то произошло с датчиком или… Потом об этом поговорим.       — Господи, — простонал Морти. Он выжидал, когда хоть что-то прилетит в его сторону. Ничего. Великаны уходили дальше от Морти, а Смит не хотел следовать за ними, отдаляясь от корабля.       — Долго ты будешь прохлаждать свою дырку для говна? — спросил микрофон голосом Рика.       Морти ничего не ответил, судорожно осматривая землю перед собой, в надежде отыскать осколок титана. Горелая крошка и больше ничего. Он одним лишь усилием воли заставил себя приблизиться к титанам и на его счастье один огромный ком отлетел прямо от головы чудовища и почти попал в Морти. Тот увернулся, но тут же схватил отколовшийся кусок и сунул его в мешок, так и не воспользовавшись совком, который дал ему дед.       — Он у меня, Рик! Но я ничего не вижу.       — Сейчас скину маршрут, — сказал Санчез. Новая точка появилась на скафандре. — Советую тебе поторопиться, Морти. Если верить данным, твой баллон почти пуст.       Клон встал и, пригнувшись, пошёл, медленно, ещё медленнее, чем двигался сюда. Он задыхался, воздух, в самом деле, кончался, клон уже ощущал, как мало его стало.       — Морти, старайся не вдыхать так глубоко. Успокойся. Просто иди.       — Я умру, Рик.       — Не болтай, — сказал Санчез предостерегающе. — Так ты расходуешь больше воздуха.       Скафандр почти полностью запотел, внутри было невыносимо жарко, ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он сварится. Морти шёл на сигнал, мигающий приветливой зелёной точкой. Потом случилось страшное: земля под ногами затряслась. Морти инстинктивно обернулся, но ничего не увидел. Каким-то шестым чувством он понял, что битва великанов снова сместилась и на этот раз в его сторону. Морти заработал ногами. Сухая горячая земля почти полностью превратилась в крошку, а та проваливалась под ногами, засасывая клона, будто тот шёл по болоту.       — Боже, Рик! Я не могу идти… я…       — Шевели ногами, Морти.       — Меня затягивает, земля вся потрескалась и почти превратилась в песок. Рик!       — Твою ж…       Морти тяжело и часто дышал. Потом лёгкие обожгло, и он понял, что воздуха нет. Он схватился за скафандр, чувствуя боль в груди, в ушах. Сердце громко ухало. Последнее, что он осознал — это собственные руки, с отчаянием пытавшиеся снять скафандр, как будто бы это спасло его.

* * *

      Морти открыл глаза и тяжело задышал. Сердце бешено билось. Мальчик резко сел и осмотрел себя. Он был в порядке: ни ссадин, ни травм. Обычно из путешествий он возвращался весь побитый. В этот раз их приключение было чересчур захватывающим и травмирующим, но ничего не болело. Рик и раньше подвергал его жизнь опасности, в этот раз он переплюнул сам себя.       Смит встал и спустился вниз, держась дрожащей рукой за перила. В холодильнике он достал молоко и сделал несколько глотков. Он не помнил, чтобы ему было настолько страшно. Они часто попадали с Риком в переделки, однако в этот раз он был уверен в том, что не выживет. Смит хотел подняться обратно к себе, но услышал какие-то шорохи и бормотание. Должно быть, Рик ещё не спал. Морти осторожно подошёл к гаражу и увидел свет, льющийся сквозь щель. Почему-то он не зашёл открыто, а встал за дверью и осторожно взглянул в проём. Представившееся его глазам напугало. Обожжённое тело лежало на столе и тяжело надрывно дышало. Взгляд его был направлен прямо на Морти. И в этом теле мальчик с ужасом узнал себя. Другой Морти смотрел в проём и возможно даже не видел другого точно такого же, но Морти показалось, что он смотрел прямо на него. В этом взгляде были боль и отчаяние, и немая мольба.       — Ничего, сученька, сейчас я тебя намажу зигарионской мазью, и будешь как новенький, — услышал стоящий в коридоре Морти и отшатнулся от двери. — А это придётся заменить, — задумчиво сказал Рик.       Морти снова посмотрел в проём и увидел, как его дед отсоединил оплавленную руку клона. Смит ахнул и закрыл сам себе рот. Рик обернулся.       — Морти? — спросил он, подходя к двери и открывая её. Внук сидел, сжавшись.       — Что т-ты сделал? — спросил мальчишка со страхом смотря на деда.       — Какого хрена ты тут делаешь, мелкий пиздюк? — в свою очередь спросил Рик. — Ты должен сейчас спать в своей постельке и смотреть мокрые сны.       — Кто это?! — истерично спросил Морти. — И почему он так выглядит?!        — Ох, Морти, а ведь я только разобрался с твоими воспоминаниями, — сказал Рик, покачав головой. Он достал из кармана халата мортимозговыносяшку и приставил к голове напуганного внука, а потом нажал на курок. Пиздюк тут же осел. Санчез захлопнул дверь в гараж, подхватил внука и понёс его в постель. Уложив Морти в кровать, он накрыл его одеялом.       — Тебе уже не пять, чтобы я каждый раз носил тебя на руках и укладывал, — с нежностью сказал Рик, проведя рукой по голове внука.

* * *

       Морти открыл глаза и тяжело задышал. Сердце бешено билось. Мальчик резко сел и осмотрел себя.       — Ну, наконец, — сказал голос из дальнего угла. — Пора в новое приключение, Морти.       Клон тихо заскулил.