Запах бесчестия

      Чонгук, кажется, не спал все два дня перед наступлением выходных. Он всё ещё не понимал, как судьба смогла так распорядиться и «наградить» его альфой в виде своего дядюшки. А что же скажет отец, когда узнает? Нет, определенно, никто из родителей не должен узнать об этом. И Юнги тем более. Пусть лучше он будет счастлив с той девушкой, существование которой безумно бесит Гука.       Было бы куда легче, если бы они не являлись родственниками, хотя… Зачем Мину подросток, когда рядом ходят омеги куда старше и опытнее? У них наверняка запахи гораздо лучше Чонгукова…       — Пап, можно я не поеду? — слишком забито просит Чон, пока Сокджин причесывает и укладывает его волосы. Он просто не сможет смотреть в глаза своего любимого дядюшки, не то, что находиться рядом с ним и вдыхать его запах.       — Нет, Чонгуки. Такое событие — твой дядя наконец-то нашел себе омегу! Мы обязаны познакомиться с ней, понимаешь? — Джин целует сына в макушку и уходит в комнату за Джуном, не замечая того, как Чон кое-как сдерживает свои слёзы.

***

      — Ну, наконец-то, я уж думал, что вы не приедете, — Юнги открывает дверь своим родственникам и как-то машинально закрывает нос рукой. Он чувствует ярко-выраженный запах шоколада, именно такого, который почувствовал когда-то у десятилетнего Чонгуки, — ох, кто-то стал совсем взрослым, да, племянничек? — Мин старается вести себя естественно, что, вроде как, получается.       Почему его всего коробит каждый раз, когда он вдыхает аромат Чонгуки? Почему его так тянет к этому малышу сейчас? И этот неуместный вопрос, который он задал засмущавшемуся школьнику прямо с порога… Даже подумать не успел, как язык сам сказал всё за него.       — Извини, мы были в пробке, — Джин накидывается на своего брата с объятиями и буквально кричит о том, как счастлив за Юнги и за то, что он наконец-то сменил статус холостяка на занятого мужчину.       — Хватит нежностей, проходите в гостиную, — Юн недовольно хмурится и отстраняет от себя брата. Джуну он просто кивает и руку пожимает, а вот за мальчишкой следит, даже глаз с него не сводит.       Чонгуку хочется сжаться в беззащитный комочек под этим взглядом. Неужели понял? Или почувствовал на Гугу не только его природный запах, но и собственный, который остался на омеге после объятий с футболкой.       — Я… кхм, рад, что Вы нашли свою вторую половину, — Гукк сглатывает тяжело и кланяется перед дядей, хотя раньше никогда так не делал. Волнуется? Может быть. Но ещё больше он распереживался, когда к его альфе подошла девушка и поцеловала в губы. Чонгуку хочется расплакаться, убежать и закрыться в своей комнате после увиденного. Понятно, почему дядя выбрал её. Она довольно хороша собой, любой бы позавидовал её стройному телу и привлекательному личику.       — Знакомься, Чонгук, это моя девушка — Ким Джису, — омега очаровательно улыбается Чонгуку и протягивает ему ладошку, чтобы пожать. Гукк несмело так, едва ли подрагивая, жмёт хрупкую ладонь и стеклянными глазами смотрит на парочку. Завидует.       — Какой у тебя прелестный племянник, — Джису щипает мальчика за щечку, на что Гукк только шипит и трет свою покрасневшую щеку, — проходи, на столе куча закусок.       И это послужило спасением для Чонгука.

***

      Весь вечер мальчик только и делал, что тусовался возле стола с едой и украдкой наблюдал за Юнги с его этой Джису. Она то и дело зажималась с альфой возле барной стойки, лезла своим языком ему в рот и специально его руки размещала на своих бедрах во время танцев.       Чонугуку это кажется противным. Он бы никогда не позволил себе такого поведения. По его мнению, отношения созданы только для двоих, а значит и такие обжимания недопустимы на глазах других людей.       — Чонгуки, ты чего какой грустный? Налей себе сока, ну? — запыхавшаяся Джису наливает себе стакан какого-то алкоголя и осушает его тут же, вновь убегая танцевать. Мин притягивает её за талию к себе и целует так глубоко.       — Так вот, какие омеги ему нравятся… — Гукк смотрит на соседний фужер и, оглядевшись по сторонам, дабы убедиться, что никто не смотрит, выпивает его залпом.       И это было самое худшее решение в жизни Чонгука.

