Безобразная фальшивка

      — Тест 001. Сыворотка от вируса межгалактического гриппа штампа Af+, вводим внутривенно. Визуальное наблюдение до трёх суток.       — Тест 002. Исследование способности регенерации тканей. Частичное удаление органов, срез внешнего покрова. Регенерация идёт замедленно.       — Тест 023. Пересадка модифицированной почки. Выращенный орган не соответствует телу организма. Диализ не справляется.       — Тест 054. Обследование. Обе модификации прижились. Дальнейшее наблюдение нецелесообразно.       — Тест… Тестирование сыворотки HT-k…       — Тест 104. Ампутирование…       — Тест 336…       — Тест 456. Коррекция воспоминаний, вживления смоделированных воспоминаний, тестирование объекта в течение двух суток.       — Тест 501…       — Тест 523. Стирание, коррекция и запись новых воспоминаний.       — Тест… Исследование способности клона к обучению.       — Тест…       — Тест…       — Тест…       — ….Подопытный ведёт себя…       — Тест 1203. Исследование болевых ощущений объекта посредством…Морти не дёргайся…       — Тест…       — Тест!       — Тест 1300…       — Тест….       —… Реконструкция руки, вживление новых способностей...        — Тест…       — Тест!

* * *

      С перебинтованной головой и исколотой рукой клон сидел за небольшим складным столом и пытался есть. Пытался, потому что у него сильно болела голова, а бурда, которую Санчез называл питательной пищей с Галбракс, на вкус была как картон. И хотя клона не особо баловали кулинарными изысками, у него были воспоминания настоящего Морти, который знал вкус крылышек KFC из альтернативной вселенной, вкус межгалактического мороженого, вкус оладий, которые пекла Бэт. Он знал так много, и почти всё из того, что он знал, не происходило с ним самим. Самым обидным было то, что его воспоминания почти всегда были болезненными, а Рик в них был жесток. У Морти-клона появилось занятное увлечение — вспоминать. Он смаковал каждое воспоминание настоящего Морти. В них дедушка Рик не всегда обзывал его тупым, и уж точно никогда не бил. Иногда он обнимал его, иногда они смотрели вместе телевизор.       Клон не понимал, как относился к Рику. Временами ему казалось, что он его ненавидел, но потом сумасшедший учёный удалял все те болезненные эксперименты, которые пережил Морти-клон, оставляя только приключения, и тогда Морти любил Рика. Любил и боялся, а ещё чувствовал острую тоску. Сначала клон не понимал, как отличить свои воспоминания от воспоминаний другого Морти, но потом он научился это делать. На самом деле различить жизнь одного и другого было просто, даже слишком просто. И всё-таки Морти-клон не понимал до конца своих чувств, его психика подвергалась постоянному стрессу, не только из-за опасных приключений, ещё и из-за того, что Рик слишком часто подчищал его мозги. Сознание фальшивки было похоже на сито, где события часто были не связаны друг с другом. Иногда клон смотрел на своё тело и понимал, что не помнит, где и как получил свои увечья. Может быть, в приключении, может, Рик в очередной раз проводил какой-то опыт, а может быть и того хуже — воспитывал его. Сейчас клон ни о чём не думал, он был сосредоточен на том, чтобы держать ровно ложку и не проносить её мимо рта.       — Долго ты ещё жрать будешь? — спросил Санчез, отрываясь от рабочего стола. Их совместное пребывание, если они не были на приключении, ограничивалось подвалом. Тут клон и жил, и ел, и спал, и страдал.       Морти взглянул на деда, потом в свою тарелку.       — Можно я не буду доедать? — спросил он тихо.       — Ага, счаз, чтобы ты где-то по дороге грохнулся в обморок? Жри, давай.       Морти засунул в рот очередную ложку и с трудом проглотил. Нарастающее чувство тошноты и головная боль вконец вымотали. Лоб покрылся испариной, его самого знобило.       — А куда мы летим? — спросил клон.       — Куда надо, туда и летим, — фыркнув, ответил Санчез. Морти доел и отодвинул тарелку от себя. Встал и, чуть пошатываясь, подошёл к деду.       — Дай сюда руку, — сказал Рик, дёргая здоровую руку клона. Тот даже пикнуть не успел, в его руку вонзилась игла и чуть голубоватая жидкость потекла по его венам.       — Ч-что это? — спросил клон, не особо надеясь на ответ.       — Это то, что позволит тебе не сдохнуть от венерианского стафилококка, — сказал Рик.       —Мы сегодня полетим? — осторожно спросил Морти, чувствуя, как его ощутимо шатает.       — Сегодня? Сейчас! — ответил Санчез. — Мне нужны зигалионские кристаллы. Одевайся.       Морти как-то потерянно посмотрел на деда, потом перевёл взгляд на жёлтую майку и джинсы, сложенные на стуле рядом с кроватью. Рик оборудовал ему спальное место, не слишком удобное, зато своё. Морти любил здесь быть, потому что тогда его никто не мучил, не заставлял рисковать, не кричал на него. Уходить отсюда не хотелось. Тем более что его тошнило.       — А нам обязательно ехать сегодня?       Морти стянул пижаму и теперь надевал майку. Вся спина была в синяках. Накануне они с Риком попали в засаду и едва вырвались.       — Что за вопросы? Конечно, обязательно! — Санчез нетерпеливо смотрел на мальчишку. — Долго ты ещё будешь копаться?       Когда Морти чуть не упал, пытаясь залезть в одну штанину, Рик подошёл к нему и раздражённо дёрнул того на себя, помогая надеть джинсы.       — Почему ты такой тупой, даже с собственными штанами справиться не можешь, — вопрос явно не требовал ответа.       — Мне нехорошо, — признался клон.       — Мне насрать, — честно ответил Рик.       Мальчишка надел кроссовки, и они оба вышли из подвала. Когда Морти уже пристёгивался, дверь в гараж открылась. Санчез мгновенно нагнул голову клона вниз, и тот сполз с кресла.       — Р-рик, ты куда-то улетаешь? — спросил настоящий Морти чуть обиженно.       — Так, прокатиться надо. Сольное приключение, пёс.       — А, — понимающе протянул внук.       — Не скучай. Обещаю, следующее приключение будет только наше с тобой.       — Хорошо, потому что Саммер решила, что мы возьмём её.       — Саммер? — насмешливо сказал Рик. — Здесь я решаю, а не Саммер. Её сиськи в нашем приключении только помеха.       — Точно! — сказал Морти, сияя как начищенная монетка. — Тогда удачи, Рик.       — Ага, — ответил Санчез и завёл тарелку. Когда они вылетели из гаража, клон всё ещё сидел на полу.       — Вылезай давай, или ты там решил минет мне сделать?       Морти неосознанно бросил взгляд на ширинку Рика и покраснел. Он сел на своё место и пристегнулся.       — Сегодня недолго, добудем кристаллы и сразу обратно. У меня се-эээ-годня есть дела.       Иногда они летали вот так — вдвоём без настоящего Морти. То есть эти воспоминания оставались одному только клону. А потом и вовсе стирались без восстановления. Это всегда означало что-то грязное, о чём настоящий Морти никогда не должен был узнать.       — Опять убьёшь кучу людей? — спросил Морти без особого интереса.       — Это нравственный выговор от бесполезной тупой сучки? — спросил Рик.       — Нет.       — Славно, а то я уже подумал, ты забыл своё ме-эээ-сто.       — Нет, что ты.       — План такой, пока я отвлекаю Глангброка, ты проникнешь на его склад, находишь кристаллы и забираешь их.       — Может просто купить?       — Покупать ворованное? Я ещё достаточно уважаю себя.       — Но может… может просто купить их у кого-то, кто не крал?       — Думаешь, самый умный? Они вообще не продаются. Зигалионцы используют кристаллы только для производства медикаментов. Кристаллы запрещены для свободной продажи, поэтому всё, что есть на рынке — ворованное.       — А зачем они тебе?       — Это не твоего ума дело.       — Но, Рик, как я попаду на этот склад? И как найду там эти кристаллы? Склад ведь наверно большой?       — Ага, счаз. Это маленькая лавчонка на окраине галактики. Этот старый скупой ублюдок держит всё в смежной комнате. Только будь потише, Морти. И тогда мы улетим отсюда с кучей бабла в кармане.       Клон посмотрел на свои руки, раздумывая, стоило ли сказать Рику о том, что конкретно ему от этого мероприятия ничего не светило. Да и настоящему Морти, скорее всего, тоже. Он просто таскался за дедом, а большего и не требовал. В отличие от клона он мог отказаться от приключения, или попытаться отказаться. Главное отличие между ними состояло в том, что настоящий Морти мог выбирать и не платить за выбор. Морти-фальшивка так и понимал положение настоящих людей — они могли сказать «нет», он же мог только спросить, куда они с Риком отправятся в этот раз. Если бы клону пришла в голову блажь — отказаться от приключения, тогда бы Санчез просто ударил его. Не избил, а ударил. Самым страшным было то, что Рик никогда не злился на Морти-клона, он просто воспитывал его. Правда, это не мешало ему потом дрочить на воспоминания о тонкой шее пиздюка в своих руках, о тонких ручках, пытающихся оттолкнуть его, о глазах, полных слёз. И ведь он никогда так не думал о своём настоящем Морти. Его собственный внук мог раздражать Рика, иногда до такой степени, что его хотелось убить, но он всегда оставался для Санчеза ребёнком, которого необходимо защищать. От себя, прежде всего.       О том, что всё пойдёт не так, Морти понял уже тогда, когда Рик излагал свой «гениальный» план. Хотя бы потому, что тихим Морти быть не мог, аккуратным тем более, а ещё он до сих пор сдерживал рвотные позывы. Когда Рик отключил примитивные камеры и открыл заднюю дверь, сам в это время беседуя с Глангброком, Морти открыл дверь в смежную с магазином комнату и замер. «Что если уйти? — подумал он вдруг. — Рик сейчас занят Глангброком, он не заметит». Спасительная мысль была задушена в зачатке: «А куда ты пойдёшь?» Действительно, куда ему было податься? Разве что в Цитадель, о которой Морти-клон знал только то, что ему позволено было узнать из воспоминаний настоящего Морти. Был шанс затеряться среди других таких же Морти, возможно даже найти нового Рика. Он ведь должен быть лучше его нынешнего, верно? По крайней мере, если он не будет испытывать на нём препараты, резать и бить — это уже будет хорошо. Клон поёжился, представив, что с ним сделает его дед, если поймает. А он наверняка поймает, он, скорее всего, вживил ему какой-нибудь чип. Морти с тоской посмотрел на проулок: грязный, заклеенный множеством рекламы, и вошёл на склад.       Сначала он ничего не увидел, только почувствовал смрад гниения и чего-то ещё смутно узнаваемого. Потом Морти достал люминесцентный фонарик и осветил «склад». Это был не склад — это был могильник. В маленькой комнатке, без единого окна, словно брёвна, лежали тела. Уложенные с психопатичной педантичностью, они пугали именно своей упорядоченностью, будто каждое полуразложившееся тело имело своё место. Но что более всего поразило Морти — это зигалионские кристаллы.        «— Как я найду их? Я даже не знаю, как выглядят эти кристаллы.       — Когда на них попадает свет, они излучают зелёное свечение, Морти. Поверь, ты их найдёшь. Такое просто невозможно не найти. Будь ты ещё большим кретином, ты бы всё равно отыскал их».       И он действительно их нашёл. Кристаллы росли из тел. Склад был фермой, а тела — кормом. Словно грибы, выросшие в богатом компосте, кристаллы росли из насыщенной культуры гниения.       