Безобразная фальшивка

      О том, что ему делать, Рик раздумывает ещё несколько дней. В это время его мобильный разрывается от звонков. Он ведь увёз ребёнка в космос, и обычно они возвращаются не позже пяти дней путешествий — именно столько они установили себе, чтобы не сойти с ума и… не умереть.       Санчез вяло ковыряет пальцем в луже бренди. Разбитый стакан лежит здесь же. Праздник жизни подошёл к концу, и большинство его участников спят в невообразимых позах. Только утренний уборщик тяжело вздыхает, вяло сметая в совок осколки стекла, использованные гондоны, блевотину. У Рика есть план, но у него нет желания ему следовать. Потому что заменить Морти нельзя. Сколько бы раз все они не говорили пиздюкам, что те всего лишь ноющие куски дерьма, что у каждого Санчеза есть купон на смену этого ноющего сосунка, правда состоит в том, что Морти из своих вселенных — это родные Морти. И каждый Рик, потерявший внука, понимает это. Все последующие будут копиями, это их Рик заменит по купону, это их он будет ценить ровно настолько, насколько они окажутся полезными. И потому в школах для Морти сами Рики вдалбливают придуркам, как важно быть правильной версией внука, они-то хорошо знают, что ждёт каждого из них.       Рик не пойдёт в школу для Морти. Нет. Потому что будет жестоко — относиться к пиздюку не так, как это бы делал его родной Рик, потому что Санчез знает, что не сможет быть ни мягким, ни добрым, ни заботливым. И каждый раз, смотря на своего невнука, Санчез будет подмечать те едва заметные отличия, и они будут раздражать его неимоверно. Нет, он сделает своего Морти. Он уже его сделал! Этот кусок дерьма сейчас сидит в его подвале и…        «И он, должно быть, сдох от голода, — равнодушно думает Рик, — у пиздюка был запас еды только на два дня». Вспоминая это, Санчез не спешит домой, нет. К чему это? Куда спешить, когда его Морти умер? Сдохнет этот сраный клон? Туда ему и дорога. Он всё равно раздражал Рика ужасно.       Рик пробирается домой к вечеру, совсем как преступник, он создаёт портал прямо в подвал. В нос ему ударяет отвратительный кислый запах: смесь рвоты, мочи и, кажется, фекалий. Санчез прислушивается. В доме тихо. В темноте Рик различает едва заметное надрывное дыхание. Санчез включает свет. В подвале бардак: перевёрнута кровать, книги, на полу валяется пожёванная картонная коробка из-под орехов, которые Рик ел перед уходом, тут же пластиковый пустой контейнер из-под сублимата. Выпита вся вода. Клон валяется на полу, почему-то голый. Если он не сдох, то близок к тому. Морти бледен как сделанный Риком протез. Под глазами синяки. За неделю голодовки клон существенно похудел. Губы сухие, потрескавшиеся. Блевотина запеклась на них. Морти смотрит на Рика, но будто не видит его. Он тихо выдыхает из себя воздух и хрипло стонет. Санчез понимает, что мальчишка наверняка кричал. Кричал так, что сорвал голос. Хорошо, что после того случая с инопланетянином, Рик сделал звукоизоляцию и как следует запер подвал.       — А ведь ты бы сдох, если бы я не вернулся, — задумчиво говорит Санчез.       Каким бы самовлюблённым мудаком Рик ни был, его никогда не возбуждала власть, которую он имел. Но почему-то зависимость этого слабого существа будоражит и пьянит.       Санчез протягивает руку, касаясь головы клона, тот дёргается, хлопает глазами и учащённо дышит.       — П-пить, — шепчет он, — п-пить… — в этом свистящем выдохе едва можно различить слова.       Рику хочется спросить, а что взамен за это пить, но клон всё равно не поймёт, он доведён до такого состояния, что может только умереть.       Санчез приносит воду и подносит к губам Морти, тот пьёт так, будто пытается проглотить стакан целиком.       — Хватит с тебя, — говорит Рик, — а то чего доброго подохнешь.       Клон непонимающе смотрит на него, потом на стакан. Глаза его краснеют, и Рик понимает, что тот готов заплакать. «Не думаю, сученька», — цинично думает Санчез. Тело Морти настолько обезвожено, что вряд ли вообще способно производить хоть какие-то слёзы.       Рик моет клона, и тот вздрагивает от прикосновений. Он дрожит, покрываясь мурашками. Его трясёт всё то время, пока Санчез сливает грязную воду и набирает новую. Морти не сопротивляется и не пытается ничего сказать. Рик, обмывая тщедушное тельце, то и дело вспоминает внука, которого похоронил неделю назад. Этот жалкий обмудок в его руках злит Санчеза. Злит тем, что он в отличие от его Морти выжил. Просидел тут без еды и почти без воды и выжил! Хотя единственной его целью было сдохнуть вместо настоящего Морти.       Он кормит клона питательной смесью. Морти всё ещё жутко трясёт. Хотя клон ужасно голоден, он вяло проглатывает питательную смесь. Когда Санчез забирает у него тарелку, голова Морти падает на грудь. Санчез укладывает пиздюка и прикрывает пледом — неслыханная щедрость для него. Но раз он решил, что этот Морти станет его Морти, что ж, ему придётся проявлять заботу. Хотя бы минимальную.       После всех процедур, Морти засыпает, сжимаясь в постели в маленький клубок. Он тихо скулит во сне и плачет.

