Курфюрст поневоле

      — Пли! — луженые глотки десятников отгремели команду.       До поры до времени укрытые лапами елей мушкетёры рявкнули своим оружием. Сизый дым заволок небо, а копошащиеся на поляне грабители осели, хлюпая кровью.       — Рубим! — доппельзольднеры присоединились к битве. — За фон Рауковых!       Вальмир фыркнул, смахивая голову особо резвому громиле, держащему чекан. Прикрытое лёгкой кожанкой тело рухнуло под ноги остландца, истекая бурой жижей.       — На пики ублюдков!       Пешие бойцы воодушевились и ринулись за своим предводителем вперед, разя без жалости бандитов, решивших сжечь очередную деревню. Вот только об этом узнали агенты баннеты, а она не собиралась сидеть сложа руки. И послала остландцев на перехват.       Вальмир не хотел быть медведем в лесу, ожидая врага. Нет! Курфюрст решил атаковать и разбить грабительский сброд на его территории, что сейчас и происходило.       — Рудольф, труби! — оглядев идущего рядом с ним воина, произнёс граф. — Захлопнем этот капкан!       Боец поднял рог, и через несколько минут убегающая бандитская шваль ринулась назад, гонимая воинами другой стороны. Остландцы рубили сдавшихся алебардами, закалывали мечами и добивали ногами, прагматично не желая брать в плен налётчиков.       Разгорячённый схваткой, Вальмир решил присоединиться к подчиненным. Дрожащая от заполнившей артефакт мощи нить клинка колола, секла и резала, не щадя безоружных.       Бандиты вряд ли жалели своих жертв, так почему же остландцы должны жалеть их? Волкодав не жалеет волка, он его добивает. Этому Вальмира и Леопольда учили в детстве и вряд ли их обучение отличалось от того, которым жил весь остальной Остланд. По крайней мере у фон Раукова никогда не возникало сомнений в этом. Особенно сейчас, наблюдая за сражением, уже переросшем в бойню. Висевшие над полем битвы крики, стоны и просьбы о жалости со временем стихли, а бойцы Империи, забрав всё ценное из лагеря да посадив голову главаря на пику, отправились домой. В Джайнен.       Город приветливо мерцал рассветным блеском шпилей, звенел тысячами монет, источал ароматы, кипел и бурлил.       Яркая окружность солнца метнула пламенные взгляды на камень башни круга.       — Хорошая была охота, — деловито утёр бороду Леопольд. — Это которые?       — Четвёртые за неделю, — флегматично кивнул старший фон Рауков.       — А я думал, третьи, — молот ударился о поножь рыцаря.       — Третьих на переправе брали, — сдвинул меховую шапку Вальмир.       Неделю в Джайнене имперцы провели занятыми такими рейдами. Многие грабители, душегубы и бандиты, расплодившиеся без присмотра стражи, пали жертвами остландских клинков.       — Точно… Переправа, — магистр лязгнул боевым чеканом.       Линия розового шрама вилась между бровей Леопольда — тогда какой-то арбалетчик пустил болт чересчур метко.       — Живее, кигоровы дети! — прикрикнули ротмистры, гоня шеренги солдат мимо благородных дворян.       — Ну, — крякнул Вальмир. — Двинулись!       — Двинулись, — согласился младший брат.       Кони фон Рауковых хрипло тянули утренний ветер ноздрями, поминутно фыркая, а небольшая кавалькада имперцев мчалась к стальной решетке ворот. Едва достигнув моста, остландцы умерили свой пыл. В городе, напоминавшем лабиринт, скакать было бы глупо и непрактично. Так что по мосту имперцы ехали спокойно и величественно. Стражники-ферелденцы уже привыкли к ним, а потому просто не обращали на гвардейцев внимания, хотя некоторые приветливо махали рукой. Чуть дальше, у здания коменданта, фон Рауков увидел орлесианцев. Типично вычурные, они явно кого-то ждали. Водя своими масками, патрульные бдительно следили за вернувшимися остландцами, ожидая от них всё, что угодно. Вальмир ответил им тем же высокомерием и пренебрежением. Их воинские навыки он оценил не так уж давно и потому не делал иллюзий на счёт этих бойцов.       Однако стоило проехать всего пару десятков метров, как тут же дали о себе знать бедняки. Видимо орлесианцы отогнали их с насиженных мест и потому они, не собираясь уходить далеко, просто ждали ухода нежеланных гостей. И, заметив прибывших с охоты чужеземцев, тут же облепили их, прося монетку на пропитание.       — Пошли отсюда! Отошёл, мразь!       Леопольд кричал на всю улицу, отгоняя то криком, то руганью, то угрозой удара топором. А то и пинком ногой, если до кого-то не доходил смысл криков. Остальные воины тоже не особо хотели делиться честно заработанной добычей и потому молча шли за своим повелителем. На всем пути Вальмир ловил взгляды горожан. Сначала они боялись его, как и его людей. Всё было до боли знакомо — в замке лорда Марека была такая же ситуация. Как там, так и тут лишь безысходность перед лицом бандитов и оккупантов заставляла их доверять тем, кто не был ни тем, ни другим.       