Глава 7 — Путешествие в один конец
2 декабря 2020 г., 16:07
Примечания:
Уверена, тут куча опечаток и т. п., но ребят, иначе я еще полгода не выложу. Будьте милосердны!
Морти вывалился из портала в свою комнату и довольно растянулся на постели. Последнее приключение было тяжёлым, но потом Рик отвёз его на дакралионский курорт, где они провели два дня, ублажаемые самыми красивыми инопланетянками во всей галактике. Морти даже почти перепало, но Рик как всегда всё испортил, ввалившись в их номер пьяным. Смит был уверен, что дед тут же попытается соблазнить его подругу на ночь, но вместо этого, Рик начал ныть Морти о том, как ужасен мир, как вселенные питаются живыми существами и как он расстроен, что они с Морти мало проводят времени вместе. «Я рад, что сейчас мы вместе, приятель, теперь всё хорошо», — последнее, что сказал дедушка, прежде чем отрубиться. Морти при всём желании не мог злиться на Рика, когда тот выбрал его, а не соблазнительную дакралионку. А ведь когда они только начинали путешествовать, Санчез часто кидал его ради пары сисек.
Сейчас лёжа на покрывале и прикрыв глаза, Морти вспомнил все их безумные приключения, и губы сами собой расплылись в улыбке. И только воспоминание о TrES-2b заставило его содрогнуться. Почему-то оно было очень страшным. Не то Рик был каким-то другим, не то сама планета показалась самым настоящим адом. Адское пекло — вот каким показался ему TrES-2b. А Рик так кричал на него, называя бесполезным дерьмом. Вообще-то это было нормально для них, но почему-то Морти уверен, что в тот раз Рик говорил всерьёз.
Незаметно для себя Морти заснул. Сжался в кровати, так и не переодевшись в пижаму и даже не укрывшись. Его разбудил какой-то грохот, доносящийся снизу. Смит открыл глаза и долго прислушивался, потом встал и, нашарив под кроватью фонарик, включил его. Яркое пятно света побежало по стене и остановилось на ручке двери. Морти вышел в коридор. Дом спал. Только снизу, из гаража, доносилось громыхание. Удары сотрясали стены. Мальчик вздрагивал всякий раз.
«Почему остальные спят? — думал Морти. — Разве они не чувствуют грохота?» Ему было страшно, но он всё равно спускался вниз, освещая себе путь фонариком.
В щель под дверью просачивался свет. Новый удар был таким сильным, что с потолка посыпалась штукатурка, а по стене пошла трещина. Морти замер, с ужасом смотря, как дверь ходит ходуном. Чем Рик мог заниматься?
Морти подошёл ближе и взялся за ручку. Та обожгла его. Мальчик зашипел и одёрнул руку. Ладонь была красной и воспалённой, будто и не его вовсе. Схватив со спинки стула кухонное полотенце, Морти распахнул дверь, и тут же отшатнулся.
Перед ним была алая планета, пышущая жаром. Два титана бились насмерть, они-то и создавали этот ужасный грохот. Смит прищурился и увидел корабль Рика, от него отходил чёрный коридор, а внутри был Морти. Он сжался у самого края, не решаясь спрыгнуть вниз. Только он почему-то был не в скафандре. Кожа его обгорела, он с ужасом смотрел вниз. Потом этот другой Морти бросился обратно к кораблю и начал барабанить по нему, умоляя Рика впустить его.
— Рик, пожалуйста, Рик! Впусти меня!
Санчез пил текилу и слушал музыку, не обращая внимания на изуродованного обожжённого внука.
Морти в коридоре стоял, широко открыв глаза. «Всё было не так, — говорил он себе. — Нет! Всё не так!» Он вдруг обнаружил себя в этом пекле, в самом центре проклятой алой планеты. Он задыхался в скафандре, в ушах стоял предупреждающий писк о том, что воздуха в баллоне не осталось.
