Запах бесчестия

      Сокджину откровенно больно смотреть на своего сына. Тот за пару месяцев очень сильно похудел, что негативно сказывалось на его здоровье и здоровье малыша. Мужчина понимал, что его милому Гугу тяжело переживать разлуку с альфой, но поделать с этим ничего не мог. Оставалось только наблюдать за медленно погибающим цветочком. Доходило до того, что Чон мог отказаться от пищи и зарыться под одеяло, отказываясь выходить на контакт хоть с кем-то. В такие моменты Джин переживал больше всего. Благо, Чонгук не глупый мальчик и соглашался перекусить чем-то лёгким, когда отец просил пожалеть хотя бы ребёнка.       Чонгуку было безумно сложно. В подростковом возрасте он мечтал найти своего альфу, родить для него детишек и жить в полной любви и гармонии. А на деле он снова плачет, закрывшись в своей комнате.       Улыбка расцвела на лице Чона, когда он увидел малыша на УЗИ. В первый раз там был какой-то белый комочек, но сейчас появились очертания маленького человечка. Только в этот момент Гук понял, что ответственен не только за свою жизнь, но и за жизнь своей крохи.

***

      Юнги проебался. Проебался настолько сильно, что даже не мог понять, как же ему поступить. Первое время он думал, что абсолютно прав, ведь читал многое о родственной связи. Ведь зачем ему, взрослому мужчине, ребёнок с отклонениями? Да его же засмеют!       Потом пришло осознание. Чонгук, мальчик семнадцати лет, который даже школу ещё не закончил, первым признался ему в любви, подтолкнул на занятие любовью и решился на рождение ребёнка, даже несмотря на то, что тот может родиться… Не таким. Потому что Чон искренне любил Юнги и считал, что у них всё может так легко сложиться.       Мин тоже любит, возможно, не так самозабвенно, но любит. Поэтому и звонит Джину с просьбой о помощи. И опять Киму нужно всё исправлять.

***

      Альфа стоит возле квартиры своего брата и топчется на месте, не решаясь зайти. Сокджин вывел Джуна прогуляться, чтобы этим двоим точно ничего не мешало поговорить. В руках букет цветов и пакет с вещами для ребёнка. За это, конечно, невозможно получить прощение, но сгладить углы вполне реально.       Чонгук слышит стук в дверь и мчится в коридор, думая, что пришли родители. В последнее время он стал безумно тактильным и нуждающимся во внимании, поэтому любую свободную минуту проводил в объятиях родных.       С нескрываемой радостью он открывает дверь, но увиденное ему словно пощёчину даёт. Зачем Юнги пришёл? Помириться? Но как можно простить человека, если он отказался от них с ребёнком? Не только отказался, но и назвал их ребёнка уродом.       — П… Проваливай! — Гук порывается дверь закрыть, но Мин успевает поставить ногу в проёме. Его милый, маленький Чонгуки грозится сейчас расплакаться.       — Пожалуйста, Куки, просто выслушай меня! Давай спокойно сядем и обсудим всё, что произошло между нами? Крольчонок, боже, я так скучал, — брюнет хотел провести ладонью по щеке своего парня, но тот отпрянул слишком быстро и отправился на кухню, кинув через плечо тихое «проходи».       Букет поставлен в вазу, на столе неизменно стоит пиала с любимыми конфетами Чонгука, а также кружки с чаем.       — Ты хотел поговорить, но молчишь, — Чон косится на пакет из детского магазина и любовно гладит свой животик через оверсайз футболку. На самом деле он много раз представлял себе, как альфа придёт извиняться, и даже обсуждал такое с Сокджином.       Хочется просто кинуться к Юнги в объятия. Наверное, многие бы осудили Чона за его беспечность, но он так сильно его любит.       — Я… Я испугался просто, Чонгук. Пойми меня, я переживал в первую очередь за себя, — брюнет берёт своего омегу за руку и легко прижимается губами к его пальчикам. — Если наш ребёнок родится… Не таким, как все, то… Ты понимаешь, какое это давление будет на тебя? Мне уже почти сорок лет и, конечно, я задумывался о наследниках последнее время. Я готов был сделать тебе предложение, но… Но тебе семнадцать, Чонгуки. И ты беременный. Ты ещё мал для такого…       — Я не маленький! — возмущается Чонгук и хмурит брови, вырывая свою ладонь из хватки старшего. Он дуется некоторое время и потом просто убегает в свою комнату. Не для того, чтобы вновь разрыдаться и закрыться в себе, а принести документы с обследования.       — Вот! Ребёнок развивается абсолютно нормально! — Чон чуть дрожащими руками раскрывает конверт, показывая снимок УЗИ, на который Мин в прошлый раз даже не удосужился посмотреть, — это наш малыш, Юнни… Нечего бояться.       — Боже… Это я урод, Чонгук. Моральный урод, посмевший бросить тебя в такой тяжёлый период… — Альфа, словно спрашивая разрешение, тянется к животику младшего и, когда видит лёгкий кивок, прижимается к нему щекой.       — Не бросай нас больше… — Чон гладит своего альфу по волосам, улыбаясь ему так нежно, как только может. Делает ли он что-то неправильное, прощая мужчину после такого? Омега не знает, но сейчас он счастлив.       — Никогда не брошу… Ты выйдешь за меня?       Младший даже на несколько шагов отходит, заглядывая в глаза Юнги. Он пытается увидеть насмешку, но старший был предельно серьёзен.       Стоило сделать это в романтической обстановке. С кольцом, ужином при свечах и салютом, но момент был довольно подходящий, так что…       — …да. Да. ДА! И всё снова на своих местах.