Тем временем, колонна воинов вышла на городскую площадь. Плаха была пуста, народу вокруг тоже не было. Лишь какая-то кучка горожан стояли у одетого в молочного цвета мантию жреца. В свойственной ему манере (а именно песни) он рассказывал об Андрасте и Создателе. О вещах, которые его, правителя Остланда и ярого последователя Сигмара, не волновали. Хотя церковники раздражали курфюрста (впрочем, имперец их тоже нервировал, о чем сообщал Фридрих), фон Рауков решил лишний раз не тревожить священников. Касеру касерево, как говорят в Империи, благо дорога до дворца беннетты проходила мимо толпы верующих, а горожане сами, не желая навлечь на себя гнев чужестранцев, пропускали имперцев к замку.       Впрочем, совсем без приключений доехать не получилось.       — Арнульф! Ты что тут забыл, отродье?!       Вальмир глянул на Леопольда. Магистр злобным взглядом одного глаза впился в стоящего перед ним воина.       — За элем пошел, ваша милость. А то инструкторам скоро пить ничего не останется. Вальмир бросил взгляд на окружающих людей. Со временем они привыкли к имперцам, хотя и бросали косые взгляды на доспехи, украшенные черепом.       — Так послал бы этих ферелденцев. Чтоб хоть какая-то польза была.       — Так все при деле. Кто по делам дворца, а кто по нашим.       — Нашим делам? — Вальмир посмотрел на Арнульфа. — Это каким еще делам?       — Скоро увидишь, брат.       Леопольд хохотнул и хлопнул своей ручищей по спине. Кивнув воину, он приказал колонне двигаться вперед.       — Я не люблю тайн, Лео, — курфюрст посмотрел на магистра. — А после нашего путешествия в этот мир так вообще параноиком стал.       — Да какие тайны, Вал?! — возмутился Леопольд. — Мы с тобой недавно обсуждали это.       — Это? В последнее время мы с тобой что только не обсуждали. И политику местной баннеты, и права на престол этого Мерика. И орлесианцев, вечно мещающихся под ногами.       — Да, да, да, — огрызнулся Вальмир, направив коня к барбакану внутренней стены.       Стражники, только завидев приближающихся остландцев, тут же заторопились открыть ворота. Курфюрст был ими доволен. Ждать у зловонного рва он не хотел. Но за скрежетом цепей поднимающейся решетки, Вальмир чудом услышал знакомые его уху слова.       — Делай раз! Делай два! Делай три! Стоять, бестигорово отродье!       — Лео, что за…       — Ничего особенного, мы просто тренируем этих недоносков.       Во внутреннем дворе стояла десятка два ферелденцев — им выдавали крестьянские одежды и палки вместо копий. Перед ними стояло два пехотинца с алебардами, и судя по их крикам они были недовольны.       — Что вы за идиоты такие?! Сапоги тупые! Смотрите еще раз. Делай раз!       Второй воин поднял алебарду, готовый к походу.       — Делай два!       Пехотинец опустил алебарду, держа её наизготовку.       — Делай три! Делай четыре!       Имперец колол и рубил, следуя приказам воина, когда тот заметил фон Раукова.       — Милорд!       В крикуне курфюрст тут же узнал Рудольфа.       — Что, Рудольф, как пополнение?       — Тоска! Из них даже милицию не собрать! Тем более это не наше пополнение!       — Именно, Вал, — подключился Леопольд. — Баннета просила заняться тренировками местных мужиков, пока основная масса воинов в походе. Глядишь, кто-то ещё кроме нас будет улицы патрулировать.       — Верно, — Вальмир тут же стрельнул глазами в сторону брата. — А деньги за это где?!       — В нашем роду явно были гномы.       Смех магистра несся на весь двор, пока братья возвращались с похода. ***       Башня Круга, возвышавшаяся белым титаном среди однотипных бюргерских хижин, вызывала неприятные ассоциации. Патрули храмовников, решетки на окнах — фон Раукову Круг напоминал тюрьму и судя по всему, ею являлся.       — Только бы Фриц не сорвался, — шептал остландец, миновав распахнутые перед приездом ворота. — Только бы не сорвался…       — Милорд Вальмир, — скорчив довольное лицо, кивнул храмовник-офицер. — Прошу за мной.       Двое рабов тут же окружили гостя, высвобождая ноги фон Раукова из стремян.       — Это Круг? — Усмехнулся курфюрст, глядя на широкий коридор.       — Ожидали чего-то более… Масштабного? — хрустнул запястьями рыцарь. — Чужестранца поражает скромность?       — Думал, местные чародеи живут роскошнее, — честно выдал остландец.       — Бедность и смирение — добродетель андрастианца, — ехидно крякнул храмовник. — Очень жаль, что ваш народ ещё не готов узнать истинную веру…       — Угроза?       — Предупреждение, — ладонь курфюрста потянулась к Руноклыку, и рыцарь мгновенно сменил тон.       — Боюсь, что вам лучше воздержаться от таких предупреждений, — спокойно ответил фон Рауков. — Будь на моем месте Леопольд, беседа закончилась куда хуже. Неосмотрительно угрожать доверенному лицу баннеты.       — Неосмотрительно угрожать храмовнику, идя мимо казарм его братьев, — парировал абориген. — Но обсудить религию мы можем и позднее.       Выйдя из пахнущего гнилью тоннеля, имперец оказался в широкой сфере холла, чей камень был обласкан светом десятка жаровен.       Шелестя мантиями, колдуны тихо бродили между величественных гранитных колонн, стараясь не привлекать к себе чьего-либо внимания.       — Фрицрих Мацзенхурд, — ломая язык произнес имя гостя храмовник. — Четвёртый этаж, шестой лекторий.       — Отпустите меня? — осклабился фон Рауков. — Не боитесь?       Храмовник молча кивнул, а Вальмир протопал к лестнице. В воздухе витал запах благовоний, от которого становилось дурно. Кто-то явно перестарался, используя кадила, но курфюрст твёрдо шел наверх, разглядывая идущих мимо.       Многие из них были одеты в мантии одного цвета. Лица осунувшиеся, взгляды пусты. Они были погружены в собственные мысли, стараясь не смотреть на дикаря, посмевшего зайти к ним. А те, кто не сдерживал интереса, замечали лишь острый взгляд имперца, ожидавшего от них подлости. Иначе никак, если имеешь дело с демонами.       За время, проведенное в Джайнене, фон Рауков многое успел узнать, но особое место в его новых знаниях занимали маги и храмовники. Не то, что они были ему интересны — Остланд в связи с собственной бедностью больше полагался на порох, стрелу и меч, чем на искусство магии. Просто эти две силы были самыми необычными в понимании.       Шагая мимо магов и аколитов, бросая взгляды на стоящих храмовников, остландец снова погружался в свои мысли. Королевства и империи следовали путям, давно ему известным — строились и рушились, расширяли владения и теряли их. Жажда власти приводила к власти очередных правителей и они вели свои армии в бой на соседей. Или же иноземцы, приплывшие из-за моря ради грабежа и насилия. Если присмотреться, то всё похоже на Старый Свет, который несколько месяцев назад против своей воли покинул имперец. Ссоры соседей (так похоже на Бретоннию и Империю), набеги варваров (кунари) и прочее было как похоже, так и отлично от уже виденного. И только маги с храмовниками сумели удивить.       Собственно, они шли рука об руку — без храмовников сложно представить магов этого мира. Были, конечно, ренегаты и отщепенцы, но их было явно меньше по отношению к остальным. Именно эти воины Церкви следили за ними, не давая адептам Ветров впустить в этот мир демонов или изучать запретные искусства. Вся жизнь тех, кому «повезло» родиться с даром к магии проходила под неусыпным взором тех, чье предназначение ловить и убивать им подобных. Потому все встреченные маги дёргано оглядывали начищенную броню фон Раукова, спеша как можно быстрее убраться с его дороги.       «И судя по всему эти бестигоровы херовины нужны, раз короли дали денег на их строительство! “ — мысленно отметил Вальмир, размеренно переступая широкие плиты.       Фрица курфюрст заметил через секунду, шагнув мимо порога очередного яруса. Худая фигурка мага склонилась над титанической книгой, быстро перелистывая засаленные давным-давно страницы.       — Милорд… — хлопнул обложкой чародей. — Рад вас в-вхидеть!       -Нашел? — размахивая кистью, дабы отогнать пыль, Вальмир задал единственный интересующий его вопрос.       — Нашел, — усмехнулся Фридрих. — Проблемы я нашёл, милорд.       -Проблемы? — голос дворянина лязгнул стальными нотами. — А вся херня вокруг — не проблема?       — Смотрите, — перед глазами остландца зависла тонкая пленка пергамента, исписанная аккуратным, убористым почерком колдуна. — Это — схема эфирных путей. Круг по центру — врата. Лучи — сходящиеся тут ветра. В моих силах распахнуть их, но для навигации по Эмпирею возможностей человеческого разума мало. Устройству нужен ключ с координатами. Координаты вычисляются относительно конф… Расположения звезд на небе точки перехода… Мощности ветров там, и ещё множества параметров….       — Которых у нас нет, — закончил вместо друга курфюрст. — И ключа тоже.       — Но он есть у местных эльфов, — спрятал пергамент маг. — Если верить книге, долийские кланы располагают чем-то, подозрительно напоминающем его.       — Думаешь сшибить немного остроухих голов? — приподнял верхнюю губу Вальмир. — Лео будет рад…       — Или решить дело миром. — запротестовал Мазенхурд. — Долийцы могли бы стать верными союзниками для баннорна.       Фор Рауков нахмурился. Этот диалог зрел слишком долго.       — Скажи мне, Фриц, — продолжил беседу он. — Ты сможешь открыть врата еще раз, уже со стороны дома?