***

      Непривыкший к алкоголю детский организм подвёл Чона. Уже через пару минут он почувствовал себя настолько хреново. Ему хотелось выплакаться хоть кому-то, кто поймет и сможет утешить, но вокруг только пьяные взрослые, да Сокджин точно в такой же кондиции. Верным другом на этот вечер остается бутылка шампанского. После больших глотков такой газировки, голову Чонгука совсем сносит.       Перед глазами мутнеет, ноги совсем не держат, а запах табака, исходящий от Юнги, мешается с аромат вишни Джису. От этого голова совсем не соображают и единственное, до чего смог догадаться Чонгуки — по стеночке добраться до балкона и подышать там.       На свежем воздухе стало немного лучше. Пусть глаза слезились и в груди ныло — здесь Чон чувствует себя гораздо лучше, чем в пропахнувшей сигаретами квартире. И Гукк может быть и пришёл бы в норму, если бы не пришедший его проведать Юнги.       — Хэй, мелкий, я видел, как ты употреблял алкоголь… Ты знаешь, что с тобой сделает Намджун, если узнает? — Мин пытается заглянуть в глаза омеге, но этот упрямый ребёнок отворачивается.       — Плевать, — только и говорит школьник, устремляя свой взгляд куда-то вниз. Да, жить на пятнадцатом этаже довольно опасно, но так красиво…       — Да что с тобой происходит? Ты раньше никогда мне не грубил, что сейчас произошло? — Альфа хватает племянника за плечо и к себе поворачивает, чтобы расспросить его о причине такого поведения, как видит слёзы, стекающие по пухлым щекам.       — Я люблю Вас! — на одном дыхании произносит Чонгук и в слезах захлебывается, сжимая сильно предплечья старшего, — Я понял это во время течки, когда почувствовал Ваш запах на футболке! Правда, мне очень стыдно за это, потому что такую связь никто и никогда не одобрит, но я не могу молчать! Это медленно убивает меня, так ещё и Ваша девушка…       Юнги хочет сейчас прижать к себе этого ребёнка, успокоить, но понимает, что сделает этим только хуже. Он не хочет думать сейчас о любви какого-то подростка, ведь сам только недавно нашел, вроде как, свою любовь. Тем более это его родной племянник!       — Чонгук, ты…       — Молчите! Молчите, не успокаивайте меня! Это не пройдет, потому что Вы — мой истинный… Но я просто хочу, чтобы Вы знали, что я буду бороться за Вас! — Омега тянет Юнги на себя за ворот рубашки и губками жмётся к сухим, но таким желанным губам альфы. Неумело так, потому что в первый раз.       Мин в первые секунды даже не понял, что произошло, но потом тут же отпихнул от себя племянника и утёр губы рукавом. От собственного потрясения Чонгук, кажется, отключился, поэтому просто лежал на холодном кафельном полу. Твою мать.

***

      — Юнги, это было так классно! Давно так не отрывался! — подвыпивший Сокджин висит на своем брате и расцеловывает его щеки. Потом, правда, папаша вспоминает о сыночке и зовёт его, но Мин шикает и просит вести себя потише.       — Он заснул в моей комнате, давайте не будем его будить? Я привезу его завтра, договорились? — Звучит убедительно, поэтому Джин соглашается и выходит из квартиры брата вместе с Намджуном, который тоже выпивал, но всего пару рюмок соджу.       Разместив гостей по такси, а так же выпроводив свою девушку, которая слишком сильно желала остаться, Мин заваливается на диван в гостиной и трёт лицо ладонями. Вот так новость… Только Юн думал, что у него в жизни начало всё налаживаться; на работе повысили и девушка появилась, как судьба преподнесла такой вот «подарочек».       Альфа идет в свою спальню, где спал Чонгуки, и садится возле него, мягко поправляя его волосики. Такой ребёнок, а уже ощутил всю боль от невзаимной любви. Любви к своему дяде.       — И что мне с тобой делать, а, малыш? — Шепотом спрашивает Мин, укутывая племянника одеялом. Он целует его в лобик, как делал это в детстве, и ненадолго задерживается возле его шеи, чтобы ещё немного подышать шоколадом.       «Так, хватит», — Альфа одёргивает сам себя, забирает подушку с одеялом из шкафа, и уходит спать в гостиную.       Завтра они обязаны поговорить.