Кувшинка

***

Когда-то давно Танджиро считал, что закат–самое красивое время суток.Поистине удивительное и загадочное, но в то же время такое привычное и обыденное для всех, захватывало дух мечника и притягивало взгляд, что тот, не в силах оторваться, завороженно наблюдал за сменой цвета небесной глади с приятной синевы на плавные и в тоже время яркие оранжево-жёлтые оттенки,напоминающие кожуру спелого персика.В эту пору белоснежные облака чудесным образом обращались в нежно-розовую вату, и гонимые ветром, уплывали в дальнее плавание пушистыми корабликами, забирая с собой все утренние тревоги и беспокойства. Иногда Камадо с болью и жжением в душе вспоминает, как будучи совсем мальчишкой, повторяя свой ежедневный ритуал, выжидающе сидел вместе с младшей сестрой на небольшом облезшем брёвнышке неподалёку от дома, свесив ножки, болтая ими из стороны в сторону, держась за руки с ещё совсем маленькой и несмышлёной Незуко, крохотной, хрупкой и по-детски очаровательной, что смотрела на брата большими доверчивыми глазами.Когда наставало время захода, они с замиранием сердца, взволновано жались друг к другу, смотря за тем, как солнце, уходя в зенит, на прощанье покрывает позолотой всё, до чего коснуться его лучи, всего на считанные минуты, заставив сиять и переливаться, делая даже из жалкого чахлого деревца настоящую драгоценность.Тогда им это казалось настоящем чудом, волшебством, таинством природы, поражавшем детские умы.Но теперь, с прошествием лет, для него закат–горькие обрывки прошлого, которое ему никогда не вернуть.Это двигает его вперёд, даёт некую решимость достичь заветной цели.Танджиро готов пройти все девять кругов ада, лишь бы вновь увидеть Незуко при свете дня, её прекрасную лучистую улыбку, а не эту чёртову бамбуковую палку.Он клянётся, что вновь приведёт сестру на их место, на тоже бревно, чтобы как в старые беззаботные времена встретить конец дня и всех тех ужасов, что им пришлось пережить. Но сегодня золотой диск перестал быть таковым, превратившись в массивное багряное пятно, кровавыми струйками растёкшееся по небу, окрасив его в кричащие алые цвета, нагнетающие тревожную атмосферу.Обычно дарующее надежду и спокойствие, сейчас то вызывало ровно противоположные чувства, напоминая окровавленное поле боя.Ни о каком эстетическом наслаждение и речи не шло, лишь опасения и страх.По телу Танджиро вдоль и поперёк прошёлся рой мурашек, мечник пугливо сжался и поёжился под натиском устрашающей картины, развернувшейся прямо у него над головой.Камадо насторожился, трактовав это, как плохой знак.Внутри него поселились нехорошее предчувствие и беспокойство, камнем утянувшие мальчика на самое дно не самых хороших мыслей, поселив в душе охотника сомнения.Его терзает всего один вопрос: удасться ли им всем вернуться назад, или же кому-то из них придётся остаться в поместье, став кормом для демонов? Начало смеркаться.День подошёл к концу, оставив свой пост, уступая место ночи, что в скором времени укутает мир в тёмное звёздное покрывало, скрыв землю под слоем непроглядной черноты, выдвинет на небосвод печальную луну, что будет вновь лишь обречённо наблюдать за исходом новой схватки, которая развернётся у неё на глазах. Всё живое уходит на покой, на законный отдых, набираться сил в предверии завтра.Но не смотря на это, в лесу было достаточно оживлённо и шумно, во многом из-за цикад, не прекращающих свой плач ни на секунду, неугомонно стрекоча на раскидистых ветвях вековых дубов.Птицы тоже не отставали, без устали щебеча между собой, как бы переговариваясь, созывая сородичей в гнёзда, говоря тем скорее идти спать.Каждый заяц, каждая лисица или даже белка, как и прочие дикие животные, давным давно попрятались по норам, дуплам, отправившись в путь к царству снов.Только юным охотникам было не до отдыха, уставшие после тяжёлой дороги, те были вынуждены отложить его на неопределённый срок.Ведь впереди их ждёт испытание куда серьёзнее.Скоро ночь-пора демонов. Танджиро не послушал совета Такахаши, решив подождать товарищей, а не идти в одиночку дальше.Он и сам не знает, чем руководился в тот момент, но что-то подсказывало ему, что так будет лучше.