Глава 5 - Два Морти
15 апреля 2020 г., 17:57
— Этот блядский пластик расплавился, — ворчал Рик. Перед ним лежал протез руки клона, который он надеялся спасти. Санчез мог вырастить клону новую руку, но не хотел этого делать. Он снабдил протез необходимыми для выживания гаджетами, и врал себе, что только поэтому оставлял клона без нормальной руки. Хотя и приходилось каждый раз использовать фильтр восприятия, чтобы его Морти не понимал, что с его рукой что-то не так. Но Рик просто не хотел признаваться себе, что ему нравилось это. Нравился изуродованный им самим Морти.
Пиздюк сидел на кровати, уставившись перед собой. Нежно-розовая кожа взамен сошедшей обожжённой была ещё тонкой и сильно чесалась. Клон выглядел жалко. Один рукав жёлтой майки болтался, не скрывая отсутствие руки, сам тоненький, ещё тоньше собственного внука. Но Рику это было по пизде, его Морти всё равно ничего бы не заметил. К тому же у Санчеза и клона появилось больше путешествий, которые они делили только на двоих. Иногда Рик чувствовал себя так, будто изменял своему Морти, но потом он одёргивал себя, напоминая, что может отправиться в приключение с кем пожелает. Он не давал своему Морти место несменного напарника, только предлагал иногда сгонять вместе. Клона о таком Рик не спрашивал. У этого пиздюка всё равно не было выбора. Бэт и Джерри могут упиваться своей ничтожной властью, когда требуют, чтобы Рик спрашивал у Морти, хочет ли он с ним в космос. У Санчеза в любом случае есть клон. Клон, что заглушает его мозговые волны так же, как и настоящий Морти. И нет, он не сможет стать ему заменой, лишь в тех случаях, когда приключение обещает быть опасным. Можно было бы воспользоваться читер-бронёй, но тогда приключение превращалось в обыденность. Разве не лучше, когда Рик бросал их обоих на какую-то опасную планету, буквально подвергая смертельной опасности? Разве не восхитительно смотреть в эти испуганные глазёнки и выглядеть героем, когда он в последний момент успевал спасти их обоих? Разве не лучшим на свете был восторг и любовь в глазах пиздюка? Всё это было частью любого приключения. До тех пор, пока не появился клон. В его глазах никогда не было ни восхищения, ни любви, только страх и мольба. Но Рик обнаружил, что и эти эмоции в глазах внука ему импонируют. Может он моральный урод? Да, скорее всего так и есть.
— Блядь! — Санчез отпихнул долбанные остатки руки и сунул палец в рот, который секунду назад порезал. — Ты опалил сраные передатчики.
Морти не шевелился. Он даже не посмотрел на дедушку.
— Повезло тебе, — сказал Санчез, когда встал и потянулся. — На это нужно время, значит, у тебя будут выходные, — добавил он. Морти с надеждой посмотрел на Рика. Тот открыл дверцу небольшого холодильника и достал оттуда банку пива.
— Сколько? — тихо спросил Морти.
— День или два, — пожал плечами Рик. — Я бы сделал быстрее, но мне лень. Сгоняю сегодня с Морти в Блипс энд Чипс, а там посмотрим.
Клон кивнул. Необходимости в этом не было. Рику по херу слышал он его или нет. Он мог вообще не ответить на вопрос, а отвесить подзатыльник. Но видимо, сегодня он устал, а может, боялся, что клон не выдержит и подзатыльника. После последней вылазки Морти еле выкарабкался и теперь жалел об этом. Клон посмотрел на свою руку, чуть хмурясь. Он знал, что некоторые из его органов были выращены в нём, потому что те, с которыми Рик его создал, были отданы настоящему Морти, как и одна рука, но теперь ко всему прочему у него была новая кожа. Что осталось от него настоящего? Воспоминания постоянно переписывались, возможно, прямо сейчас он не знал и половины о себе. Скелет и хрящи? Но ведь когда-нибудь внуку Рика могут понадобиться и кости, тогда что, в конце концов, останется от него? Морти затравлено посмотрел в сторону деда, который уже выпил пиво и медленно цедил бухло из фляги. Наверно настоящий Морти ещё не пришёл из школы, поэтому Рик сидел здесь в подвале. Но стоило этому счастливому Морти вернуться домой, как этот старый алкоголик срывался с места, коротко бросая клону, чтобы тот сидел тихо. Сначала Рик колол ему транквилизатор и обездвиживал на то время, пока оставлял одного, тогда клон долго лежал без всякой возможности пошевелиться, во рту скапливалась слюна и он никак не мог сглотнуть её. Лёжа в душном подвале, он всматривался в темноту, пытаясь распознать очертания предметов. Тогда ему было страшно. Темнота в такие моменты не была к нему дружелюбна, наоборот. Морти казалось, что он не один в подвале, что кто-то незримо следит за ним, может быть, сам Рик. Он вслушивался в малейшие звуки, пытаясь их интерпретировать. Когда Рик возвращался, Морти был истощён физически и психически. Он бы устроил истерику, если бы не помнил, что Рик умел быстро приводить его в чувства парой пощёчин. Однажды он умолял деда не колоть ему транквилизатор.
