Глава 16. Преддверие бездны.
10 сентября 2021 г., 10:23
Вальмир смерил Юлиуса хмурым взглядом. Тевинтерский колдун, мигом ранее покорно исполнявший приказы остландца, вернулся к своим раздражающе-приторным речам.
— Где ключ, демоново семя? — грубый окрик старшего Фон Раукова, казалось, привёл малефика в чувство.
Обернувшись к Фридриху, Аттий приглашающе махнул иерофанту ладонью.
— Ключ? — сощурившись, магистр задумчиво хмыкнул. — Боюсь, друг мой Вальмир, нам нужна помощь.
— Помощь?! — рассвирепев, Вальмир бросился на тевинтерца с кулаками. — Какая к Хаосу помощь?!
— Господин, — подошедший Фридрих окликнул курфюрста за мгновение до того, как он сшиб северянина. — Наш общий друг, кажется, говорит обо мне.
— Именно! — ухватившись за слова иерофанта будто за соломину, Юлиус медленно попятился к центру гробницы. — Именно, друг мой Вальмир. Увы, ремесленники элвен оплели это места мощными чарами. Разрушить их можно только объединив наши силы.
— Объединив силы? — недоумевающе переспросил курфюрст. — Ты хочешь чтобы Фриц участвовал в… Демонолюбской оргии?! Клянусь Сигмаром, тебя стоило прирезать уже очень, очень давно.
— Никаких оргий, — протестующе замахал руками Аттий. — Ты… Вы… Милорд, вы всё неправильно поняли. Рассеивание эльфийских чар потребует вмешательства Фридриха, однако я гарантирую, что ваш друг вернётся к вам в целости и сохранности.
— А чего стоят твои гарантии? — сплюнув на гранитный пол, Вальмир быстрым шагом направился к иерофанту.
— «Милорд. Магистр… Говорит правду.» — мысленное послание достигло сознания Фон Раукова, заставив того остановиться. — «Эльфийские чары могут быть рассеяны только при помощи Хиша, но иллюзия — не единственное их проявление».
— «Не единственное?» — переспросил Вальмир. Всё катилось к демонам имматериума.
— «Заклятие ветвится, милорд» — начал объяснять Мазенхурд. — «Я… Я боюсь ошибиться, но это очень напоминает ту пещеру».
— О Молотодержец! — Вальмир сквозь зубы помянул Сигмара.
— «И ещё» — продолжал рассказ Фридрих. — «Я чувствую ключ. Он тут. Словно путеводная звезда, простите мне мою сентиментальность. Лучи ветров расходятся от него.»
— Друг мой Вальмир, — осторожно подошёл к фон Раукову Юлиус. — Мне начинать?
— Начинай, вырви бестигор твои потроха! — окинув малефика полным бессильной злобы взглядом, курфюрст размашистым шагом двинулся к Фридриху.
— «Будьте настороже, милорд» — коротко ответил Вальмиру Мазенхурд.
— В Остланде ты всегда настороже, Фриц, — Фон Рауков успокаивающе кивнул иерофанту не сводя глаз с Аттия.
Тевинтерский магистр, тем временем, осторожно выводил на полу узоры кончиком жезла. Царапины сливались в буквы. Буквы — в слова.
— Аааа, демоны, Сигмар помилуй, — разразился Вальмир гневной тирадой. От вида неестественных, чуждых рун кровь приливала к вискам.
— Это язык моего народа, — спокойно ответил ему Юлиус.
— Ещё одна причина не доверять тебе, бестигорово семя, — язвительно бросил Фон Рауков, поборов желание отвернуться. — Колдун-камнетёс… Придумают же.
— Друг мой Вальмир, — развернувшись к курфюрсту, Аттий сильнее надавил на жезл. — Любимое дело всегда требует маленьких жертв.
— Такие, как ты знают толк в жертвах, — брезгливо хмыкнул отсландец. — «Маленьких».