Только для кого? Юноша уже представлял насколько Мидзуро будет недоволен, приготовившись к тому, что на него выльют ведро едких замечаний и упрёков, но всё произошло несколько иначе.Увидев седую макушку, показавшуюся из-за деревьев, он уже сжался в ожидании худшего.Волосы Такахаши были мокрыми и прилипали к чуть впалым щекам.На его лице были заметны сверкающие капельки влаги, стекающими блестящими дорожками вниз.Видимо, он решил хорошенько спрятать следы недавнего проишествия, для надёжности умывшись водой из фляги.Он выглядел напряжённым и от чего-то жутко недовольным.Но на удивление, тот не стал задавать лишних вопросов Камадо, а лишь неоднозначно глянул на него, прищурившись кивнул головой и продолжил плестись дальше, волоча за шкирку неживого и не мёртвого Зенитсу, еле слышно бросив что-то наподобие: «поторопись.» Всю оставшуюся дорогу, мечники шли в полном молчании.Танджиро никак не мог подавить внутри себя нарастающую тревогу, от чего мальчику даже было немного стыдно за не вовремя прорезавшуюся трусость.Но ничего поделать с собой тот тоже не мог.У него напрочь отсутствовал боевой дух, впервые.Камадо всё время оглядывался по сторонам, его руки тряслись, от чего он всё больше походил на Зенитсу, которому было характерно такое поведение.Внутри всё ныло и сжималось, когда воображение вырисовывало пугающую картину того, какая кровавая баня твориться в том треклятом доме.Даже представлять не хочется, какие мучения испытывали люди, попав в когтистые лапы о’ни. «Больно было? Страшно было?» От собственных мыслей он бледнеет и зажмурившись мотает головой, пытаясь отвлечься и переключиться на что-то другое.Он как никак воин, мужчина, должен быть храбрым, защищать слабых и вдохновлять других делать тоже самое.Так ведь говорил Сабито? Агастума, что уже бодро щеголял на своих двоих после «небольшой профилактической взбучки», любезно устроенной ему Такахаши, так и источал желание сбежать от них прочь, без оглядки, сверкая пятками, лишь бы подальше.Но вместо этого, он, ссутулившись, дрожа всем телом, сложив руки на груди, бренно плёлся за идущим чуть впереди Мидзуро, одаривая его не мигающим ненавистным взглядом, мысленно проклиная за то, что он не оставил его мирно лежать в лесу у валуна, ловя красочные сны. Смотря на эту пару «друзей», если их так можно назвать, ненароком может сложиться впечатление, что они в печёнках сидят у друг друга и ненавидят всеми фибрами души, готовые в любую минуту устроить словесную перепалку, что быстро перерастёт в настоящий скандал и драку.Но Танджиро понял, здесь всё куда глубже и запутанней.Да, Такахаши часто прикладывает руку к Зенитсу.И пяти минут не проходит, чтобы тот ни дал ему крепкую затрещину за то, что блондин вновь чего-то испугался или разнылся по пустякам.А ещё он, кажется, обожает кольнуть его словом и сделать едкое замечания, облив потоком желчи с головы до ног.Однако, когда Камадо довелось увидеть, как Мидзуро зашёлся в кровавом кашле, Такахаши впервую очередь ужаснулся не этим фактом, а что Агатсума может об этом прознать.Уже наталкивает на некоторые мысли.Более того, он поклялся Танджиро в неминуемой расправе, чему охотно верится.Его голос не дрогнул, говорил он решительно, без колебаний, рьяно убеждая в том, что и вправду выпустит ему кишки наружу, если юноша только заикнется об этом Агатсуме.У него есть вагон странностей и тайна, покрытая мраком, что бережно скрываются от посторонних глаз.В чём же всё-таки дело? Ему не терпится узнать. Мидзуро, задумавшись о чём-то своём, глядел себе под ноги, пристально всматриваясь в вязкую глиняную тропу, по которой они, собственно, и шли, а точнее, пытались.Его лицо, наделённое тусклой бледностью, было попрежнему холодно и ничего не выражало, словно на нём была надета непроницаемая каменная маска, сквозь которую никак нельзя было рассмотреть, что он испытывает в сию минуту.От него попрежнему исходил едва уловимый запах крови, от которого перед Танджиро тут же всплывала жуткая картина, как багряная жидкость, окроплявшая его рот, размазалась причудливыми узорами по щекам и ладоням, контрастируя с неестественно светлой кожей.Камадо клянётся, что Такахаши в тот момент выглядел, как самый настоящий демон, только что отобедавший человечиной, не в обиду больному сказать, конечно.