— Рик, — захрипел он.
Морти резко открыл глаза и уставился в белый потолок. Он лежал в своей постели, завёрнутый в одно только покрывало. Его била крупная дрожь. С минуту он тяжело дышал, нервозно озираясь и прислушиваясь. Потом встал и спустился вниз. Всё та же полоска света, но вместо грохота тихие ругательства. Морти открыл дверь и увидел деда, возившегося с каким-то барахлом.
— Рик, — облегчённо выдохнул Морти.
— Твою ж! — выругался Санчез и обернулся к внуку. — Какого хера ты так подкрадываешься?
— Из-звини, — нервно проблеял Морти.
— Чего не спишь, пёс? — добродушно спросил Рик.
Дед выглядел довольным и расслабленным, и это чуть успокоило мальчика. Он подошёл ближе.
— Я…— Морти пожал плечами. — Приснился наш полёт на TrES-2b.
Рик бросил один быстрый взгляд на внука, этакий сканирующий, которым он проверял в приключениях, всё ли с его пиздюком в порядке.
— Это было тупо, — сказал дед нехотя. — Знаешь, я долбоёб, что отправил тебя. Мог ведь построить робота или типа того, но мне было важно, чтобы движение зафиксировал живой человек. Понимаешь? — Нихуя ему неважно было, просто он хотел сделать это с клоном, хотел, чтобы тот побывал там и увидел адскую планету. Чтобы почувствовал, каково это видеть мир глазами Санчеза — в огне и разрушении. Вечная борьба за жизнь — вот что было вселенной для Рика. И этого оказалось много не только для клона, но и для Морти. Наверно не стоило внуку давать эти воспоминания. Они его слишком тяготили.
— Мы можем посмотреть телек? — спросил Морти. — Или ты занят?
— Что, Морти, не можешь уснуть без сказочки на ночь? — рассмеялся Рик.
— Не хочешь, так и скажи, — чуть уязвлённо ответил внук.
Рик покачал головой, выключил лампу над рабочим столом. Взяв Морти за плечо, он повёл его в гостиную, где они устроились перед телеком. Через пятнадцать минут внук стал зевать, ещё через десять он спал, приткнувшись к боку Рика, сопя ему в плечо.
* * *
Клон лежал под своим одеялом и таращился в тёмный потолок. Точнее он таращился в тёмное пространство над собой, потому что в подвале не было окон, а весь свет был выключен. Ночник, который Рик в порыве неясной щедрости подарил Морти, перегорел. А просить Санчеза починить его, клон не решился. Он так и лежал в темноте, снедаемый страхами. Темнота давно перестала быть для него спасением, наоборот, она порождала все те чудовищные картины ужасных путешествий, что он пережил с Риком. Именно пережил. Тяжело всхлипнув, Морти-клон сжался под одеялом. Ему хотелось прижаться к кому-то, чтобы почувствовать объятие. Не стерильные прикосновения Рика, чтобы сделать ему укол или ещё что-то пострашнее, а живое тёплое касание. Он помнил из чужих воспоминаний, как замирало сердце настоящего Морти, когда дедушка обнимал его, как приятно это было, но сам он никогда этого не испытывал. Рик мог отвесить ему подзатыльник, иногда ударить, когда клон проявлял неповиновение. Но причин для последнего было мало, клон старался быть очень послушным, поэтому Санчез редко касался его. Морти знал, что он ненастоящий, он знал, что не имел права на чувства, которые испытывал, но вместе с этим ему отчаянно хотелось, чтобы его кто-то любил. Чтобы в его жизни появилась причина для существования. Разве все те книги, что он прочёл здесь — в этом подвале, не говорили об этом? О том, что человек мог любить и быть любимым? А он и сам, кажется, не был способен на любовь. Даже к себе, особенно к себе. Клон считал себя отвратительным, жалким и недостойным чужого внимания. Робкие ростки достоинства, что появлялись в нём, когда