— Размер определяется содержанием, а не формой, — спокойно парировал магистр, нанося очередной удар.
Вальмир повернулся к Фридриху. Имперский маг задумчиво рассматривал украшающие стены гробницы барельефы.
— «Слишком грубые…», — мысленно выдал вердикт иерофант, оторвавшись от созерцания истершейся резьбы. — «Такое чувство, будто их строили не те мастера, что работали над склепом».
— «И?» — c нажимом ответил фон Рауков. — «Говори яснее, Фриц».
— «Господин, это — не гробница», — Фридрих едва заметно поёжился. — «Залу перестроили спустя много лет после конца основных работ».
Вальмир разочарованно покачал головой. Ничего определённого Фриц сказать явно не мог.
— И завершающий штрих, — окончив работу, малефик выудил из-за пазухи небольшой кинжал. — Приготовьтесь, друзья мои.
Решительно распоров лезвием ладонь, Аттий удовлетворённо наблюдал, как ярко-алая жидкость медленно стекает в выцарапанные им трещины. Испещрённая рунами часть пола окрашивалась багрянцем.
Дождавшись, когда кровь заполнит все борозды до единой, Юлиус пробормотал короткое заклинание. Мгновением спустя, изувеченную кисть охватило бледно-голубое пламя, сращивания повреждённую плоть.
Предвкушающе ухмыляясь, Юлиус вскинул посох.
— Друг мой Вальмир, — осклабился Аттий, делая изящные пасы руками. — Вам лучше отойти.
Следующую секунду Фон Рауков запомнил навсегда. Протуберанец изумрудного огня, возникший рядом с фигурой малефика окатил гробницу брызгами колдовского света, прежде чем ударить по вычерченному тевинтерцем рисунку. Багровые линии иероглифов загорелись алым, а следом будто бы проглотили направленную на них волшбу. Жертвенная кровь вскипела, ровные линии борозд оплавились, но рисунок сохранил целостность.
Как ни в чём не бывало, Юлиус подошёл к ближайшему из настенных барельефов. Вопреки старанию эльфийский ремесленников, время давно лишило контуры фигур чёткости.
Оглядев результат чужих трудов, тевинтерец нанёс один единственный, выверенный удар посохом. Зачарованный метал вонзился в сердцевину лепнины и раскрошил камень. Пыль забила Вальмиру глаза. Сквозь дымку доносился лишь грохот рушащегося барельефа.
Когда крошево улеглось, перед Фон Рауковым предстала широкая дверь, чьи края обрамляли грубые сколы. Тусклый колдовской свет бил из навершения жезла малефика, давая курфюрсту рассмотреть отходящую от двери гранитную кишку.
— Бестигорово семя, — выругался Вальмир, чьё внимание приковала довольная ухмылка тевинтерца. — Что это значит, демонов ублюдок?!
— Спокойнее, друг мой Вальмир, спокойнее… — Юлиус шагнул к фон Раукову. — Настоящая гробница лежит внизу. Пока что я лишь обезвредил стражей преддверия, не более того.
— Обезвредил?! — курфюрст зло оглядел малефика. — Ты играешь мной и Фрицем, будто рейкландский пижон фигурами для игр. Ты… Из-за тебя, бистигоров выродок, мой брат сейчас кормит червей!
— «Господин…» — Вальмир мотнул головой, отгоняя навязчивый шёпот иерофанта.
— Ты сгубил мою армию, моего родича, — Юлиус начал медленно пятиться от Фон Раукова. — Ты, демонова падаль, заманил меня в ловушку…
— «Господин», — теперь голос Фридриха звучал более твёрдо. — «Господин, хватит!»
— «Фриц, из-за этой гадины погиб Лео», — процедил курфюрст не сводя глаз с магистра.
— «Вашего брата убили орлейские маги», — запротестовал Мазенхурд. — «Вы же сами были там.»