Но как вспомнит, так сердце в пятки уходит. Глаза мечника, сравнимые с двумя мутными стекляшки, были совсем безжизненными, блёклыми, выцветшего голубого цвета, вечно скрытые за густой дымкой, сквозь которую невозможно разглядеть зрачок, словно и вовсе слепые, как бы парадоксально это ни звучало, обладали бойкой проницательностью, ничего нельзя утаить от их взора.Взгляд его был невыносимо тяжёлым, встретишься с ним, а такое ощущение, что тебя насквозь проткнули клинком, аж холодок по спине пробегает.Посмотреть лишний раз на него не хотелось от слова совсем.Да и сам тот игнорировал Камадо, даже чихнуть брезговал в его сторону, с того самого момента, как Танджиро застал его врасплох.То ли стыд берёт за своё недавнее наваждение, то ли он ему просто противен, кто знает, что у него твориться в голове.Но тем не менее, что-то всё равно притягивало его к загадочной фигуре сокомандника, как магнитом, заставляя украдкой наблюдать.Камадо ничего не мог с собой поделать.От Мидзуро веет тайной, которою ему так и хочется раскрыть. Однако Танджиро было не по себе.То, что Такахаши серьёзно болен, было видно невооружённым взглядом.И сейчас, по крайней мере ему так казалось, состояние мечника заметно ухудшилось, судя по выступившим на лбу и в зоне вокруг глаз тонким полосочкам вен, которых раньше он не замечал.По хорошему, Такахаши было нужно отправить в ближайшую деревню к лекарю, а не разрешать идти дальше.Неизвестно сможет ли он сейчас катану поднять, не то чтобы ей замахнутся.Или вдруг у него случится приступ, какой был тогда, в лесу? Кто ему поможет? К тому же, Камадо по себе прекрасно знает, что когда человеку нездоровится, его внимательность и концентрация намного падает, а это как никак является основополагающими их работы.По сути, они сейчас позволяют идти Мидзуро на верную смерть.Неужели Зенитсу не замечает, что сейчас Такахаши явно не справится? Почему не попытаться уговорить его не делать глупостей и остаться? Да, может он и не имеет особого влияния на него, но если постараться, то это вполне можно было осуществить. Танджиро не может это так оставить. —Мидзуро-кун, выглядишь совсем неважно.Как ты себя чувствуешь? —он только что подписал себе смертный приговор, судя по выражению немого ужаса на лице Зенитсу. —Молчи! Молчи! —Агастума завизжал, размахивая руками, жестом показывая тому закрыть рот, —Дурак! Идиот! Ты что наделал! Камадо вопросительно изогнул бровь, уставившись на всклокоченного и до ужаса взволнованного товарища, что поддался внезапной суете, будто вот-вот произойдёт что-то вопиющее и из ряда вон выходящее —Оу, ты беспокоишься обо мне.Как мило с твоей стороны, —мечник остановился и, повернувшись к Камадо, непринужденно улыбнулся уголками рта, однако сам всем телом источал враждебность, —Чувствую себя прекрасно! Я живее всех живых, друг.С чего ты решил, что мне нездоровится? Может, из-за моей бледности? Смею заверить, что это моя особенность, я таким родился. «Да он же нагло врёт! Кто в это поверит?» —Прости за резкость, но меня волнует, сможешь ли сражаться.Ты же сам понимаешь, обман здесь не к месту, дело касается твоего здоровья, —юноше пришлось собрать всю свою решимость, чтобы сказать это и выдержать напор Такахаши. —Замолчи, замолчи! Не продолжай, прошу! —блондин взвыл и вцепился в собственные волосы, устремив взгляд в небо, лишь бы не видеть того, что произойдёт дальше.Даже воробушек, что всё это время направлял с вороном мечников, обеспокоился и спустился к хозяину. —Ты смеешь обвинять меня во лжи и бессилии, после того, как я оказал тебе такую милость? Это твоя благодарность? Унижение? —он наклонил голову в бок, глянув на виднеющийся короб с Незуко, поддразнивая касаясь ничирина, —Могу заверить, что катану в руках держу уж явно дольше тебя.Если хочешь проверить моё мастерство фехтования, я не откажу тебе в этом удовольствии.Только потом уже от тебя не будет толку. —Я не сомневаюсь в этом, но то, что ты предлагаешь-нарушает устав, —Танджиро сдвинул брови к переносице, смерив Мидузро грозным взглядом, —Я не хочу тебя оскорбить, но сейчас ты поступаешь неразумно.Ты болен, это видно не только мне, я уверен.