— Надеешься сбежать? — фыркнул Рик, готовя ампулу. Глаза Морти испуганно забегали, а губы задрожали, он не знал, как оправдаться, чтобы не показаться подозрительным. — Да шучу я, куда ты денешься, — добродушно сказал Санчез, однако всё равно опустил иглу в ампулу и набрал жидкость.
— Я просто почитаю. Больше ничего, — попытался было клон.
— Подрочишь, ты хотел сказать,— фыркнул Рик. Морти мгновенно покраснел. Санчеза бесило то, с какой скоростью этот фальшивый пиздюк поглощал книги. Его настоящий Морти способен был разве что полистать порножурнал. Было неприятно осознавать, что чёртов клон оказался лучше настоящего Морти. — Не ной, снимай штаны.
Морти обречённо посмотрел на Санчеза, а потом лёг на постель и приспустил штаны вместе с трусами. Рик ловко вколол иглу, и клон почувствовал знакомое давление и боль в ягодице. Когда же укол был закончен, он с трудом натянул трусы, джинсы и перевернулся на спину. У него едва хватило сил на то, чтобы сделать это. Рик не всегда колол одно и то же, однажды отправляясь с настоящим Морти в двухдневное приключение, Санчез сделал максимально допустимую дозу, тогда у Морти не было сил даже на то, чтобы перевернуться. К счастью добрый дедушка помог ему.
И всё-таки со временем Рик начал доверять ему. В конце концов, у Морти был чип. Даже если этот тупица каким-то образом смог бы открыть люк подвала, что было исключено, чип отследит клона, в случае же, если по какой-то причине Рик не сможет забрать его, что опять-таки было исключено, чип должен был активировать протокол безопасности и уничтожить клона. Сделано это было от мудаков Цитадели. Клон знал об этой мере, иначе какой в ней смысл? Когда Рик читал официальный паспорт чипа, что в случае опасности уничтожит любое биологическое существо без возможности восстановления, клон побледнел и затрясся. Санчез был доволен собой.
— Съешь свой обед и ложись спать, — бросил Рик, вставая. — Вернусь завтра.
Клон снова кивнул и проводил дедушку настороженным взглядом. Когда тот исчез в дыре люка, а тяжёлая железная дверь была закрыта, Морти выдохнул. Целые сутки в его распоряжении. Правда, теперь у него не было одной руки, но ничего сверхсложного в его этой жизни не было. Морти называл про себя жизнь в подвале этой жизнью, потому что она была только его. Рик стирал её по началу, но потом понял, что проще будет иметь дело с Морти, который соображал, что происходило. И да, все воспоминания этой жизни проходили через сканер вероятностей. Не мог же Санчез позволить клону заниматься тем, чем ему вздумается. Впрочем, ничем противозаконным клон не занимался. Он ел, спал, читал книги, плакал. Несколько раз он испытывал возбуждение, но лишённый воспоминаний об этой части жизни реального Морти, таращился на свой стояк как идиот, пытаясь понять, что опять с ним сделал дед. Протестировал какую-то новую сыворотку? И теперь эта стыдная его часть отвалится? В конце концов, клон кончил, когда прижался стояком к кровати и потёрся об неё. Рик, обнаружив это, хохотал как конь.
— Что? Впервые письку подрочил? — фыркнул он беззлобно.
— Зачем ты это сделал? — обиженно спросил Морти, на глазах у него появились слёзы.
— Я? — изумился Санчез. — Не охуел ли ты? Меня твой стояк не колышет.
— Стояк? — не понял клон, хлопая глазами.
— Твою же ма-а-ть, — протянул Рик, нервно хохоча. — Да ты ж ни хрена не знаешь. Вот уж не думал, что мне придётся разбираться с этим.
— С чем с этим? Это болезнь? — спросил клон.
— Ага, — фыркнул Рик. — Такая вот болезнь. Болезнь неугомонных яичек. Сейчас всё будет.