он что-то понимал из книг о себе или о мире, который видел сквозь стекло тарелки, тут же растаптывались и высмеивались Риком. Но Морти пытался не верить ему. Пусть его дед и самый умный человек во вселенной, но всё-таки чего-то он не знал, недопонимал, раз другие писали об этом. С последней их вылазки прошло четыре дня. Вечность, по мнению клона. Надолго его Рик оставлял редко. Но, должно быть, последнее приключение не было слишком уж опасным, и Санчез решил, что может разрешить настоящему внуку отправиться с ним. Клон уже предвкушал новые воспоминания, особенно те, что были связаны с семьёй Смитов. Рик перестал их удалять, так как ему было лень это делать. Таким образом, клон больше узнавал о Бэт и Саммер, о Джерри, который вернулся домой после развода. Настоящий Морти сильно переживал разрыв родителей, у клона тоже появилось это неприятное зудящее внутри чувство. Теперь оно почти исчезло. Недавно отец Морти занялся пчеловодством, это показалось клону человечным и умиротворяющим. Совсем другое дело то, чем занимался Рик. О нём клон знал, должно быть, больше любого члена семьи. Поэтому моменты их с Морти душевной близости пугали клона. Его тошнило всякий раз, когда он получал подобные воспоминания. Его мозг не мог справиться с чужими эмоциями, не мог понять собственного отношения к этому человеку. После них клон чувствовал себя особенно несчастным и беспомощным. Утром Рик грубо растолкал его. — Вставай же! — бросил Санчез с раздражением, когда клон не подорвался как обычно. — Что? — Морти посмотрел мутным взглядом на Рика. — Что случилось? — Давай живее. У нас с Морти новое приключение. Клон хотел было спросить, причём тут он, но наученный горьким опытом, смолчал. Рик провёл скорый осмотр его новой кожи, сделал несколько инъекций. Пока Морти завтракал, Санчез носился по подвалу, собирая какое-то сай-фай барахло. — Вы надолго? — с надеждой спросил клон. — На неделю или типа того, но это не значит, что у тебя будет возможность свалить отсюда, — сказал Рик. — Доедай быстрее. — Может, ты принесёшь мне каких-нибудь книг или… — увидев, как помрачнело лицо Рика, клон заткнулся. — Я дочитал Путешествие Пилигрима. — Займись физикой, — сказал Санчез. Морти хмуро посмотрел на том ядерной физики и приуныл. Рик готовил капельницу. Клон догадывался, что она для него, но предпочитал не думать об этом. — Она непонятная. — Это просто ты тупой, — ожидаемо ответил Санчез. Клон ничего на это не сказал. Для Рика и настоящий Морти был тупым, что уж говорить о подделке, которую он ненавидел. Когда Морти доел свой завтрак; он с трудом глотал питательную смесь, и мечтал об оладьях Бэт; Рик вколол ему транквилизатор. — Зачем? — спросил мальчик с отчаянием. — Я ведь не сопротивляюсь. — Неделя, Морти. Не хочу, чтобы ты таскался по подвалу. — Рик, пожалуйста. Ты представляешь, что такое лежать неделю, не шевелясь, это… эт… — язык стал неметь. — Представляю, — безэмоционально ответил Санчез. — Я был во многих тюрьмах, Морти. И эта субстанция используется на планете Гварблакс. Он подхватил пиздюка и положил его на постель. — Из неё сбежать было сложнее всего. Мы неделями лежали, Морти, — сказал Рик, присаживаясь подле клона. — Неделями без возможности нормально посрать и пожрать, а кормили нас этим, — он кивнул на капельницу. — Ты остаёшься в сознании, но будто парализованный овощ вынужден смотреть на потолок камеры и мечтать о том, чтобы самому отложить одну грёбаную личинку, понимаешь? — он провёл рукой по голове клона. Морти испуганно смотрел на Санчеза. В уголках его глаз скопились слёзы. — Но я выжил, Морти. Я выжил и выбрался, — он наклонился и поцеловал клона в лоб. — Неделя, Морти. Через неделю, ты сможешь двигаться. Из глаз клона потекли слёзы. Рик вколол ему капельницу в вену и установил таймер, который бы отмерял нужное количество питательной смеси. Когда Рик ушёл и выключил свет, клон замычал. Он мычал так громко, как только мог, выл и рыдал, задыхаясь от собственных слёз и отчаяния.* * *