* * *

      — Вернулись, — говорит Бэт, обнимая отца и Морти. Клон похож на замороженную рыбу. Он чуть бледен и всё ещё худ, но у Рика больше нет сил, чтобы выхаживать его. «Отожрётся здесь», — думает Санчез.       — Пап, я же просила! — тут же говорит дочь, не выпуская окаменевшего клона из рук. — Хотя бы бери трубку, когда я звоню.       — Прости, милая, — отвечает Рик. — Совсем потерял счёт времени.       — И это всё, что ты ему скажешь?! — возмущённо спрашивает Джерри. Уперев руки в боки, он демонстративно переводит взгляд с Бэт на Рика.       — И тебе привет, Джерри, — говорит Санчез и проходит мимо, пихая его плечом.       — Эй! Нельзя ли поаккуратнее… Бэт!       Миссис Смит не обращает на мужа никакого внимания.       — Вы как раз к завтраку. Морти, ты в порядке? — спрашивает она, чуть хмурясь. Сын кажется каким-то заторможенным.       — Он подхватил лихорадку на глардом-5, неопасную, — тут же говорит Рик. — Она немного тормозит его коммуникативные способности.       — Бедный, — говорит Бэт и ласково провидит рукой по голове Морти. Тот таращится на мать как тупая рыбина, хлопает слезящимися глазами. Рик чертыхается.       — О, дорогой, что с тобой? — спрашивает Бэт, снова сжимая Морти в объятиях.       — Он просто соскучился, — поспешно говорит Рик. — Ты же знаешь Морти.       — Ничего, скоро ты придёшь в себя, — обещает мать, и Морти кивает.       Он впервые в жизни ест оладьи. И они просто божественны. Когда Морти откусывает первый кусочек, во рту у него происходит взрыв вкуса. Он никогда не ел ничего кроме витаминной смеси. Морти так потрясён вкусом, что так и сидит как болван, засунув вилку в рот.       — Что это с ним? — спрашивает Саммер. — Завис?       — Говорю же, торможение, — ворчит Рик. — Эй! — он машет перед лицом Морти рукой, в глазах его злость, и клон моргает ещё несколько раз, прежде чем отойти.       — Соскучился по твоим оладьям, мам, — говорит Морти и принуждённо улыбается. Взгляд Бэт ещё теплеет.       — И это что-то новое, — добавляет Морти, хорошо выучивший по вспоминанием оригинала соусы, с которыми подавались к оладьям. — Тут что-то…       — Это новый вид мёда, — говорит не без гордости Джерри.       — Очень вкусно, пап, — говорит Морти, и уже взгляд Джерри становится каким-то нежным.       — Подхалим, — закатывает глаза Рик. От сердца отлегает. Смиты ничего не заметили. Они думают, что это настоящий Морти. Одна лишь Саммер смотрит на Морти как-то подозрительно.       — Он что, подхватил лихорадку глупости? — спрашивает она насмешливо.       — Это было бы бессмысленно в случае Морти, — отвечает Рик. — Он и так весь в Джерри.       Старший Смит уничтожающе смотрит на тестя. Бэт пропускает всё мимо ушей. Подозрительность Саммер рассеивается после подколки Рика. Она, наконец, перестаёт пялиться на Морти и утыкается в телефон. «Пронесло», — думает Рик.