Он не стал копаться в воспоминаниях собственного внука, чтобы выяснить, как и когда тот узнал о дрочке и возбуждении, это было отвратительно, в конце концов. Поэтому он вкачал в клона голое знание о происходящем и с удовольствием наблюдал, как обиженное и покрасневшее лицо клона запылало ещё сильнее, когда он осознал, что с ним случилось.
— Это… это ужасно, — сказал он, в конце концов.
— Ага, — меланхолично сказал Рик. — Большинство видов только и живёт за тем, чтобы письку подрочить, — сказал он. — Ну, или присунуть кому. Как твой папаша.
Морти замер. Рик редко говорил о его семье. Точнее о семье настоящего Морти, а у самого мальчика воспоминаний о ней было мало. Об отце и вовсе не было, только знание того, что он был и что он — кретин. Зато были о матери, её клон любил, ну точнее любил её настоящий Морти, а клону ничего не оставалось кроме как любить её. К Саммер клон испытывал симпатию пополам со злостью на какие-то незначительные мелочи. Эти чувства были поверхностны, будто человек, к которому он их испытывал, был ему совершенно незнаком. Иногда она пугала даже настоящего Морти, когда становилась похожа на дедушку Рика, тогда и клон дрожал. Такая Саммер ужасала. Но страшнее всего было с Риком. Отделить восхищение, нежность и благодарность к дедушке принадлежащих настоящему Морти от собственных: страха и ненависти, было почти невозможно. Иногда клону казалось, что он сходит с ума и у него раздвоение. Они ведь делили жизнь одного человека на двоих. Клон гадал, каково приходилось самому Морти. Он подозревал, что в маленькую тыковку настоящего внука попадали стерильные воспоминания. Клону же приходилось дрейфовать среди всех этих странных чувств, порождённых чужими нежными воспоминаниями и собственными невыносимыми.
* * *
Морти обожал своего дедушку. Ну, потому что он был умный, язвительный и крутой. К сожалению, дети часто выбирают в качестве объекта обожания совершенно неподходящих для этого взрослых. Морти определённо был именно таким ребёнком — неразборчивым, робким, внушаемым. И Рик пользовался этим. Все Рики пользовались этим. Смит-младший свято верил в то, что дед его по-своему любит. Пусть это и проявлялось в подзатыльниках, насмешках и опасных приключениях. Не любил бы он его, ему бы было наплевать на Морти, вот как на Джерри. Нет, Рик проявлял так свою привязанность. Хотя самому мальчику хотелось, чтобы иногда Рик делал это как-то иначе. Вот как накануне, когда они тупо смотрели телек и дедушка щекотал его. Или как он после того, как Джерри, решив поиграть в сурового отца, отчитал Морти за прогулы в школе и посадил под домашний арест, взял его на альтернативную землю, где они обожрались мороженым, сидя на Хоум-иншуранс-билдинг — первой высотке Чикаго. В их версии реальности она давно была снесена, но не там. В этом приключении не было ничего опасного. Ещё лучшие было, когда они ходили в Блипс энд Чипс. Рик частенько устраивал им такие разгрузочные дни в СПА-салонах, парках аттракционов, подводных зоопарках и пр. Морти был самым счастливым ребёнком. Он осознавал, что не только эти дни он должен ценить, но сам тот факт, что Рик был его дедом. А как иначе? Его дедушка — гениальный учёный, он создал портальную пушку, построил тарелку для полётов в космосе. Он подарил Морти всю вселенную и ещё бесчисленное число альтернативных вселенных. Хоть один из взрослых на Земле сделал столько, сколько сделал Рик для одного Морти? Нет. Поэтому младший Смит любил дедушку. Даже когда Рик называл его тупым куском дерьма, когда злился и не хотел идти в то приключение, в которое хотел Морти. На этой неделе они снова отрывались в Блипс энд Чипс. Проторчали несколько часов у игровых автоматов. На выигранные флоргбаксы Морти получил странное желеобразное существо, напоминающее медузу, а Рик пакетик кристаллов, который тут же и занюхал. Смит с некоторым отвращением смотрел на медузу, но когда та начала менять свой цвет, едва заметно фосфоресцируя, озадаченно на неё вытаращился. В ответ медуза, тоже вытаращила ровно два глаза. Они в точности повторяли глаза Морти. — Оно не ядовитое? — спросил он у Рика, наблюдая за тем, как медуза один в один копировала его моргание глаз. — Не, — закачал тот головой. — Это мосмис. Их на большинстве планет заводят