Морти, чувствовал, как по спине бегут мурашки ужаса. Расширившимися глазами клон смотрел вокруг, соображая, каким образом он должен был собрать кристаллы. Он-то был уверен, что те лежали в мешке или ещё в чём-то. Неужели ему придётся…       Тихий всхлип напугал Морти, вырвал из лихорадочных размышлений и заставил резко развернуться на звук. Втянув голову в плечи и напрягшись всем телом, мальчик бегло осматривал то место, откуда, по его мнению, он услышал скулёж.       — Помогите, — на грани слышимости уловил Морти и обомлел. Он увидел, что одно из брёвен был мальчиком едва ли старше его самого. Один глаз его был выбит, второй — мутный, с белой плёнкой, бессмысленно вращался. — Помо…— губы почти сросшиеся, синие с чёрной коркой. Что с ними? Возможно, это предсмертное гниение, возможно, этот мальчик не успел умереть вовремя. Изо рта, только что с трудом справившегося всего с одним словом, что-то выползло, и Морти почувствовал, как тошнота, подавляемая им столько времени, победила.       Клон тяжело задышал, а потом его вырвало. Он согнулся, чувствуя как зловонный запах ещё сильнее раздражает желудок и разум. Морти выбежал на улицу, как только его вытошнило, и хлопнул за собой дверью, не заботясь о том, чтобы сделать это тихо. Всё, что его волновало — это бежать, бежать далеко от проклятого места, от запаха, от мальчика ещё не умершего, но почти разложившегося.       Бежать. Бежать. Бежать. Бежать от человека, который отправил его в это место, ожидая, будто он хладнокровно вынет эти проклятые кристаллы, выросшие на чужой жизни, от того, кто раз за разом режет и калечит его, который подвергает его жизнь опасности, который издевается над ним физически и словесно, уродует, модифицирует, играет, словно с куклой. Бежать куда-нибудь, только бы не видеть Рика Санчеза. Бежать так далеко, чтобы никто его никогда не нашёл, бежать… бежать… бежать!       И он бежал, не разбирая дороги, не чувствуя сбившегося дыхания, бешеного сердцебиения, только животный ужас.       Бежать.       Бежать.       Разряд тока отрезвил его, сбил с ног, и он упал, разбивая колени и подбородок. Какое-то время Морти лежал, чувствуя щекой песок и исходящий от него жар. Потом он увидел знакомые тёмные ботинки. Один размахнулся и пнул его. Морти поднял голову и встретился глазами со своим мучителем. Рик схватил его за грудки и встряхнул.       — Вздумал сбежать от меня, тварь?! Отвечай, дерьма кусок!       Морти невыносимо бледный таращил глаза. Голова его качалась в такт тряске.       — Я… — его вырвало, и Рик с отвращением отшвырнул клона.       — Тупой слабый ублюдок! — разорялся Санчез. — Из-за тебя я упустил эти хреновы кристаллы!       Морти блевал. Его лоб горел, сам он вспотел и вместе с этим замёрз.       — Там… что там? Эти люди… Это ужасно, — Морти закрыл глаза, вздрагивая.       — Ужасно, блядь?! Ужасно? Это ты ещё не знаешь, что такое ужасно! — сказал Санчез, дёргая мальчишку вверх.       — Пожалуйста, — попросил тот, пытаясь отбиться.       — Ага, обязательно, маленький обломщик. Если ты, блядь, не можешь удержать в себе свой богатый внутренний мир, то надо было сказать об этом!       — Я же сказал, мне нехорошо! — защищаясь, воскликнул Морти.       — Пиздуй в тачку, дерьма кусок! И попробуй наблевать мне на сидение, — сказал Рик, с отвращением рассматривая собственный халат и свитер.       Морти лежал в своей постели. Он свалился на неё сразу же, как только Рик отправил его в подвал. Темнота в глазах прошла, как и сильное сердцебиение в ушах и тошнота. Сейчас ему было почти хорошо. Тихо и спокойно, только внутри что-то ныло. В этой благословенной темноте, которую Морти-клон любил с самого рождения, не хватало чего-то или кого-то. Кого-то, кто бы любил его. Морти свернулся калачиком и заплакал, вздрагивая всем телом. Перед глазами стояло изуродованное лицо другого ребёнка. Морти не сомневался, что однажды с ним произойдёт что-то настолько же ужасное.