— «Я не видел, как мой брат погиб», — Вальмир нахмурился. — «Но ты говорил, будто ощущаешь ключ…»
— Значит так, демоново отродье, — Фон Рауков кивнул Юлиусу. — Ты приведёшь меня к ключу, а потом мы с тобой обсудим, что взаправду случилось с Лео. И лучше бы тебе не лгать. Ясно, хер унгоров?
— Яснее некуда, друг мой Вальмир, — пожал плечами Аттий. — Ах. Как же злит это недоверие южан…
— Оооо… Доверие мы тоже обсудим, — Фон Рауков указал Руноклыком на провал в стене. — Показывай дорогу. Живо!
***
— Даю ещё один шанс, собачник, — орлесианский палач, верхнюю половину лица которого скрывала грубая железная маска наотмашь хлестнул плетью по голой спине Ингмира. — Если будешь честен, то, быть может, на тебе даже останется шкура. Переживший не один час экзекуции фанатик замотал головой. Приход Вальмира с его воинами дал жизни отшельника смысл и цель, которой у самозваного пророка до того не было. — Мы люди вольные, — прошамкал Ингмир. — Не принято у нас гостей выдавать. Смерив примотанного к пыточному креслу отшельника злобным взглядом, палач медленно прошёлся около свечи, горевшей у двери в камеру. — Что, никак просветление нашло? — осклабился стоящий рядом с подсвечником храмовник. — Так господин палач тебя ещё отделает, не переживай. Верно? — Верно, — пыточных дел мастер указал в сторону висящей на дальней стене коллекции инструментов. — Если бы не приказ шевалье Жана… Болтающийся на крепко забитых штырях инвентарь, действительно, впечатлял. Пилы различной длины и формы чередовались с щипцами, ножами, молоточками. Орлесианец усмехнулся, глядя, как на лбу Ингмира проступают градины пота. — А если будешь строить из себя невесть кого, — пошло осклабился экзекутор. — То мы сдерём с твоих чресел тряпьё и перейдём к менее… Традиционным забавам. Например… — Помилуй млатодержец, — в притворном ужасе восклинул монах. — До чего развратились слуги Создателя. — К расплавленному свинцу и прижиганиям, — закончил палач, прежде чем ещё раз ударить Ингмира плетью. — В Орлее свободные взгляды, старик, но у меня есть жена и четверо детей. Монах поморщился, давая боли от удара схлынуть. Игра со смертью продолжалась. Очнувшись в этой, сложенной из голых плит келье, отшельник старался как можно дальше оттянуть неизбежное. — Эх, старик-старик, — с притворной жалостью покачал головой орлесианец. — Ты не оставляешь мне выбора. Отдав плеть храмовнику, дознаватель аккуратно взял с ближайшего крюка устрашающе выглядящий тесак, а затем медленно наклонился к старцу. — Фу, собачник, да ты весь оброс, — брезгливо изучил лицо Ингмира орлесианец. — Думаю, тебе нужен хороший цирюльник. С этими словами палач взмахнул до сих пор удерживаемой в другой руке свечой, демонстрируя Ингмиру методы «бритья». Монах поморщился, стараясь выглядеть испуганным. Узел стягивающей его ладони верёвки начинал ослабевать. — Хотя, быть может, — орлесианец развернулся к Ингмиру спиной. — Лучше для начала позабавиться с твоими руками. Отшельник медленно высвободил ладони. Сейчас — или никогда. — Попробуй, дерьмо мабари! — обхватив запястье палача, Ингмир резко дёрнул его. Раздался приглушённый вопль и тесак сменил своего хозяина. Не дожидаясь пока мучитель придёт в себя, монах уверенным движением вспорол орлесианцу горло. Брызнула кровь, заляпав жилистое тело зигмарита, а мигом спустя пленник уже нёсся к следующей цели. Безоружный храмовник встретил выпад отшельника увесистой оплеухой и отборной бранью. Пропустив мимо неуклюжий удар, Ингмир нацелил острие в прорезь кирасы. Мгновение и слуга Создателя грузно оседает