как домашних животных. Он хочет тебе понравиться, — добавил он с ухмылкой. — Я на это не куплюсь, — сказал Морти, вздёрнув подбородок. — Они чувствуют настроение и в зависимости от этого, меняют цвет. И ещё вот смотри, — он забрал мосмиса из рук внука и посмотрел в два глаза Морти, те тут же поменялись, копируя уже глаза Рика. — Это тоже чтобы понравиться. Мосмисы способны выращивать зрительные органы в считанные секунды. И ещё иногда они урчат. — Урчат? — удивился Морти, рассматривая розовеющее желе в своих руках, пытаясь определить, из какого места должно было раздаться урчание. — Да, но вряд ли он сейчас будет. Они их держат в тёмных контейнерах, — Рик кивнул на стоявший позади автомата ящик. — Разве они не умирают от этого? — Это паразит, Морти. Они селятся на деревьях и пускают усы, как орхидеи или вьюнки. У тебя в руке всего лишь один плод. Их даже поливать не надо. — То есть я не смогу держать его дома? — озадаченно спросил Морти, любуясь странной фиговиной. — Да ему пофиг, говорю же. Они их в баках держат. Некоторые используют мосмисов как фонарики. — Как это? — Кладут в специальные колбы, да вон они, — кивнул Рик на стенд с выставленными разнокалиберными цилиндрическими колбами. Стоимость одной самой маленькой начиналась от двух флоргбаксов. — Но он же там задохнётся! — Да ничего ему не будет, — закатил глаза Рик. — Дай сюда, — он отобрал у Морти мосмиса и подошёл к стенду, где за прилавком стояло унылого вида существо. Вернулся Рик уже с колбой в руках и мосмисом внутри. — На, — сказал он, отдавая Морти обратно его животное. — Так он не будет пускать усы и плодиться. — Спасибо, Рик, — сказал внук, улыбаясь и рассматривая своего паразита через стекло, оно всё ещё таращилось на Морти точно такими же глазами, как у него. Санчез хмыкнул и потрепал внука по голове. Почему-то при виде улыбки Морти, ему хотелось побаловать пиздюка. Сделать для него что-то, чтобы тот и дальше смотрел на него этим дебильно-счастливым взглядом. Когда они вернулись домой, Бэт, Саммер и Джерри ужинали. — Рик, мы ведь обсуждали, что Морти должен вернуться к ужину! — сказал Джерри раздражённо. — А он и вернулся, — мрачно ответил Санчез. — К ужину, не значит ввалиться, когда все уже сидят за столом. Бэт! Так и будешь молчать? — Дорогой, мой руки, садись за стол. Пап? — позвала дочь. Рик достал пиво и тут же открыл его. — Ты ведь будешь есть? — Спасибо, милая, но я не голоден. К тому же у меня ещё есть дела. — Я тоже не буду, мы с Риком ели пиццу, — сказал Морти. — О, ладно, тогда надеюсь, вы найдете, чем себя занять, — сказала Бэт чуть смущённо. — Да, Мо-э-рти, хочешь посмотреть, что делает та хреновина, которую я купил у барахольщика на Сирион-4? — Конечно, Рик! — И это всё? — спросил охреневший Джерри, когда Рик и Морти скрылись в гараже. — Джерри, ешь, — сказала Бэт. — Мы же договаривались, что обедать и ужинать будем вместе! — Очевидно, мой отец не хотел оставлять Морти голодным. Это разумно. — Разумно? Разумно кормить его пиццей на какой-нибудь дурацкой планете? Да может там какие-нибудь паразиты. Может, там вообще человечину едят! — Пап, фу, — демонстративно сказала Саммер. — И Рик знает, где продаётся самая лучшая пицца. — Теперь и ты на его стороне?! — Пока ты кричал, все уже поели, — сказала Саммер, и отнесла пустую тарелку в мойку. — Ну отлично. Теперь в этой семье у меня нет никакой поддержки. — Если бы ты не пытался привлечь внимание к тому, как всем нам должно быть тебя жалко, кому-то и было до тебя дело, — сказала Бэт. — Ох ну конечно, — раздражённо сказал старший Смит. — Чуть что, сразу виноват Джерри. Твой сын пропадает в инопланетных приключениях девяносто процентов времени, кто знает, что с ним там может произойти?! — По крайней мере, я знаю, что с ним точно не произойдёт, — сказал Бэт. — И что же? — без особого интереса спросил муж. — Он не будет безработным ноющим мужиком средних лет, терроризирующим свою семью. Джерри долго и сосредоточенно сидел, пытаясь расшифровать услышанное. В конце концов, он сообразил, что именно хотела сказать Бэт, когда та уже ушла. — Эй! Я не терроризирую тебя! Я прошу чуточку внимания. Неужели я в своей собственной семье не заслуживаю того, чтобы меня услышали? — Джерри, заткнись, я смотрю сериал.