* * *

      Этот пиздюк просто ходячий задрот и ботаник. И он бесит Рика. Где его восторженный внук, который заглядывал ему в рот?! Где его моралист Морти, который был вечно всем недоволен и отчитывал Рика по любому поводу? Где тот, кто после трёх дней приключения, обессиленный и едва живой с радостью кидался навстречу новой самоубийственной идее Рика? «Твой Морти умер, — напоминает себе Санчез. — А это всего лишь подделка».       Подделка нравится Смитам больше оригинала. Ещё бы, этот Морти не стесняется проявлять любовь к матери, он благодарит её за завтраки, обеды и ужины, он не против провести с ней время за просмотром слезливого дерьма. Он даже помогает Джерри с его чёртовыми пчёлами! Он побаивается Саммер, но те разы, что они были вместе, кажется, мальчишка ничем не выдал себя и умудрился не разозлить сестру. Единственное, кого Морти боится и в присутствии кого почти заикается — Рик. Морти бросает на него осторожные взгляды, будто проверяет насколько плохое настроение у деда. А ведь тот его даже не бил! Ну, отвешивал обидные подзатыльники, когда мальчишка тупил, но это давно было! Но наверно клону достаточно всего его болезненного опыта, чтобы знать, кого нужно опасаться. Их приключения скатываются в дерьмо. Морти привык следовать всем указаниям Рика и соблюдает их безукоризненно, видимо боясь, что Санчез избавится от него. Сам он не испытывает никакого желания сидеть в тарелке с дедом. Он словно отбывает повинность. И Рик гадает, по какой причине Морти вдруг стала интересна уёбищная заурядная жизнь семьи Смитов, а не насыщенная приключениями с Риком. Неужели клон разглядел то, что не было доступно его Морти в силу возраста, а ему самому из-за врождённого цинизма? Неужели клон понимал, что никакие приключения с Риком не заменят ему любящую семью? Отвратительная, почти рикбогохульная мысль. Выходит, так клон и считал. Сидит целыми днями над дурацкими книжками, ходит в школу, учится. Чёрт, да он даже не пускает слюни на Джессику! Возможно, что клон просто не дорос до сексуального влечения. Дважды вставший член в нелепой ситуации не в счёт. Да и не говорит Морти ни о Джессике, ни о других девчонках. За ужинами он говорит о том, что учитель по литературе похвалил его эссе по книге «Найти Джейка» за глубокое понимание темы и раскрытие трагедийного содержания переживаний отца. «Где он только таких слов понабрался, — думает Рик и кривится в лице. — Ах, ну да, в твоём собственном подвале всякого дерьма начитался»       — Морти, это очень взрослая книга, — поражённо говорит Бэт.       — Я знаю, мам, — отвечает клон чуть самодовольно. — Но она мне очень понравилась.       — Как она там называется? — спрашивает Джерри, сворачивая шарики и открывая блокнот с записями. Рик закатывает глаза. Ну да, теперь все Смиты будут читать тупую книжонку о мелком террористе, расстрелявшем кучу людей.       — Да, Мо-эээ-рти, это очень серьёзное чтиво, особенно для человека, который в выходные дни занимается инопланетным геноцидом, — говорит он.       — Пап! — резко говорит Бэт.       — Правда, такова, Бэт, что люди, пишущие эти дебильные книги имеют планетарный склад мышления. Их проблемы надуманные! Они и понятия не имеют, что происходит в галактике.       — А там что-то происходит? — спрашивает Джерри насмешливо.       — Да, Джерри, что-то происходит. Не весь мир похож на твоё грёбанное приложение, где какой-то дебил лопает шарики. Хотя в твоём мире, безусловно, правит идиотизм.       — Бэт! — ноет Джерри. Бэт не смотрит на мужа. Всё её материнское внимание сосредоточенно на умненьком Морти. Рик чувствует, что его сейчас вырвет от этой идиллии.       — Дорогой, я очень рада, что ты, наконец, нашёл то, что тебе по душе, — говорит Бэт. — Приключения это замечательно, но я рада, что и на земле есть что-то, что тебе интересно.       — Спасибо, мам.       — Меня сейчас вырвет, — озвучивает мысли Санчеза Саммер.       — Сам-сам, не хочешь сгонять в приключение? — спрашивает Рик.       — Спрашиваешь…       Приключение с Саммер почти такое же волнительное как раньше. Беда в том, что она слишком похожа на самого Рика. И это примерно половина удовольствия от того, что он испытывал с Морти. Но клон всё портит своей кислой рожей и самоубийственной послушностью. Рик думает, что выхода из этого пиздецового кошмара просто не существует. Вынести себе мозги? Поздно. Слишком много придётся стирать. Заменить клона? А какой смысл? Возможно, он не будет ненавидеть другого Морти так же сильно, но это всё равно будет суррогат. Во всём этом не было никакого смысла.