— Саммер опять ныла, что мы её не взяли, — сказал Морти, краем глаза следя за Риком. — Да пошла она, — ответил Рик, отхлёбывая из фляги. — Только мешает, трясёт тут сиськами своими, уёбищные подкасты слушает. — Это только для Рика и Морти, — поддакнул внук. Рик положил ладонь ему на голову и взъерошил волосы. — Точно, приятель. Рик и Морти на сто лет вместе! — сказал Санчез и они, весело смеясь, умчали в галактику Гильдрабоклас — северный сектор вселенной, где было множество планет с примитивными обитателями. — Это будет классическое приключение Рика и Морти, — сказал Санчез. — Знаешь, мы с тобой во всяком дерьме побывали и теперь, мне кажется, надо вернуться к истокам. Я-я покажу тебе заебатистые планеты, Морти! У тебя глаза из орбит вылезут. — Ого, Рик, я уже жду. — Там есть паразиты для задниц. — Что? — не понял Морти. — Там, ха-ха, — Рик широко улыбнулся, — их называют задничные паразиты. Знаешь, как лицевые, но эти селятся на задницах. И сознание носителя остаётся с ним. Но представь, ты не можешь посрать. — О боже, это ужасно, Рик! — Не переживай, приятель. Это весело. Они живут совсем недолго. Те, кому к анусу присосался задничный паразит, могут вытащить его. Правда это больно и они оставляют свои шипы внутри анального прохода. Поэтому лучше переждать несколько часов, пока паразит сам не отвалится. Они сели на планете тхакарнарцев, и Рик был уверен, что это будет быстро и весело, потому что за время, что он бывал здесь, местные жители успели его обожествить. Тхакарнарцы очень мало жили, почти каждая встреча с Риком была для них чудом. Но ничего не бывает вечно, особенно, когда дело касается вселенной. Это было безумное хаотичное место. И Санчез совсем забыл, что цивилизация всегда следует одному принципу — свергает богов, прославляет науку, делает много оружия и начинает со всеми воевать. Особенно со вчерашними богами. Они успели пройти около мили, прежде чем Рик увидел тхакарнарца в обмундировании федерала. — Назовите себя! — потребовал тхакарнарец. — Морти, бежим! — крикнул Рик и, схватив внука за плечо, дёрнул обратно в ту сторону, откуда они пришли. — Ч-что не так? — спросил внук. — Разве ты не говорил, что они миролюбивые? — Они были миролюбивыми кусками говна, — сказал Санчез. — А сейчас у них идёт гражданская война, и, кажется, федералы поддерживают их. — Что? Войну? — Нет! Однососковую пуповину! Да, блядь, войну! — Э-э, тогда может…. Рик! Давай попробуем ту новую установку, что ты сделал для меня? Давай! Санчез ухмыльнулся. — Кто ты и что сделал с моим внуком? — прокричал Рик, довольно скалясь. — Давай, пацан! Когда они добежали до тарелки и поднялись в небо, Морти тут же спустился в нижний ярус. В духе звёздных войн они расстреливали местное население, не делая различий между федералами и гражданскими. Им было чертовски весело. За каждое такое весело Рик платил. И обычно это была свобода или пара органов. Но ещё ни разу ему не приходилось платить Морти. И он избегал этого всякий раз. Он использовал клона, он заменял органы внуку, он берёг его настолько, насколько Рик только может беречь