рядом с дверью, из последних сил харкая алой пеной. Убедившись, что жить надзирателю остались считанные мгновения, зигмарит глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Бой кончился, но теперь следовало действовать как можно быстрее. Отбросив заляпанный в чужой крови тесак, Ингмир подошёл к коллекции пыточных инструментов. Хмыкнув, монах уверенно обхватил рукоять тяжёлого цепа. Предназначенный, чтобы ломать кости врагам Создателя, он могу сослужить прекрасную службу беглецу. На пробу взмахнув цепом, Ингмир присел около трупа пыточных дел мастера. Лужа крови становилась всё шире. Брезгливо сплюнув, монах торопливо обшарил карманы убитого. Вот он. Небольшой медный ключ блеснул в свете догорающего фитиля. Поднявшись, отшельник ещё раз изучил камеру. — Да упокоит Зигмар твою душу, — прошептал Ингмир над телом палача, прежде чем шагнуть к двери.***
Стены гранитной кишки давили на Вальмира, вызывая к жизни давнишние воспоминания о кишащих тварями варпа пещерах севера. И хотя никогда не видевшие дневного света глубины хребта казались мёртвыми, чутьё курфюрста подсказывало — в темноте таилась беда. Ведущий их Юлиус, впрочем, продолжал уверенно двигаться дальше, подсвечивая дорогу сияющим над кончиком жезла протуберанцем чародейского пламени. — «Господин», — испуганная мысль Фридриха коснулась сознания фон Раукова. — «Вальмир!» Пробормотав несколько солёных ругательств, курфюрст обернулся к замыкающему цепь магу. Мазенхурд выглядел напряжённым и перепуганным. — «Делайте вид, что не ощущаете этого, господин», — чародей указал в сторону остановившегося Юлиуса. — «Он… Я виноват, господин. Я втянул вас в это.» — Какие то проблемы, друг мой? — тевинтерец улыбнулся Вальмиру. — Ещё пара поворотов, если я верно истолковал возмущения Завесы. — Никаких, малефик, — бросил остландец, разворачиваясь к Аттию. — Веди дальше. Юлиус не соврал. Минула всего четверть часа, а ведомый чернокнижником отряд уже подходил к цели. Гранитные стены тоннеля расширились, их грубые обводы приобрели упорядоченные, созданные рукой разумного существа формы. То тут то там на стенах мерцали тёмно-синие огни рун, выполненных из странного, сияющего минерала. Последнюю сотню шагов Вальмир сделал в изящном коридоре, ровные черты которого вызвали бы зависть любого имперского архитектора. Гранит сменился мраморной облицовкой, а руны — изящными мозаиками, несущими сквозь века сцены эльфийской мифологии. Чёткой границы между тоннелем и коридором не было, одно плавно перетекало в другое. — Как будто корни дерева, — поражённо оглядел преддверия гробницы Фридрих. — Живые, растущие. — Они любили эту тематику, — жеманно усмехнулся Юлиус, невозмутимо шагая дальше. — Деревья-скульптуры, деревья-дворцы, деревья-крепости. Хах. Порой я задаюсь вопросом, что вызвало бы большее презрение древних элвен — отношение кунари к магии, или происхождение их «пергамента». — Собираешься удивить нас бумагой, демонолюб, — едко осведомился Вальмир. — Так спешу расстроить, ты говоришь не с кислевитской чернью. — Если бы я хотел вас удивить — рассказал бы о техномагии древнего Тевинтера, — пожал плечами магистр. — А то, что кунари делают с лесами — просто бессмысленная трата топлива. Писать на коже рабов гораздо удобнее. Едва не споткнувшись, Вальмир метнулся к Юлиусу. Крепкая, отточенная годами службы с чернью оплеуха заставила Аттия рухнуть на колени, где он и встретил последовавший удар ногой. Перемешанная с кровью слюна брызнула на белоснежный, переживший тысячелетия мраморный пол, образуя бордовые разводы. — Ты что, хер