* * *

      — Как твоё сольное приключение? — спросил Морти. Он сидел на диване и без особого интереса пялился в телек.       — Хуёво, — сказал Рик, плюхаясь рядом с банкой пива. — Один пиздюк мне всё испортил.       — Э… я ничего не делал, — Санчез открыл было рот, и тут же закрыл.       — Ты мне пожелал своей сраной удачи, Морти. Это ты виноват.       — Ой, да брось, ты не веришь в такое.       — Мг…       — Просто ты был не со мной вот и всё, — сказал Морти самодовольно.       — Не будь таким засранцем, Морти. Тебе не идёт, — фыркнул Рик, потрепав внука по голове. — Чё смотришь?       — Яйцелюбы из галактики, где все люди — молотки.       — О, — с уважением сказал Рик. — Наконец у тебя появился вкус, — добавил он.       — Рик, — через какое-то время позвал его Морти.       — Чего?       — Ты… в последнее время ты всё время летаешь один.       — А ты что не рад? — фыркнул Рик. — Кажется, тебе нужно было учиться и всё такое.       — Да, но… я ведь твой живой щит, разве нет? — спросил Морти, смотря на Рика смущённо. — Вдруг ты попадёшь в опалу…       — Я живу в опале, Морти.       — Да, но ведь… вселенная — это безумное и хаотичное место, — вернул он Рику, когда-то сказанные им же слова. — И…и я твоя маскировка.       — Да неужели, — сказал Рик, закатив глаза.       — Не будь… не будь таким демонстративно равнодушным! — потребовал Морти.       — Хочешь, чтобы я был серьёзен?       — Иногда для разнообразия.       — Что ж, хорошо. Да, иногда я путе-эээ-шествую один. И это чуть проще, потому что никто не ноет под боком. И нет, я не собираюсь путешествовать один всё время. Межгалактическое правительство было уничтожено, но во вселенной полно ублюдков, желающих убить меня.       — И это всё? — чуть расстроенно спросил Морти.       — А что, я о чём-то забыл?       Мальчишка обиженно отвернулся и сжал кулаки. Дед смотрел на это с умилением.       — Я тебе уже говорил, Мо-эээ-рти, любовь — это просто химическая реакция…       — Знаешь, — перебил его Морти, — только потому, что любовь или чувство привязанности — химическая реакция, это не делает ни то ни другое менее реальным.       — Что ж, это довольно смелое утверждение, особенно для тебя.       — Пошёл ты, Рик! Я могу понять, почему ты не признаёшь, что у тебя эти чувства есть, но не смей остальным указывать, что они испытывают!       Санчез на мгновение оторопел.       — Морти, я не хочу травмировать твою не-эээ-жную психику…       — Просто заткнись, — сказал внук резко.       Нахохлившись как воробей, он сидел и демонстративно пялился в телек. Рик смотрел на это ломание комедии секунды две, а потом пихнул засранца в бок так, что тот чуть не упал.       — Больно! — Морти зло посмотрел на Санчеза. Тот фыркнул, а потом схватил внука за шею и, подтянув к себе, растрепал ему голову.       — Будут меня ещё всякие пиздюки учить, что и к кому испытывать, — он защекотал мальчишку, а тот, сопротивляясь, закричал:       — Раз ты такой тупой, значит буду!       — Ага, тупой, тупой тут только ты, и ещё твой папаша, но в отличие от тебя ему я этого не прощаю.       — Конечно, тебе же не нужны его мозговые волны, — заливаясь от смеха, сказал Морти. Он отбивался, но Рик нещадно щекотал его. — Ну, всё, хватит! Сдаюсь! Рик!       — Сдаётся он… — Санчез перестал щекотать мальчишку, но из объятий не выпустил. — Хватит ныть, малявка. Мы же телек решили посмотреть.