Не лучше бы было тебе остаться в деревне? —Мне ли не знать, что для меня лучше, не так ли? —в глазах Мидузро появился фосфорический блеск и отнюдь недобрые искорки, —Но разве у тебя есть основания утверждать, что я нездоров? Кроме моей бледности, может тебя ещё что-то смутило, а? Ты только скажи, если я посчитаю это весомой причиной, то, клянусь, прямо сейчас развернусь и пойду обратно.Ну что, Танджиро-кун? Тебе есть что сказать? —Тебе конец, —бесцветным голосом подытожил Зенитсу.Проведя большим пальцем по шее, блондин наглядно показал, что ожидает Камадо в скором времени, —Хочешь жить, либо извинись, либо просто заткнись.Другого не дано. «Чёрт, что теперь делать?» Юноша стыдливо покосился назад, обескураженный тем, как ловко и быстро Такахаши загнал его в угол.Ему действительно было нечего предъявить, кроме единственного случая, за которого он в ту же минуту поплатится головой. «Почему у меня дрожат колени только от одного его вида? Он же не демон, чтобы его боятся! Всего лишь человек, к тому же далеко нездоровый, что он может мне сделать!» «Собирись, Танджиро! Сабито за тебя стыдно!» Мечник звонко бьёт себя по щекам, прогнав прочь трусость и вернув былие уверенность и решимость.Однако в голове тут же всплывает обещание не говорить о произошедшем Зенитсу, от чего его запал тут же куда-то улетучивается. —Хотя, давай я просто докажу свою дееспособность? К чему нам все эти беседы? —поняв, от чего Камадо замолчал, тот, криво усмехнувшись, потянулся к клинку, —Выбьешь катану у меня из рук, возвращаюсь.Выбью я, ты мне должен будешь оказать одну ма-а-ленькую услугу, идёт? Он незамедлительно достаёт из ножен клинок, что обладал необычным буровато-оранжевым цветом, от чего сначала Танджиро посчитал, что тот покрыт слоем ржавчины, но присмотревшись понял, что это не так.На тёмной рукояти свисал небольшой ремешок.Интересно, зачем он нужен? Так как другого выхода не было, юноше ничего не остаётся, как обнажить свой меч и любыми способами одержать верх над Такахаши. —Идёт, —мечник вытаскивает клинок из ножен и встаёт в с стойку. —Ты труп, —констатирует факт Агастума, —Какие цветы предпочитаешь? Хризантемы или кувшинки? —А? —Камадо, отвлёкшись на Зенитсу допускает фатальную ошибку, не успев сгруппироваться. Мидзуро в один рывок достигает товарища по команде, и воспользовавшись его замешательством, ловким ударом кулаком в грудь, выбивает у того воздух из лёгких, от чего тот ослабевает хватку, и Такахаши в ту же секунду забирает у него клинок и втыкает его в землю рядом с собой. —Шах и мат, —прыснул тот,наигранно отряхнув руки. Танджиро, корчась на земле, пытаясь отдышаться, мог лишь глядеть на него исподлобья, коря себя за невиданную глупость. «Я идиот…»

***

«…Я не подведу»-фраза, что была вырезана в памяти Мидзуро тупым клинком, оставив за собой огромную рваную рану, впоследствии ставшую уродливым рубьцом, вечным напоминанием о его долге и утрате, о которой мечник никогда не должен забывать.То были его последние слова мастеру, выдавленные через силу, клятва, что он дал лучшему другу, чтобы тот смог упокоиться с миром, её нельзя нарушить, нет, ложь в данном случае-самое настоящее предательство. Каждый охотник когда-либо сталкивался с потерей кого-то близкого, будь то член семьи или друг, однако со временем они оправлялись от горя, привыкая жить с осознанием того, что мост Сандзу ведёт лишь в один конец.У них хватало сил и решимости продолжить идти дальше, вперёд, стараясь не оглядываться в прошлое.Теперь они жили с пылким желанием отомстить тому,кто выдрал из их жизни важную часть,а также уберечь других от подобной участи.Смерть для них становилась мотивацией, но для Такахаши она стала якорем, тянущим на самое дно. Он отчётливо помнит тот день, каждую мелочь, каждый момент, словно это было совсем недавно.Изнеможённое посеревшее лицо мастера, его тусклые глаза, покрывшиеся стеклянной плёнкой, навсегда утерявшие тот озорной блеск и живость.На его облезших губах застыли слова, которые он так и не успел ему сказать, чего он и боялся больше всего. Это было бессмысленно.Мидзуро говорил обрывисто, с придыханием, сквозь обжигающие кожу горькие слёзы и вставший ком в горле, стараясь натянуть улыбку как можно шире, ведь мастер учил его всегда улыбаться, даже когда самому хочется лишь громко плакать.