своего Морти. Наверно этого было недостаточно, наверно, чтобы сберечь пиздюка, нужно было оставить его слюнтяям-родителям и позволить жить неинтересной жизнью. Морти расстреляли, когда они решили сожрать по гамбургеру на пепелище. Почему они не могли вернуться на землю и пойти как нормальные люди в макдак? Или хотя бы сгонять в Цитадель и сожрать по два огромных рикбургера? Нет, Рик хотел в очередной раз покрасоваться перед пиздюком, показать, насколько он охуенный. Охуенный мудак. Вот он кто. Его внук умер, даже не поняв этого. Расстрелянный ублюдком-федералом, а потом обожжённый глоксианским джоркулатом. Пока они жрали и обсуждали, какими охуенными галактическими террористами стали, федералы окружили их и напали. И конечно, они знали, куда бить. Рик расстрелял всех, он убил каждого и взорвал их корабли, он почти уничтожил ядро планеты. И всё это время он знал — его Морти мёртв. Мёртв окончательно и бесповоротно. Нельзя вылечить смерть. Когда-то он хвастал Морти, что у него полно клонов и что при случае он сможет оживить себя. Эта была чушь. Да, клон будет им, у него будут воспоминания, генетически он будет идентичен, и всё-таки это будет другой Рик. Никакого переноса сознания не существовало, хотя бы потому, что сознание не было чем-то реальным. Оно возникало, когда нейроны делали свою работу, и всякий раз это были новые нейроны. Он использовал своих клонов только затем, чтобы потом убить. Он ненавидел их, потому что чисто технически между оригиналом и подделкой не было разницы. «У смерти уродливое лицо», — думает Рик, смотря на тело Морти. Раскуроченное, почерневшее, мёртвое. Он садится рядом, шарит рукой по халату. Фляга есть, но почти пуста. Открутив её, Рик опрокидывает в себя пару глотков на дне. Со злостью откидывая ту, он чувствует, как его душат слёзы. — Ты… блядский выродок! — кричит он, пряча лицо и силой растирая одной рукой седую голову. — Ты… — он смотрит на тело и слова застревают у него в горле. — О господи, Морти, — выдыхает Рик, сжимая до боли зубы и раскачиваясь. — Блядь! Это… Пара бутылок находится на корабле, и Рик приговаривает одну из них, пока сидит рядом с телом внука. — Что я теперь скажу, Бэт, сучонок недоделанный? — спрашивает Санчез у покойника. — Молчишь? Почему всё это дерьмо всегда разгребаю я?! Когда он допивает, боль в ранах притупляется. Рик берёт лопату, которую нашёл, пока искал бухло. А он пиздец предусмотрительный. — Это Сириус-42G, не то, чтобы это что-то значило. Но чтобы ты знал, — говорит он, копая. — Ты ведь должен знать, где дедушка… — он не договаривает. По лицу Рика текут слёзы, но он их как будто не замечает. Когда яма выкопана, он берёт тело внука и аккуратно укладывает его. Убрав пару прядей с лица Морти, дед неловко и вымученно улыбается. — Ты прости, что здесь. Но на Земле тебе делать нечего. Я ведь не могу рассказать им. Понимаешь? Я… — Рик снова трёт лицо, смотрит на горизонт, пытаясь придумать оправдание для покойника. — Бэт снова начнёт пить, если тебя не станет. Ты хороший мальчик, ты поймёшь. Спи спокойно, Морти. Он закапывает внука, а потом вырывает неподалёку несколько синих анемонов. Положив их на невысокий холм, Рик долго стоит над ним, ополовинивая вторую бутылку. Когда он садится в тарелку и включает автопилот, звезда Сириуса-42G окончательно садится за горизонт. Санчез, несмотря на тяжёлую пьяную тупость, не может заснуть или хотя бы потерять сознание. На автопилоте он добирается до созвездия F-15 и садится около бара. Там, захваченный музыкой, шлюхами и бухлом, он забывается.