унгоров, шутом себя возомнил, а? — Вальмир брезгливо оглядел тевинтерца. — Скоморохом кислевитским? Так я тебя сам потешу сейчас! — Господин, — Фридрих повис на Вальмире, пытаясь оттащить его от барахтающегося у ног курфюрста тевинтерца. — Вальмир! Хватит! Не здесь, только не здесь! — Вставай, цигорово семя! — фон Рауков ухватил магистра за капюшон плаща, давая малефику опереться на свой жезл. — И избавь меня от ереси хотя бы на демонов час. Ничего не ответив, Юлиус медленно заковылял прочь от курфюрста, вполголоса бормоча тевинтерские ругательства. — Успокойся, Фриц, я не хотел убивать эту свинью, — Вальмир развернулся к до сих пор жалобно причитающему Мазенхурду. — Просто преподал урок хороших манер. — В таком случае, я рад, что этикету меня обучали южане, — натянуто улыбнулся Фридрих. — Это место, оно словно пребывает между мирами. Прошлое, будущее и настоящее сливается тут. Вальмир. Законы причинности, о которых нам говорили эльфы перестают работать. — А если так, чтобы даже до бестигора дошло? — Вальмир оглянулся на замершего у следующего поворота тевинтерца. — Мне то эльфы ни демона не говорили. — Тогда я скажу проще, господин — Мазенхурд боязливо съёжился чувствуя злость курфюрста. — Мы в заднице Великого Нечистого.***
Тюремный коридор производил удручающее впечатление. Голые каменные стены были испещрены стальными решётками, ведущими в мглу камер, где ютились преступившие законы Создателя еретики и демонолюбы. Пытаясь как можно меньше шуметь, Ингмир осторожно ступал мимо них, чувствуя спиной взгляд дюжин алчущих глаз. Вопреки досужим слухам, жертвами храмовников были не только молодые чародейки. Один из пленников башни, мимо камеры которого шёл Ингмир, вплотную прижался к решётке, давая монаху изучить внешность заключённого. Бледное, осунувшееся лицо, заросшее грязной щетиной резко контрастировало с полным мудрости взглядом узника. — Глядите кто у нас тут, — саркастичным голосом прошамкал визави Ингмира. — Беглец! Отступник! Еретииииик! Пытаясь не обращать внимание на умалишённого, монах резво зашагал дальше. Следом неслись перемешанные с завываниями проклятия. Освещаемый лишь чадящими у стен факелами коридор закончился, как и везение беглеца. Закутанный в белёсую мантию храмовый служка поджидал Ингмира около гранитных ступеней ведущей наверх лестницы. Выбритая голова, андрастианское солнце на лбу и не выражающие ничего, безжизненные глаза привратника сразу же привлекли внимание зигмарита. — «Усмирённый», — кольнула разум Ингмира догадка. — «Сигмар сохрани». Слухи о судьбе провинившихся чародеев, по всей видимости, намеренно распространялись храмовниками, так что о существовании Усмирённых знали даже в той глуши, где родился Ингмир. Заметив приближение чужака, слуга быстрым шагом направился к монаху. — Вы еретик, — лишённым эмоций голосом охарактеризовал зигмарита усмирённый. — Вернитесь в свою камеру и ждите господина дознавателя, или я позову стражу. Лязгнули звенья цепа, Ингмир готовился нанести удар. — Вернитесь в камеру, — продолжал настаивать бывший чародей. — Бегство от слуг Создателя карается пристрастностью господина дознавателя. Не давая больше Усмирённому произнести ни единого слова, монах резко дёрнул цепом. Стальное навершие рухнуло на голову замершего служки. Кровавый фонтан окатил Ингмира с ног до головы, вокруг разлетелись осколки черепа и мозга, а безголовое тело грузно рухнуло под ноги зигмариту. — Слышал я о тех пристрастиях, — перешагивая труп усмирённого, Ингмир недовольно поморщился. — Пускай расскажет о них своему Создателю.