Клятва, не покидающая мечника ни на секунду, мучила страшной ноющей болью где-то в груди, по середине, где расположено сердце, хотя многие привыкли считать, что у Такахаши его не имеется.Кусок ледышки-да, возможно.Маленький чёрный камешек-уже ближе.Осколок стеклышка-в точку.Да вообще, что угодно, но только не сердце, оно у него напрочь отсутсвует, совсем-совсем, можно быть уверенным.Кто виноват в этом до сих пор не ясно.Но сам Мидзуро склоняется к «версии», что его выдрал демон и медленно съел у него на глазах ещё бьющимся, откусывая по кусочку, ухмыляясь окровавленной пастью. Как и говорилось, раны затягиваются, но на их месте остаются шрамы, которые уже никуда не исчезнут, став вечным напоминаем о не самом лучшем эпизоде в жизни.Кому как не Мидзуро знать об этом.И так терзаемый воспоминаниями, каждую ночь видя во снах фрагменты из той, старой жизни, когда всё шло в правильном русле без намёка на кривую тропу.Тёплую улыбку друга, покалывание в груди, когда тот трепал его волосы, так сильно хотелось в это время, когда ему сопутствовал удача и уверенность в завтрашнем дне.Но Такахаши, по стечению обстоятельств, был вынужден попасть в кошмар наяву.Танджиро-злая шутка судьбы, что решила ещё малость поиздевается над охотником, проверив его нервы на прочность.Глаза Камадо, чёртовы глаза, были такими же как у мастера, точь в точь, ни единого отличия.Этот взгляд он из тысячи узнает, его невозможно забыть, он разъедает тело изнутри, обжигает внутренности кислотой, заставляя хорошенько вспомнить каждую черту, каждый, пусть и крошечный изъян на лице учителя, что был для него всем, ярким солнцем, указывающим ему путь вперёд.Но его солнце потухло и больше не светит ему, не согревает теплом, оставив за собой лишь маленький осколок ледышки, вонзившийся ему в душу, заморозив её к чертям. Как бы то ни было, Камадо имел одну очень раздражающую черту-лезть своим носом в чужие дела, постоянно мешая планам Мидзуро, и мечась от одной абсурдной идеи к другой, всё время пытаясь спровадить его куда-нибудь в деревню.И это настолько ему досаждало, что временами хотелось на всё наплевать и поддаться желанию намять тому бока, в крайнем же случае вспороть живот.Впрочем, он и так обещал это сделать, если юноша осмелится рассказать Зенитсу их маленький секрет.Сочувствие и жалость со стороны Танджиро для Мидузро были чем-то отвратительным и из ряда вон выходящим.В нём полно сил, он со всем справится, как и обещал.Если мастеру не удалось исполнить свою мечту, то это выполнит он.Иначе, кто он после этого? Но внутри него поселилось какое-то странное чувство, будто он забыл что-то очень важное.Что же это? Или просто наваждение? «Мастер…что ты мне сказал? Дай хотя бы намёк, я пойму, честно-честно…» Мидзуро понурил голову и уставился вниз, на землю, не мигающим взглядом всматриваясь в неё, что-то тщетно там ища. По телу проходит рой мурашек.Мечник невольно стучит зубами и выдыхает клубки пара.Холодно, слишком, он пытается согреться, найти хоть толику столь нужного тепла, нет, песчинку, без разницы, однако ему так и не удаётся этого сделать.Такахаши словно заледенел изнутри, в душе веет непомерной стужей, бушует метель, что делать? «Мастер…я справлюсь, я обещал.Только подскажи мне как быть, дай совет!» —Мидзуро-кун? —Камадо нагло хватает его за ладонь, —Ты совсем замёрз.Всё в порядке? «Неужели ты хочешь сказать…» С появлением Танджиро в жизни Такахаши что-то безнадёжно сломалось с громким треском.Мидзуро не подлежит починке, лучше выбросить его, как сломанную куклу, оставить где-нибудь валяться, как кучу ненужного мусора.Это будет правильным решением. Он толком ничего не знает о Камадо.Они знакомы от силы всего три дня, но его аура, светлая и тёплая, говорит о многом.Он встречал такую всего единожды.И думал, что навеки утратил.Даже не надеялся встретить подобную, не то чтобы такую же.Мечник не знает, подарок ли это свыше, или новое испытание.Но от него становится так больно, что хочется лишь громко кричать, хотя, по идее, Такахаши должен смеяться. Танджиро Камадо подобен солнцу, ослепительно яркому, сияющему высоко в небе.До него нельзя дотянуться и невозможно долго смотреть. —Да, в полном, —он отдёргивает его руку и задумчиво смотрит в небо,понимая,что попал в ловушку. «Ханако, как мне до тебя достучаться?»